Отчаянная

Последним, что Снежинская помнила, был яростный удар в живот. Затем её сильно приложили затылком о стенку, из-за чего она и потеряла сознание. Скользя вниз, девочка успела расслышать лишь привычную ругань и что-то вроде: «никакой выносливости». Что касается этого, шатенка сама презирала себя за свою, как ей казалось, слабость. Хотя, надо отдать должное, вчера она продержалась точно минуты на три дольше, чем в предыдущие разы. Джули снова очнулась на холодном полу. Голова гудит и раскалывается. В ушах бесконечный звон. Девочка приподнялась на лопатках и, сделав усилие, села. Вокруг всё отчаянно завертелось, предметы стали расплываться, так что их нельзя было различить. Снежинскую затошнило. Не желая пачкать пол, шатенка опустила голову, устремив взгляд на любимые чёрные, но уже потрёпанные в некоторых местах, кеды. Одна из немногих отрад в её жизни! Тошнота отступила, но Джули чувствовала, что круговорот предметов по обе стороны от неё ещё не прекратился. Рассматривать свою обувь и угловатые коленки девочке мешали спадающие вниз сальные пряди волос, спутанные и напоминающие паклю. Впрочем, чистые волосы и аккуратная причёска никогда не держались у неё дольше одного дня. Неудивительно, в таких-то условиях. Последовать советам друзей и отрезать свои космы Снежинская не хотела принципиально, поэтому продолжала мучиться с непослушными длинными волосами. Одежда была мокрая то ли от пота, то ли от чего-то ещё. Джули трудно было во всех подробностях вспомнить, что происходило сутками ранее. Обычно воспоминания приходили ближе ко второй половине дня. Девочка уловила крайне неприятный запах. «Фу, как же она воняет…чёрт!» — та болезненно поморщилась и, издав затравленный стон, уткнулась лицом в колени. Из полуприкрытых губ вырвалось что-то клокочущее, отдалённо напоминающее вой раненого зверя. -Ненавижу кровь, — в который раз проскулила шатенка, — отвратный запах… Снежинская ощутила что-то тёплое на губах. Знакомый металлический привкус. Шатенка вытерла рот тыльной стороной ладони, оставив на руке две кровавые полоски. -Тёмная — отстранённо просипела она. Голос точно немного охрип. Что же было вчера? Девочка не помнит, чтоб кричала. Хотя она вообще ничего не помнит, о чём тут говорить. Среди немногочисленных вещей Джули, мирно лежавших под кроватью в спальне, была тетрадь, в которой та вздумала описывать оттенки крови, а также ранения или порезы, при которых они проявляются. «…тёмный, который при плохом освещении нельзя отличить от чёрного. Тёмно-вишнёвый. Таких цветов кровь берётся из вены или вытекает при тяжёлых ранениях. Ярко-красный, алый, показатель того, что повреждение поверхностное. Ржавый оттенок возникает, если не отмыть испачканную кожу на протяжении нескольких часов…» И так далее. Подобного рода записи вела Снежинская, причём, непонятно для какой цели. Ей было интересно описывать то, что самой удалось пережить, ощутить или испытать. Даже в стандартных, всем известных словах и фразах тогда появлялось больше осмысленности. Особое, прочувствованное и заложенное ею самой значение. Девочку удивило, что после вчерашней побойки она очнулась сама. В сознании пронеслась ужасная мысль, заставившая её дёрнуться всем телом и схватиться рукой за шею. «Он ведь не повредил мне чип?» — подумала про себя шатенка и замерла в трепетной надежде, когда её влажная ладонь прикоснулась к опухшей коже. Малейшая поломка микроустройства, как известно, могла принести нешуточные проблемы, если не перечеркнуть всё и поставить крест на дальнейших планах, здоровье, да и жизни в целом. Тем более Снежинская глубоко сомневалась, что в теперешних условиях кто-то захочет возиться с ней, если девочке будет угрожать опасность. Джули почувствовала, что её пальцы дотронулись до чего-то тёплого, стекающего с шеи. Моментально поднеся ладонь к глазам, шатенка заметила на подушечках пальцев алые пятна. Этого ей хватило, чтобы до смерти перепугаться. Она вскочила на ноги и в рассеянности повертелась на месте, хотя знала, что увидеть свою шею ей не удастся, а зеркал в этом помещении не было вовсе. В нём вообще ничего не было. Наверное, это одна из немногих комнат «НЧУ», которая полностью пустовала и лишь наводила страх. По крайне мере, на Юлю точно. Девочка прекрасно знала, где находится и как сюда добраться, что бедолажке и приходилось проделывать каждый вечер, когда Родин вызывал ту к себе. Пару раз она пыталась отвертеться от приказа, но безуспешно. Всё начиналось вроде бы хорошо. Тренер говорил о её результатах, успехах, разбирал ошибки, но…заканчивалось всё, не успев начаться. Каждый вечер одно и тоже. Виктор будто не выдерживал какого-то внутреннего давления и срывался. Джули казалось, что за каждой их «беседой» Родин собирался с духом, чтобы сообщить Снежинской нечто важное, но у него не хватало сил, из-за чего тот распускал руки. Девочка должна была возненавидеть его, но вместо этого в ней просыпались другие, более сильные чувства, перекрывающие боль и обиду. Она не винила тренера. Шатенка сочувствовала ему, сама не понимая в чём, хотела помочь, не зная проблемы и тем более её решения. В его приступах гнева та видела лишь отчаяние и безысходность. «Человек не может быть полностью плохим, — рассуждала она, — Родин не абсолютный тиран. Я не вижу всей картинки. Больше, чем уверена, что хотя бы в глубине души он сожалеет о своих поступках и мучается. Да, мучается. Это верное слово. Разве можно ненавидеть того, кто страдает?» Однажды шатенка решила донести свои умозаключения до двух друзей, но те лишь, грубо говоря, покрутили пальцем у виска, назвав её логику «извращённой». Про себя они наверняка подумали, что мужчина выбил из неё последние мозги и трезвое понимание происходящего, если учесть то, что девочка изначально была со странностями и нестандартным мышлением. Может Джули и правда сходит с ума? Не может же такое проходить бесследно. Снежинская скучала по Авериной. По этой странной стрижке и осуждающим серым глазам. По её изящным и в то же время беспокойным движениям. По её характеру, основанному на сочетании несочетаемого. Что произошло между ней и Родиным? Почему всё так изменилось? У шатенки не проходило странное чувство. Один раз она сказала Софии, что «НЧУ» — её дом. Девочке казалось, будто она потеряла свою семью. Не тогда, много лет назад, когда оказалась в интернате, а сейчас. Разделение организации означало для неё распад большой и в какой-то степени дружной семьи. Всё изменилось, всё стало по-другому. Ухудшились даже её отношения с одногруппниками, что уж тут говорить о их прежних вылазках и проделках! Хотя… если признаться честно, проказы закончились со смертью Олимпова. Без него во всем не было смысла. Мальчик был символом многих занятий, и теперь даже стыдно продолжать дальше и создавать что-то новое без него. Хотя такие рассуждения в корне неправильны. Прекращение детских забав было данью уважения и любви к Славе. Как давно Джули не видела Аверинских учеников? Тех самых, которые раньше вечно надоедали и мозолили глаза? Даже противная Шведова казалась шатенке теперь премилой девочкой! А может блондинка всё-таки и не такая противная? Снежинская пожертвовала бы многим, чтобы сейчас увидеть её! (Несмотря на то, что у неё практически ничего не было). Джули томилась в ожидании чего-то. Шатенка чувствовала, что многое неправильно, но она может как-то повлиять на ситуацию и попытаться расставить всё по своим местам. Снежинская не понимала, что творится с остальными ребятами. Какая-то угрюмость, обида, раздражение. Все закрылись в себе. На хмурых лицах читался принципиальный отказ понимать происходящее и искать выход. Всё плохо, им крупно задолжали, и они не хотят уничтожать свои стереотипы о том, что ещё не поздно всё исправить. Никогда не поздно. Девочку дико раздражало такое уныние. -Не бывает беспросветных ситуаций, — говорила она, — где мы только не были, что с нами только не происходило! Вы сами могли убедиться в том, что хоть какое-нибудь решение есть всегда! На этом моменте её обычно затыкали, напоминая о смерти близкого друга. В тот день шатенка ничем не смогла помочь Олимпову, попытаться спасти его, поэтому слова одногруппников, может и против их желания, звучали как упрёк. Очень больной упрёк. Поначалу Джули ужасно сердилась, она была раздосадована молчаливой тупостью и упрямством всех до одного ребят. Да, всё плохо. И что? Неужели это повод ходить с кислой миной и огрызаться на каждом шагу? Возможно, в скором времени даже Снежинская загнулась бы под тяжестью давления со стороны Родина и его рыжего приятеля. Но, глядя на своих поверженных товарищей, она специально, назло всем не прекратит свою немую борьбу. У неё всегда будет хорошее настроение, даже несмотря на избиения, которым та подвергается каждый день. Шатенка будет улыбаться в их кислые физиономии и найдёт множество плюсов даже в самой отвратительной ситуации. Именно такое обещание дала себе девочка через неделю пребывания в новой организации. Не на ту напали, если уверены, что им удастся её сломать, подчинить своей воле и превратить в солдата, тупо выполняющего приказы. На самом деле, подобные действия вызывают у неё лишь раздражение, упорство и нездоровую улыбку. Да, да, именно такой улыбкой девочка награждала Родина после особо сильного удара, сползая вниз по стенке или сгибаясь от резкой боли. На смоченных кровью губах играл уставший, но ещё живой оскал, обнажая белоснежные клычки. Смотря на эту болезненную улыбку, в которой будто смешались жалость, сочувствие и осуждение, Виктору становилось жутко не по себе. Следующая за ухмылкой мимика будто говорила: «доверься, я помогу тебе». Но мужчина не хотел испытывать тех чувств, которые одолевали его при виде потрёпанной, изнемождённой, но сильной и гордой девочки. Она всегда старалась держаться прямо, и трудно было понять, действительно ли шатенка так легко переносит происходящее или же просто блестяще играет. Казалось, её нельзя уничтожить, растоптать. Вместо того, чтобы погаснуть и сдаться, Джули разгоралась ещё больше. Как Виктор не пытался закрыть на это глаза, он не мог развидеть в ней прямое отражение некоторых из своих черт. Борьба двух похожих и неуступчивых характеров может продолжаться вечно. Порой, внутренний стержень гораздо важнее физических способностей, что ясно показывает случай с чипированными, случай с самим Родиным. Но, как мужчине в скором времени придётся убедится, Джули — не его точное отображение. Она не Виктор. Снежинская совсем другая. Алкоголь ли так дурманил ему голову, или просто Родин хотел заглушить голос, гложущий его изнутри, не давая покоя ни днём, ни ночью, но только мужчина продолжал. Продолжал, лишь усиливая внутреннее противоречие. Виктор запутался. Всего лишь запутался в отчаянных попытках найти выход. А побои — это всего лишь крик о помощи, который он не может выразить иначе и бессознательно мечется, изливая боль души в жестоком тиранстве, которое, впрочем, вдвойне болезненно для него самого. Родин не чудовище. Он не чистое зло. Любое преступление намного больнее откликается не жертве, а тому, кто его совершил, если, конечно, у человека есть хоть капля совести. А Джули… Джули просто видела всё. В сердце шевелилось какое-то чувство, пока необъяснимое для неё самой. Она не могла до конца понять поведение Родина, но на уровне подсознания ощущала, насколько её тянет к этому человеку, и как сильно желание оказать ему поддержку. Шатенка знала, что способна понять Виктора, как никто другой, а может и прекратить весь этот кошмар. Ей лишь нужно время. Время за которое она сможет собрать нужную для себя информацию. Их вечерние «свидания» с Родиным были для неё единственным шансом узнать его получше. Они уже не внушали ей такой страх, как в первые дни. Снежинская не чувствовала себя жертвой. Жертвой чувствовал себя Родин, маленьким неразумным ребёнком, к проказам которого все относятся снисходительно и ждут, когда тот наконец согласится принять их помощь и совет. Во всяком случае разбираться, принимать решения и действовать дальше Джули придётся самой. Но ничего, может так и лучше. Спокойнее как-то, когда всё под контролем, и никто не вмешивается в процесс. Не одной Джули приходилось терпеть рукоприкладство со стороны Родина. Многим из ребят тоже частенько доставалось на тренировках, кого-то могли задеть или дать хороший подзатыльник за неправильно выполненный элемент. К тому же, иногда ребятам приходилось состязаться один на один с тренером, как говорили, «для исправления ошибок». Отсюда и появлялось большое количество травм. Сами тренировки стали более жёсткими, в основном они были сосредоточены на борьбе и прочих состязаниях, так что подросткам было нечего делать, как случайно покалечить друг друга. Если посмотреть со стороны, то комната, в которой находилась Снежинская, напоминала металлический куб, точнее его внутреннее пространство. Голые стены и пол, покрытый железными листами. На противоположной стороне чернела дверь, из которой обычно появлялся Родин. Скорее всего там находится его рабочий кабинет со всеми необходимыми принадлежностями. Джули продолжала судорожно озираться по сторонам. Проблемы с чипом — вот что по-настоящему серьёзно и заслуживает её внимания. «Стоп. Если бы я несколько часов валялась с кровоточащей артерией, то вряд ли сейчас была бы и вполовину бодра, как сейчас, — с ноткой иронии рассудила про себя шатенка, — да и артериальная кровь совсем не такого цвета… Но меня должен был разбудить сигнал от чипа! Где он, если с устройством всё в порядке?» Ответ на её вопрос не заставил себя долго ждать. По всему телу пробежали пренеприятные покалывания, следующее ощущение было похоже на удар током. Снежинскую передёрнуло. -Чёёртт, — сквозь зубы процедила та, — надеюсь, он просто что-то сбил в настройках, а не повредил устройство и программу. На этих словах ей пришлось прервать монолог с самой собой, звонко отдававшийся в пустой комнате. Теперь время идёт на секунды. Чем позже она появится в столовой, тем хуже для неё. Ведь ещё надо успеть заскочить в душ, чтобы смыть с себя следы вчерашней побойки, и хотя бы попытаться придать себе более здоровый и опрятный вид перед новыми «приключениями». Собрав сальные и взлохмаченные волосы в новый пучок, девочка нажала на ручку и, со скрипом открыв дверь, любезно оказавшуюся незапертой (как иногда случалось в прошлые разы), вывалилась наружу, хромая на левую ногу. Коридор, по которому шла шатенка, практически пустовал, если не считать попавшихся ей по дороге двух-трёх человек с крайне неприветливыми лицами. В эту часть здания не было надобности захаживать кому-либо из учеников. Да и старшие сюда особенно не стремились. Постоянными посетителями этого крыла были три человека. Сакирин с Родиным частенько проводили вечернее время за разговорами и обсуждениями, которые пагубно сказывались на Викторе, но в то же время придавали какой-то неведомой силы его собеседнику. Третьей была Джули, зачастую остававшаяся наедине с Родиным. Их встречи происходили как раз после того, как Виктор успевал пообщаться со своим приятелем. Теперь их отношения с Альбертом едва ли можно было назвать дружескими. Планировка нового здания отличалась от того, в котором раньше размещалась организация. Перечислять все сходства и различия нет смысла. Комната, из которой недавно вышла Снежинская, находилась на третьем этаже. Спустившись вниз, Джули завернула за угол и, пройдя немного, оказалась перед окошком с железной решёткой. За тёмными прутьями виднелись многочисленные шкафчики и железные ящики со вставленными в них ключами. Неподалёку на стуле развалился бородатый мужчина с чёрными, как смоль, волосами, занятый изучением какой-то потрёпанной книги. Девочка слегка кашлянула, что оказалось весьма опрометчивым решением. Шатенка зашлась сильным кашлем, больно отдававшимся в груди, и не могла остановиться на протяжении пары минут. -Ну хватит, хватит уже, — грубо оборвал её мужчина, подходя к решётке, — чего тебе? — нетерпеливо поинтересовался тот, стараясь перекричать никак не прекращавшийся кашель. Снежинская хотела что-то ответить, но не смогла, выдав лишь странное сипение. -Чего-чего? — не понял мужчина, — эй, эй! Ты тут мне не задохнёшься ли? — он подошёл к находившейся рядом двери и взялся за ручку, — а, — неожиданно воскликнул тот, — это ты! Я тебя помню! За таблетками опять что ли? — лицо мужчины стало даже несколько дружелюбнее, -одна такая принципиальная осталась. Лечишься… Остальные уже давно ко мне за всякой дрянью бегают, — с этими словами брюнет вышел за дверь к согнувшейся от кашля девочке. -Но Вы ведь им её не даёте, — сказала шатенка, когда у неё наконец появился голос. -Конечно нет! Я могу достать всё, что угодно, особенно при большом желании. Но одно дело препараты, которыми на вашем складе и не пахло, а это всякая гадость, от которой лучше не станет. -Вы же сами предлагали всем колоться направо и налево, — прокашлявшись, пошутила девочка. -Так я ж про лекарства, инъекции… Не скажу, что это правильно, но всё же лучше, чем мучаться с таблетками и прочими микстурами. Так что тебе? -Одежду, — ответила та, окинув себя взглядом с ног до головы. На форме темнели багровые пятна. «Официальной» формы у чипированных уже не было. Осталось лишь одно название. Впрочем, одежда, которую выдавала организация, была у всех одинаковая. -И где вы успеваете так ухайдакаться? — спросил мужчина, возвращаясь внутрь. «Если б вы только знали…» — подумала про себя Снежинская. -99-я, — произнесла она вслух. -Да я уж помню, — бросил брюнет откуда-то из глубины помещения. Он исчез за многочисленными рядами многочисленных шкафов, так что Джули не могла его разглядеть. Послышался звук поворачиваемого ключа. Астров, такой была фамилия мужчины, в прошлом предположительно работал в области фармакологии. Под его контролем находился склад с формой, оружием и другими подобными вещами, которые выдавались подросткам. Также в распоряжении брюнета были некоторые медикаменты, которые он имел право выдавать только в самых крайних случаях. Если бы данные распоряжения выполнялись в точности на самом деле, чипированным пришлось бы очень несладко. В мед.пункте, который больше напоминал склад немногочисленных лекарственных средств, чем место, где могут оказать реальную помощь, критически не хватало тех препаратов, в которых нуждались ребята. Многие из них имели хронические заболевания, находящиеся в очень запущенном состоянии. К тому же, условия, предоставленные детям, препятствовали лечению даже лёгкой простуды. Постоянный холод, отсутствие стабильного отопления, побойки, вечный голод и изнуряющие тренировки. Про угнетающую атмосферу, а также далеко не вежливое обращение с чипированными и говорить не приходится. Сохранившаяся в этом беспросветном кошмаре доброта Астрова была ребятам на руку. Безусловно, характер у него тоже не сахар, но в отдельных моментах он очень помогал подросткам, нелегально выдавая им «запрещённые» препараты. Как тот умудрялся шифроваться и отчитываться перед начальством в лице Родина и Сакирина, остаётся неизвестным. Наверное, у этого человека и правда был талант, так как от Альберта не могло укрыться ничто, если только он сам того не хотел. Джули, как и многие её сверстники, не была обделена своими исключительными «болячками». Хромота на левую ногу, видимо, останется с ней на всю жизнь. Девочку издалека можно было узнать по одной походке. Благодаря чипу, это не препятствовало совершенствованию её техники и способностей, но и боль также не уменьшалась. Хронический кашель время от времени давал о себе знать, особенно в те моменты, когда организм ослаблен. То ли от скудной пищи, то ли от болезней, которые девочка так и не долечила, у неё периодически случались боли в животе, из-за чего той с трудом удавалось разогнуться. Неприятные спазмы будто медленно сжимали все внутренние органы, а затем также неторопливо отпускали, повторяя весь цикл снова и снова. Иногда они сменялись ещё более болезненными резями, не давая девочке покоя ни днём, ни, в особенности, ночью, заставляя сжиматься под одеялом в тщетных попытках уснуть. -Держи, — Астров протянул Снежинской сложенный комплект формы, отодвинув решётку. -Спасибо… — протянула девочка, — хотела спросить, — с расстановкой начала она, — к слову, о шприцах и инъекциях. Мне нужно обезболивающее, — твёрдо произнесла та. -Снова? — мужчина удивлённо вскинул брови, — насколько же у тебя там всё плохо… -Да нормально, но не помешает, — Джули неопределённо повела головой. -Куда делась предыдущая партия? — строго спросил брюнет. -Израсходовала, — та как можно естественнее пожала плечами -Думаю, про нагрузку на организм, риск и возможные последствия тебе не имеет смысла говорить, — Астров внимательно посмотрел на шатенку. -Ага, — шатенка утвердительно кивнула, — абсолютно никакого смысла, я же уже решила. Не хочу выходить из строя, особенно сейчас. Без обезболивающих это невозможно. -Совсем невозможно? -Вы просто не видели меня валяющейся на полу и в попытках дотянуться до шприца, — заверила девочка. -Это плохо. Очень плохо. Ты не можешь без них существовать… — в его взгляде читалось осуждение. -Разве я виновна в этом? -Неет… — растерялся тот. -Мы можем как-то на это повлиять? Мужчина на минуту замялся. -В нынешних условиях… практически… нет, — под конец выдохнул он, — но к чему ты клонишь? -Тогда я буду Вам очень благодарна, если вы сможете достать для меня ещё одну партию. Брюнет растерялся и что-то невнятно пробормотал. -Когда это я не мог что-то достать? Кстати, могла бы называть меня на ты… Я тебе не тренер, не учитель и не Родин, — с этими словами он удалился. Астров появился через некоторое время с сероватым свёртком в руках и, оглядевшись по сторонам, передал пакет девочке. Та спрятала его под одеждой. -Надеюсь, ты помнишь правила применения и меры предосторожности, — ответил брюнет на благодарность шатенки. -Разумеется. -Ох, не нравится мне всё это. Заходи периодически, может я что-нибудь придумаю, — нерешительно предложил мужчина. -Вы беспокоитесь обо мне? -Снежинская удивлённо вскинула бровь. Тот смешался. -Во-первых, давай всё же на ты, а во-вторых, шуруй отсюда. -Вот ведь чертовка, — выругался тот, как только девчушка скрылась за поворотом, — такая же, как и все эти мелкие троглодиты, а чем-то не похожа на остальных. Прикипел и беспокоюсь за неё, тьфу! А что в ответ? — бормотал он, задвигая решётку и возвращаясь на своё место. Тем временем «чертовка» успела занять очередь в душ. Невозможно рассчитать, насколько быстро она продвинется. Девочка огляделась по сторонам в поисках Марины или Луки, но их не было поблизости. Тёплая вода сегодня отсутствует. Прекрасно. Остаётся лишь надеяться, что горячий чай снимет озноб Снежинской. Шатенка стояла под ледяным душем, наклонив голову и разглядывая падающие вниз капли крови, которые моментально расплывались в красноватые пятна, смешиваясь с водными лужицами на кафельной плитке. Алые узоры на полу и монотонный шум капель оказывали гипнотизирующий эффект. Джули могла простоять так долго, если бы не обжигающе холодный ливень, хлеставший по спине, недовольные возгласы за стенкой и острая необходимость скорее спуститься в столовую. Вздохнув, девочка выпрямила спину, медленно оттянув назад лопатки. Боль оказалась приятная. Джули запрокинула голову и подставила лицо водяным каплям. Уголки губ дёрнулись и поползли вверх. Очертания рта напоминали блаженную улыбку. Тонкие руки принялись ловко перебирать мокрые пряди, смывая остатки пены. Буквально в смежном с душевой помещении располагался тот самый «мед.пункт». Белые стены, несколько больничных коек, каждая из которых отделена от остальной части сероватой занавеской, выдвижные ящики и шкафчики с медицинскими препаратами. Снежинская принялась открывать многочисленные дверцы в поисках средств, с помощью которых могла обработать повреждения на коже. С охапкой бинтов, таблеток, каких-то пузырьков и, конечно же, заветного свёртка, переданного ей Астровым, девочка нырнула за одну из занавесок и присела на кровать. На ладонь тут же высыпалась горсть таблеток, которые должны облегчить неприятные ощущения внутри живота. За ними были приняты штучки две успокоительных и микстура от кашля. Больше всего времени ушло на перевязку и обработку повреждённых участков тела. Наконец дело дошло и до «подарочка» от Астрова. Нога как раз начинала предупреждающе ныть. Закончив, Джули натянула джинсовые брюки и, уничтожив следы того, чем она недавно тут занималась, прихрамывая, вышла из-за занавески. Расположившись в новой чистой одежде перед зеркалом, Снежинская в торопях сушила волосы. Запотевшее стекло выглядело очень привлекательно и девочка не удержалась. Через пару секунд на зеркале возникла кривоватая надпись: «Всё будет хорошо». Чуть ниже было изображено улыбающееся солнышко. Юля оглянулась по сторонам. Она всё ещё одна. Странно. Шатенка завершила своё художество тем, что приложила руку к потному стеклу, оставив на нём отпечаток своей ладони. «Ничего не знаю, выглядит красиво, » — грустно подумала про себя Джули и протёрла стекло, уничтожив все творения и послания самой себе. Скоро декабрь. С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. Судя по всему, чипированным целую зиму придётся существовать без отопления. Девочка подогнула ворот чёрной водолазки, самой тёплой вещи, которая у неё имелась. Густые, только что высушенные волосы, спадали ниже плеч, образовывая волнистый водопад. Синие глаза ярко блестели на фоне осунувшегося лица. Снежинская уже давно перестала носить линзы, чем первое время сильно удивляла своих приятелей. Так не хочется убирать волосы! Они хоть немного согревают! Собрав пряди в привычный пучок, девочка засучила рукава водолазки, обнажив напряжённые вены на обеих руках и малиновые точки, обозначавшие места уколов. Последнее время ребят частенько заставляли сдавать кровь. Причём, неизвестно для чего. -В прямом смысле кровопийцы, — как-то раз высказалась шатенка. Добравшись до столовой, Джули наконец смогла увидеть двух друзей. Оба стояли около одного из столов, накладывая себе скудную порцию завтрака. В отличие от условий прошлой организации здесь работала система, напоминающая шведский стол, только большого выбора у ребят всё равно не было. Зелёный салат, крупы, макароны и нечто, отдалённо напоминающее куриные котлеты, имеющее нездоровый оттенок. Шатенка пристроилась рядом с друзьями и первым делом решила заварить себе крепкий чай, правда, в конечном итоге ей пришлось довольствоваться одним кипятком, так как чайные пакетики уже разобрали. Держа в руке кружку, от которой поднимался пар, девочка с приветливой улыбкой повернулась к ребятам. Реакция, которую она увидела, несколько оттолкнула её. Лука был ещё более хмурым, чем обычно в последнее время. Марина старалась держаться как можно ближе к нему. Когда Снежинская тронула девочку за плечо, та резко повернула голову и изумила Джули своим выражением лица. Крылова была бледна и явно чем-то напугана. Карие глаза будто потускнели. Взгляд казался размытым и стеклянным. Переносица чем-то испачкана, на вид напоминает сажу. Шатенке показалось, что подруга хочет ей что-то сказать или о чём-то предупредить. Выглядела кареглазая крайне тревожно. -Мариш, что-то случилось? — Снежинская перевела взгляд на Солнцева в поисках ответа. Тот молчал, наклонив голову. -У нас уже второй месяц ничего нового не случается, — наконец пробормотал он. -У меня плохое предчувствие, — подала голос Марина, — сегодня должно что-то произойти, — она замялась, — с тобой, Юль. По правде сказать, Джули было не по себе с самого начала дня, но она спихивала это на усталость и физические нагрузки. Слова Крыловой не сильно, но всё же обеспокоили её. -Мариш, со мной всё хорошо. Всё в порядке, — шатенка погладила её по руке, — не переживай. Кареглазая отрицательно тряхнула головой. -Ладно, пошли, — Лука попытался аккуратно развернуть к себе подругу. -Ты разберёшься с ней? — тревожно спросила Снежинская, — наверное, просто переутомилась. -Да, я тоже так думаю. Ещё увидимся, удачи, — мальчик смягчился и попытался изобразить улыбку. На этом они разошлись. Юля заняла свободное место за столом, размышляя о том, что ей предстоит дальше. Холодные аудитории, занятия, проходящие в угнетающей обстановке, изнуряющие тренировки, недовольства со стороны учителей, вечер, заполненный выполнением многочисленных заданий и поручений, а под конец очередная встреча с Родиным. Если повезёт, перед уходом ей удастся перекинуться парой слов с друзьями. Девочка надеялась, что к вечеру Крыловой станет лучше. Может быть у шатенки даже останется время на себя. Джули не помнила, когда последний раз брала в руки том по психологии для своих личных целей. Сейчас он мог ей очень помочь, раз уж она решила досконально изучить ход мыслей наставника. В её тетради, которая отдалённо напоминала дневник, хранились какие-то выписки, наблюдения, рассуждения и пометки. Сюда девочка записывала свои размышления, умозаключения; иногда встречались детальные описания чего-либо: природы, черт характера, определённых событий или же просто отдельных предметов. Некоторые страницы были посвящены описанию чувств и эмоций самой девочки, её открытий и планов. Давненько она не заполняла эту тетрадь! Полностью уйдя в себя, Снежинская стремилась как можно скорее преодолеть коридор и спуститься в спальню, чтобы перед началом занятий захватить кое-какие вещи. Она не заметила, как оказалась в мало освещённой части прохода. Впереди девочка различила знакомую фигуру. Ярко-рыжие волосы и охристые глаза. Впрочем, всё это шатенка заметила чуть позже, узнав своего учителя по одной лишь походке. Сакирин несколько крадучись приближался к ней. Неожиданно свет погас. «Да что ж такое, опять вырубило», — только и успела подумать шатенка, прежде чем её обдало пронзительным холодом. Чья-то ледяна рука дотронулась до её щеки. В следующую секунду девочка ощутила, как что-то острое проткнуло шею, войдя на большую глубину. Боль была дикая и нестерпимая. Джули не могла закричать и лишь беспомощно приоткрыла губы. Она дёрнулась, по телу пробежали судороги. На лбу выступил холодный пот. Изо рта вырвалось неразборчивое клокотание. Жгучая боль разливалась по всему телу. Область рядом с шеей разрывалась и ныла. Девочка почувствовала, будто начинает захлёбываться и задыхаться. Не имея сил больше держаться на ногах, та упала на колени, а затем и вовсе свалилась без сознания. То, что происходило с Джули в дальнейшем, нельзя было назвать никак иначе, чем мучения. Шатенка готова была поклясться, что в жизни не испытывала такой сильной боли. За окном шёл ливень. Гроза разыгралась ни на шутку. Каждые пять минут раздавались протяжные и необычно сильные громовые раскаты. Снежинской было плохо. Очень плохо. В тот момент она даже не осознавала насколько. Шатенка в принципе мало что осознавала. Всю ночь девчушка билась в агонии. Жар не прекращался. Рядом никого не было, а помочь себе самостоятельно та была не в состоянии. Боли сковывали всё тело, будто тисками. Казалось, будто родной организм отторгает свои же внутренности. Поражённую область шеи Джули уже не чувствовала. Она металась и извивалась на полу. Временами её пробирал озноб. Хронические спазмы в животе усилились. Было трудно дышать. Легче не становилось. Казалось, будто в её плоть воткнули множество ножей. Сердце колотилось как бешеное. Появилась одышка. После очередной волны Снежинскую ненадолго отпустило. Шатенка пропотела, и ей стало легче, но ненадолго. Девочка ощущала пульсацию в каждой клеточке своего тела, которая постепенно нарастала, становясь всё сильнее и болезненнее. -Нет, пожалуйста, не надо снова…- простонала Джули. Возможно, столь тяжёлое состояние было вызвано влиянием микрочипа, который вносил свою нагрузку на организм. Девочке казалось, что обжигающая боль растекается по её венам вместе с кровью. Извиваясь и складываясь пополам, шатенка не издавала ни звука. Это выглядело вдвойне ужасно. На измождённом, блестящем от пота лице отражалась вся её внутренняя борьба и скрытые страдания. В воспалённом мозгу хаотично мелькали обрывки воспоминаний. В основном она видела сцены их ночного общения с Родиным. Полумрак комнаты. Сначала тихий и хрипловатый голос наставника, постепенно перерастающий в гневный крик. Хотя эти звуки скорее обнажали отчаяние, чем злобу. Как давно девочка не слышала, чтобы наставник говорил звонко и бодро, как раньше! В его словах больше не проскакивали нотки веселья и запала. Удары, обрушивающиеся на шатенку один за другим, раскалённое железо… Железо! Джули прекрасно помнила, как её за шкирку тащили по тёмному коридору. Мигали лампы. По обе стороны от неё слышались крики и вопли. Ругань. Будто оказалась в аду. Снежинскую прижали лицом к стенке так, что она не могла пошелохнуться. Шатенка помнила прикосновение раскалённого металла, как он разъедал кожу. Клеймо. Ей говорили, она должна гордиться этим. Гордиться чем? Тем, что фактически является собственностью своего наставника? Но этого оказалось мало. Её насильно заставили набить татуировку. Инициалы «В.Р.» и два крыла красовались теперь внизу шеи, практически на уровне плеч. Чем же занимался Родин, пока Джули мучилась, обливаясь потом, запертая в отдалённом уголке организации? Он был вместе с Альбертом. Сакирин что-то рассказывал ему, но тот не слушал. Виктор думал о Софи. Сожалел. Но слишком запутался. В себе. В своих мыслях. В своих чувствах. В своих обязанностях. В своих возможностях. В алкоголе. С другой стороны, в нём всё ещё жила обида, чувство несправедливости. Масла в огонь подливали его врождённая пылкость и упрямство, а также Альберт, продолжавший обрабатывать ему мозги и вешать лапшу на уши. Родин считал, что если бы не дочь, они с Авериной всё ещё могли быть вместе. В любом случае, ни Виктор, ни София не желали примирения, как бы мучительно им сейчас не было. Снежинская пролежала с температурой и болями несколько дней. Когда она пришла в себя, за окном стояло утро. А ещё пришла зима. Первое декабря. Несколько минут девочка пролежала без движения. Она боялась пошевелиться, чтобы ненароком не возобновить вчерашние приступы. Комнату заливал солнечный свет. Аккуратно поднявшись на ноги, шатенка, пошатываясь, подошла к окну и открыла форточку. В лицо ударил морозный ветерок. Глаза слезились. Джули вытерла их, размазав капельки слёз по щекам и ресницам, а затем недовольно потянула носом воздух. Внизу, под окном что-то белело. Вся земля была покрыта тонким слоем пороши. Холодные снежинки падали на ещё не успевшую сойти траву. Ветки деревьев были покрыты инеем. Чуть подальше блестело скрытое подо льдом небольшое озерко. -Ого, это сколько я провалялась… — поражённо протянула девочка и тут же запнулась. Собственный голос звучал незнакомо. Он показался ей более мелодичным и приятным, чем раньше. -Провалялась… — повторила та. В комнате хорошая акустика. Её слова звонко прокатились по помещению, словно переливы множества маленьких колокольчиков. Джули казалось, будто её голос доносился откуда-то издалека и потому звучит потусторонне и таинственно. Точно также бывает в фильмах, когда на голоса актёров накладывают фильтры и эффекты, делая их искусственными и почти игрушечными. Только сейчас девочка поняла, насколько свежо и бодро себя чувствует. Всё тело охватила приятная прохлада. Холод — это же так прекрасно! Почему она раньше никогда об этом не задумывалась? Опустив голову вниз, шатенка поняла, что стоит на полу босиком в одной длинной футболке. Футболке? Вспомнив прошедшие события, Снежинская сильно изумилась. Она не помнила, чтоб переодевалась. По всему её существу, неизвестно отчего, разливалось спокойствие. На полу лежал тонкий слой невесомого снега. В лучах солнца, исходящих от окна, падали и таяли, не долетая до пола, маленькие хрустальные звёздочки. Джули прикоснулась рукой к шее. Девочка могла различить каждую снежинку. Шатенка не хотела вникать, как это изящное белоснежное покрывало, словно тонкая фата новобрачной, смогло распластаться по всему металлическому покрытию, хотя окна были закрыты. В лёгком недоумении Юля снова повернулась к окну. Сама не зная зачем, Снежинская дунула на стекло. Лёгкий пар взлетел и растворился в воздухе. От её дуновения на чистом стекле стали расползаться морозные узоры. Как только Джули увидела снег, ею овладело странное чувство, заполнившее всю её целиком. На душе было так легко. Девочка воодушевлена чем-то новым, необычным, но в то же время долгожданным. Она словно всё это время жила в преддверии чего-то неизвестного, незнакомого ей самой и вот, оно наконец свершилось. Будто исполнилась заветная мечта. Хотелось летать от счастья и внезапно нахлынувшего вдохновения. Давно Снежинская не испытывала такое чувство. Всё казалось другим. Люди, характеры, предметы. Джули обновилась и готова к новым свершениям. Открылось второе дыхание. Сердце радостно колотилось. Внутри надулся большой воздушный шарик и полетел куда-то высоко-высоко, зазывая вместе с собой её душу и чувства. Вроде наступила зима, а в сердце девочки началась оттепель и расцвели подснежники. Душа ликовала и пела. Шатенка чувствовала свою стихию. То самое ощущение, когда хочется обнять весь мир, понять и простить всех, как бы больно тебе до этого не сделали. Наверное, самое доброе пожелание — хоть раз испытать то, что чувствовала в данный момент Снежинская. Открыться миру светлой душой, не боясь получить удар в ответ. Ценить надо чувства, моменты, внезапно нахлынувшие эмоции и настроения. Из них состоит жизнь. Ценить людей, которые дополнили эти мгновения. Одно из самых невероятных и головокружительных ощущений — дарить другим тепло! Это намного прекраснее и приятнее, чем получать его самому! Видеть улыбку человека, его реакцию, слышать его голос. Быть счастливым от того, что ты способен помочь кому-то, сделать мир чуточку светлее и добрее. Надо слушать своё сердце, мечтать, решаться и маленькими шажочками идти к своей цели, наслаждаясь каждым достижением, каждым днём, как подарком. Ведь если очень веришь, сильно любишь, стремишься и ждёшь, то в конечном итоге обязательно чего-нибудь добьёшься и куда-нибудь придёшь. Исполнение мечты, особенно самой безумной — чудесное, непередаваемое и очень сильное чувство, дающее стимул творить и двигаться дальше. Мечты бывают невероятными и кажутся до боли недостижимыми. Они складываются в целый мир, возможно идеальный мир, в котором нетрудно закрыться от реальности. Но чем больше уходишь в себя, тем больнее может стать в дальнейшем, когда, невольно сравнивая две вселенные, понимаешь, как далеко ты находишься от своего идеала. Фраза: «мечтай с открытыми глазами» ничего не даст, пока сам её не прочувствуешь. Надо дорожить каждой секундой, наслаждаться и черпать вдохновение из самых простых источников. Природа, путешествия, общение с людьми и занятие любимым делом. Что ещё может так окрылять? Ну, только если чашечка чая наедине со своими мыслями. Фантазии — это прекрасно! Они многое значат для нас, но жизнь не должна превращаться в одну сплошную сладкую грёзу. Не стоит забывать про тонкую грань. Менять всё — в наших стилах. Совмещать мечты и жизнь — возможно! Надо лишь попытаться. Единственным предметом мебели, находящимся в помещении, было зеркало в пол. Похожее Снежинская уже видела раньше. Рядом с ним лежала её одежда, чуть мокрая от растаявших кристалликов льда. Девочка неуверенно подошла к стеклу. На нём оказался толстый слой пыли. Джули провела ладонью по поверхности. Первое, что она увидела, были смотрящие на неё большие глаза неестественного голубо-салатового цвета. Шатенка отпрянула от зеркала и тряхнула головой, как бы отгоняя непонятное ведение. Зеленоватые радужки никуда не исчезли, а всё также удивлённо смотрели на неё. Снежинская моргнула. По ту сторону стекла ей ответили тем же. Да не может этого быть! Джули протёрла остальную часть зеркала и отряхнула ладони от пыли. Так и есть. На неё изумлённо глядело отражение какой-то девочки. Она чем-то бессомненно была похожа на неё, а чем-то — нет. Общие черты внешности остались те же, но их как будто раскрасили новыми красками. Снежинская никак не хотела узнавать себя. Кожа сильно побледнела, разительно изменив свой цвет, ведь Джули всегда была смугленькой. Возможно, это лишь игра света и искажение зеркала, но Снежинской показалось, что волосы, которые, кстати, были на удивление чистыми, также приобрели другой тон, близкий к светло-русому. Губы поблёкли, став тусклыми, «как у мертвеца». Но, разглядывая себя в целом, девочка заметила, что стала выглядеть намного лучше, чем раньше. Исчезла излишняя худоба и угловатость, вызванная длительным голоданием. Перемена оттенка кожи унесла с собой синяки, ссадины и прочие неровности, вызванные переутомлением и усталостью. По-крайней мере, выглядела Джули уже не как ходячий зомби, а просто человек с очень необычной внешностью. Но в то же время, кожа была словно мраморная и безжизненная. Ровный, практически белый цвет. Обнаружив такое неожиданное «исцеление», Юля моментально ощупала свой живот. Месяц назад в этой области ею было получено сильное ранение, которое до сих пор очень медленно и проблематично заживало. Лечению мешали постоянные побойки со стороны наставника. Осмотрев подозреваемое место, Снежинская с радостным изумлением обнаружила, что рана не просто зажила, а исчезла бесследно, как будто её и не было вовсе. Девочка давно не видела свою кожу настолько чистой. Тут же в голову Джули пришла другая интересная мысль. Снежинская попыталась пройтись по комнате. Со стороны походка казалась лёгкой и как будто скользящей. На середине комнаты Джули наклонилась к левой ноге и долго проделывала с ней какие-то манипуляции, повертела и так, и сяк. Затем медленно села на шпагат. На лице заиграла победоносная улыбка. Следующие несколько минут девочка восторженно вертелась на одной ноге и пританцовывала перед зеркалом. Конечность больше не хромала, не болела и вообще не беспокоила её! «Интересно, это как-то связано с тем уколом?» — пронеслось в голове у Юли Она повернулась к зеркалу боком и осмотрела свою шею. На месте предполагаемого укола краснело небольшое пятнышко. «А может мне всё это снится? И скоро я вновь очнусь на холодном полу, полуживая, вся измазанная в крови и чёрт знает в чём ещё? — внезапно подумала девочка, — тогда лучше бы поскорее проснуться и долго не мечтать!» Снежинская закрыла лицо руками и замерла. Открыв глаза, та обнаружила, что всё ещё находится в комнате перед зеркалом. Ею овладел безудержный восторг. Джули давно не чувствовала себя такой счастливой. Подняв голову, девочка обнаружила, что с потолка на неё падают многочисленные снежинки, появляясь из неоткуда. Их становилось всё больше и больше. Одна оказалась особенно большой. Джули бессознательно протянула руку. Пушинка приземлилась прямо на кончик указательного пальца, но не растаяла. В тот момент, когда льдинка касалась её руки, Снежинская испытывала особенно сильные эмоции. Её всю переполняла радость и желание совершить что-нибудь чудесное. На глазах у поражённой девочки снежинка превратилась в необыкновенно большую и красивую бабочку. Джули никогда не видела таких раньше. Насекомое казалось каким-то нереальным и неосязаемым. Оно скорее напоминало невесомого призрака. Лёгкие крылышки бабочки были голубовато-салатового оттенка, точно также, как и глаза девочки. Замерев на несколько секунд, насекомое взмахнуло изящными крыльями и взмыло вверх под потолок, вылетев в открытую форточку. Проводив его зачарованным взглядом, Снежинская вновь обратилась к зеркалу. То, что она увидела в отражении, поразило и напугало её одновременно. Глаза девочки увеличились и потемнели, радужка практически слилась со зрачком, так что их нельзя было отличить друг от друга. Взгляд казался каким-то стеклянными и неестественно-пугающим. Будто вместо глаз у неё были два чёрных стеклышка, в которых отражались остальные предметы. Джули успела заметить, что в этой темной глубине, отливающей, как ей казалось, изумрудным оттенком, переливались и мерцали разноцветные искорки. Кроме того, глаза, или то, что вместо них появилось, стали очень сильно слезиться. Они были словно мультяшные. Смотря на себя, девочка понимала, что ещё немного и она утонет в пугающей пустоте своих тёмно-зелёных глаз. Джули будто глядела на две чёрные дыры. Впрочем, разглядывала себя она не дольше трёх секунд. Ужаснувшись от собственного вида, девочка резко моргнула и отпрянула назад. Когда Юля снова распахнула глаза, «космос» пропал из её них. Они снова стали светлого оттенка, какими Снежинская увидела их изначально. Снег с потолка тоже уже не шёл. «Наверное, так сходят с ума, да?» — спокойно рассудила про себя девочка. Неожиданно Джули вспомнила, где вообще находится и что, по-хорошему, должна сейчас сделать. Она наклонилась и взяла в руки аккуратно сложенную одежду. Брюки, шорты, всё та же водолазка и её любимые чёрно-белые кеды, которые, как оказалось, тоже были тут. Внезапно Снежинская поняла, что ей ужасно душно, не смотря на то, что по всей комнате рассыпаны холодные белые хлопья, влетающие в распахнутую форточку. Немного поколебавшись, Джули отбросила брюки и водолазку, мигом надела шорты, которых практически не было видно из-под просторной футболки, и зашнуровала кеды. Перед тем, как выбежать за дверь, девочка бросила прощальный взгляд на заснеженную комнату, которая теперь была такая же волшебно-таинственная, как и события, произошедшие в ней. Быстро сбегая вниз по лестнице, Джули стремилась как можно скорее оказаться на улице. Как было бы здорово увидеть снаружи вереницу снежинок, которыми играет морозный ветерок, и много-много снега! Снежинская заметила, что чем больше она об этом думает, тем больше ледяных звёздочек начинает витать и кружиться вокруг неё. -Чёрт побери! Откуда столько снега! — возмущённо воскликнул Родин, пытаясь отмахнуться или хоть немного защититься от «атакующего» его со всех сторон вихря. Они с Сакириным стояли посреди разыгравшейся буквально за несколько минут стихии, засыпаемые крупными белыми хлопьями. -У меня странные предчувствия, — недовольно сообщил Альберт, поплотнее закутываясь в кожаную куртку и шарф, — Родин! — через секунду чуть ли не завопил он, увидя следующую сцену. Из здания организации чуть ли не вприпрыжку выбежала Юля, которая, казалось, сейчас бодрее всех на свете. Девчушка была в окружении танцующих снежинок, шлейфом тянувшихся за ней. На щеках горел лёгкий румянец, глаза отливали зеленью, а бледная кожа блестела в лучах зимнего солнца. Снежинская казалась мраморной статуей, выточенной из камня. Ветер развивал футболку и волосы. Похоже, она вовсе не мёрзла в отличие от двух мужчин. Её появление было внезапным и эффектным. Пройдя несколько шагов, девочка приостановилась, с опаской поглядывая на старших, ожидая очередного наказания. Видимо, она захотела подойти поближе, но подошва пусть и любимой, но не очень зимней обуви заскользила, и Джули шлёпнулась на колени. Почти сразу же Снежинская сделала какой-то неопределённый жест руками, из-за чего над её ладонями завертелась белоснежная пыль, следуя движениям кистей и приобретая разнообразные формы и силуэты. Глаза тут же потемнели, вновь превратившись в две космические чёрные дыры. -Снег! Лёд! Холод! Не может этого быть! Я не рассчитывал… Почему? Вот уж действительно Снежинская! Она вообще точно твоя дочь? — поражённо вопросил Альберт, поворачиваясь к Виктору, — откуда в ней это? Родин и сам стоял как громом пораженный, не в силах вымолвить ни слова. -И такое сильное проявление, — только и смог выдавить из себя тот. -Ты посмотри на глаза! — не унимался его приятель, продолжая разговор сам с собой и не обращая внимания на то, что Виктор сильно побледнел и выглядел так, будто его только что ударили чем-то тяжёлым. В этот же день у Снежинской была особая тренировка с Родиным и Сакириным. Хотя занятие скорее походило на какое-то испытание, проходящее под наблюдением со стороны. В результате него выяснилось, что девочка стала намного гибче и крепче. После нескольких подходов она могла выполнить такие «трюки», о которых до этого не могло быть и речи. Конечно, микрочип давал ей такую возможность, но, во-первых, это было бы очень болезненно, а во-вторых, получилось бы не так быстро и легко. Тем более, затянувшиеся раны больше не препятствовали выполнению упражнений. Джули пыталась аккуратно разузнать у обоих тренеров, чем вызвано её столь необычное состояние, но получила резкий отпор и фразу: «посмотрим, что будет дальше». Но какими бы удивительными не казались сегодняшние события, они не в коем случае не отменяли того, что Юля обязана посещать занятия и тренировки. По всему было видно, что ни Виктор, ни Альберт не хотят, чтобы девчушка кому-либо раскрывалась насчёт того, что с ней сегодня произошло и продолжает происходить. Она и сама не собиралась рассказывать друзьям о случившемся. Ей просто-напросто не поверят! К тому же, та не была до конца уверена, что сможет еще раз повторить свои прошлые «фокусы». Но как Джули сможет скрывать столь ярко изменившуюся внешность внешность, оставалось загадкой. Вообще у Снежинской накопилось много вопросов, которые некому задать. Что это был за укол? Для чего? Что всё это значит, и как она сможет использовать свои новые «способности»? Что будет дальше? Наверняка, Сакирин знал намного больше неё, но как видно, делиться не планировал. -Ну всё, теперь марш на построение! — рявкнул Альберт, прервав Юлины мысли. Сейчас должна состояться тренировка с Родином. С минуты на минуту появятся остальные ребята. Девочку охватила лёгкая паника. Чем сильнее она волновалась, тем больше странностей вокруг себя замечала. В зале, где всё происходило, резко похолодало. Свет начал тускло мерцать. Неожиданно окно распахнулось, и в комнату влетел рой белых мушек. Завыл ветер. По полу и стенам поползли морозные узоры. -Что ты делаешь? — завопил Виктор. -Я? Ничего, — неуверенно ответила девочка, осматривая всю эту красоту. Сакирин скрылся из виду. Снежинская только собиралась отыскать его глазами, как вдруг ей прямо в голову прилетело что-то тяжелое. Как она потом поняла, это был один из предметов инвентаря. Возможно, мяч. Удар был неожиданным и резким. Джули ничком свалилась на пол. Лобную часть пронзила резкая, ноющая боль. Девочка видела лишь подошвы ботинков, проходящих мимо неё людей. Ребята шли на построение. Когда та вскочила на ноги, то обнаружила, что от её мраморной бледности не осталось и следа. Кожа снова была смуглая, вернулись синяки и ссадины. Рана на животе дала о себе знать, а левая нога ныла и хромала, как прежде. Позже выяснилось, что васильковый цвет глаз также вернулся к ней. «Что за ерунда тут творится!» — подумала про себя шатенка, как только началась тренировка. Увы, вместе с необычной внешностью исчезли и гибкость, и прочность. Когда Джули, измотанная всем произошедшим, сидела вечером в спальне и изливала свои мысли дневнику, ей опять пришло сообщение от Родина. Девочка нехотя встала с кровати и собрала вещи. -Эй, — тихо позвала она, обратившись к мирно болтавшим Марине и Луке, — спокойной ночи, ребят. -Ты опять уходишь? — хмуро поинтересовался мальчик. Шатенка лишь улыбнулась в ответ. -Ага… — протянула та. — Какая же ты всё-таки странная, — мягко сказала Крылова, обнимая подругу. -Ну уж какая есть, — рассмеялась Снежинская. Джули пыталась сделать всё, стараясь показать, что она в полном порядке, и друзья не стоит беспокоиться за неё. -Удачи, — искренне пожелал Лука, слегка хлопнув ту по плечу. Его объятия были короче и сдержаннее, так как проходили под строгим контролем кареглазой, но от этого не потеряли свою ценность. -На самом деле, Родин буянит уже не так сильно, как прежде, — попыталась успокоить их шатенка. Но проницательных друзей не так просто обмануть. Троица рассталась в самых нежных чувствах, хотя, выходя за дверь, Джули поймала на своей спине тревожные взгляды. Пока девочка добиралась до нужного места, в её голове вертелось множество самых разных мыслей. Может ей всё-таки удастся выпытать у Родина что-нибудь насчёт её «болезни», как она иронично окрестила произошедшие с ней сегодня утром изменения. Подойдя к комнате, та остановилась. Собравшись с духом, Снежинская прерывисто выдохнула и скрылась за обитой железом дверью. Мирно горел камин, являющейся неотъемлемой частью некоторых помещений организации, хотя во многих из них было проведено нормальное отопление. Дрова равномерно потрескивали, выпуская в воздух крошечные огненные искорки. Виктор стоял лицом к пламени. Голос звучал спокойно и вкрадчиво, но в тоже время в нём слышалось предостережение и напряжённость. В тот вечер он был чем-то сильно раздосадован. «Пора отсюда выбираться», — только и успела решить про себя девочка, проваливаясь в черную пустоту. В следующую секунду Джули сильно ударилась затылком о твердый пол, потеряв последнюю возможность что-либо видеть и осознавать.