Отчаянная

      Следующие дни и даже недели Джули провела в разработке плана побега из организации. Воплотить свои задумки в жизнь было не так-то просто, ведь все входы и выходы из здания были запаролены, а также находились под строгим наблюдением. Наверное, пришло самое время рассказать о том месте и о том мире, в который перенеслись чипированные пару месяцев назад. Пожалуй, стоит начать с того, что… А начинать-то не с чего! По той простой причине, что очень многое оставалось большой загадкой даже для Родина и Сакарина, которую они до сих пор не могли раскрыть до конца. Но всё же, приложив некоторые усилия, вполне возможно в нескольких словах описать обстановку в надежде на то, что со временем многие факты прояснятся. Итак, обо всём по порядку. Первым делом следует обратить внимание на пейзаж и природу того края, в котором очутились подростки во главе с Альбертом и Виктором. Как уже упоминалось ранее, местность была однообразна и на первый взгляд казалась бесконечна. Равнина. Полуголая равнина на многие-многие километры. Лишь изредка попадались одинокие деревца или мелкие кустарники, некоторые из которых произрастали рядом со зданием распавшейся организации. Будто всё вымерло, высохло. Словно могущественная и ужасная стихия смела всё живое на своём пути, а сама притаилась вдали, за чернеющей на самом горизонте мрачной и неприступной цепи гор, в любой момент готовая подняться над их острыми вершинами, выйти на свободу, за пределы тёмных скал и грозно обрушится на внутреннее пространство, окруженное ими, на беззащитную степь, заполнив всю её целиком и поглотив в свой чёрный мрак. И правда, чуть-чуть выходя за пики гор, над их макушками клубился черноватый дым, едва заметный глазу. Глядя на всю эту величественную картину просыпалось чувство бессознательного страха, но от того ещё большого восхищения. Стоит прибавить к этому образу высокое небо, дышащее необычайной свежестью и влагой. Джули вместе со всеми остальными оказалась здесь осенью, так что могла во всей красе наблюдать кудрявые тучи, неторопливо плывущие по тёмно-голубому небу синими сгустками. В те моменты, когда выглядывало солнце, небо становилось светлым и почти прозрачным, впитавшим в себя все возможные оттенки синего и голубого. Снежинская приходила в неописуемый восторг, как только ей выдавалась минутка запрокинуть голову и утонуть в небесной лазури. Казалось, эти могущественные, но в то же время почти невесомые облака что-то шепчут ей. Погода в ноябре стояла промозглая и ветреная, что, впрочем, не уменьшало красоту засыпающей природы. Рыхлая и чёрная плодородная земля, пропитанная влагой. Зелёные сочные травы, по которым ранним утром и поздним вечером стелился прохладный туман, оставляя после себя нежные капельки росы. Утренний ветерок колыхал тоненькие стебельки, а рассвет окрашивал скопившуюся на них влагу в алые тона. С наступлением холодов зелёный ковёр заметно редел и желтел, теряя свои краски. Как хорошо лежать на закате посреди этого увядающего луга, скрывающего в своей угасающей зелени пёстрые полевые цветочки, постепенно роняющие на землю мелкие лепестки и сами исчезающие в ней! Кажется, что никто не найдёт тебя здесь, в глубине. Ты спрятан от всех за этими высокими травами, словно в магическом месте, не видимом для чужих глаз. Можно долго смотреть на преображающийся небосвод и тонкие стебли над головой, ловить взглядом малейшее движение и колыхание природы, наслаждаться последними лучами солнца и теплом уходящего дня, пока порывы степного воздуха не станут настолько пронзительными и ледяными, что придётся искать укрытие от надвигающейся бури. Усиливается монотонный шум трав и шёпот одиноко стоящих вдалеке деревьев, стволы которых начинают постепенно раскачиваться и шататься из стороны в сторону под действием нарастающего вихря. Что может быть лучше, чем бежать в организацию, вдыхая аромат надвигающейся грозы, и ощущать удары крупных редких капель по лицу и плечам, слыша за спиной раскаты грома, охватывающие весь небесный купол? По ночам часто случались сильные бури. Все предметы в один миг окутывала беспросветная темнота, и были заметны лишь серые контуры грозных туч, быстро передвигающихся по небу. Каждые пять минут слышался оглушительный треск, сопровождаемый яркой вспышкой белой молнии, но гроза обычно длилась недолго. Последующие несколько часов завывал ветер, будто срывая накопившуюся ярость и злобу, сильнее которой не было ничего на свете, дождь лил сплошной стеной, а разыгравшаяся стихия, казалось, могла смести всё на своём пути. Наигравшись вдоволь и показав себя, буря успокаивалась ближе к трём часам ночи, заявив о своих правах и величии. Тучи рассеивались, показывая тёмное небесное пространство, отливающее фиолетовым оттенком, и огненные очертания рыжеватого месяца, казавшегося небывало крупным и ярким. Постепенно появлялись звёзды, и вскоре синеющий небосклон был усыпан миллиардами крошечных точек, льющими свой холодный свет из неведомой и высокой дали. Какие-то из них горели ярко, какие-то лишь тускло мерцали и были едва заметны, оттенённые блеском разнообразных созвездий, скопившихся рядом друг с дружкой. Даже самая дохлая душа не могла не проникнуться этой атмосферой, этими ощущениями, хоть раз испытав их, прочувствовав всю романтику переменчивой погоды и одичалой степи. Джули же по-настоящему влюбилась в эти края. Ранним утром из окна спальни можно было наблюдать сверкающие серебром в лучах восходящего солнца башенки изящного и блистательного владения Софии. Её холодный, дышащий неприступностью, но в то же время великолепием и утончённостью замок, будто крепость, возвышался где-то вдалеке, у подножия гор. Разглядеть мельчайшие детали не могли даже чипированные, так как строение находилось буквально на границе неба и земли, сливаясь с образом тёмных скал, но составить представление о вкусах и характере тех, кто там проживал, было вполне возможно. Границей между территорией Авериной и Родина по умолчанию стало прекрасное озеро, на редкость удивительной красоты. Но, к сожалению, ученикам Виктора было запрещено приближаться к нему и на пушечный выстрел. Лишь раз ребятам удалось побывать в тех местах, восхититься простором и чистотой прозрачной воды, спокойствие которой лишь изредка нарушала гонимая ветром рябь. В водоёме, как в зеркале, отражались все тона удивительной синевы неба, так что нельзя было сказать точно, где верх, а где низ. По водной глади точно также проплывали облака, а солнце золотило поверхность, пуская тысячу светящихся бликов. По краям берега росли невысокие кустарники, ветками и стеблями которых ласково играл ветер. Заросли сохраняли прохладу, даруемую озером, и украшали его своим зелёным кольцом, словно скрывая и защищая от чего-то, как нежное невинное дитя, пропуская лишь трепетные лучи солнца и позволяя им с материнской заботой согревать водоём. Когда перед глазами ребят предстала столь пленительная картина, никто не мог оторвать от неё взгляд и сдвинуться с места. Несколько пар широко распахнутых детских глаз были обращены на этот бриллиант природы. Чуть подальше, за спинами своих подопечных стоял Родин. Ученики не обратили на него внимания в тот момент. Мужчину будто пронзило что-то очень острое. Лицо болезненно исказилось, на глазах выступили скупые мужские слёзы. Он был глубоко тронут. В этой ровной светлой глади Виктор увидел что-то большее, задевшее его чувства, но тот не хотел показывать их. Душа Родина была способна восхищаться природой и видеть прекрасное, но суровый характер и самолюбие не позволяли ему проявлять свои эмоции. Мужчина с удовольствием проводил бы каждый вечер в этом уединённом уголке, но возможность столкнуться с сероглазой соседкой или быть замеченным кем-то из своих отбивала всякое желание к подобной затее. К вечеру ощутимо холодало. Постепенно сгущалась темнота. Озеро преображалось. В то время, когда на небе загорались звёзды, из находившихся в тени кустов выползал ленивый туман. Он, словно серый дым или пар, стелился над поверхностью чёрной воды, медленно клубясь и охватывая неподвижное озеро. Единственным, что не давало покоя воображению шатенки (хотя, по правде сказать, не только это интересовало девочку), была неизвестность того, что находится за пределами тёмных гор, обширным кольцом оградивших степь от остального мира. Куда не глянь, вдали чернеют их острые вершины, покрытые снегом. Степная равнина находились внутри замкнутого круга. Отлучатся из «НЧУ» без разрешения наставника или сопровождения тренера было строго запрещено. К тому же, интуиция подсказывала Снежинской, что снаружи их всех подстерегает большая опасность, а поведение старших лишь доказывало данный факт. Но вот беда! Чем яснее Джули осознавала это, тем сильнее ей туда хотелось. Будто что-то зазывало шатенку к себе, потихоньку выглядывая из-за склонов гор и закрадываясь в душу девочке. Когда Джули оставалась одна, то часто слышала, как за окном что-то завывает, похожее на человеческий голос, смешанный с воем дикого зверя. И в глубине её души этот странный протяжный звук находил отклик. Будто кому-то было необходимо установить с девочкой прочную связь, затронуть потайные струны её сердца и подсознания, настроить молодую душу и разум на свой лад. Был вечер, и шатенка как обычно сидела в спальне. За окном дул сильный ветер. Стёкла вздрагивали от резких порывов. Дождь еле накрапывал, брызгами ударяясь об оконные стекла, и мелкими хрустальными капельками выпадал на сухую траву. Людей в комнате почти не было, только она и Марина, расположившаяся на другой кровати. Разложив по обе стороны от себя книги с тетрадями, Джули сидела, скрестив ноги по-турецки и вертя в руках чёрную ручку. Неожиданно до её ушей долетел всё тот же непонятный, протяжный и, как себе позже признавалась девочка, мелодичный звук. Он напоминал отрывок из какой-то старинной песни или баллады, но в то же время был похож на человеческий голос, на одинокое пение, лившееся откуда-то издалека. Кто же скрывается там, в глуши великанов-гор? Часто, засыпая, Снежинская размышляла об этом. В её бурном воображении представлялась тоненькая и грациозная девушка с длинными светлыми волосами, поющая свою грустную песню. Наверное, в детском мозгу этот образ слился с прекрасной Лорелеей из скандинавской мифологии. В другой раз Джули видела одинокого волынщика или скрипача. Девочка любила музыку, особенно классику. Раньше в интернате воспитанники собирались по выходным и слушали произведения великих композиторов, особенно шатенке нравились Моцарт и Вивальди. С тех пор прошло достаточно времени, но она сохранила в своей душе эти мотивы, воспоминания чего-то светлого, доброго и умиротворённого. Скучала ли Снежинская по интернату? По тем временам, когда не было войны? Может, по своим старым друзьям? Скучала ли она по той спокойной и безопасной жизни? Девочка как-то задала себе все эти вопросы. Нет. Джули ни за что бы не вернулась назад. Те годы остались для неё приятным и счастливым временем, беззаботным детством, этапом, через который она непременно должна была пройти, чтобы запастись силой и энергией, необходимой для будущих свершений. Но самое главное, что дал ей этот период — зачатки тех душевных качеств, которые девочка при желании сможет развить в себе и проявить в полной силе. Но это непросто. Далеко не легко найти свою силу, выбрать внутренний стержень и начать работать в нужном направлении. Существует опасность скатиться, так и не достигнув вершины. Джули всего четырнадцать. Самое важное, что ей предстоит впереди — глобальная работа над собой. У девочки теперь совсем другая жизнь. Шатенка чувствовала, что в этой среде ей будет намного проще найти своё место. Нельзя сказать, что Джули нравилась кровь, война, смерти… Ей нравились новые способности, возможность совершенствоваться. Она ощущала, что может чего-то добиться, знала, что способна проявить себя. Какие-то черты и наклонности передались Снежинской по наследству. Бесспорно, круг общения и воспитание играют немаловажную роль, но человек уже рождается индивидуальностью. Дальнейшее развитие личности будет строится на базе того, что в нём заложено природой. Джули чувствовала душой и сердцем, что ей было бы очень тяжело существовать в мире, полном спокойствия. Девочке нужен экстрим, острые ощущения, волнения. Шатенке необходима постоянная деятельность, чем труднее, тем лучше. Её мозг должен постоянно работать. Возможно, такие потребности связаны с подростковым периодом девочки. Но, вспоминая характер отца Джули, трудно предположить, что её склонности и предрасположения изменятся. Джули насторожилась и аккуратно посмотрела на Марину. Неизвестная мелодия становилась всё громче, но Крылова по прежнему не обращала внимания ни на что, кроме учебника, который держала в руках. Послышался странный стук. Шатенка подозрительно покосилась на окно. Она прекрасно знала, что деревьев рядом с ним не было. Девочка хотела встать с кровати, но бросила взгляд на подругу и закусила губу. -Наверное, вечером будет гроза… или опять буря, — неопределённо произнесла та. — Почему это? — спросила кареглазая, не поднимая головы. -Дождь усилился…так стучит по. — Снежинская сделала небольшую паузу, так как протяжный стон, издаваемый то ли музыкальным инструментом, то ли каким-то живым существом повторился вновь, — по стёклам… — отстранённо ответила Джули, снова переводя взгляд на Марину. -Мне кажется, он наоборот ослаб, и ветер почти стих, — высказалась Крылова, всё ещё не отрываясь от своего занятия. -Ты сейчас слышала? — Снежинская всё же решила рискнуть и задать интересующий её вопрос. -Слышала что? — спросила та, заправляя выпавшую прядь за ухо. Джули удивленно посмотрела на неё, подняв одну бровь. -Этот…странный, — девочка запнулась, будто в неуверенности, стоит ли ей заканчивать предложение, — звук, — последнее слово шатенка произнесла особенно выразительно. Кареглазая отложила книгу и внимательно посмотрела на подругу. Пару секунд девочки в недоумении разглядывали друг друга. -Юль, это ветер. -Нет, — Снежинская нервно хмыкнула. На смуглом лице мелькнула странная улыбка. -Это не ветер, — закончила та, слегка качнув головой. Шатенка только что сделала открытие для самой себя, окончательно выяснив, что здесь что-то не ладно. -Слушай, у тебя всё в порядке? — поинтересовалась Крылова. Тем временем странный стук продолжался. Джули не ответила, а встала и подошла к окну. В следующую секунду девочка распахнула его. -Что ты делаешь? — вскрикнула Марина, — и так холодно! Снежинская протянула руку наружу. -Его нет! — заключила она. -Кого нет? — кареглазая начинала злиться. -Дождя, — заявила шатенка всё ещё стоя пред открытым окном, оперевшись на подоконник и вглядываясь в надвигающиеся сумерки. -Может быть закроешь… -начала Марина. В этот момент Джули показалось, что слева от неё в темноте что-то мелькнуло. -Подожди-ка! — перебила подругу шатенка. Она высунулась на улицу и огляделась по сторонам. Неожиданно на девочку повеяло холодом. Та вздрогнула и вдруг широко распахнула глаза, замерев на месте. Из окна открывался прекрасный вид на бескрайнюю равнину и синеющие под покровом темноты далёкие горы. Обычный вечерний пейзаж, если бы не одна деталь, которая так удивила Снежинскую. Над белеющими вершинами возвышался серебристый силуэт, ярко светившийся и мерцавший в полумраке надвигающихся сумерек. Эта величественная и в то же время невесомая тень была ничем другим, как фигуркой хрупкой девушки с длинными светлыми волосами, спадающими ниже плеч. Прекрасный призрак медленно и одиноко бродил за цепью темнеющих гор. Пение, до того момента смолкнувшее на несколько минут, возобновилось вновь, но теперь это уже были не отрывки, похожие на стоны и завывания ветра в трубах, а настоящая мелодия. Прекрасная старинная песня, исполняемая чистейшим женским голосом. Её звуки завораживали, но в то же время казались таинственны и незнакомы. Джули готова была поклясться, что никогда раньше не слышала подобного. Пение чудилось неземным, льющимся свысока и недоступным для простых смертных! Но почему тогда она слышит его? Девочка почувствовала, как по её коже пробежали холодные мурашки. Снежинская судорожно вцепилась руками в подоконник. Ей хотелось дослушать эту мелодию до конца, но в то же время забыть навсегда. Шатенке казалось, что когда пение завершится, непременно должно что-то произойти. Будто издалека долетали до неё слова Марины, которая беспокойно о чём-то спрашивала её. Внезапно бледный призрак, спокойно плывший в долине скал, остановился. Девушка подняла головку, до сих пор опущенную вниз, и посмотрела на Джули. Снежинская точно не могла разобрать черт этого лица, но они показались ей до того идеальными и какими-то нечеловеческими, что ей стало по-настоящему жутко. Волна инстинктивного страха окатила её с головы до ног, заставив шатенку внутренне сжаться и немедленно отпрянуть назад. -Ай! — через секунду послышался крик, принадлежавший Джули. -Что с тобой? Только Снежинская захотела отойти от окна, как поняла, что не может оторваться от подоконника, ведь её руки что-то крепко приковало к нему. Опустив взгляд, девочка увидела свои бледные ладони, примёрзшие к металлу, покрытому тонким слоем прозрачного льда. В чистой, будто хрустальной поверхности, отражались голубо-салатовые глаза. Неизвестно почему, но Джули ужасно перепугалась. По оконной раме, потрескивая, с невероятной скоростью стали расползаться морозные узоры. Девочка дёрнулась и отпрянула, незамедлительно захлопнув ставни, с треском разбив лёд. Когда она, тяжёло дыша и пытаясь сдержать бешеное сердцебиение, снова взглянула в окно, странный силуэт исчез, будто его и не было вовсе. С тех пор, как Снежинская впервые обнаружила свои странные «способности», очнувшись утром первого декабря, прошло некоторое время. За две недели ей так и не удалось повторить то, что произошло с ней в первый день зимы. Девочка думала, что вряд ли ещё раз сможет ощутить это состояние, и оно напрямую не зависит от неё. Как оказалась, она ошиблась. Этот вечер внёс свои коррективы. Кристальный лёд никуда не делся, продолжая едва заметно блестеть на подоконнике. Лишь сейчас, немного успокоившись, Юля поняла, что Марина давно стоит рядом с ней, положив руки на плечи шатенки, и что-то говорит ей. -Ты слышишь меня? Джули! От неожиданности та резко повернулась к подруге, оторвав взгляд от ночного пейзажа за стеклом. -Чего ты так поблед…ой, мамочки! — пискнула Крылова, — твои глаза! Что это с ними? -А что с ними? — пролепетала Джули, понимая, что снова начинает нервничать и подрагивать. -Они стали… хотя нет, погоди, — кареглазая решительно взяла её лицо в свои ладони и стала внимательно всматриваться удивлённые глаза девочки. Так они простояли секунд тридцать, не говоря ни слова. Снежинской казалось, что её сердце перестало биться, и она разучилась дышать от волнения. -А нет, показалось, — спокойно заключила Марина, — всё такие же… ослепительно синие! — она лукаво прищурилась и улыбнулась. -Наверное, игра света, — с облегчением заверила шатенка. -Так всё-таки, что ты там увидела? — пытливо поинтересовалась Крылова. Джули и не знала, как выкручиваться. Рассказать правду — значит убедить подругу, что она окончательно слетела с катушек. В последнее время девочка сильно сомневалась, что у неё всё в порядке с головой. «Надо будет на днях заглянуть к Астрову и поинтересоваться начёт каких-нибудь препаратов… Ну или просто бахнуть валерьяночки,» — решила для себя Снежинская. Неожиданно для Марины и самой себя Джули весело расхохоталась. По-другому она бы всё равно не смогла оправдать свой поступок. -Ты чего это? — удивилась кареглазая. -Ты так легко поверила, — еле проговорила шатенка между взрывами принуждённого хохота, — мне даже стараться не пришлось, — тут она состроила тревожное лицо и мастерски передразнила подругу, — слушай, с тобой всё в порядке? — и снова рассмеялась. -Ой да ну тебя, Снежинская!!! Достала со своими шуточками! Ты такая в последнее время, что не знаешь, чего от тебя ещё ожидать! — Крылова попыталась рассердиться, но на её лице уже сияла широкая улыбка, а сквозь губы прорывался звук безудержного веселья, — нельзя же так пугать, — еле выдавила из себя та, задыхаясь от смеха и хватая со стоящей рядом койки подушку. -Наверное, решила, что я совсем с ума сошла, да? — начала было Джули, — нет, Мариш, стой, — уже искренне рассмеялась девчушка, пытаясь защититься от шуточных ударов, но кареглазая успела прижать её к стенке, — хорошо, хорошо, сдаюсь, — мольба шатенки приглушённо прозвучала из-под толстой подушки. -Мелкая засранка, сколько раз я просила тебя так не делать, м? — Марина попыталась сделать серьёзное лицо, но у неё это плохо получилось. -Я осознала свою ошибку, пожалуйста, верни мне возможность дышать! — простонала Джули, ощущая одновременно и приступ безумной радости, чего она не испытывала уже давно, и критический недостаток кислорода. В следующую секунду подушка отлетела в сторону, и девочки закружились по комнате, обнимая друг друга. -Юль… -Ась? -Я люблю тебя, знаешь? -Знаю… и я тебя, Веснушка! -Ой, смотри, снег! — радостно воскликнула Марина. -Где? — поинтересовалась Снежинская. До этой секунды её лицо было зарыто в растрёпанную копну кудрявых волос. -Вот! И лёд на подоконнике! — Крылова готова была летать от счастья, показывая на еле заметные во мраке пушистые хлопья снега, стремительно летевшие вниз, постепенно становясь всё крупнее и крупнее. -Ну наконец-то! С первого декабря не одной снежинки! Я уж думала, не дождусь! Марина и Юля с одинаковым нетерпением и предвкушением ожидали того момента, когда их унылая живописная степь преобразится в белоснежное поле. -Вот Лука разозлится! — хихикнула кареглазая, — и так постоянно жалуется на холод! Джули испытывала какое-то смешанное чувство. С одной стороны на душе было легко и радостно от наступления долгожданной зимы, появления снега и общения с любимой подругой, ставшей для неё за это время практически родной сестрой, которая всегда будет рядом. В то же время на сердце теснились различные нехорошие предчувствия и мысли, которыми шатенка ни с кем не могла поделиться. Отсюда вытекало чувство вранья и стыда за то, что она вынуждена что-то утаивать и скрывать от своих друзей. Девочки долго стояли в обнимку перед окном и смотрели на падающие сверху воздушные хлопья, тем временем, как каждая из них была погружена в свои мысли. На следующее утро стояла безоблачная погода. Светило солнце. Всё, на что падал взгляд, белело под чистым, выпавшим за ночь снегом, который создавал яркий контраст с чёрным зданием организации и цепью гор вдалеке. Тоненькие деревца, казалось, вот-вот сломаются под этим пуховым одеялом. На улице уже вовсю слышалась ругань Альберта, с трудом распахнувшего входную дверь и практически тут же утонувшего по колено в снегу. На его крики сбежались остальные тренера. «Видимо, сегодня вместо занятий мы будем разгребать этот завал,» — подумала наблюдавшая за всем происходящим девочка. Не прошло и минуты, как откуда-то сверху послышался звонкий переливистый смех. Такой весёлый и задорный. -Сакирин, да ты сейчас взлетишь! Прыгаешь как чёрт! Нет, нет, отойдите от него, пусть сам! — послышался очередной взрыв хохота. Альберт обернулся. В его охристых глазах блеснул гнев, но он быстро совладал с собой. -Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на моём месте! -А почему нет? — этажом выше послышались торопливые шаги. Джули хватило пары секунд, чтобы узнать этот голос и любимый смех, который она так давно не слышала. На душе сразу полегчало, а настроение поползло вверх. Девочка успела соскучится по весёлому бодрому Родину, от которого дышало свежестью и азартом. Шатенка с интересом продолжала наблюдать за развитием событий, и не она одна. Многие из её одногруппников, услышав знакомый голос, припали к окнам. К тому же, посмотреть на Сакирина, барахтающегося в сугробе — редкое удовольствие. Через несколько секунд у главного входа возник Виктор собственной персоной. Уже по одним его движениям, голосу и походке было заметно, что он находится в удивительно хорошем расположении духа. Мужчина, с несоответствующей его возрасту расторопностью, выскочил на неширокую дорожку, которую успел расчистить Альберт вместе с парой своих коллег. Сделав несколько шагов, Родин поскользнулся на свежем льде, за ночь сковавшем землю, и полетел кувырком. К этому моменту из каждого окна виднелись любопытные лица учеников. Среди ребят было заметно оживление. Смех, болтовня и толкотня, которых так давно не было ни слышно, ни видно в компании подростков. -Вот вам и Виктор Родин, — с ноткой иронии начал Сакирин, — великий и, — мужчине еле удавалось сдерживать порывы хохота, — ужасный! — Альберт согнулся пополам от смеха, — что ты там втирал нашим на прошлой тренировке? Л-ловкость, — сквозь слёзы выговорил тот и, задыхаясь, снова захохотал- смотри, самое время продемонстрировать свои величайшие умения, на тебя все смотрят! — Сакирин кивнул в сторону здания. Виктор обернулся и посмотрел на своих подопечных. -Ну да, целый кинотеатр собрался, — Родин улыбнулся и помахал рукой. -Попробуй его разбери, то готов разорвать на части, а то носится, как с родными детьми! — послышался чей-то голос в толпе собравшихся за окном спальни ребят. -Если он сегодня останется в таком же настроении целый день, нам только лучше будет! -Хочется верить! Как ни крути, классный у нас наставник! Среди чипированных тут же поднялся неописуемый гвалд. -Неужели? -А ты хочешь поспорить? Убери все его закидоны и вспомни, сколько он для нас сделал. Между прочим, кому-то из наших Родин не раз спасал жизнь. -Да он в принципе нас постоянно вытаскивает из всякой чертовщины, ну… только он сам её и создаёт! Послышался оглушительный смех. -На самом деле не смешно, а грустно… не знаю, что у них там стряслось с Авериной, но только если они и дальше будут в контрах, нам так и придется довольствоваться раз в месяц его улыбкой и вспоминать о старых временах, — иронично произнёс кто-то. -А что ты предлагаешь делать? Наступило молчание. Скорее всего, мужчина прекрасно слышал всё, о чём рассуждали подростки. Виктор с какой-то несвойственной ему в последние месяцы добротой рассматривал каждое лицо, находившееся по ту сторону стекла. Его тёплый взгляд остановился на Джули. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, а затем мужчина подмигнул ей. Васильковые глаза широко распахнулись. Сказать, что девочка была поражена — не сказать ничего. Но через мгновение ей стало так радостно и свободно, что на лице Снежинской расцвела одна из самых счастливых и красивых улыбок, которые обычно предшествуют заразительному смеху. Дальнейшие события оказались такими, что, глядя на них, невозможно было не улыбнуться. По-крайней мере, ученикам Родина и Сакирина точно. -Ты на себя-то посмотри, — бросил Виктор своему другу, отряхиваясь от снега, — да хватит ржать! Что не так? На Альберта и в самом деле сегодня нахлынуло что-то безумное и весёлое. Неожиданно в плечо хохотавшему прилетел снежок. -Эй! — желтоватые глаза удивленно сверкнули. -Кто там говорил про демонстрацию ловкости? Через несколько секунд оба приятеля, каждому из которых уже пошёл четвёртый десяток, носились вокруг организации, утопая в сугробах и закидывая друг друга белоснежными комьями. Хохот и крики слышались не только со стороны двух наставников, но и учеников, которые хоть и были шокированы всем происходящем, но продолжали активно следить за разыгравшимся состязанием. Подростки невольно разделились на две группы. Одна всем сердцем поддерживала Родина, другая же болела за Сакирина. Стоит отметить, что во второй группе были преимущественно особы женского пола. Рыжие волосы растрепались, образовав на голове довольно живописный бардак. В огненных космах белели хлопья снега, которые, впрочем, быстро таили, делая волосы абсолютно мокрыми. На щеках алел яркий румянец. Охристые глаза весело блестели из-под рыжеватых ресниц. Лицо украшала белоснежная улыбка, обнаруживающая добрые морщинки. Мужчина выпрямился и сразу потерял своё сходство с хищной птицей. Движения были ловкими и бойкими. Снежинская впервые видела Альберта таким светящимся. Учитель ассоциировался в её сознании с абсолютным злом, так что девочка никак не могла поверить в этот жизнерадостный образ. «Он и вправду так умело притворяется? Что-то задумал?» — размышляла про себя шатенка. Она не принимала участие в диалогах и дискуссиях, проходящими между её одногруппниками. У Джули на всё сложилось собственное мнение, но тем не менее, краем уха она ловила каждое сказанное ими слово и невольно радовалась за Родина. Вернёмся к Альберту. Таким счастливым и беззаботным он мог быть только в компании Виктора. Очень многое оставалось между ними. Если бы не Родин, Сакирин вёл бы себя абсолютно по-другому. Наверное, единственным человеком, к которому он был способен испытывать симпатию и проявлять все свои самые добрые чувства был Виктор. Очень странная штука — любовь. Эта дружба, симпатия, привязанность. Никогда нельзя знать наверняка, как проявятся эти чувства, и что от них ожидать. Альберт на уровне подсознания испытывал неприязнь к всему живому, но, оставаясь наедине с Виктором, зачастую становился совсем другим человеком. Никто не знал и даже не мог догадываться, сколько тёплых и искренне — дружеских моментов хранили их встречи. Родин думал, что понимает Сакирина как никто другой, именно поэтому так доверял ему. Когда осознаёшь, что ты единственный, кто способен помочь человеку, невольно закрываешь глаза на все его недостатки. Раз уж речь зашла о любви, то любил Альберт по-своему, и любовь эта была в какой-то степени паразитивной. Нетрудно догадаться, что Снежинскую гораздо больше интересовал её наставник, чем преподаватель психологии. Улыбка не сходила с лица девочки, пока та наблюдала за Виктором. К тому же, шатенке льстила мысль о том, что она чем-то внутренне похожа на него. Даже в сложившейся ситуации легко разглядеть отличия между Родиным и Сакириным. Виктор не уступал своему товарищу в сноровке. Движения Альберта были хитры и исполнялись будто бы исподтишка. Родин же действовал в большинстве случаев прямо и открыто. Каштановые кудри, умытые лучами блестящего солнца, отливали золотом. Смуглая кожа, никак не сочетавшаяся с ослепительно белым пейзажем, делала Виктора похожим на иностранца в холодных краях. От мужчины веяло жаром и весельем. Лицо раскраснелось, каждая его черта, каждая частичка и морщинка была необыкновенно живой, настоящей, а самое главное, какой-то родной и понятной. В простоте заключалась вся искренность и неподдельность эмоций. Черты же Сакирина кричали о блеске и великолепии, но были слишком сложны и наиграны, хотя может быть именно этим настолько притягательны. Каждый из приятелей блистал по-своему, но ни один из них не мог затмить другого. Ослепительная улыбка Родина обнажала ямочки на пунцовых щеках. Солнечный смех переливался, словно звон рождественских бубенцов. Улыбаясь и смеясь, Виктор сразу становился моложе на несколько лет, ведь радость никогда не стареет. Продолжая стоять у окна, Джули всё силилась понять, какого же цвета глаза у мужчины. «Скорее всего они меняют цвет, — рассуждала она про себя, — или это всего лишь зависит от освещения». Как решила для себя девочка, у Виктора очень необычный взгляд. Особенно сейчас. Все эмоции, которые он испытывал, были настолько открытыми, что шатенка могла без труда прочесть их у него на лице. Она видела, что эти чувства оттенялись серым отпечатком, оставленным где-то в глубине сердца, мыслей и души. За всем, что бы не переживал Родин, стояла тоска, печаль и скорее всего невыразимая боль, с которой не знаешь как бороться, и стоит ли бороться вообще. Через несколько минут ребята получили команду спускаться вниз. Собираясь, шатенка продолжала размышлять о том, что как не крути, оба приятеля сегодня подозрительно позитивные. Мир, в который перенеслась организация, выглядел так, будто в этих местах раньше жили люди, но экстренно сбежали, оставив после себя множество загадок, оказавшихся в то же время подсказками и советами тем, кто придёт им на смену. По правде сказать, думая о тех, кто проживал здесь до чипированных, в голову закрадывались мрачные мысли. Вряд ли целая цивилизация решила бы ни с того, ни с сего покинуть обжитые места, не будь на то веской причины. Действительно ли они ушли? Люди или другие разумные существа просто исчезли, испарились. Судя по тому, что они оставили, переселение происходило в срочном порядке. Возможно, им угрожала опасность. Стоит лишь задуматься об этом, и в голове вспыхивает фейерверк новых вопросов. Прошла ли эта опасность? Или чипированные сейчас находятся в эпицентре разыгрывающейся бури? Страшнее становилось от того, что угроза, если она действительно существовала, была невидимой. Никаких очевидных признаков и «звоночков», которые могли бы подать сигнал и дать возможность подготовиться. Неизвестность и ожидание чего-то непонятного не давали спокойствия. Тревога, разумеется, в разной степени маленьким червячком грызла сердце каждого. Действительно ли эти люди сбежали? Возможно ли сейчас отыскать «беглецов» и установить с ними контакт? Где они и кто такие? Удалось ли им осуществить свои планы? Или таинственная стихия нагнала их на полпути, накрыв своей неумолимой волной, и навеки стерла несчастных с лица земли? А что же будет с чипированными? Как им себя вести, к чему готовиться, чего или кого ожидать? Кроме новоприбывших на многие километры не было других живых существ. Ни людей, ни животных. Лишь насекомые и редкие птицы, появлявшиеся из-за гор и парившие высоко в небе. Их полёт всегда вызывал недоброе предчувствие у каждого, стал символом чего-то необычного и масштабного, предвестником важных событий. Особенно неспокойно чувствовала себя Джули. Интуиция её редко подводила. Окружающий пейзаж, обладающий необыкновенной красотой и завораживающей природой, несмотря на отсутствие разнообразия растительности и животного мира хранил в себе невидимый, но в тоже время ощутимый отпечаток смерти. Чипированным лишь предстояло до конца освоится в чужих краях. На значительном расстоянии от здания организации находились вспаханные поля. Земли плодородны, следовательно, выращивать самим некоторые культуры будет вполне возможно, чтобы не погибнуть с голоду. К тому же, внутри здания, неизвестно для чего предназначавшегося ранее, и в котором сейчас нашли себе пристанище ребята во главе с Виктором и Альбертом, был обнаружен целый склад с различными продуктами и консервантами в жестяных банках. Неизвестно, откуда в этой унылой степи взялись мясные продукты или, например, чайные пакетики, точно также, как электрические приборы, посуда и мебель. Еда, лекарства, даже кое-какие средства личной гигиены, спортивный инвентарь и другие предметы обихода. Каким образом всё, что было так необходимо подросткам, оказалось в этом странном месте, оставалось загадкой. Кроме того, на складе находилось немалое количество разнообразного оружия, что сильно напрягало о обостряло ситуацию. Зачем оно в таком количестве? Чем занимались те, кто проживал здесь до чипированных и от кого они защищались? Такое чувство, что вместо того, чтобы отдохнуть от постоянных битв и сражений, ребятам в скором времени придется готовится к новой войне. Обстановка в организации была именно такая. Среди забытых второпях или специально оставленных вещей было много удивительного. Старинные предметы мебели, украшения, книги в кожаных переплётах и, что самое необычное, краски для волос всех возможных тонов… Но разговор об этом пойдёт позже. Джули подозревала, что основные свидетельства проживающей здесь цивилизации находятся за цепью гор. Некоторые из старших во главе с Альбертом и Виктором отправлялись туда пару раз, но по возвращению не принесли никаких вестей, точнее, не испытывали большого желания поделиться ими с подростками. -Слушай, там же творится полная чертовщина! — единственная фраза по этому поводу, которая случайно долетела до ушей Снежинской, была сказана Виктором своему другу и едва ли что-то прояснила. Лучше бы вместо ссор и недопониманий, затуманивающих сознание и дезориентирующих человека, София и Виктор обратили внимание на более важные факторы и явления, которые те упускали из виду, поглощённые другими проблемами. Последней странностью была чересчур переменчивая и непредсказуемая погода. Само здание, в котором проживали подопечные Родина и Сакирина, было крайне несуразным. Оно представляло собой что-то среднее между покосившейся набок многоэтажкой и мрачным чёрным заводом с многочисленными трубами, выходящими на крышу. Внутренне устройство оказалось очень схожим с тем, которое существовало в прежнем здании организации до распада «НЧУ», что также вызывало нешуточные подозрения и даже опасения. Такие же коридоры и комнаты за железными дверьми, та же спальня, столовая и душевая, даже залы, подходящие для тренировок! Отличие состояло лишь в том, что помещения были просторнее и светлее за счет большего количества окон. Будто какой-то маг взял и скопировал общие черты, перенеся их в другой мир вместе с чипированными. Возникало ощущение, словно ребята — подопытные мыши, которым создают искусственную среду обитания. Но кто? Кто это высшее существо, способное на такие свершения? И что это вообще за мир? Каковы его законы и правила, которым новоприбывшим, может, в скором времени придётся подчиниться. Единственным, без чего не мог обойтись никто, и чего нельзя было найти ни в одной из комнат этого странного здания, оказалась одежда. Формы для подростков не было, а изнашивалась она очень легко. К тому же, как выяснилось, некоторых медицинских препаратов, требуемых при таком образе жизни, как у чипированных, критически не хватало или не находилось вовсе. Нужны были некоторые учебники и личные вещи учеников, оставленные при переходе. Требовался поставщик, который сможет беспроблемно перемещаться между двумя мирами и доставлять всё необходимое, пока новоприбывшие не смогут освоится, «встать на ноги» и начать самостоятельно развивать промышленность, обеспечивая себя всей необходимой продукцией. Таким поставщиком стал Астров. Никто не знал, были у него договорённости с определёнными людьми, или же он действовал исключительно сам, только любой заказ всегда был доставлен в срок, а мужчина умудрялся оставаться незамеченным и избегать подозрений властей на «той стороне». Если говорить на чистоту, то личность брюнета, обладателя шикарной бороды и великолепного Астрова во многом оставалась неизвестна и очень таинственна, как и всё, происходящее вокруг. В то же время мужчина многих расположил к себе и смог завоевать доверие даже такого человека, как Альберт, умея при необходимости оставаться в тени. Может быть, в этом и заключался залог его успеха? Спустя пару дней. «Меня не поймёшь, то готова выбежать в минусовую температуру на улицу в одной футболке, а то мёрзну, лишь высунув нос наружу,» — ругалась про себя шатенка. Только её озноб был вызван скорее волнением и недосыпом, чем холодом. Ночью снова прошёл буран. Грозовые бури сменились снежными вихрями и метелями, точно также, как поздняя осень сменилась зимой. Колкая, ледяная завеса, движимая беспощадным ветром, стояла такая, что ближе к вечеру голову шатенки невольно посещали мысли о том, насколько жутко и опасно было бы находиться сейчас одному на улице в центре разыгравшейся непогоды, не имея ни малейшего понятия о том, что скрывает холодная темнота, не догадываясь в какую сторону идти, и есть ли вообще смысл куда-либо двигаться. Буран всё вертелся и кружился, так что несчастный, случайно оказавшийся у него на пути, точно не смог бы долго сохранить силы и удержаться на ногах. Ближе к утру стихия улеглась, покорно прильнув к земле, уползла к подножию своих повелителей-гор, чтобы затаиться там до следующего дня, и лишь оставила после себя огромные сугробы. Есть ли в её действиях хоть капля смысла? Возможно, Родин в последнее время стал бы более снисходительным. Но нет. Джули «сбежала» не потому, что была не в состоянии терпеть побои Виктора и прочие притеснения. Точнее, это не самая главная причина. Шатенку тяготило то, что между бывшими когда-то союзниками сейчас происходила немая и, как ей казалось, абсолютно глупая вражда. Маленькая девочка едва ли могла повлиять на решение двух взрослых людей, но она не могла просто так сидеть и бездействовать, когда душа разрывается на части, а сердце неспокойно. Шатенка понимала, что её самовольное отлучение за два часа до подъема наверняка выльется в большой скандал, но у девочки появится возможность хоть что-то изменить, посмотреть на ситуацию с разных сторон. Не исключено, правда, что она сделает лишь хуже… хотя, куда уж хуже? Во всяком случае, попробовать стоит. Такие мысли вертелись в голове у Снежинской, пока она стремилась как можно скорее достичь той самой границы, за которой начинались владения Софии Авериной. Декабрь уже вступил в свои права. Степь была скована льдом, укрыта снегом и освещена первыми лучами солнца, робко серебрившими белоснежную равнину. Золотисто-алое светило поднималось из-за гор, разжигая над из верхушками яркое пламя. Всем известно, что зимой рассвет разгорается далеко не в четыре часа утра, но, как уже говорилось, в этом мире свои правила. Вокруг царила необыкновенная тишина. Ни малейшего движения, всё застыло. Лишь маленькая фигурка оживляла скромный пейзаж, нагло нарушая его затишье и спокойствие. Слышался торопливый хруст снега, за ночь покрывшегося тонкой ледяной коркой, под ногами в чёрных ботинках. Солнечные лучи освещали сосредоточенное личико девчушки, стараясь обогреть её щёки, ладони и плечи. Но тепла от них всё равно было мало. На шатенке была легкая джинсовая куртка, в которую та закуталась, как могла, втянув голову в плечи. На ладони натянуты митенки, из которых торчали покрасневшие тонкие пальцы, замёрзшие до такой степени, что Джули не чувствовала их. Худые ноги в черных джинсах с заплатками на угловатых коленках постепенно убыстряли шаг, обещая в скором времени перейти на стремительный бег. Вместо широкого шарфа Снежинская закуталась в свои пышные волосы, которые постоянно взлетали вслед энергичным движениям хозяйки. Впервые за долгое время волнистые космы не были стянуты в тугую причёску, а свободно лежали на плечах. Прохладный ветерок перебирал золотившееся на солнце прядки, вплетая в них невесомые снежинки. Щёки окрасились алым румянцем. Синие глаза ярко горели на фоне осунувшегося лица. До подъема оставалось примерно полтора часа. Сейчас главная задача девочки — как можно скорее добраться до озера. Она готова поспорить, что Родин ни за что на свете не сунется к Софии, даже если там будет находится одна из его учениц. Ему просто гордость не позволит! Впереди уже блестела застывшая ледяная гладь, искрившаяся в золотистом потоке света, льющегося на неё. Разумеется, провернуть свой побег Джули могла только во время отсутствия Альберта. Сакирин отправился в очередную «экспедицию» на несколько дней. Виктор в последнее время был в удивительно хорошем настроении. Ни избиения, ни криков по пустякам, даже начал шутить и проявлять какую-то отеческую заботу к своим подопечным. Вспоминая об этом, девочке становилось совестно. Она чувствовала себя предателем. Шатенка остановилась. Может, пока не поздно, повернуть назад? А что будет дальше? Вернётся Альберт, скорее всего принесёт дурные вести. Насчёт него у девочки вообще был целый ряд подозрений. Сакирин начинал раздражать её. Если бы не он, поведение Родина и обстановка в «НЧУ» были бы намного лучше. Психолог будто сковывал Виктора, не давая ему возможности действовать и мыслить самостоятельно. Мужчина пытался вырваться из этой паутины, но ему чего-то не хватало. Снежинская видела, что тот ужасно переживает и мучается, хотя на его лице играет беспомощная улыбка. «Что ему вообще надо?» — недовольно размышляла про себя шатенка, скрипя снегом под подошвами ботинков и кляня Альберта. У Джули больше не было сил смотреть на эту извращенную пытку, касавшуюся всех, кроме Сакирина. Может, Аверина окажется умнее и благосклоннее? Девочка всегда сравнивала её с прочным стержнем, правда порою весьма истеричным… Снежинская начинала путаться в собственных мыслях. Наверное, к Софии её гнала безысходность надежда получить помощь. Хотя гарантии в том, что шатенку поймут, или ей удастся изменить что-нибудь в лучшую сторону, не было никакой. Девочка пару раз оборачивалась, хотя погони не было слышно. Вряд ли Виктор до подъёма заметит её отсутствие, а потом она уже будет далеко. Собственно говоря, Родин — единственный, кто мог бы попытаться её вернуть. Его коллеги скорее всего одобрили бы затею Снежинской, особенно Астров. Именно он помог ей выбраться, хотя сам до конца не был уверен в успехе этого занятия. Во внутреннем кармане куртки лежала записка, которую мужчина велел непременно передать Авериной. Днём ранее. -Соня ведь тоже не железная леди. Они с Родиным — два сапога пара, упрямые… Но, если уж говорить начистоту, Аверина помягче нашего горе-учёного будет, — полушёпотом сообщил девочке Астров, — к тому же, один рыжий психопат не нашёптывает ей на ухо всякую ересь, — тот убедительно плюнул, — эх, Витёк, Витёк… -Может быть, ты хотел сказать психолог? -А? -Я говорю, Сакирин вроде как психолог, нет? -Я тебя умоляю, ты его видела? Псих! У него точно не все дома. Дёрганый и неуравновешенный. -А Родин, значит, сама невинность? -Да ну тебя! Виктор совсем другой человек… а что ты лыбишься? Джули расхохоталась. -Смотри, не побеги жаловаться Альбертику, как только меня проводишь! — та похлопала глазками. Теперь пришла очередь Астрова разразиться басистым хохотом. -Альбертику???? Нихрена ж себе, как ты его приласкала, — тот еле перевёл дыхание, — и с чего это ты мне не доверяешь? -Ладно, ладно, ещё как доверяю. Ты тут похоже единственный здравомыслящий старше тридцати лет остался. -Удачи тебе, — мужчина сжал её плечо перестав смеяться, — буду ждать вестей. Если что-то пойдёт не так…сразу же возвращайся! Постараюсь прикрыть тебя перед Витьком… я, конечно, не! его! Сакирин, но может он послушает старого друга… — на лбу Астрова залегла морщинка грусти. -Все будет в наилучшем виде, — шатенка в шутку отдала ему честь, — ей стало искренне жаль мужчину, надеявшегося вернуть прежнего товарища. Девочка проскользнула через чёрный ход, который Астров якобы забыл заблокировать. Разумеется, это было его предложение. Среди изучаемых в «НЧУ» предметов было «программирование», которое не могло не заинтересовать девочку ещё до распада организации. Речь шла о работе с программами, разработке различных систем и, конечно же, основах устройства компьютера и прочей техники. На одном из занятий учитель очень неаккуратно затронул тему защитной системы нынешнего здания организации. Как выяснилось, литература, подробнее объясняющая принцип работы этой самой системы, находится в одной из секций библиотеки. Джули провела там не один вечер, перебрав килограммы книжных изданий и, как нетрудно догадаться, всё же нашла то, что искала. Для того, чтобы вникнуть в содержание, девочке потребовался не один месяц. Но её новые познания оказались очень кстати, когда шатенке пришла в голову мысль о побеге. К тому времени она успела выяснить, как беспроблемно взломать любой запароленный замок, обойдя сигнализацию, и как предварительно отключить камеры, чтобы сигнал о данных манипуляциях не сразу передался Родину. Таким образом, Снежинская могла выиграть несколько минут, чтобы улизнуть за пределы здания. Правда, действовать дальше было намного сложнее. Джули поделилась своими мыслями с Астровым, на что тот отреагировал резко отрицательно. -Не сомневаюсь в твоих способностях, но приключений с тебя хватит. Сосредоточься на предстоящей встрече и, если повезёт, диалоге с Авериной. Хоть вас, бесят, контролируют меньше, чем нас! Эти оба считают, что у вас мозгов не хватит задумать нечто подобное. Если бы кто-то из тренеров попытался без спросу покинуть пределы здания, то не успел бы сделать и двух шагов. Шатенка хмыкнула. -А ты не хмыкай. Так вот. Если ты провернёшь свою задумку сейчас, то они переберут программу по косточкам и всё исправят, сделав сложнее. Коснись чего, а в другой раз повторить уже не получится. Неизвестно, когда это ещё может нам понадобится! К тому же, с моей помощью у тебя будет намного больше времени в запасе. -Сакирин тебя в клочья порвёт, если узнает, что это ты не проверил дверь. -Пусть только попробует! А по сути, что он мне сделает? Каким бы кретином Витёк в последнее время не был, надеюсь… — тут он запнулся, — тем более, им же нужен поставщик! Как не крути, одежду, лекарства нам ещё долгое время надо будет доставать самим! О чём только думает Родин? Не знаю, сколько я ещё смогу незаметно таскать всю эту лабудень из-под носа у властей! Если они узнают, не поздоровится никому! К тому же, запасы, оставленные этими людьми, кто бы они не были, тоже не бесконечны! Пора бы уже не экспедиции снаряжать, а предпринимать какие-то решительные действия и меры! Преглупая складывается ситуация! Как впрочем, и всё это занятие… А насчет меня не беспокойся, — тот заговорщески подмигнул, — завтра утром камеры совершенно случайно выйдут из строя. -Как это, случайно? — оживилась шатенка, хитро прищурившись. -А вот так! Попрошу Родина с утреца помочь настроить мне переход. Он всё равно последнее время спит часа по три, пусть хоть делом займётся. А когда Родин с ним работает, постоянно всё вырубается. А он ругается!.. Про тебя никто и не вспомнит. Витьку не до этого будет. Может, мне и с дверью возиться не придётся, вся охрана полетит. -Но ты на всякий случай всё-таки проверь, вдруг заперта окажется… -Всё будет в наилучшем виде, дай пять! Послышался весёлый смех и болтовня, в которой легко было различить бас Астрова и звонкий голосок Снежинской. Виктор вместе с остальными тренерами и учениками занимался на улице, покинув пределы организации на несколько часов. Джули же осталась на складе с Астровым под предлогом того, что поможет ему разложить медикаменты и комплекты одежды. На самом же деле, им надо было ещё раз обговорить план завтрашних действий. -Слушай, ты сказал, что когда Родин настраивает переход… -Не, не, не, даже не думай! -Что? Ты не дослушал! -Знаю я, к чему ты клонишь! Не для твоих это ушей, и не твоего ума дело! -Ну почему? Мне же просто интересно! -Просто интересно! Ты мне сама недавно в красках описала, что можешь взломать охранную систему целого здания! Если не сомневаюсь, тебе тогда тоже! просто интересно! стало! -Да ну тебя! Неужели ты серьёзно думаешь, что я могу… — Я знаю только то, что ты Снежинская и можешь всё, что угодно! А сейчас марш спать! Скоро отбой! Мы забыли о всякой осторожности! Это пока мы с тобой одни, а скоро вернётся Родин вместе с остальными. -Ну Астров… — протянула та, всё же слушаясь и собираясь уходить, — какой же ты бываешь вредный! — неожиданно заявила девочка. -Действительно! — расхохотался тот, — не рассказал об устройстве функционирования самого мощного портала на земле, способного перенести человека в другой мир, и уже вредный! -Хоть бы сказал, как он возникает… — не сдавалась шатенка выходя за дверь. -Спокойной ночи, 99-я! — бодро заявил Астров, задвигая решетку. -Вот, блин! — с досады девочка даже притопнула ногой. Но чувство обиды быстро сменилось переживаниями и размышлениями по поводу завтрашнего дня. На следующее утро в спальне была оставлена краткая записка, адресованная Марине и Луке, в которой шатенка без лишних подробностей изложила всю суть задуманного ею и развитого Астровым мероприятия, а также её дальнейших планов. Джули оставалось лишь надеяться на понимание друзей. Девочка ещё издалека заметила, что на залитом светом озере возникли чьи-то силуэты. Человеческие фигуры мелькали в лучах солнца, плавно скользя по ледяной глади. Их было двое. Шатенке вдруг стало до жути неловко. Подойдя ближе, Снежинская замерла в нерешительности. Голубоглазая блондинка с льняными локонами. Шведова легко узнавалась по стройной фигурке, прямой осанке, высокому росту, необыкновенно женственным и плавным движениям. Джули невольно отметила, что девочка старается походить на свою наставницу. Блондинка вытянулась и подросла за то время, пока они не виделись. Теперь она точно была на голову выше шатенки, которая прибавила к своему росту не больше пары сантиметров. К тому же, Шведова старше, а уверенность в себе, изящество и умение держать себя давали ей преимущество. Волосы заметно потемнели, став более золотистыми. Глаза блестели всё той же чистотой и наивной гордостью. Кожа светла. В чертах лица читалась некоторая строгость и чувство собственного превосходства. На щеке неизменная родинка. Девчушка плавно скользила на серебристых коньках по прозрачному льду, исчерченному многочисленными линиями и зигзагами от заточенных лезвий. Из-за длительного катания щёки горели розоватым румянцем, губы алели. Вокруг шеи обмотан лёгкий шарф из тонкой ткани, который едва ли защищал от холода, но был завязан в красивый узел. Заметив этот элемент одежды, Снежинская еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Видимо, блондинка очень увлечена разговором. Рядом с ней катался блондин, светлые кудри которого составляли яркий контраст с тёмными карими глазами, как у лесной лани. Казалось, что Ветров вообще не вырос, над чем Джули в глубине души посмеялась. Шведова заметно выше него. Казалось, мальчика мало интересует как разговор, так и его приятельница. Лицо бледно и болезненно, как прежде. Все те же родинки и задумчивая морщинка на лбу. Бледные губы сжаты в узкую полоску. На щеках еле теплился тусклый румянец. Выглядел Ветров по-прежнему подтянуто. Было заметно, что спорт и физические нагрузки — неотъемлемая часть его дня, точно также, как опрятность и ухоженность — важная составляющая тонкого образа блондина. Только сейчас Джули обратила внимание на то, что Ветров — один из тех, кто тщательно следит за своей внешностью и, скорее всего, отдаёт этому немалое значение. «И что Шведова в нём нашла? — подумала про себя Снежинская, — он ведь даже ниже её!» Неизвестно почему, но рост для шатенки имел решающее значение, а если уж начистоту, то и внешность играла немаловажную роль. Неожиданно ребята остановились. Кажется, до этого они о чём-то спорили, Джули не обратила внимания. Шорох лезвий стих. Голубоглазая стояла в паре шагов от блондина, повернувшись спиной к нему. Пару секунд ничего не было слышно, а затем Джули увидела то, что по-настоящему поразило её. Еле слышный скрежет лезвий по льду. Ветров сделал дугу вокруг Шведовой. Разворот. Легкое касание. Блондин развернул девочку к себе. Сначала их движения были синхронны, ребята катались на одной скорости. Постепенно темп стал убыстряться. Направление скольжения менялось. Комбинации шагов становились все разнообразнее. На льду вырисовывался целый сюжет. Сложные прыжки, вращения и поддержки. Снежинская невольно залюбовалась парой. Они гармонично смотрелись вместе, несмотря на то, что Ветров был невысокого роста. Наверное, программа построена с расчётом на эту особенность. Джули начинала понимать, что Шведова нашла в кареглазом. Катание оживило его, раскрыв мальчика абсолютно с другой стороны. Каждый шаг, каждое вращение выполнялись необыкновенно чисто. В каждый элемент он вкладывал свою душу. Снежинской знакомо это чувство. Ветров был прекрасен, если не сказать бесподобен. «О нет, я же не подумала об этом? Я имела ввиду его неплохую гибкость,» — в панике попыталась оправдать свои мысли шатенка. «Ха-ха-ха, ну конечно, вот ты и попалась!» «Нет!» «А ещё ты завидуешь этой кокетке Шведовой! Смотри, он приобнял её за талию!» «Издеваешься? Какое мне дело до фигурного катания? Не понимаю, зачем оно вообще им сдалось!» «А ты так не можешь!» «Мне и не нужно!» «Правда, у блондинки красивое платье? Не то, что твои потрёпанные джинсы!» «Меня всё устраивает, отстань!» " А Ветров…» «Заткнись, тебе говорят! Я здесь не за этим!» В голове Снежинской разыгрался очередной диалог с самой собой. Тем временем кареглазый отъехал на некоторое расстояние от Шведовой, видимо, собираясь выполнить очередную комбинацию. «Интересно, как они до сих пор меня не заметили? Или настолько увлечены друг другом?» — пронеслось в голове у девочки. Только она успела об этом подумать, как Ветров резко обернулся, столкнувшись с ней взглядом. Снежинская не ожидала, что всё произойдёт так быстро, поэтому просто уставилась на него широко распахнутыми глазами, вобравшими в себя все оттенки синего, точно также, как небо, на которое девочка любовалась ноябрьскими вечерами. -Ты чего? — поинтересовалась голубоглазая, заметив, что блондин остановился, — Сне…99-я? — оторопела та, увидев шатенку. Она ни за что не хотела называть Джули даже по фамилии, хотя прекрасно знала её. Если на чистоту, Снежинская была известна всей организации, благодаря своим выходкам. — Что ты тут делаешь? -воскликнула блондинка. Голубые глаза широко распахнулись, глядя на шатенку с немым возмущением, будто Шведову только что чем-то оскорбили. -Юля…? — чуть ли не прошептал Ветров. По интонации нельзя было понять, вопрос это или скорее обречённое утверждение. Его щёки за одну секунду вспыхнули алым, так что теперь на фоне яркого румянца лицо смотрелось ещё бледнее. Тёмные глаза распахнулись, лихорадочно блестя из-под белёсых ресниц. Шатенка второй раз стала свидетелем возвращения жизни в эти мраморные черты. «Это что, связано с моим появлением?» — только и успела подумать девочка. Много времени на размышления у неё сейчас не было. -Юля? — растерянно пробормотала Шведова. Несмотря на всё своё прекрасное самообладание и спокойствие блондинка выдавала себя. Она была отнюдь не рада непредвиденной встрече с Снежинской, но в то же время с любопытством разглядывала шатенку. -Вы что, общались? — в голосе звучали нотки искренней досады и разочарования. Джули уловила её чувства и не смогла сдержать довольную ухмылку, чем лишь больше разозлила Шведову, которая наверняка расшифровала мимику Снежинской, как язвительную усмешку в свой адрес. «Кажется, я им помешала,» — улыбнулась про себя девочка. Первичная робость никуда не делась, но Джули понравился тот эффект, который ей удалось произвести, в особенности, на кареглазого. Ветров, казалось, не слышал того, что говорила ему голубоглазая приятельница. Он быстро подъехал к берегу, на котором стояла Снежинская, не обращая внимания на возмущённые взгляды и бормотание блондинки. Теперь между ним и Джули не было и метра. Бледное лицо находилось настолько близко, что шатенка, не напрягаясь, могла разглядеть каждую родинку и белесую ресничку. Девочка невольно сжалась и интуитивно отпрянула назад, желая увеличить расстояние между ними. До шатенки долетело тёплое дыхание блондина, заставившее её вздрогнуть. «Ну вот опять, что со мной происходит?» — раздражённо и в то же время испуганно подумала Снежинская, чувствуя, что сердце начинает стучать чаще, а дышать становится всё труднее. При таком образе жизни шатенка не должна боятся своих сверстников или испытывать дискомфорт, стоя в метре от человека. Но Ветров второй раз сбивает все её мысли и жизненные принципы. «Да что не так с этим…занудой?» — Джули еле слышно вздохнула. Девочка испытывала какой-то бессознательный страх, подталкивающий её убежать, как только она оказывалась рядом с кареглазым, но в то же время неведомая сила привязывала шатенку к Ветрову. Джули с ужасом осознавала, что эта сила таится внутри неё самой, погружённая в сон до определённого момента. Как только перед шатенкой возникал блондин, она вырывалась на свободу, безжалостно переворачивая все чувства девочки, выворачивая их наизнанку и вытаскивая вместе с собой ещё более пленяющее, но тем самым пугающее влечение к 79-му. В то же время Снежинская не раз смеялась над блондином, вспоминая это странное выражение лица и обзывая мальчика «занудой». Девочку смешили его чрезмерная опрятность и трепетное отношение к своему внешнему виду. Правда, тогда Ветров не стоял рядом с ней, заглядывая в душу своими выразительным ланьими глазами, в темноте которых, казалось, нетрудно утонуть. Джули без остатка растворялась в этом шоколадном оттенке, как кусочек сахара исчезает, поглощенный обжигающим напитком. Она уже и забыла, что хотела сказать и зачем пришла сюда. Если бы шатенка была чуть внимательнее, то смогла бы заметить, что алый румянец на щеках, блеск тёмных глаз и тяжелое дыхание Ветрова вызваны не только длительным катанием. Этот факт не укрылся от Шведовой, которая похоже не собиралась сдаваться без боя и через несколько секунд стояла рядом с ребятами. На её лице боролись смешанные чувства. Блондинка хотела что-то сказать, но Джули решила начать разговор первой. -Красиво катаетесь! — неожиданно выпалила она. Недавнее наваждение, вызванное встречей с Ветровым, как рукой сняло. На лице засияла весёлая улыбка с ноткой ехидства, которой девочка тут же одарила обоих «фигуристов». Мальчик покраснел ещё больше, а Шведова окончательно растерялась. Сейчас Джули настроена на общение как никогда раньше. -Ужасно рада видеть вас обоих, — всё также бодро заявила шатенка. Это было абсолютной правдой. Снежинская поняла, что давно соскучилась даже по этим странным и неоднозначным личностям. На душе вдруг стало необыкновенно легко и радостно. Ребята по-прежнему не проронили ни слова. -Вы такие смешные, чего молчите-то? — девочка весело рассмеялась. -Зачем ты здесь? — выдохнул блондин. Джули внимательно осмотрела его с ног до головы и отметила, что тот не на шутку взволнован. Затем девочка перевела взгляд на Шведову. -Красивое платье, тебе идет темный цвет, — сказала она первое, что пришло в голову, приветливо взглянув на блондинку. -Спасибо, мне уже говорили, — попыталась побороть растерянность и взять себя в руки та. -Нет, — покачала головой шатенка и цокнула языком, — я первая, кто это заметил, и тебе действительно идёт чёрный, — Джули в упор посмотрела на неё. -Откуда ты знаешь, кто мне и что говорит? — ухмыльнулась голубоглазая. -Эх, сразу видно, что без Сакирина психология уже не на том уровне… — протянула шатенка, — даже у лучших учеников Авериной, — такой дерзкий выпад был неожиданным в первую очередь для самой Снежинской. Что касается ребят, они были слишком шокированы, чтобы возмутиться. — А ты, — Джули резко повернулась к Ветрову, — был бы повнимательнее к нарядам своей, — она сделала акцент на этом слове, — девушки. -Она не моя девушка, — незамедлительно ответил кареглазый. Снежинская изумлённо вскинула брови и в немом удивлении посмотрела на Шведову. -Неужели? — вопрос был произнесён с такой интонацией, что блондинка невольно смутилась, порозовев ещё больше. Шатенка наслаждалась своим положением и возможностью произвести должное впечатление. Блондинка не на шутку взбесилась. -Может, уже скажешь прямо, что происходит? -А что происходит? -Сейчас нет ещё и пяти часов, а ты одна бродишь около озера, по границе, — подчеркнула девочка, — и к тому же, подглядываешь за нами! -Я? Подглядываю? Да боже упаси! Мне нужны вовсе не вы, хотя повторюсь, я безумно рада вас видеть, — Джули внезапно замолчала. -Так кто же тебе нужен? В васильковых глазах блеснули два синих огонька и тут же погасли. Добродушная улыбка дёрнулась и застыла. -Мне необходимо увидеть Аверину, — шатенка сделала небольшую паузу, — кое-что передать ей. -Это от Родина? Он тебя прислал? — подал голос Ветров. В этой реплике слышалась слабая надежда, которая тронула девочку. Она горько усмехнулась. -Если бы, — Снежинская посмотрела на кареглазого, — я сбежала. Повисло напряжённое молчание. Джули больше не улыбалась. -Что? -Это вообще возможно? -Как оказалось, вполне возможно, — ответила Снежинская на вопрос блондина, — ребят, — начала та и серьёзно посмотрела на обоих. Она хотела продолжить, но закусила губу и, стянув с запястья резинку, завязала волосы в тугой хвост, оказавшийся необычайно пышным. Девочка повернулась спиной к недоумевающим ребятам и отогнула воротник куртки, убрав свои волнистые космы. На шее виднелось клеймо и татуировка. Затем шатенка медленно сняла джинсовку, оставшись в одной чёрной спортивной майке. На смуглой коже виднелись многочисленные синяки и кровоподтёки. Шрамы, ссадины и глубокие порезы не оставляли на руках и плечах девочки живого места. На шею было больно смотреть. Клеймо, след недавнего укола, небольшая припухлость от чипа и рана под ним. Джули повернулась. Вид спереди оставлял желать лучшего. Излишняя худоба Снежинской никуда не делась. Собрав волосы, шатенка открыла обзор на чётко выраженные скулы и синяки под глазами, отдававшие фиолетовым оттенком и делавшие её похожей на панду. -У нас там полная жесть, — произнесла девочка поднимая взгляд. Казалось, тело уже устало сражаться за жизнь, но глаза не прекращали гореть синим пламенем надежды, веры и борьбы. Борьбы, которая могла завершится только её победой. Борьбы, в которой Джули готова жертвовать многим и даже собой, лишь бы помочь другим. Борьбы, для которой она была рождена. Борьбы, которая станет частью неё. Борьбы с собой и целым миром, против которого девочка готова пойти, если его заволочёт тьма. В одном взгляде Снежинской читалось многое. Настоящая красота живёт внутри, и её цветок не увянет, сколько бы ударов не пришлось вынести плоти, в которую он облачён, а её пламя не погаснет, сколько бы свежей детской крови на него не вылили. Удачи тебе, Джули. Береги свой пламенный цветок. Тебя ждет большое будущее. Но, как говорится, будущее туманно. На всё свое время. Остаётся лишь ждать. Ведь детство ещё окончательно не сложило свои права, а юность лишь стучится в дверь.