Отчаянная

Юля проснулась от колющей глубокой боли. Казалось, что шею насквозь пронзили чем-то острым, да так и оставили торчать наружу. По телу будто снова и снова пропускали электрический заряд. Девочка, как ошпаренная вскочила с кровати, ударившись головой о верхнюю полку. В глазах потемнело. Снежинская прислонилась к стене, прижимая ладонь к шее. Думать было тяжело, но это единственное, что могло побороть неприятные ощущения. По шуму на заднем плане она поняла, что такая же участь постигла и других, находившихся с ней в одной спальне. «Если это действительно электрический ток, то он очень слабый, иначе мы бы тут все полегли». Новый удар, подобно морской волне, сбивал мысли и оттягивал их назад, так что шатенке приходилось начинать свои рассуждения сначала. Несмотря на боль, и на то, что перед глазами плясали огоньки, она ужасно злилась. «Понятное дело, что самостоятельно мы отключить их не можем, — в том, что виною всему был чип, Джули не ошиблась, — Сами же обещали свои хвалёные уроки по использованию…» Додумать она не успела. Новый укол, сильнее предыдущих, въелся в больное место. -Ай! — скорее от возмущения, чем от боли вскрикнула девочка; надо признать, что она никогда не кричала от боли, ей было легче перенести её молча, уйдя в себя — да вам там что, нравится смотреть на всё это? — Снежинкая распрямилась и, стиснув зубы, бросила вызывающий взгляд на камеру, притаившуюся в углу комнаты, — ну тогда приятного просмотра, ненормальные! Шатенка огляделась вокруг. Где на полу, где свесившись с кровати, а где точно также, как и она, прижавшись к стене, согнулись от боли многочисленные детские тела. Отовсюду слышались болезненные стоны и всхлипывания. Вдруг её взгляд упал на вчерашнюю знакомую. Марина лежала на полу, обхватив руками область под грудью. Девочка была бледна, как мел. Глаза закатились, она не двигалась. Или это лишь показалось не успевшей опомниться от шока Снежинской, или кудрявая действительно не дышала. Невозможно описать, какая волна страха, а вместе с тем и гнева обрушилась на синеглазую. -Им же больно! — почти заорала она, обращаясь сама до конца не понимая к кому, — прекратите немедленно, изверги! Девочка твёрдо стояла на ногах. Она не знала, прошла боль или нет, но только не чувствовала ничего, кроме оглушивших её эмоций. Наверное, незнакомый человек, мог принять разыгравшуюся сцену за массовый припадок в одной из палат психиатрической лечебницы. Растрёпанная девчонка с горящими глазами срывающимся хриплым голосом орёт что-то камере видеонаблюдения, а остальные будто бьются в конвульсиях, равномерно распределившись по комнате. Через секунду всё резко прекратилось. Это произошло так неожиданно, что мгновенное прекращение мучений, оказалась едва ли не ещё более болезненным, чем сами ощущения. Юля еле удержалась на ногах, чтоб не упасть, как от сильного толчка в общественном транспорте. В ушах послышалось шипение, а потом голос, звучащий как из телефонной трубки. Это был никто иной, как их вчерашний знакомый, «великий и могучий» Виктор Родин. «Через 15 минут жду всех внизу, поторопитесь и успеете. Координаты скину, — зазвучал плохо сдерживаемый смех, — не думал, что некоторые из вас окажутся такими настойчивыми». Шатенка изо всех сил пыталась успокоиться. Вспомнила про Марину, и тут же подлетела к ней. Та уже пришла в себя и пыталась подняться на ноги. -Ты как? В порядке? Последовало неразборчивое сипение и кашель. Кареглазая судорожно цеплялась за Юлину одежду. Та, в свою очередь, аккуратно усадила её на кровать и убрала волнистые волосы от лица. -Тошнит….-послышался тихий шёпот. Шатенка среагировала незамедлительно, и в следующее мгновение уже тащила её под руки вместе с подоспевшим Лукой по направлению к ванной. Послышался шум воды и ласковые увещевания Снежинской. Через минуту Марина на дрожащих ногах вошла в комнату, а за ней Лука и Юля. -Остальные все в порядке? — беспокойно спросила шатенка, оглядывая присутствующих. С чего бы ей этим интересоваться? Они почти не знакомы. Удивлённые взгляды послужили ей ответом. Ребята постепенно приходили в себя после всего испытанного. Она слегка смешалась. -Надо поторопиться, а то не успеем, — пробормотала девчушка, — неизвестно, что ещё придёт им в голову… Как та в тайне рассчитывала, эти слова подействовали. Все оживились и засобирались. Итак, осталось 12 минут на то, что всем привести себя в порядок, переодеться, заправить кровати и спуститься вниз, ещё точно неизвестно куда именно. На пятнадцать человек одна ванная и тесный проход между кроватями. Впрочем, надо отдать должное, за дверью происходило разделение на душевые для мальчиков и для девочек. Непонятно, почему тоже самое нельзя было проделать со спальнями. Среди ребят царила удивительная для экстренных случаев, а особенно в их возрасте, дисциплина. Это было подтверждением того, что практически все попали сюда из детских домов и интернатов, где строгие порядки и безупречное воспитание были неотъемлемой частью их повседневной жизни. Конечно, не обошлось без столкновений в узком проходе и вызванных тем самым мелкими недовольствами со стороны потерпевших, но дети были так встревожены и напряжены происходящим, что сил препираться ещё и друг с другом у них абсолютно не осталось. Восстановилась очередь в душ, которая теперь, видимо, будет сопровождать их каждое утро. У нас есть 5 минут, пока шатенка впопыхах заканчивает свои утренние дела, чтобы коротко описать устройство ванной комнаты. Главной части, собственно самой душевой, предшествовало небольшое помещение. По периметру располагались железные шкафчики, по-видимому, предназначенные для хранения каких-то своих личных вещей (каких именно, пока остаётся тайной), в центре стояли две лавки. Именно сюда после мытья возвращались девочки, обмотавшись чистыми полотенцами. Здесь же они и переодевались. Через дверной проём, ступая по кафельному, вечно забрызганному каплями полу, слушая шум воды, гул фена, шлёпанье ног по мокрым плиткам, скрип открывающихся дверей душевых кабинок и лёгкие перекрикивания, увертываясь от брызг или сушащихся под порывом теплого воздуха длинных волос, только преодолев такой путь, можно было оказаться около одного из свободных (хотя очень мало вероятно) умывальников, которые протянулись вдоль правой стены. Как раз напротив находились уже вышеупомянутые душевые кабинки. Но вот наша маленькая «героиня», наконец закончив возиться с линзами, смастерила на голове пучок из волос и выпорхнула за дверь, не желая более задерживаться перед зеркалом, висевшим над раковиной рядом с феном. Надо заметить, что такой вид причёски она делать не любила, а самое главное, и не очень умела, но у неё появилось странное предчувствие… «У тебя было предчувствие, чтобы сделать пучок!!! Господи, Юля, и ты после этого считаешь себя адекватным человеком?» «Получилась какая-то ерунда, но я хотя бы попыталась…» — подумала про себя та, бросая взгляд на своё отражение на запотевшем стекле. «Может быть Вангой станешь? А что, появилось какое-нибудь потустороннее предчувствие, и сразу понятно, какую ещё нелепицу сотворить на своей больной головушке! Это же гениально!» — всё не унимался её внутренний голос. «Судя по всему, что успело произойти, помотать нас ещё может знатно, пусть лучше при этом мои лохмы будут собраны, » — пыталась оправдаться перед самой собой девочка, когда они уже выходили из спальни. Осталось 5 минут. Справиться с утренней рутиной удалось довольно быстро. Как и обещал, Родин скинул «координаты», которые представляли собой всё ту же карту в голове. Девочка начинала задумываться о схожести микрочипа с простым смартфоном. По дороге она замечала на себе взгляды своих товарищей по «несчастью», брошенные как будто невзначай. Сначала та не обратила на это внимания, но через пару минут подобное поведение стало казаться ей странным. А главное, непонятно, чем оно вызвано. Возможно, недавним происшествием? «Ну да, начала строить из себя непонятно кого, раскомандовалась… Мы же толком ничего друг о друге не знаем, естественно они на меня после всего этого смотреть будут.» Но на её лице подобные размышления и переживания не отражались никаким образом. Оно оставалось спокойным, рассудительным и непоколебимым. Взгляды были разные. Подозрительные. Удивлённые. Остерегающиеся. Поражённые. Робкие. Даже уважительные! Шатенка стала глазами искать своих недавних знакомых. Они оказались недалеко и шли рядом друг с другом. Заметив её вопросительный взгляд, Марина утверждающе кивнула, а затем произнесла одними губами: «Спасибо». Джули расслышала и улыбнулась. Кареглазая выглядела поздоровевшей и даже весёлой. Лука заговорщически подмигнул. От него так и веяло неугасаемым оптимизмом, прямо светится весь. В это время вся компания добралась до нужного места. Для этого им пришлось даже перейти в другой корпус. Масштабы здания и всей территории начинали впечатлять. Над двумя наполовину застеклёнными дверьми значилась надпись «Столовая». Слышался звон посуды, приглушённые голоса. Мелькали размытые фигуры. Неведомо почему, по крайней мере для Снежинской, пред входом произошла заминка. Секунд тридцать никто не решался открыть дверь. Юля стояла немного позади, поэтому никаким образом не могла повлиять на сложившееся положение, а лишь с искренним непониманием оглядывалась по сторонам. В какой-то момент она встретилась глазами с девочкой, стоявшей впереди. Та, опустив взгляд, пробормотала что-то вроде: -…вот сама бы и открыла, если такая молодец… На что шатенка лишь пожала плечами и, пробравшись поближе, распахнула дверь, оказавшись чуть ли не во главе вошедших. -Секунда в секунду! — послышался бойкий мужской голос. Юле следовало бы прожечь его взглядом, но гнев давно улетучился, сменив себя любопытством. Всё-таки этот непонятный человек ей пока что симпатизировал, не смотря на утренний переполох. «Не-нор-маль-на-яяяяяяя!..» — пропела у неё в голове вторая Снежинская. Помещение оказалось светлым и просторным. С левой стороны находились порции с едой, расставленные на столах в одинаковых тарелках и кружках, как и их содержимое. В дальнем углу девочка успела приметить кулер с горячей и холодной водой, а также стоящей сверху коробкой, наполненную чайными пакетиками. Примерно в том же направлении находилась дверь, по всей видимости, ведущая на кухню. Свет попадал через окна, расположенные на противоположной стене от входа. Правую часть занимали столы, протянувшиеся на всю длину помещения. За ними виднелся запасной выход. Но всё это великолепие было замечено гораздо позже. На некотором расстоянии от них стоял неприлично довольный Виктор Родин. Он хотел что-то сказать, но со стороны столов послышались быстрые решительные шаги. Тот тут же отступил назад, а выражение его лица приняло удручённый и даже несколько виноватый вид. Столовую переполняло большое количество подростков, оживлённо переговаривающихся, сидя на лавках. Как только новенькие вошли в столовую, всякие разговоры прекратились. С приближением же мерных шагов, которые, впрочем, можно было расслышать исключительно в такой тишине, которая была вызвана приходом ребят, дети прекратили есть вовсе, сложив руки на коленях и опустив голову, смотрели каждый к себе в тарелку. Шаги были мягкими, скорее всего из-за обуви, но в то же время от каждого звука веяло какой-то непередаваемой энергетикой, отдающей существенной силой и уверенностью. Так бывает, что даже люди, по природе своей тихие и покладистые, в решительные минуты, когда перед ними предстаёт обязанность совершить нечто по-настоящему нужное и необходимое, имеют свойство кардинально меняться. Откуда-то берётся непреклонная решительность и внушение, сковывающее всех, кто попытается возразить. В таких ситуациях вряд ли что-нибудь способно остановить их, если они только вдруг по какой-либо неведомой причине не решат переменить свои намерения. К собравшимся подошла девушка, выглядевшая ненамного младше Виктора. Джули, да и остальным подросткам она показалась уже серьёзной женщиной, и как хорошо, что та об этом не могла знать! На самом деле, приблизившаяся не была высокого роста, но из-за её распрямившихся плеч и величественной походки казалась выше и крепче. Русые волосы были собраны в тугой пучок на затылке. На ней была надета похожая спортивная форма, что и у ребят, но с некоторыми отличиями. Во-первых, одежда была серого цвета и отделана серебристой каёмкой. На белоснежной футболке, выглядывающей из расстёгнутой кофты, слева на груди выведено маленькими буквами: «Тренер-наставник». Серые глаза глядели строго и внимательно. Если бы девушка повернулась, то на спине можно было бы различить всё ту же, только теперь уже серебристую эмблему. Перед учениками стояла София Аверина во всей своей красе. События, произошедшие несколько лет назад, оставили отпечаток на её характере. Теперь же это временами проявлялось в её отношении и манере держать себя. Остановившись перед ребятами, та быстро оглядела их аккуратным, но кропотливым взглядом. Голос звучал приятно, только уж слишком чётко и лаконично. -Ну что ж, рада приветствовать вас в нашей организации, о сути которой, я думаю, вы уже успели узнать от вашего тренера и даже сложить о ней некоторое мнение, — тут она бросила на стоящего рядом с ней мужчину недовольный и даже укоризненный взгляд. Видимо, сероглазая была в курсе произошедших событий, и они её отнюдь не забавляли. -Меня зовут София Аверина, и я хотела бы от лица всего тренерского коллектива, — продолжила она, сделав нажим на данное слово, — извиниться за недоразумение, которое имело место произойти сегодня утром. Могу вас уверить, что то был небольшой сбой в программе, и больше подобного не повториться, — немного помолчав, девушка всё же добавила — по крайней мере, по нашей вине точно нет. Осваивайтесь! — пожелала она, подняв голову, а затем такой же стремительной поступью удалилась к одному из столов. На лице мужчины мелькнула тень самодовольной улыбки. К удивлению шатенки, сегодня его глаза отливали полным серым цветом, ни капли синего или голубого. Неужели вчера ей это и в правду показалось? Или у него такие же линзы, как и у неё? Но зачем? Много времени, чтобы порассуждать на эту тему у неё не было, тем более, что она не могла исключить факт собственного богатого воображения. В скором времени у неё найдутся дела и поважнее, уж что-то ей подсказывает! -Приятного аппетита! — вновь обратился к ним наставник, указывая рукой на пустующий стол у окна — через 10 минут жду всех на улице, погода-красота! — мечтательно проговорил тот, зажмурившись глядя в окно, из которого ровным потоком вытекали солнечные лучи. Было раннее утро. Робкие струйки света только-только начинали вливаться в полумрак помещения, ослепляя и согревая всех присутствующих. Солнечные зайчики плясали на всех возможных поверхностях, отражаясь от многочисленных ложек и стаканов. Часы на стене показывали пять минут седьмого. Произведя свои внутренние подсчёты, девочка пришла к выводу, что будить их всех начали примерно без пятнадцати шесть. Есть не хотелось. Не все отошли от волнений, вызванных недавними обстоятельствами. К тому же, немного тошнило. Несмотря на это, ребята чинно взяли со стола по пиале, даже до середины не наполненной перловой кашей, и отправились за свободный стол. У кого-то проснулся аппетит (как не крути, не ели они давно, даже очень), а кто-то с некоторой тоской смотрел на гущу, по неизвестным причинам оказавшуюся сероватого цвета. Постепенно разговоры за соседними столами возобновились, но велись они хоть и живо, но очень умело. Говорили негромко, из-за чего посторонние при большом желании не могли догадаться о чём идёт речь. Юля хотела было завести беседу с Мариной или Лукой, сидящими неподалёку, но так как другие сохраняли полное молчание, она ограничились парой взглядов. Выйдя на улицу, ребята были встречены их наставником и направились к стадиону, который находился на небольшом расстоянии от корпуса. Утро оказалось приятно освежающим, но прохладным. Ветра не было. -Начинать обучение лучше всего с практики, — заявил Родин, когда они остановились, — особенно в нашем случае. Очень важно почувствовать в полной мере силу, пока что скрытую внутри. Я скажу одну очевидную вещь. Никто тут за вас ничего делать не будет. Запомните это. Мужчина стоял таким образом, что солнце освещало лишь половину лица, позолотило ресницы и каштановые кудри, блестело на чёрной джинсовой куртке, которая заменяла ему кофту. Точно также, как вместо спортивных штанов на нём были брюки. Видимо, он имел какие-то особые привилегии на этот счёт, или же, как казалось девочке более закономерным, с ним просто никто не мог сладить. Солнечные лучи не оставили без внимания и учеников. Уложенные волосы шатенки отливали бронзой. Её глаза сузились, она пытливо всматриваясь в черты тренера. Снежинская вся обратилась в слух. Зародилось нетерпение. -Но для начала немного теории. «Теория» и в самом деле оказалась недолгой. Не будем передавать её суть, так как увидеть всё на деле, в течение истории, окажется гораздо более практичным, а может и интересным. Как сказал Виктор Родин: «Всё проявляется в действии». Бег. Джули любила бегать, особенно по утрам. Но раньше это была лёгкая пробежка в своё удовольствие… Девочка оказалась первой на старте. Нужно сосредоточиться. Выбрать цель, к которой стремишься. Это оказалось сложнее. У неё нет определённой цели, сокровенной мысли. Хотя бы материальной. Нужен был импульс, толчок, провокация. Тренер будто бы угадал её мысли, или прочитал всё по лицу, тайные знаки которого были понятны ему. -Не может быть, что совсем нет цели, тайного желания… — пробурчал тот себе под нос. Родин был ни на шутку раздосадован. — Девчонка просто не может быть хуже остальных. С такими генами! «Придумала бы себе какой-нибудь временный стимул…» — подумал он про себя Шатенка как раз возвращалась обратно после очередной неудачной дистанции и сейчас находилась за его спиной. -Настоящую, стоящую цель нельзя выдумать из головы. За такой минутной фантазией не будешь следовать, не отдашь ей все свои мысли и силы. Цель приходит сама, разгорается, укрепляется и прорастает изнутри. До этого надо дожить, пройти определённый этап. А мне всего 13, и я тут первый день… Эти слова, произнесённые на полном серьёзе из уст маленькой девчушки, потрясли наставника до глубины души. Но больше всего поразило то, что она точно уловила ход его мыслей, хоть он произнёс в слух лишь часть. Говорит с такой уверенностью, будто юное тело — всего лишь оболочка, а внутри скрывается нечто большее, тот, кто повидал жизнь и рассуждает с высоты своего опыта. Нечто больше… Ни один мускул не дрогнул, пока тренер вглядывался в её лицо, осанку. Юля ответила тем же. И вот опять этот взгляд! Как будто девчушка видит Родина насквозь, и знает о нём всё. Даже то, о чём он, может быть, сам не догадывается! Но кто такая она? И как может ещё совсем зелёная ученица с таким спокойствием выдерживать его строгий взор? -И что же ты предлагаешь? — мужчина постарался пустить в ход нотки сарказма. Та артистично вскинула брови, впрочем, это выражение тут же неуловимо смылось, так что нельзя с точностью утверждать, было оно на её лице, или нет. Ведь шатенка вспомнила, что всё-таки он тут наставник и старший. Эта мимика окатила мужчину ледяной волной. Такое чувство, что она пытается им манипулировать! Просто смешно! Но чертовски интересно… -Если вы спрашиваете меня… — неожиданно Джули вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. Сделала это особенно. Вроде вкрадчиво, что могло смахнуть на ученическую робость перед своим наставником (но на самом деле нет), но в то же время с блеснувшим во взгляде огоньком азарта. Синим огоньком. -Дайте мне цель! Я знаю, вы можете. «Ага… — подумал про себя Родин, который не мог пропустить этот блеск, — вот ты и попалась…» — и как-то неопределённо хмыкнул. Смуглое лицо отразило странное выражение. Мужчина как будто боролся с самим собой. «Не к добру, » — пронеслось в голове у шатенки. -Ну что ж… Смотрите все! — приказал он, окидывая взглядом остальных, — эй, ты! — наставник вдруг обратился к Марине, — иди сюда! Кареглазая, робея, но всё же подошла. -Встань воот туда, давай-ка метров на 30… Все, затаив дыхание, ждали, пока она отойдёт на указанное расстояние. -Ну что ж, — повторил тот, — сегодня ты смогла избавить от боли 14 человек, переборов для этого свою…- он замолчал. Ни звука. -Вот твоя цель! А мы полюбуемся, на что ещё ты способна. Не успеешь за 3 секунды добежать до девчушки, — тут он не менее артистично пожал плечами, — бедняжка проваляется недели две в лазарете… Ток ведь тоже разной силы бывает… — Виктор пытливо посмотрел на шатенку. Ей показалось, или он действительно намекал на её утренние мысли, которые каким-то образом умудрился подслушать. Внутри будто бы всё перевернулось, стало с ног на голову. Ладони вспотели, к лицу хлынул жар. Сердце стучало как бешенное, а в груди что-то сжималось и сжималось всё сильнее. Это, конечно, безумно интересно, но она не может позволить невинному человеку пострадать из-за её разыгравшейся дерзости. Не успела Юля приготовиться к старту, как… Послышался мучительный вопль. Прямо перед ней, только на порядочном расстоянии, кареглазая рухнула на колени от резкой боли. Для присутствующих всё происходило в замедленной съёмке. Вот Снежинская сорвалась с места. Марина нагнулась вперёд всем корпусом, обхватив себя руками. На глазах выступили слёзы. Издав хриплый, но внушительный стон, она начала наклоняться в бок, теряя сознание. Хрупкая фигурка, казалось, вся светилась в лучах солнца, поднимавшегося за ней. Не успела её голова коснуться земли, как была подхвачена твёрдой рукой. Успела! Всё длилось не более двух секунд! -Поразительно… — одними губами произнёс Родин, так что никто не услышал. Снежинская бережно усадила Марину, всё время поддерживая её. Затем метнула на мужчину взгляд, полный справедливого гнева. Нет, весь запал, азарт и всё прочее мгновенно испарились. Этот человек переходит черту. -Ты должен был дать сигнал, — негодование так и кипело в ней, — она упала раньше! Чистая правда. Но второго это мало беспокоило. -Значит в итоге ей хватило меньше двух секунд… — он также тихо продолжал разговор с самим собой. -Милая моя, надо быть готовой ко всему и всегда! — уже громче прокричал тот. Поддерживая бедняжку, Юля направилась к остальным. -Что ты делаешь?! — заорал мужчина, — пусть идёт сама! Шатенка посмотрела на него так, что по глазам он легко мог бы прочесть свою участь, и это ему понравилось. Родин довольно хмыкнул, что ещё больше взбесило Снежинскую. Она упрямо продолжала идти рядом с шатающейся девочкой. -Если ты от неё не отцепишься, повториться тот же фокус, что и минуту назад, — услужливо объяснил тренер. Это заявление подействовало. Юля аккуратно отстранилась, проследив, чтобы Крылова сделала самостоятельно хотя бы два шажочка. -Ну, а ты наматывай круги вокруг всего корпуса, если такая смелая! — все его слова звучали довольно дружелюбно, что никак не вязалось с их содержанием, и практически каждое слово дышало сарказмом. «Да пожалуйста, пусть продолжает быть таким же любезным, а кругами или чем другим меня уж точно не запугаешь…» -Пять — лёгкий бег, три — с ускорением, чередуй. Давай, вперёд! Если учесть размеры корпуса, то погонял наставник её знатно. Сначала всё было легко и замечательно, мозги прояснились, и стало легче соображать. После первого ускорения Юля стала задыхаться, в боку кололо, а в горле пересохло. Но сдаваться не входило в её планы. Даже когда ноги начало сводить, и подступила тошнота, она продолжала, стараясь сохранить и восстановить силы во время лёгкого бега. Через два часа девочка начала чувствовать то, что может наматывать круги ещё на протяжении одного-двух часов и не свалится при этом на первом же повороте. Через полчаса она ощутила что-то вроде облегчения. К обеду все учащиеся с тренером во главе могли наблюдать, как шатенка с самой весёлой и беззаботной улыбкой грациозно пробегает мимо них. Ускорение ей уже не требовалось. Юля, не разгоняясь, как ветер, в течение трёх секунд несколько раз огибала здание и продолжала, как ни в чём ни бывало. Это доставляло ей удовольствие, хоть и повторялось уже сотый раз. Кофта перекинута через плечи, рукава образовывали на шее сбившейся узел. Волосы слегка растрепались, но всё ещё держались в причёске (это на самом деле удивительно, с её-то шевелюрой). Гладкая, но уже влажная смуглая кожа блестела на солнце. Девочка никогда прежде не испытывала подобного чувства. Вроде ощущаешь безграничную свободу, но в тот же миг приходит осознание того, как ты скован. Не зависишь ни от кого кроме себя, и в тоже время зависишь от чего угодно, но только не от себя самого. Ты управляешь чипом или он тобой? Трудно объяснить, как Джули, да и все остальные чипированные, могли вытворять подобные вещи. Они сами не сразу всё понимали. Но через какое-то время появляется чувство, что ты умел это всегда. И по-другому уже просто не можешь. Наверное, это и была главная уловка. Попробовав один раз, становится жизненно необходимо. Рассчитывали на то, что даже если кому-то каким-то образом удастся улизнуть (что было едва ли возможно, организация обнесена бетонной стеной с колючей проволокой, и это не считая многочисленных паролей на всех существующих входах и выходах), то он скорее всего бы вернулся. Заскучал. Видишь цель и отдаешь всего себя, чтобы достичь её. Вкладываешь душу, чувства, силу. Тогда простой бег преображается. Микрочип будто улавливает эти волны и превращает их в мощнейшую энергию, и вот ты в один миг преодолеваешь расстояние. Остаётся приятное послевкусие. Непривычное желание движения, действия, чего угодно. Кажется, можно горы свернуть. Но нет, цель ещё не достигнута. Шатенка могла сравнить этот процесс с какой-нибудь терапией. После подобного что-то окончательно и бесповоротно меняется в мозгах, на уровне подсознания. -Посмотрите, — в очередной раз обратил внимание Виктор, — вы, конечно, не видите, но у меня есть доступ к камерам с той стороны… Она ведь не срезает и не переходит на шаг… А могла бы… Дальше произошло именно то, на что рассчитывал молодой человек. Девчушка стала нехилой мотивацией для остальных. Поставила им ту самую, заветную цель, к которой будешь стремиться. Своими действиями, поведением, в конце концов одним своим видом она заложила в них, может и неосознанно, маленькое зёрнышко веры и стремления. Иногда, пробегая, мимо тренирующихся, Снежинская бросала одному или другому ободряющую улыбку. И что вы думаете? У них получалось. Всё шло как по маслу. «Как она это делает? — подобные мысли никак не оставляли Родина, — первая группа, в которой всё идёт так гладко, и ведь благодаря ей… Ладно, тут не одна она заслуживает внимания.» Для себя он отметил Луку, и как ни странно, Марину, робость которой оказалось лишь первым слоем. Она оказалась очень способной и старательной. У Луки же, помимо таланта, присутствовал «безнадёжный оптимизм», который таким же магическим образом действовал на окружающих. «Вот два сапога пара, — рассуждал наставник, — только у Снежинской бодрость происходит от твёрдости душевной, а этот парень… как бы не загнулся он у нас, не угас, когда начнутся более серьёзные испытания… Признаюсь, даже жалко будет мальчишку…». Наконец, он всё-таки отозвал шатенку. Когда та присоединилась к остальным, началось оттачивание техники. Многих серьёзно заносило на поворотах при ускорении. Трудно сосчитать, сколько падений было в тот день. Ткань на коленках и локтях не спасала ни ребят, ни саму одежду. Обеда у них сегодня не было. Что касается Юли, то ей и не хотелось. Судя по виду, другие также напрочь забыли о еде. Дальше начались более стандартные упражнения. Приседания, отжимания, подтягивания, прыжки, планка… За каждую ошибку добавлялась новая порция заданий. Никто не мог быть свободным, пока нужное число раз, в заданном ритме и, уложившись в обозначенное время, не выполнил какой-нибудь норматив. Стоит заметить, что для чипированных нормы и границы устанавливались иные, нежели для обычных тренированных людей. Затем начались комбинированные задания. Элементы упражнений, или начальная техника борьбы, в сочетании с бегом. Видимо, их уже начинали готовить к предстоящим сражениям… Закончилось всё метанием ножей в цель, находящуюся на расстоянии ста с лишним метров. Тут-то ученикам и пришлось в первые испытать своё зрение. Принцип похожий, как и в беге. Главное-цель! Кажется, это скоро станет их девизом. Но неужели цель — самое главное? Неужели, она может затмить все остальные чувства? Смотря, какая цель… На что или на кого она направлена, во имя чего? Для себя или для других? Выбрана самостоятельно или внушена? Понимаешь ли ты до конца свои намерения? Это определяет, как далеко ты готов зайти. Впрочем, каждый решает сам за себя. Вернёмся к ребятам. Поставив цель, можно достичь многого. Разглядеть многое. Кстати, во всех смыслах. Постепенно картинка проясняется, как будто настраиваешь фокус. Но увидеть мало, надо попасть. Благо, сегодня нет помех извне. Раз — и нож летит в цель. Подобные изменения происходили со слухом и обонянием. Это так непривычно, и так заманчиво, различать миллионы деталей, тонких запахов, голосов, шевелений, которые сливаются в гармоничную мелодию. Но они также могут оглушить чувствительный слух. Нужно уметь среди этой полифонии различить, найти и уцепиться за нужную тебе ноту. Подростки также научились «отключать» свои чипы, «выходить из сети» в тот момент, когда это переставало быть необходимым. Но лучше всегда быть на чеку, согласитесь? Как и обещал Родин при первой встрече, в устройствах, как в библиотеке, было полно информации, а доставать её было всё равно, что работать с документами на компьютере, только действовать приходилось не мышкой, а силой мысли. Точно также можно было переговариваться друг с другом и получать определённые данные, что гораздо удобнее, ведь всего не скажешь в слух. В какой-то степени устройство заменяло учащимся любого вида гаджет, наделённый всевозможными функциями, которые перечислять сейчас было бы ужасно долго… Никто не заметил, как начало смеркаться, и небо стало потихоньку заволакиваться облаками. Обратно они возвращались уже затемно. Теперь подростки составляли нечто, напоминающее команду. Пусть их редкие переговоры были кратки, но оживлены и воодушевлены. Вроде и не общаешься близко с человеком, но между вами уже возникла симпатия, своего рода связь. Как будто знаете друг друга давно, и никаких слов вам не надо. Ведь и так всё понятно. Вернулись ребята порядком измотанные и потрёпанные, но… нет, не счастливые, а скорее обновлённые. У входа они довольно долго прождали, пока наставник введёт код, хотя в сгущающихся потёмках и так мало что было видно, кроме мигающих точек на табло. Любой, кто входил в организацию, непременно попадал под яркие лазеры, которые осматривали с ног до головы, останавливаясь на шее и сканируя чип. На так называемый ужин, хоть и весьма поздний была…. «Трава! Обыкновенная трава! Одна зелень, на салат вообще не тянет!» — проснулся критический голос Снежинской. Иногда девочка задумывалась, уж не шизофреник ли она? Всё та же мизерная порция и холодный чай. Столовая работала допоздна, точнее до отбоя. Как ни странно, его объявляли в полночь. Официально ужин был заявлен на восемь часов, но, видимо, тренера любили повозиться со своими учениками до позднего вечера. После тренировки все, как показалось девочке, были расположены гораздо приветливее. Несколько раз спрашивали её имя, интересовались откуда она. Некоторые даже сделали пару комплиментов. К ней подсели Марина и Лука. -Слушай, спасибо тебе, — начала кудрявая, — ты меня уже второй раз спасаешь, — она мягко улыбнулась. -Если бы не я, тебя бы и не приходилось вытаскивать, — грустно возразила шатенка, — она на секунду замолчала, но потом постаралась сказать, как можно скорее и естественнее, — это ты меня прости… Снежинской трудно было просить прощения. Очень трудно, хотя та практически всегда, пусть и не сразу, искренне раскаивалась. Это же невыносимо! Подойти к человеку, заставить себя заглянуть к нему в глаза и извиниться. А если не поверит? А если отправит куда подальше? Непонятно почему, но ей даже стыдно становилось, когда она пыталась провернуть подобное. Шатенка могла днями донимать себя сомнениями и внутренними переживаниями, да так и не осмелиться и начать разговор первой. В конечном счёте всё разрешалось, но с колоссального усилия с её стороны, или же наоборот, просто второй человек оказывался незлопамятный и сам легко прощал, не дожидаясь громких слов. Это, наверное, самое большое облегчение, которое она когда-либо испытывала. Ситуация прояснена и можно больше не мучить себя. То, что она вдруг без «подготовки» смогла произнести эту заколдованную фразу, что-нибудь, да значило. -Да ладно тебе, — кареглазая протянула руки и заключала свою соседку в крепкие объятия, не замечая её смущения. Марина была более открытой и простой, чем Юля. Более душевной что ли. Но это компенсировалось другими свойствами со стороны обеих. Многие черты характера Снежинской были замечательны и также отвратительны одновременно. Как ни крути, она была ещё несформировавшейся личностью, ребёнком, и именно в этот период ей предстояло решить, во что она может превратить свой исходный материал (который, несомненно, был высокого качества). Смущение девочки не укрылось от проницательного Луки. Тот еле удержался, чтобы не расхохотаться, чем ещё больше смешал шатенку. Выглядывая из-за Марины, она бросила ему укоризненный взгляд. На что тот ответил лукавой, но в то же время примирительной ухмылкой. Возвращаясь в жилой комплекс, девочка поняла, как сильно устала и хочет спать. Такое чувство, будто по ней целый день возили мешки с картошкой. На многих местах зияли дырки и ссадины. Тело ныло и болело. Но, по её меркам, эта боль входила в разряд приятных. Тем не менее, ей хотелось поскорее очутиться под тёплой струёй успокаивающей воды, а затем утонуть в объятиях, пусть и не очень мягкого, но всё же одеяла. Что она и сделала. Разумеется, в её голове крепко засели определённые тревоги и сомнения, вызванные, конечно, не просто так. Как, кстати, и у большинства других ребят. Но в этих стенах царила какая-то особенная атмосфера, приводившая в неповторимое и мало объяснимое состояние. Его нельзя было назвать радостью или счастьем, но воспринималось всё теперь по-другому. Опасно ли это? Никто не знал. Так хотелось спать, что сил для размышлений на философские темы совсем не оставалось. Мы можем лишь предположить, что это также входило в планы Родина и всего тренерского коллектива. Меньше знаешь — крепче спишь. Делай, что говорят. На это он намекнул ещё при первой встрече. Но нельзя сказать, что его глаза не загорались тем особенным блеском, а лицо не светилось самодовольством, когда один из учеников высказывал смелую мысль. За этим, конечно, следовало наказание, но… Вроде бы и запрет, но как будто создан для того, чтобы его нарушили. Возможно, эта тема заслуживает отдельного разговора. Иначе, из ребят не выйдут полноценные личности, борцы. Это будут солдаты, тупо следующие приказаниям с одинаковым энтузиазмом. Может он хочет провести отбор, отсеять ненужных, слабых, безвольных? Дальше пойдут те, кто способен независимо мыслить и действовать не только по наставлению со стороны, но и соотносить всё это со здравым смыслом? Как ни старайся, нельзя в полной мере проникнуть в мысли человека. Свет выключен. «Спокойной ночи, » — как голосовое сообщение, прозвучал в голове у Марины голос её новоприобретённой подруги. «И тебе», — прошелестело в ответ. Никто, кроме двух девочек, этого не мог слышать. Начало большой дружбы. На первый взгляд они полные противоположности. Если бы не случай, никогда бы и не встретились, а если бы и встретились, то вряд ли бы сошлись характерами. Одна тихая, спокойная и рассудительная. Другая непостоянная, но если что-то решила, то железно; волнительная, порою вспыльчивая, но ничуть не уступающая другой в сознательности. На самом же деле, объединяло их очень многое. Даже страшно представить, что бы могло произойти, если бы они, пусть и зачастую несознательно, не влияли друг на друга. А это оказалось, как позже можно легко убедиться, крайне необходимым. Обеих сильно помотает жизнь, но самые азы, полученные в процессе общения, всегда будут с ними в дальнейшем. Каждая улыбнулась себе в подушку. Джули закуталась в белую материю, а Марина крепче прижала что-то к себе, скрытое под одеялом. Казалось, оно большое и мягкое. Не будем выдавать её секретов, даже в тринадцать лет у каждого остаются свои маленькие детские слабости. На небе зажигались звёзды. Всё погрузилось в глубокий сон. -Ты до сих пор уверен? — произнёс голос, в котором слышались ледяные нотки, впрочем, незаметные для собеседника. -Всё идёт по плану, так и должно быть, но… — тот резко замолчал. Его приятель заинтересованного вскинул брови. -Она — не я. Мне кажется… Она намного больше, чем я…- в голосе слышалось сомнение и даже опасение. -Ты говорил с супругой? -Нет ещё, пока рановато, — тут говорящий запнулся и слегка покраснел, — Я знаю, как всё устроить, — он скорее пытался убедить себя, чем того, к кому обращался, что всё не может пройти иначе, как хорошо. -Родная дочь…-протянул Альберт с некоторым шипением. Если бы Виктор был повнимательнее, то обязательно уловил бы в нём зловещие, предвещающие недобрый умысел звуки. Но тот был слишком погружён в свои мысли. К сожалению. Вредное, однако, общение.