Отчаянная

Один человек сказал… что боль притупляется. «На тысячный раз ты привыкнешь к облику смерти, — утверждал он, — и уже не будешь чувствовать ничего. Не будет новых всплесков, эмоций. Останется только вечное саднящее и ноющее чувство. Оно не пройдёт никогда. Но уже ничто не будет разрывать тебя изнутри, как в первый раз. Всё пройдёт…» Так вот. Это неправда. Нет. Каждый раз больно как в первый. Каждый чёртов раз. Что может быть сильнее? Скажите, что может быть больнее, чем видеть мёртвое бездыханное тело? Чем осознание того, что ты бессилен? БЕССИЛЕН! Но, знаете, в чём-то этот человек был прав. Эта рана, рана на сердце не зарастает никогда. Кровоточит. Думаешь, что забыл, но это иллюзия. Лишь напрасно пытаешься внушить это сам себе. Счастливцы те, кто способны забыть… Забыть окончательно. Их чувства уже не будет терзать лик смерти и будоражить её холодное дыхание, которым она оставляет свой отпечаток, свой неумолимый приговор, свой суд, который считает высшим. Они не вспомнят порою с грустью своих павших товарищей, и их сердце не проснётся, не засаднит вновь. Но что ж за люди они тогда? Это уже не люди. Это даже хуже, чем твари. Такое равнодушие — страшнее всего. Их душа мертва. Так рассуждала Джулия. Много лет прошло с того момента, когда она первый раз столкнулась со смертью. Лицом к лицу. Но каким же был этот её «первый раз»?.. Их разбудил сигнал тревоги. Что-то серьёзное. Если без предупреждения подняли самую младшую группу в организации, уже не до шуток. Потому это утро не было похоже на предыдущие. Через 20 минут Джули и остальные ребята сидели в машине, обтянутой брезентом. Команда Авериной была тут же. Наставники отсутствовали. У них сейчас дела поважнее. Ехали уже довольно долго, но инструкций или хотя бы координат того места, куда их везут, они так и не получили. «Варианта два. Или нам разъяснят обстановку и датут указания на месте, или что-то пошло не так, и с нами не могут связаться, » — на душе у шатенки было неспокойно. Дорога окончательно испортилась. Кабину качало из стороны в сторону. Сильный толчок, и грузовик опрокинуло на бок. Одновременно с этим послышались выстрелы. Не имея никаких точных указаний, ребята стали отбиваться, как только им удалось выбраться из перевёрнутой машины. Кого-то ранило сразу же. Их окружили кольцом. На самом деле, несмотря на риск и всевозможные опасности, большинство сражений заканчивалось для чипированных удачей. Особенно, если в них, как и сейчас, не была задействована военная техника. Даже самые опытные бойцы вражеской стороны уступали исключительным способностям подростков. Наверное, это и объясняет то, что во-первых, каким бы тяжёлым не было ранение, чаще всего его удавалось вылечить, а во-вторых, смертей среди ребят, а тем более среди старших представителей организации не было. Победа была уже близка, как рассчитывал и Родин, и правительство, но всему помешало одно пренеприятное обстоятельство… Противоположная сторона стала активно применять технологии, изобретённые Виктором, и внедрять микрочипы в своих солдат. Разумеется, им это давалось намного хуже, так как на их стороне не было такого количества специалистов, занятых в данной сфере, к тому же, как уже было упомянуто, в организмах взрослых людей устройства приживались намного труднее и тяжелее. Тем не менее, сложившаяся ситуация значительно помешала планам «НЧУ». Информация о применяемых технологиях держалась в строжайшем секрете и доверялась только узкому кругу лиц. В каком месте она просочилась, так и не выяснили. Обставновка в «НЧУ» становилась всё напряжённее ещё и потому, что внутри организации творилось нечто неладное. Отношения между некоторыми коллегами начинали закипать. Причём, происходило всё как-то странно, будто кто-то специально, но в то же время незаметно сталкивал союзников, словно дёргая за ниточки у марионеток, а сам при этом умудрялся остваться в тени. Это даже хуже врага извне. Видимо, кое-кто предпочитал действовать изнутри. Путал и путал, стремясь запутать всех и опутать всё совершенно. Как паук, когда плетёт паутину, но делает своё дело очень искусно, узелок за узелком. В какой-то степени такая «работа» вызывает восхищение. Вражеских солдат было намного больше ребят, но шатенка не считала это большой проблемой и рассчитывала, что они справятся минут за 5-10. Но она ошиблась. Среди напавшего на них отряда было человек пять бойцов, которых теперь тоже можно было причислить к «чипированным». Подросткам повезло, что их оказалось немного по сравнению с ними, и действия солдат выходили зачастую неуклюжи, а их удары и выстрелы попадали мимо цели, из-за отсутствия нужной подготовки. Подопытные превосходили противников ловкостью, сноровкой и техникой, но взрослые солдаты могли посоревноваться с ними в знании военного дела, опыта и терпения. Различались и цели. Дети не стали бы убивать, если был бы хоть один другой выход. Противники же церемониться не будут. Вражеский массив значительно редел. Половина из них точно «полегла». Многие валялись без сознания или были сильно покалечены. Нельзя исключать того факта, что они смогли бы возобновить свои действия снова. Это становилось похоже на замкнутый круг. Неожиданно ногу пронзила острая боль. Девочка издала вопль, похожий на рычание раненого зверя. Было глупо надеяться, что её хромоту не заметят. Пуля прилетела аккуратно в то место, откуда несколько дней назад шатенка вытащила другую. Таким зрением и точным расчётом мог похвастаться только чипированный, и, видимо, только бездушный вражеский солдат мог так напакостить! Нечего сказать, удачное сочетание. Джули ведь останется с этой хромотой. Но сейчас она об этом не думала. На глазах выступили слёзы, болело нестерпимо. Сначала Снежинская подумала, что больше не сможет идти, а тем более бежать, что перепугало её сильнее всего. Стиснув зубы, девочка ринулась дальше. Позже медицинские работки так и не смогли до конца объяснить факт того, как она смогла столько времени активно передвигаться, даже если учесть поддержку, которую обеспечивал микрочип. Двойное ранение — это уже серьёзно. Наверное, шок и желание достичь своей цели. Стремление к действию. Возможно, это как-то повлияло. Девочка ясно осознавала, как важен каждый солдат. Она просто не имеет права «сойти с дистанции». В какой-то степени Джули отвечает за других. Но не одной шатенке приходилось испытывать болезненные ощущения, многих также успели задеть и ранить. В скором времени произошёл ряд событий, который заставил её вовсе забыть про ногу. В самый разгар перестрелки, когда вокруг трещало и грохотало, мелькали чьи-то фигуры, вздымая тучи пыли, Джули краем глаза заметила Шведову. Девочка находилась в нескольких метрах от неё. Блондинка в рукопашную отбивалась сразу от двух рослых мужчин. За её спиной на неё прицелился третий. Производить долгие расчёты шатенке не пришлось, тут и так всё очевидно. Докричаться и предупредить она уже не успеет, послать сигнал Снежинская могла бы в одну секунду, но у неё нет подключения к устройству голубоглазой, а на это уж точно не было веремени. Следовательно, оставался только один вариант. По крайней мере, других Юля на тот момент не видела. Доля секунды, и девочка пересекла расстояние, отделявшее её от блондинки, повалив себя и Шведову на землю. Поражённую конечность резануло, будто по ней прошлись раскалённым металлом. -Что ты… — начала было возмущаться блондинка. Не успела та закончить, как над их головами прогремел выстрел. Обе проводили взглядом улетающую пулю. Первой опомнилась Шведова. Она поражённо пролепетала что-то наподобие: «спасибо». Когда шатенка обернулась, то столкнулась в широко распахнутыми голубыми глазами. -Что с тобой? — всё тем же удивлённо-рассеянным голосом спросила блондинка. Из-за сложившихся обстоятельств она на секунду забыла про их со Снежинской немую вражду, придуманную, кстати, ей самой. Внешний вид Джули не мог не вызвать изумления. На лбу выступили капельки пота. Большие глаза были широко распахнуты и лихорадочно блестели. Лицо запачкано дорожной пылью. Шведова с удивлением заметила, что сквозь пелену серого цвета просвечивает синеватый оттенок. -У тебя линзы? Не ответив, девочка вскочила на ноги, при этом черты лица шатенки исказила болезненная гримаса. Раненая дважды нога была как в огне. От блондинки это не ускользнуло, на её лице появилось выражение, походившее на испуг и беспокойство. -Не отвелекайся! — сквозь зубы посоветовала Джули 71-й, что было очень вовремя, потому что на них уже набросились и атакавали со всех сторон. Замешательство Шведовой мгновенно испарилось. Во всех чертах появилась гордая решительность и сосредоточенность, она с новыми силами и стремлением принялась отбиваться от вновь нахлынувших соперников. Мягкие чувства, возникшие было у неё к 99-й, тут же погасли, как будто и не появлялись вовсе, да и сама Снежинская успела скрыться, как только девочки расправились с большей частью наступавших солдат. Только вот что-то в глубине души оставило свой, пусть пока и не очень глубокий, но заметный отпечаток, который Шведова сама пока не успела ощутить. Но это лишь дело времени. Борьба затянулась, ребятам приходилось труднее, чем в предыдущих случаях. Причём, эта трудность была вызвана скорее неожиданными обстоятельствами, нежели чем-либо другим. Указаний, наставников или какой-либо помощи никак не появлялось. Видимо, не у них одних возникли проблемы. Повсюду слышался скрип высоких военных ботинков, зашнурованных до самого верха, и равномерное трение плотной ткани, похожей на джинсовую, из которой выкраивались штаны чипированных. Что касается верха, то у всех была чёрная футболка. У кого-то на выпуск, у кого-то заправлена в брюки. На груди всё тот же личный номер. У некоторых поверх футболки была застёгнута кофта более прочного материала, по сравнению с тем, который применялся для формы, рассчитаннной на обычные ежедневные тренировки. Выделялись любители кожаных или джинсовых курток, что по мнению шатенки было не очень удобно в процессе борьбы, так как жёсткая ткань стискивала движения. Хотя сама девочка безумно любила такой вид одежды. Сейчас же она была в одной футболке. Внезапно откуда ни возьмись появились долгожданные Родин и Аверина, вызвав внутри шатенки бурю эмоций. Их появление было как нельзя кстати и очень ускорило процесс. Картина разыгравшейся битвы разворачивалась на каком-то пустыре. Повсюду были разбросаны битые стёкла, детали каких-то механизмов, запчасти машин, мусор и прочий хлам. Образ дополнял живописно перевёрнутый грузовик и множество разбросанных по земле вражеских солдат. Вдали темнело здание. Заброшенная пятиэтажка, в любой момент готовая пошатнуться и развалиться на части. Дело уже подходило к концу, как вдруг послышался рёв мотора приближающейся машины. Оказалось, даже целых двух. Они стремительно пронеслись мимо старого здания. На ходу из грузовиков выпрыгивали новые солдаты и устремлялись к дерущимся. Все, как один, чипированные. Всё перевернулось с ног на голову и пошло наперекосяк. Новоприбывшие были намного старше и сильнее подростков, они разительно отличались от предыдущей партии. Ловкие, быстрые и меткие. Их действия оказались намного слаженнее и точнее. Где они этому научились? Всё произошло слишком быстро. Родина вырубили сразу. Какой-то мужчина в маске, на вид крепкого телосложения, за одну секунду повалил Виктора, зайдя со спины. Джули, ставшая свидетельницей этой сцены, чуть сама не пропахала носом землю, будучи шокирована произошедшим и потеряв на секунду бдительность. Дальнейшее она разглядеть не смогла, так как пришлось сосредоточиться на противниках, которым просто чудом не удалось отключить её в первую же минуту. У шатенки появилось странное чувство. Они ей как будто поддаются! Или это обычное везение? На лице одного из них девочка увидела довольную и в то же время хищную ухмылку, когда ей удалось отразить очередной удар. И ещё одно. Практически никто не целился в неё. Выстрелы пролетали мимо. Ну не может чипированный настолько промахнуться! А её нога? Били специально так, чтобы не задеть её! Очевидно же, что она хромает! Пара точных попаданий, один удар по-мощнее, и шатенка будет валяться без сознания! В какой-то момент Джули поняла, что на неё уже просто не нападают. Девочка картинно стояла среди разыгравшейся бури сражения. Вокруг неё всё вертелось, крутилось, падали товарищи, носились бесчисленные фигуры. Слышались удары и возгласы. Снежинская поняла одну вещь. Выстрелы. Их нет. Они дерутся преимущественно в рукопашную. Пролетела пара пуль, но больше для вида. Что за ерунда? Бессмыслица. Софии уже нигде не было видно. По звукам, которые Джули успела уловить краем уха, Аверину насильно куда-то утащили и, видимо, не её одну. Оглядевшись, девочка заметила, что половина дерущихся ребят исчезла. «Стоп, а где Сакирин?» Действительно, у них невообразимый бардак, в опасности такие кадры, как Родин и Аверина, а его до сих пор где-то носит! Был допустим только один вариант. Напали не только на их отряд, поэтому Альберт сейчас именно там, где ситуация ещё труднее. «Но нет, чёрт побери! Родин и Аверина! Они фактически самое ценное, что у нас есть! Без них развалится вся организация! А без их помощи, кстати, сейчас пропадём и мы! Что может быть важнее?» Ситуация становилась критической. Многие из оставшихся были серьёзно ранены, держались из последних сил. Некоторые валялись без сознания. Снежинская слышала исходящий от Софии сигнал о помощи, больно отдающий в шее. Адресован старшим тренерам. Неожиданно до её ушей долетел чей-то голос. -И почему мы должны с ней церемониться? На говорящего кто-то шикнул. Наверное, это были двое мужчин, повернувшихся сейчас к ней спиной. Или показалось? Многие из противников расслабились, солдаты со стороны наблюдали за ситуацией или степенно прохаживались по площадке. Некоторые продолжали возиться с полуживыми ребятами. Отвернувшись, Джули соображала как ей сейчас лучше поступить: выбрать цель для борьбы и помочь тем, кто сейчас в трудной ситуации, что было весьма опрометчиво в её нынешнем состоянии и вряд ли кончилось бы успехом, попытаться связаться с другими тренерами и учениками (да с тем же Альбертом!) или же выяснить, чем она может помочь Авериной и попытать удачу. Только шатенка успела об этом подумать, как столкнулась с охристыми глазами, в каком-то жадном предвкушении глядящими из прорезей чёрной маски. Девочка готова была поклясться, что это он обездвижил Родина в самом начале. Видимо, противники следовали чёткому плану. Всё было провернуто стремительно, едва ли наставники, а тем более кто-нибудь из ребят в этой суматохе и обрушившейся на них волне новых сил успели обратить внимание и попытаться определить личность тех, кто скрывался под маской. Впрочем, София продержалась гораздо дольше своего напарника и может о чём-то догадываться. Не успела девочка прийти в себя от увиденного и хоть как-то среагировать, как послышалось что-то наподобие взрыва, и напротив неё, только на некотором расстоянии, вспыхнула и была моментально охвачена огнём, как карточный домик, та самая пятиэтажка. Желтоватые глаза хищно сверкнули. «Как такое возможно?» — поражённо подумала шатенка. Мужчина в маске исчез, и Джули была на 99% уверена, что это Сакирин. Девочка невольно содрогнулась. Снежинская поняла, что начинает не на шутку волноваться и нервничать. Решение пришло немедленно. Сигнал Авериной исходил как раз от этого здания. Она внутри. Когда девочка взбегала по ступенькам и носилась по лестничным площадкам, практически ничего нельзя было разглядеть из-за огня и дыма. Внезапно сигнал прервался. Внутри у шатенки всё похолодело. Продолжать дальнейшие поиски пришлось интуитивно. Наконец она добралась до Софии. Комната, в которой находилась девушка, была относительно незадымлённой, но серая удушливая пелена уже стелилась по полу и неумолимо надвигалась со всех сторон. В углу у окна полулежала её учительница. На шее, чуть ниже чипа, зиял порез, к счастью, не очень глубокий, но внушительный. Из раны сочилась кровь, Аверина была без сознания, видимо, успела надышаться вредоносного газа. Джули и сама чувствовала, что дышать становится всё труднее, а голова начинает кружиться, но это отошло на второй план, как только девочка увидела всё происходящее в комнате. При виде полуживой Софии, тёмной крови, которая лилась из поражённого места, она по настоящему испугалась. Воображение тут же нарисовало тысячу кошмаров и ужасных концовок этого происшествия. Джули подлетела к девушке и подрагивающими пальцами развернула к себе её лицо, а затем попыталась зажать рану. Правая рука Авериной была в крови, ещё недавно она пыталась самостоятельно остановить кровотечение. Прикосновение Снежинской оказалось ледяным. К удивлению, София отреагировала на её касание и стала подавать какие-то признаки жизни. Послышался сдавленный кашель. Дальше терять время было нельзя. Сигналы и сообщения с просьбой о помощи моментально разосланы всем, кому только можно. Посмотрите на меня, — она развернула к себе поражённое лицо Софии, — мы выберемся, держитесь за меня. -Что ты делаешь? Уходи отсюда, глупая девчонка! — Аверина не на шутку перепугалась. Несмотря на своё ужасное состояние и жуткую слабость та всё ещё пыталась противоречить. -Вы сами нас задерживаете! Я никуда не уйду. Умру на этом самом месте, если уж Вам так этого хочется, — большие глаза смотрели непреклонно и решительно. Девочка настойчиво потянула Софию за руку и взвалила на себя. Дальше сопротивляться сил у той уже не осталось, пришлось подчиниться. У выхода из здания их встретил Родин, уже успевший прийти в себя, и бережно перенял у неё Аверину. Оказывается, за время их отсутствия подоспела и помощь. Борьба была в самом разгаре. -Ты мне нужна! Отправляйся с Олимповым… чёрт, твоя нога! -Я справлюсь, — заверила девочка. Время покажет было ли такое геройство оправданным или опрометчивым. Но слышать возгласы сожаления и отменять важные планы, а тем самым ставить под угрозу многих людей было ей поперёк горла. -Куда отправляться? Наставник хотел было что-то строго возразить, но не успел -Не теряйте даром времени, ей же плохо! Я бы не стала брать что-то на себя, если бы не была уверена в своих силах. Всё будет сделано, как следует! Я выдержу! — последние слова она произнесла с особым нажимом. Виктор кивнул. Ей он верил. К тому же, ему мало что оставалось в такой ситуации. -Координаты вышлю. Как раз по вашей с ним части. Наставник скрылся. Место, куда их отправили с Олимповым, находилось на значительном расстоянии от поля битвы. Это был какой-то пустой квартал. Множество самых разнообразных зданий от полуразвалившихся низеньких частных домиков до высотных многоэтажек. Вместе они составляли что-то наподобие лабиринта. Как только Джули со своим напарником очутилась со всех сторон окружена бетонными стенами, которые будто сжимались, надвигаясь на них, у неё возникло недоброе предчувствие. Она беспокойно оглянулась на Олимпова. Тот хоть и был напряжён, но не терял бодрого присутствия духа. Ребята стали осторожно продвигаться вперёд по одной из улиц. Опять знакомый шум мотора. Из-за угла на бешеной скорости вылетел грузовик. Как затем выяснилось, даже не один. Выскакивать никто не собирался. Видимо, это было сделано больше для того, чтобы на первых парах припугнуть подростков. Всё шоу начнётся позже. Снежинская, разумеется, успела отскочить, но её приятель по неизвестным причинам последовать такому примеру не собирался. Даже при большом желании, машина затормозить бы уже не успела. На сумасшедшей скорости грузовик налетел на спокойно стоящего на дороге брюнета. Что происходило спереди, девочка разглядеть не могла, потому что в первую секунду успела отбежать так, что сейчас находилась позади грузовика и видела только, как по тому месту, где только что стоял Олимпов, проехались колёса машины. В глазах помутнело. Страшно представить, что могло произойти с шатенкой от нахлынувших переживаний, и осталась бы она сама жива после таких эмоций, если бы через секунду Джули не увидела довольного собой мальчика, как ни в чём не бывало поднимающегося с асфальта. Её отчаяние мигом превратилось в гнев, который она тут же выплеснула на Олимпова. -Чтоб больше так не делал, придурок!!! — завопила девочка и, подлетев к другу, отпустила ему пощёчину и несколько пребольных ударов, что лишь развеселило его. На лице появилась самодовольная ухмылка. -Ну тихо, тихо, глупая, что со мной могло случиться? Я думал ты заметишь! Ты уже не первый раз теряешь голову, когда переживаешь за других, — со смехом добавил тот, хватая её за запястья, — но мне приятно, — он одарил её лукавым взглядом. -Ещё раз так сделаешь… — начала Снежинская, пытаясь за злостью скрыть своё смущение. — И ты меня сама прикончишь, знаю, знаю, — ласково улыбаясь ответил брюнет и потёр горящую щёку, — смотри, я уже раскаиваюсь, получил за дело, но всё-таки тебе пора прекращать меня бить, — Олимпов укоризненно взглянул на неё. -Ладно, прости, — Джули перестала вырываться и аккуратно провела пальцами по его лицу, осматривая больное место. Мальчик замер, с лица ещё не сошла тёплая улыбка. -Пойдём! Больше не отвелекаемся! — быстро и даже в какой-то степени сердито произнесла девочка. Шатенка тут же развернулась и похромала в противоположную сторону. -Тогда уж и ты мне пообещай не нарываться сегодня на неприятности. Если появится возможность, лучше уступи и дай мне погеройствовать, — пошутил он, как только нагнал девчушку, — очень тебя прошу, — Олимпов развернул её к себе и заглянул в глаза. Брюнет прекрасно знал, что поступать так, значит для Юли идти против самой себя и своих принципов, но, как говорится, надежда умирает последней. -Юль, хоть немного, пожалуйста. Я могу на тебя рассчитывать? -С какой такой радости? — пробормотала та. Она растерялась. Олимпов молча посмотрел на её ногу. -Ладно, — буркнула девочка, — слушай, мы ведь на задании, может наконец продолжим? Это предложение было весьма своевременным. Из ниоткуда появились люди во всё тех же чёрных масках, и завязалась потасовка. Джули до сих пор не могла до конца понять, чем думал Родин, когда послал их сюда, если ещё полчаса назад они не могли справиться с ещё меньшим количеством таких же соперников. Но, как ни странно, здесь лишь вдвоём ребята справлялись гораздо лучше и быстрее, учитывая то, что Снежинская была ещё и ранена. Через некотрое время шатенка поняла в чём дело, и почему Виктор сказал, что это «по их части». Во-первых, теперь действия разворачивались не на открытом пространстве, а в так называемом «лабиринте», где скрыться от преследования и, наоборот, неожиданно напасть было гораздо легче. Во-вторых, ведь именно Снежинская и Олимпов были главными шутниками и сорванцами во всей организации. Поноситься среди многоэтажек и построить противникам всякие козни было как раз то, что им нужно. Постепенно, это начинало казаться очень увлекательным приключением, хоть и очень опасным. Если подумать, чем отличалось их теперешнее занятие от привычных обстоятельств, в которых подростки частенько оказывались, удирая по всем коридорам и прячась во всех закоулках «НЧУ», спасаясь от застукавших их за очередной проделкой учителей? Ребята потеряли счёт времени и не могли точно сказать, сколько они уже носились и перестреливались среди бесконечных улиц. Большая часть противников была ликвидирована. Пора бы уже продвигаться поближе к выходу. Точнее…искать его. Именно этой идеей Джули и поделилась со своим товарищем, выкидывая из окна очередного соперника. Стекло с треском разбилось и полетело вниз вместе с выброшенным «счастливчиком». Друзья находились в какой-то очередной пустующей многоэтажке. -Ага, — утвердительно ответил Олимпов, — сейчас только тут разберёмся, и надо выбираться, — с этими словами он хорошо рассчитанным ударом вырубил одного из своих противников и бросился за вторым на балкон. К шатенке подскочила новая незнакомая девушка, которая вскоре повторила участь предыдущего солдата, прежде больно ударившись головой о бетонную стену. -Как же достали эти волосы! — в сотый раз выругалась Снежинская. Неизвестно, зависело это от напряжённой и продолжительной битвы или скорее от густоты волос, но резинка вскоре после начала беготни порвалась, позволив роскошным прядям сопровождать каждое движение раздражённой девочки. -Ну где ты там? — нетерпеливо крикнула она своему напарнику, расправившись со всеми в голой комнате, и обернулась в сторону балкона. «Чего он так с ним возится?» Послышалось кряхтение, сдавленные звуки говорили о том, что кого-то схватили за горло. Шатенка кинулась на балкон. Последнее, что Джули успела увидеть, был падающий вниз Олимпов. 10 этаж! Она не успела на долю секунды! Её вновь охватило отчаяние. Мужчина, виновный в этом, в ту же секунду полетел вслед за мальчиком только с другой стороны балкона. Бедняжка в панике и смутной надежде подбежала к невысокой оградке и столкнулась лицом с подтягивающимся наверх брюнетом. Девочка обхватила его обеими руками и с усилием втащила обратно. Везунчик при падении успел зацепиться за край той самой балконной ограды. -Я тебя ненавижу! — прошипела Снежинская, трясясь всем телом. — Да я ж не специально! — возмутился мальчик, сам ещё не успевший опомниться от произошедшего, — насыщенный сегодня денёк! -Идиот! — чуть не плача сообщила ему шатенка и изо всех сил прижала к себе. Так они и просидели на холодном полу несколько минут, пытаясь отдышаться. -Ну всё, успокоилась? Нога в порядке? — озобоченно спросил тот, всё ещё не выпуская её из объятий. -Я -то всегда спокойна и между прочим всегда в порядке, если ты заметил, — Джули уже собиралась подняться, но брюнет ей не дал. -Ну как не заметить! Ты -то, конечно, всегда в полном порядке, — он придержал её за плечо, тем самым не позволяя встать, — дай, я посмотрю! Шатенка пробовала сопротивляться, но это не подействовало. Сейчас она переживала какое-то странное состояние. На самом деле, противостоять особенно не хотелось, но она продолжала лишь для того, чтобы приятель проявил большую настойчивость. У девочки часто возникали мимолётные симпатии. Ни с того, ни с сего мог вспыхнуть фейерверк самых нежных и дружеских чувств. Порой, они возникали так часто, что девочка предпочитала их скрыть. Подростковая влюблённость? Кто знает. Но нет, сейчас не тот случай. Олимпов был для неё чем-то другим, чем-то большим. Это не любовь, но и не просто дружба. Это что-то намного крепче и серьёзнее, хотя казалось бы, что может быть выше, чем любовь и сильнее, чем дружба? Но всё-таки девочка испытывала к брюнету именно такое чувство. Он был её самым!!! родным! человеком. Родным, понимаете?Её человеком. Самым близким и любимым. Такие чувства не появляются просто так, но в то же время возникают сами собой. Такими людьми нельзя стать. Сразу вспоминается словосочетание «родственные души». Не обязательно же быть родственниками, чтобы оказаться родными друг другу, верно? Так вот, ими не становятся. Такими рождаются. Созданными друг для друга. Наверное, это очень редкое чувство. Необъяснимое. В конце концов Снежинская всё же дала осмотреть брюнету пострадавшую икру. За короткий промежуток времени пуля была ловко извлечена, а рана кое-как перевязана. На эту благую цель были пущены обмотки Олимпова. -Эй! Так-то зачем? — снова запротестовала девочка. Олимпов поднял голову и внимательно посмотрел на неё. Глаза в глаза. У него они, кстати, серо-голубые. Красивые и очень выразительные. Нет смысла описывать черты его лица. Они родные, вот и всё. -Я за тебя переживаю, — с расстановкой произнёс он, — и волнуюсь, — брюнет замолчал, вглядываясь в её лицо, — ты не догадываешься почему? -Даже не представляю, — пролепетал та, тонув в его глазах. -Потому что люблю, — тот грустно улыбнулся, — так что, пожалуйста, не мешай мне. Кажется, время остановилось. Вокруг витал сладковатый запах. Парфюм? Откуда у Олимпова парфюм? Да важно ли это сейчас? Трудно поверить, но сейчас ещё утро. Довольно раннее утро. Робкие солнечные лучи освещали небольшой балкончик. Тепло и уютно. Мальчик всё ещё колдовал над её ногой, бережно перевязывая. -Ну вот и всё, — произнёс тот, когда закончил, — пойдём отсюда скорее, — приятель помог ей подняться, — как доберёмся, сразу же в лазарет! -Угу, — покорно кивнула Джули. Он ведь на голову выше её. Солнечные лучи становились всё ярче, небо вбирало в себя самые нежные и красочные оттенки. Вот показались золотистые облака и неспешно поплыли по голубой лазури. Девочка наконец поняла, чем от него пахнет. Лаванда. Успокаивающий аромат заполнял всю её целиком. «…причём тут лаванда?..» — пронеслось у неё в голове. Как странно, внутренний голос молчал. А вот привкус и правда сладковатый, только слегка мешает кислинка крови. Олимпову недавно разбили губу. Всё равно, это лучшее, что она когда-либо ощущала и пробовала. Шатенке хотелось летать от счастья. Но она просто зарылась в объятия брюнета. Он нежно провёл рукой по её спутанным волосам. -Лохматка, — ласково прокомментировал тот. Поднимать лицо Снежинская не торопилась. — А ты знаешь, у меня ведь сегодня День рождения… — протянул друг. Джули хихикнула. -Не, я серьёзно. Это и был твой подарок? Конечно, девочка заранее успела выяснить про праздник, хотя приятель усердно скрывал эту важную дату. Первое октября. Этот день она запомнит на всю жизнь. Подарок, аккуратно свёрнутый, ждал именинника в спальне, на что шатенка ему и намекнула. -Тогда пойдём скорее, тем более меня всё-таки тревожит твоя нога. -Да ерунда, — Юле пришлось сделать большое усилие, чтобы отстраниться от него, — ну пойдём! А ведь так не хотелось! Она согласна простоять так целую вечность. Долго бродить им не пришлось. Ребята вышли на просторное поле. Залитая солнцем лужайка. И тут на них снова напали. Оставшаяся партия измученных, но не терявших упорства солдат. Нападение было неожиданным, но у подростков будто открылось второе дыхание. Справились они довольно быстро. Это точно всё. -Ну наконец-то закончилось, — выдохнула шатенка. Олимпов стоял в нескольких метрах от неё. В процессе битвы их разбросало на некоторое расстояние друг от друга. Брюнет обернулся. На лице сияло торжественное выражение. Снежинская так залюбовалась им, что забыла обо всём на свете. Олимпов одарил девочку одной из тех самых тёплых улыбок, согревающих душу. Только сейчас Джули заметила, что на небе вовсю светило солнце. Её приятель стоял как раз напротив него, освещённый золотистыми лучами. Шатенка вдруг почувствовала себя так легко и свободно. Какой же он хороший! Её добрый солнечный друг! Почему она раньше не обращала на это внимание? Девочке вдруг столько всего захотелось сказать! Казалось, её душа летит к нему, чтобы обнять и не отпускать никогда. Внутри надулся большой воздушный шарик и поднялся высоко-высоко. В своей жизни она встретит много разных людей. Сложных людей. Среди них будет много добрых и милых. Но Юле на собственном опыте придётся убедиться, как мало среди них искренних и настоящих. Тех, которые счастливы, когда ты делаешь успехи. Тех, которые воспринимают твои эмоции и переживания также, как свои. Тех, которые понимают тебя с полуслова. Тех, которые не способны причинить боль. Самое главное, что для них такое поведение абсолютно естественно, ведь они так устроены и по-другому просто не могут. Такие люди бессознательно дарят радость и позитив. Они могут расположить к себе многих, потому что чувствуют любую душу, готовы помочь каждому и совершают подвиги, не подозревая о них. Человеческая улыбка, дружеские объятия и душевное спокойствие близкого человека — вот их главная награда и источник жизненной энергии. Не находя ответа, они начинают увядать, но никогда не гаснут окончательно. Задуть их последнюю свечу и унести в мир грёз может лишь сама смерть. Для Юли этим человеком был Олимпов. Солнечный мальчик… таким она его и запомнит. -Знаешь… — начал тот. Он что-то хотел сказать, но не успел. Прозвучал выстрел. Последний выстрел. Лицо мальчика застыло. Улыбка застыла на его губах. На груди расползалось кровавое пятно, становясь всё больше и больше. Олимпов стал падать. Даже если бы кто-то бросился на звук, то так ничего и не нашёл бы кроме мёртвого солдата, лежащего неподалёку. Свой предсмертный долг он выполнил. Не уступил, будучи в объятиях смерти, и всё-таки утащил с собой мальчишку. В первую секунду девочка не почувствовала ничего. Джули не осознала, что происходит. «Опять придуривается что ли?» К ней вернулось то самое недоброе предчувствие, появившееся как только они зашли в «лабиринт». Сердце тревожно забилось. -Может хватит с тебя сегодня драмы? Не пугай меня! Такими словами она хотела успокоить себя, потому что где-то на уровне подсознания у неё уже замигал красный огонёк, но разум ещё не успел принять этот сигнал. Как только шатенка увидела кровь, её словно прошиб электрический разряд. По телу пробежали противные мурашки, кожа леденела. -Олимпов! — одинокий крик прозвучал тревожно и с надрывом. Собственный голос показался незнакомым. Снежинская бросилась к другу и, поскользнувшись, приземлилась на колени прямо около него. Трава была мокрой от росы. Джули видела много ранений. Скоро появятся наставники и помогут перетащить его в машину. Она приподняла брюнета, готовясь успокаивать и подбадривать ласковыми словами, сказать, что всё будет хорошо, и ему лишь придётся с недельку полежать на больничной койке. Шатенка заглянула в его лицо…и замерла. Рот полуоткрыт. С него всё ещё не сошла улыбка, которая не казалась теперь приветливой и желанной. Она пугала. Что такое улыбка без души? Глаза неподвижно уставились в одну точку. Взгляд стекленел. На щеках ещё играл румянец, с каждой секундой становившейся всё тусклее и тусклее. -Эй, ты слышишь меня? Олимпов! Снежинская попыталась усадить его. В подступающей панике девочка положила руку ему на грудь. Пальцы испачкались в свежей крови, окрасившись в алый цвет. Он не дышал. Джули содрогнулась всем телом. Внутри всё перевернулось, будто её со всей силы ударили чем-то очень тяжёлым. -Слава?.. -еле слышно прошептала она. Голос дрогнул. Шатенка впервые назвала его по имени. Нет ответа. Ужас. Это страшное чувство заполнило всё её существо. Чем дольше она вглядывалась в его лицо, в эти черты, совсем недавно такие родные и близкие…тем яснее осознавала… Это всё. Это конец. Его. Больше. Нет. Верующие бы подняли голову и представили, как детская душа улетает на небеса. Этим они бы хоть немного утешили себя. Но шатенка была атеисткой. Его нет нигде. Он жил, минуту назад был здесь, о чём-то думал, хотел ей что-то сказать. Раз. И его уже нет. От него не осталось ничего. Рядом с ней сейчас пустая оболочка, не имеющая ничего общего с тем человеком, которого она знала и ценила. Теперь будет ценить ещё сильнее. Девочка тщетно вглядывалась в застывшие черты, которые постепенно окутывала смерть, забирая последние признаки жизни. Скоро кожа окончательно остынет и станет совсем белой, а глаза навсегда померкнут. Снежинская напрасно пыталась найти в них хоть малейший огонёк, хоть мимолётное отражение того, что было раньше. Нет. Она уже не найдёт ничего. Ей вдруг захотелось кричать. До потери пульса выкрикивать его имя. Пожалуйста, пусть это будет сон. Юля откроет глаза, и всё будет хорошо. Пусть за завтраком шатенка увидит Олимпова, и он как обычно подмигнёт ей. Она не будет ворчать, а тут же бросится ему на шею. «Ну же! Вздохни! Пожалуйста! Улыбнись и скажи, что это глупый розыгрыш! Я не хочу! Только не сейчас! Никогда!» — её душа разрывалось. Девочке вдруг захотелось, чтоб какая-нибудь шальная пуля прилетела и ей в сердце. Делайте с ней, что угодно! Верните её друга! -Прости… Внутри что-то сильно сдавило. Боль становилась всё сильнее и сильнее, не давая дышать. Бедняжка не могла выдавить из себя ни слова из-за подступающих к горлу слёз. Джули рыдала. Беззвучно. Отчаяние захватило её полностью. Постепенно плач становился всё громче и надрывнее. Ничто не нарушало повисшую тишину кроме этих звуков. Так плачут от полной безысходности, когда уже ничего не осталось. Чем яснее девочка видела происходящее, тем сильнее становилось отрицание. Она не хотела верить. Нет, неправда. Не может всё закончиться вот так. Говоря это себе, шатенка лишь больнее ударялась о горькую истину. Становилось только хуже. Она бессознательно пыталась выплеснуть свои чувства в этих рыданиях, но их так просто не заглушишь. Джули лишь больше мучилась. Бедняжка чувствовала себя диким зверем, загнанным в клетку, который мечется, пытаясь найти выход, но лишь натыкается на жёсткие прутья решётки. Ещё долго будет болеть и свербить на сердце. Правду говорят, что тяжело не тем, кто умирает, а тем, кто остаётся. Смерть страшна не для ушедших. Их друзья и близкие, вот кто страдает. Маленькая фигурка склонилась над телом погибшего. Слёзы глухо отдавались в безмолвной тишине. Рыдания оборвались так же внезапно, как и начались. Пустота. Джули падала. Стремительно летела куда-то вниз. Она со всей силы ударилась о твердый лед и теперь тонула в темной воде. Можно ли умереть внутри? Но нет, боль ещё не прошла. Она есть и скоро появится опять. Пройдёт много времени, прежде чем Снежинская научится жить с этим. -Нам всем будет не хватать тебя. Ты многому нас научил. Многому научил меня. Я постараюсь воспитать в себе хоть малую частичку того, что имел ты, и подарю людям. Тем, кто нуждается. Ты не уйдёшь бесследно. Тебя буду помнить я. Наверное, она сказала это вслух. Послышался топот ног. К ним подбежали. Всё остальное было для Юли как в тумане. Кажется, её оттащили. Ей что-то говорили, о чём-то спрашивали. Зачем это теперь? И почему так больно? Глупый вопрос. И вот они снова возвращаются в организацию. Сейчас рядом с ней должен сидеть Олимпов и рассказывать всякую ерунду, она бы как всегда смеялась и отшучивалась. Только его место пустует. Напротив сидели Марина и Лука. Девочка не видела их. Ничего не видела. Ни ребят, ни солнца. В голове безжалостно вертелись моменты, которые она провела со своим верным другом. Казалось, его призрак ходит в проходе между сиденьями и подбадривает их. Но призраков не бывает. Тем не менее Юля ещё долго будет видеть его тень в тех местах, где они вместе проводили время. Как срывали уроки, сбегали от Родина, прятались, зная, что рано или поздно им всё рано влетит. Как мальчик смеялся и не один раз пытался её поцеловать, как сегодня они обнимались, стоя на балконе. Как залезли на крышу многоэтажки, как вместе болтали ни о чём и в то же время о чём-то важном. Но его больше нет!!! К горлу снова подступили рыдания, опять захотелось кричать. Такие простые слова: «Я переживаю за тебя», но кто теперь их скажет? Она часто будет вспоминать Олимпова на протяжении всей своей жизни, этого светлого человечка. Только он один мог почувствовать, что ей грустно или плохо, когда девочке удавалось скрыть это от всех остальных. Снежинская подумала про подарок. Вспомнила, как подготавливала сюрприз, как хотела увидеть его реакцию, услышать его тон, его шутки, а может даже слова восхищения. Они должны были распаковать его вместе. А теперь брюнет уже не увидит этот презент никогда. Шатенка будто снова держит в руках свёрток, заботливо спрятанный вчера вечером. Ложась спать счастливой, она ведь даже не подозревала, что произойдёт на следующий день! Джули опустила голову. Благо, волосы длинные, и никто не увидит стекающих по щекам слёз. Перед глазами стояла его улыбка, а в ушах звучал любимый голос. Раньше она не придавала ему значения, а теперь отдала бы всё, лишь бы ещё раз услышать его. Такой весёлый и задорный, но в то же время мягкий и успокаивающий. В голове снова и снова повторялись два слова. «Ты — чудо!» Да неужели? Олимпов был к ней со всей душой. Отплатила ли она ему тем же? Ранила ли его когда-нибудь? Шатенка замечала за собой резкость. Может брюнет… Но она же любила его! Любила как брата! Знал ли он об этом? Наверно знал. Точно знал. Он понимал девочку лучше, чем она себя. А что Джули может сказать о нём? Чем жил? О чём мечтал? К чему стремился? Кого любил и во что верил? Он верил в жизнь. Он верил в мир. Он верил в дружбу и любовь. И стремился к этому. Мальчик хотел подарить другим самое лучшее в себе, и он это смог. На самое донышко Юлиной души опустился лёгкий тонкий лепесток. Но, казалось, что падая, он становился всё тяжелее и тяжелее. Чувство собственной вины и горечи. Оно не проходило. Девочка винила себя в том, что не была достаточно тепла с другом при жизни. С её старшим братом. То, что произошло на балконе, было довольно странным стечением обстоятельств, кроме того, к действию подтолкнул не успевший разобраться во всём происходящем детский мозг. Но теперь Снежинская видела всё предельно ясно. Он был ей как брат. Её старший брат. Скорее всего, мальчик сам это понимал и чувствовал, потому что всё время заботился о ней, как о младшей сестрёнке. Понимание того, что она уже никогда не сможет сказать ему заветных слов, разъедало изнутри. Хоть он и так всё прекрасно знал. Но не только это повлияло на дальнейшее развитие её души. Изменилось и ещё кое-что. Она побывала во многих сражениях, но сегодня впервые столкнулась лицом к лицу с войной. Со смертью. С болью. Дети не воспринимали происходящие события в серьёз, как бы грустно это не звучало. Да, они многое видели. Да, они знали, что так бывает, и что подобное может в скором времени настигнуть и их. Но пока не почувствуешь… не поймёшь. В головах сидела мысль о том, что всё кончится благополучно. Были ранения, очень тяжёлые ранения. Но всё обходилось. Всегда обходилось. Не сегодня. Джули поняла, что игры закончились. Детство тоже. Что будет дальше? Победа. Они должны победить. В эту минуту, сидя в обтянутом брезентом грузовике, к ней впервые пришла такая мысль и заронила мельчайшую крупинку в её сердце, которая со временем способна прорости в нечто большее. Как люди глупы! Как глупы люди, когда начинают войны! Видели бы они Олимпова! Видели бы Снежинскую! Видели бы, что стало с ними сейчас! Они не выдержали бы. Не захотели бы смотреть, не смогли бы заглянуть в её васильковые глаза. О, что бы они прочли там! Когда все стали выходить из машины, нога, раненая уже дважды, дала о себе знать. Сделав шаг, Джули повалилась на землю. В организацию её практически втаскивали, несмотря на слабые сопротивления и попытки шатенки передвигаться самостоятельно, что у неё с большим трудом, но всё же получалось. Сейчас она была не в том состоянии, чтобы показывать характер. Олимпова похоронили тихо. Никто не хотел выдавать своих слёз. Мальчик не хотел бы, чтобы его друзья плакали. Юля пообещала себе, что когда всё закончится… А оно закончится! Закончится их победой. Она вернётся сюда. На эту скромную могилку. И будет приходить каждый год. Девочке почти удалось сдержать своё обещание. Всего один раз, но она смогла побывать на этом месте, прежде чем её саму затащило в беспощадный круговорот судьбы. «Моему дорогому другу. Спасибо тебе, солнечный мальчик!» Эта надпись по сей день значится на могильной плите. Ветер колышет старую яблоньку, которая осыпает свои листья на маленькую могилку. С каждым годом трава вокруг неё становится всё выше и выше. Вот уже и не видно железной оградки и самой могилки за ней. Лишь одинокое деревцо. Давно сюда никто не приходил. Пейзаж навевает печаль, которая, как грустная одинокая мелодия, играет в отдалении. Но ведь главное — память. А память о нём жива. Будет жить. Уже много его друзей лежат рядом. Кого-то похоронили в другом месте. Где-то наступил мир, а где-то до сих пор идёт война. Остаётся лишь верить. Верить в то, что не всё потеряно. Когда-нибудь чья-то рука вырвет сорняки и посадит рядом небольшую клумбу. Остаётся лишь верить… что ещё живы те, кто знал его и кто сможет найти это место, что не всех унесла война. ----------------------------‐---------------------------------------------- -Я никогда не забуду, как ты под градом осколков, грохотом падающих горящих балок и клубах дыма протащила меня через всё здание. Впервые в жизни я испытала настоящий страх. Ужас. Я так боялась за тебя. Почему-то в тот самый момент я так боялась тебя потерять. Просто смешно. Господи, — со вздохом добавила та, — с какой стати я тебе всё это рассказываю? С такой репликой обратилась Аверина к Снежинской, когда позвала её к себе через несколько дней, после произошедших событий. Разыгравшийся между ними диалог, может и не так примечателен, как прошедшие события, но всё-таки важен, если вчитаться в него повнимательней. -Для Вас это очень важно. Нет, скорее Вам это необходимо в данный момент. Наверное, сейчас Вы хотите получить ответ на тревожущий Вас вопрос, — тут девочка горько усмехнулась, — иначе не позвали бы к себе… — она замялась, — такую, какой считаете меня. И не прогоните, пока я не удовлетворю Ваше любопытство. Что бы я сейчас не наговорила. Шатенка подняла голову и посмотрела учительницу так, будто говорила всем понятные и очевидные вещи. Лицо спокойно. Ровный взгляд. Едва заметный отпечаток скорби, вызванный смертью друга. Девочка всячески пыталась скрыть свою печаль, а потому её боль была заметна лишь тем, кто способен видеть. Кто находится с ней «на одной чистоте», испытывал или испытывает подобные чувства. Глаза преподавательницы широко распахнулись, брови изумлённо вскинулись. С одной стороны она была удивлена и заинтригована, с другой крайне возмущена и раздражена. -Психология, — как бы пояснила девочка. -Что? -Альберт Сакирин безупречно ведёт свой предмет. Вот результат. Хотите, накажите и выгоните меня, а если желаете узнать ответ на свой вопрос, лучше задайте его. Разумеется, всё останется между нами. -Какой бред! — сероглазая беспомощно огоянулась по сторонам. -Решать Вам. Воцарилось минутное молчание. -И всё же… вы странная, — первой нарушила шатенка повисшую тишину. При нормальных обстоятельствах Снежинская была бы заинтересована не меньше, чем Аверина. Что за вопрос ей хотят задать? И чем это она её так заинтересовала? Но сейчас… Джули просто поскорее хотела закончить с этим. Своей фразой о «странности» она надеялась подтолкнуть Софию к действию. Впрочем, эти слова были брошены наугад. Девочка не удивится, если ничего не выйдет. -Ну хорошо, маленький дьявол, — Аверина в упор посмотрела на неё, — тогда у меня к тебе есть три вопроса. Но запомни: если о нашей беседе станет известно кому-либо постороннему, — она внушительно замолчала, — тебе крупно не поздоровиться. Юля кивнула. Раньше она отдала бы всё, чтобы услышать этот вопрос, но сейчас не ощущала в себе ни малейшей тени любопытства. Слишком подавлена. «Да что это за ребёнок такой, — пронеслось в голове у Софии, — чёрти что, а не человек!» Тут она вспомнила, что уже говорила так о кое-ком другом. А именно, о Викторе Родине. Но девушка не придала тогда этому особого значения. -Во-первых, ты сказала, что я не позвала бы к себе «такую, какой Вы считаете меня». Поясни. Какой-такой я тебя считаю? Джули слегка разочаровалась, но ничего. Это ещё не главный вопрос. -Вы испытываете ко мне внутреннюю неприязнь, разве нет? Даже не знаете на чём она основана. По неизвестным причинам, Вы… опасаетесь меня, — тут шатенка наморшила нос и с непонимающим сарказмом посмотрела на старшую, — это я у Вас должна спросить: «почему?» Интересно, не будь Ваших предрассудков, смогли бы мы поладить? — Юля резко замолчала. «Ну это уж совсем ни в какие ворота не лезет. После такого она просто обязана выставить меня отсюда.» С одной стороны ей было абсолютно всё равно, что сейчас произойдёт, с другой, Снежинская понимала, что-то идёт не так. Видимо, её странное спокойное и даже несколько траурное состояние повлияло на Аверину. Она догадывалась, что потеря Олимпова была очень тяжела для девочки. Именно по этой причине София решила выждать некоторое время после похорон, прежде чем приступить к этому разговору. Сейчас же она продолжала, может и довольно резко, но делая скидку на нынешнее состояние Джули. -Допустим, — Аверина нервно усмехнулась. Она не хотела показывать, что девочка права, но в то же время сама понимала, если уж шатенка так уверена в своих словах, вряд ли станет сомневаться в них. -Тогда второй вопрос, — продолжила София и как-то по особенному посмотрела на ученицу. Посмотрела не как на подозреваемого, а как на обычного человека, на обычную девочку. -Зачем? — произнесла она мягче, — почему ты вытащила меня тогда? Признайся, это была глупость. Адреналин в голову ударил. Я ведь права? Наверное, хотела показать себя, пощеголять перед сверстниками и проявить себя с героической стороны передо мной и Виктором. Но ты, дурочка, даже не представляешь, насколько это было опасно и бессмысленно. Меня бы вытащили те, кто по-опытнее… — сероглазая запнулась. Джули еле слышно хмыкнула, на лице отразилась лёгкая тень сомнения. Её глаза как будто спрашивали: «Да неужели? Вы на самом деле так считаете?» -Скорее всего вытащили бы, — тише добавила девушка. Снежинской вдруг стало её так жалко, что захотелось обнять и утешить, погладить по головке, как маленькую огорчённую чем-то девочку. Что она испытывает? Никто из её «коллег» не пришёл на помощь в самый критический момент, когда та безответно посылала сигнал о помощи. Наверное, на кого-то София бессомненно рассчитывала, но тот не оправдал ожиданий. Сигнал о помощи, исходящий от микрочипа, очень сильный и болезненный, он способен даже привести в сознание того, кто находится в отключке. Его нельзя просто не ощутить, не услышать или нечаянно проигнорировать. Конечно, как только они спустились, к Авериной немедленно подбежал Родин. Юля даже удивилась такой необычайной обходительности. «Скорее всего при нормальной жизни они друзья… ну может родственники, » — моментально сделала вывод девочка. Только поздновато засуетился, Виктор. Неужели не видишь, что всё неизбежно рушится? Но об этом позже. Наверное, сочувствие отразилось в глазах шатенки. Она будто сама ощущала боль, которая волнами исходила от девушки. Старшей было непонятно странное выражение, мелькнувшее на лице ученицы, что поставило её в тупик. Она не могла поверить, что эта девочка в данный момент понимает её лучше всех, но в то же время Софи видела то, что видела. Иногда по лицу человека можно судить о многом. -Всё-таки вы странная… -Да почему я странная-то? — не выдержала девушка. -Удивляетесь таким простым вещам, и рассуждения у вас какие-то необоснованные. -Да что ты говоришь! — Аверина начинала сердиться, но всё же решила дослушать до конца и тогда уже решать, — так как же рассуждаешь ты? -Вас поразило то, что я помогла Вам. Я повторила бы это снова и по отношению к кому угодно. Неважно, ученик это или наставник, тем более меня мало интересует, узнал бы об этом кто-нибудь или нет, — горячо заверила девочка с некотрой обидой в голосе. Видно было, что её глубоко задели слова о том, что она лишь хотела «проявить себя». -Кроме того, я уверена, что так поступил бы любой из нас. И нет ничего удивительного в том, что у учеников есть желание помочь своему старшему учителю, — тут Юля растерянно усмехнулась. Видимо, подумала о чём-то, но не сочла нужным выразить свои мысли в слух. Немного поразмыслив, шатенка всё-таки решилась. -Это же так очевидно! — в словах смешались досада, уверенность и непонимание. Непонимание того, почему для других факт того, о чём она говорит, не так же прозрачен и кристально чист, — те подростки, кто состоит в организации, всю свою сознательную жизнь провели в детском доме или интернате. У нас не было семьи и вряд ли будет. Одногруппники, учителя и наставники — вот наша семья. «НЧУ» — наш единственный дом. А вы, тренера… Вы практически наши родители. Знаю, это прозвучало сейчас извращённо, но ведь так и есть. Невозможно не привязаться друг к другу хоть на немножечко во всей этой круговерти. Ранениях, крови, сражениях… Смерти… — это слово Снежинская произнесла особенно выразительно. Голос звучал не по-детски. Как можно не понимать таких вещей? Таких важных и таких простых? София чувствовала себя маленькой школьницей, которая не выучила домашнего задания. — Может быть это из-за войны? Но сейчас всё рассматривается и оценивается по-другому, — Джули сглотнула, — Вы спрашивали меня, почему я вытащила Вас? Наверное, я ответила на Ваш вопрос. Но всё-таки добавлю. У живых людей есть личные симпатии. Кроме того, что я уважаю Вас как тренера и учителя.- шатенка подняла глаза на Аверину, — я считаю Вас очень хорошим человеком, хотя почему-то Вы сами не хотите признаться себе и всем остальным в этом. Что- то мне подсказывает, что Вас недооценили. Продолжают недооценивать, поэтому Вы закрылись в себе и не знаете, как себя вести. Сопротивляетесь самой себе, пытаетесь что-то скрыть, а что-то показать, — девочка лишь пожала плечами. Мысленно она уже приготовилась копать себе яму. Джули уже выбирала себе гроб и цветочки на похороны. Гвоздики? Или лучше ромашки с незабудками? Просто и со вкусом. Пошла куда подальше эта психология, когда она уже научится держать язык за зубами? Но ведь правду же сказала. Аверина хотела что-то ответить, но не могла вымолвить ни слова. В ней боролись смешанные чувства. София отвернулась. -Ты ведь тоже что-то скрываешь? — спросила та. Девочка молчала. -Как бы я могла говорить о Вашем чувстве, не пережив сама…нечто похожее. Наверное. Шатенка задумалась. Юля ещё не знала, какие горькие чувства будут её одолевать много лет спустя, когда она будет вспоминать об этом диалоге. Какими пророческими для самой себя окажутся слова, сказанные в тот день её учительнице и описывающие состояние девушки, с какой болью будет отдаваться каждое слово! «Ты ведь уже тогда затронула кусочек правды. Так зачем же повторила ошибки своей учительницы? Нет, ты зашла ещё дальше. Зачем же? Зачем? Ведь догадывалась уже тогда. К чему эти иллюзии?» — скажет она самой себе. Но история должна течь по порядку, от события к событию. Стоит лишь заметить, что вскоре после того, как Джули попала в организацию, её стали восхищать многие человеческие качества и чувства, благородные порывы. Какие-то больше, какие-то меньше. Отчаянье, отвага, смелость и решительность… Но почему-то больше всех девочку поражало умение скрывать чувства и эмоции. Уметь контролировать и держать в тайне свою боль, как душевную, так и физическую. Не терять бодрого присутствия духа и позитивного настроя, даже когда всё летит в пропасть, а главное, уметь исправлять и помогать пережить это другим, подбодрить и внушить надежду. Умение жертвовать собой ради других. Доброта, искренняя доброта и любовь к людям. Снежинская не хотела и не любила лить слёзы «по пустякам», жаловаться на свои проблемы. Девочка хотела выработать в себе хоть немногие из этих качеств, что у неё в скором времени начало получаться и получаться довольно ловко. Но с некоторыми из них важно не переборщить, не зайти слишком далеко. Отличное — враг хорошего. Впрочем, на развитие этих сторон уйдёт длительное количество времени. Пройдёт не один год. Процесс самостановления будет значительно тормозится подростковыми забавами и прочими отвлекающими моментами. В этом возрасте всё расценивается по-другому. Вроде смотришь в разный промежуток времени на одно и то же, но видишь как сквозь искажённое стекло. Изображение не так уж и криво, но с возрастом и опытом с удивлением замечаешь, как такие простые и очевидные вещи виделись другими. Сейчас Джули ещё полна азарта, юмора, жажды действия, движения, риска, опасности. Всё представляется игрой, является пока неотъемлемой частью её жизни и затормаживает развитие других, быть может высоких и обещающих стать основополагающими в судьбе девочки чувств. Вернёмся к теме. -Последний вопрос, — София резко обернулась. Она колебалась. Джули даже не подозревала, о чём может пойти речь. -В той битве… Ты не заметила ничего странного? Может быть среди нападавших?.. В сознании у шатенки пронеслась яркая вспышка. Как она могла про это забыть? За всеми переживаниями и сильными событиями этот факт совершенно вылетел у неё из головы. Заснул, испарился… хотя осмелилась бы она доложить о нём, если бы учительница не задала этот вопрос сама? Её щёки вспыхнули, глаза заблестели, Джули вся как-то преобразилась. Сначала Аверина серьёзно забеспокоилась о её здоровье, даже слегка испугалась и отпрянула назад. Но как только услышала… -Сакирин! — лихорадочно выпалила девочка. -Ч-что? — бледнея, произнесла София. Дыхание перехватило. Она судорожно схватилась за спинку стула, на котором недавно сидела. Юля была почти уверена, что девушка понимает, о чём она говорит. Кроме того, Аверина сама что-то знает и о чём-то догадывается, иначе бы не стала расспрашивать её. -Среди них был Альберт Сакирин, — чётко произнесла Снежинская.