Отчаянная

«Она думала, что, открыв книгу, прочтёт в ней волшебную сказку, но страницы оказались забрызганы ядом.»

Роза Серебряного Замка

      Небо видит всё. Оно — немой свидетель человеческих действий и поступков. Равнодушно смотрит, как в его владениях мечутся люди. Радуются, страдают, не понимают, совершают открытия… Небо, только тебе известно, насколько бесполезны их жалкие попытки приблизиться к истине. Но насколько же это важно для них! Ты молчишь. Благородно позволяешь людям жить в неведении, скрывая тайны своего необъятного царства. Пусть тешатся догадками, которые хоть иногда и бывают верны, но так далеки от совершенства! Жизнь. Жизнь — это бесконечная суета, наполненная душевными волнениями и переживаниями, а цель человека — найти себя в этом бескрайнем море. Небо, тебе не скучно? Смотреть на многочисленные жизни, наблюдать как рождаются и уходят люди, навек исчезая в земле? Некоторые из них подобны яркой комете, которая проносится по небосклону жизни, оставляя за собой светящийся след. Другие, словно звёзды, горят, не переставая. Горят, даруя свой свет другим. В этом их смысл. Лишь под конец они взрываются ослепительной вспышкой, ненадолго став заметными для остальных, и только тогда выделяются из вереницы тускло мерцающих соседей. Может в тот момент кто-то восхитится их красотой, красотой пламенной души, и скажет: -Как же это прекрасно! Такие звезды не уходят бесследно. Они перерождаются вновь, даруя свою судьбу другим. Точно также угасающий уголёк вновь разгорается, но затем постепенно чернеет и погибает в языках вспыхнувшего от него же пламени. Кто-то не блистает вовсе, как бракованная петарда, запущенная в воздух. Она потухает, так и не достигнув нужной высоты. Её одинокая искра может долго бродить по небу, пока не исчезнет в грозной синеве рокового небосвода. Но если она всё же упадёт на землю, то может натворить много бед. Казалось бы, линии жизни так похожи. Люди совершают одни и те же ошибки, проходят через одни и те же этапы, но тем не менее у каждого своя судьба. Судьба, предначертанная величественным и непреклонным небом. -Небо, за что? — горький вопрос прозвучал в пустоту. Тишина. Нет ответа. -Сакирин? Альберт стоял перед распахнутым окном и, не отрываясь, смотрел в алеющую даль. Шторы развевал зимний ветерок. Раннее утро. Сакирин только что вернулся из экспедиции и сразу же отправился к лучшему другу. Лицо мужчины было напряжено и сосредоточено, каждая черта говорила о том, что в голове Альберта крутились не самые весёлые мысли. Мужчина будто пытался уловить что-то, но какая-то мельчайшая деталь всё время ускользала от него. -Альберт, — послышался всё тот же настойчивый голос. Рыжий обернулся. Напротив него за столом сидел Родин и смотрел на друга лукавым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Васильковые глаза превратились в две хитрые щёлочки. -Шарики за ролики, да? — поинтересовался Виктор. -Да пошёл ты! — раздражённо бросил Сакирин, — опять за своё! Альберт отвернулся и снова устремил взгляд к окну, уносясь в своих мыслях куда-то далеко, за пики гор. За спиной Скирина послышался приглушённый стук. Виктор отложил стопку бумаг в сторону и, как предполагал Альберт, скрестил руки на груди. Мужчина знал Родина наизусть. Сейчас начнётся. -Нет, у меня, конечно, тоже иногда появляется сильное желание поговрить, например, со…стенами, — начал шатен, — но упрекать в чём-то небо, — Виктор не удержался и захохотал, — мне ещё ни разу не хотелось, — еле закончил тот, вытирая слёзы, — у тебя всё в порядке? -Смейся, смейся, — пробурчал Сакирин. -А ты не огрызайся. Я дважды повторять не собираюсь, — Родин сделал глоток тёплого кофе, — если что-то стряслось, давай выкладывай! -Да нормально всё, — Альберт решительно обернулся. -Отлично, — Виктор вернулся к изучению каких-то документов. -Пойдём, лучше проверим подопытных, — внезапно заявил Сакирин, заметно оживляясь и натягивая кожаную куртку. Его напарник поперхнулся горячим напитком. -Ты не набегался за последние дни, я не понимаю? Думаешь, они там под землю без нас провалятся? -У меня нехорошее предчувствие, — бросил Альберт, вылетая за дверь, — давай, давай, скорее! Пару минут Родин сидел в замешательстве. Было видно, что ему вовсе не хочется отрываться от работы и любимого кофе. -А я тебе говорил, пора завязывать с психологией! — крикнул тот, выходя из комнаты, — предчувствие у него! Скоро совсем свихнёшься, — продолжал ворчать шатен, спускаясь вниз по лестнице, — и между прочим, я просил не называть их так, они не подопытные… — слышался звонкий голос уже на нижнем этаже. Через несколько секунд стены организации сотряс оглушительный мужской вопль. -СНЕЖИНСКАЯ!!! Затем последовал целый ряд грязных ругательств, обращенных ко всему на свете. -Что стряслось? — спросил подоспевший на «место преступления» Виктор. Мужчина застал своего друга в крайней степени бешенства. Охристые глаза гневно сверкали, рот искривился. -Твоя дочь!!! Её нигде нет! — прошипел Альберт, едва сдерживая крик. -Что ты хочешь сказать? -ОНА СБЕЖАЛА!!! -Каким образом? С чего ты взял? Прекращай орать. Следующие 10 минут ушли на беготню, вопросы и всевозможные ругательства. Каждый метр организации был исследован вдоль и поперёк. -Чёртов Астров, я уверен, это он всё подстроил! Чего ты ржёшь?! -Да так, — сквозь смех ответил Родин, — девчонке всего четырнадцать, а она смогла обойти охранную систему и провести за нос двух взрослых и вроде бы не глупых людей! Разве это не повод для гордости? — в отличие от своего напарника Виктор был чрезвычайно весел. -Какой ещё гордости?! И кстати, за нос она провела только тебя, я в это время делом занимался! А ты тут… ИДИОТ!!! — в сердцах проревел Сакирин. -Эй, эй, эй, полегче! Успокойся ты наконец, — Родин в свою очередь тоже начинал злиться, — не беси меня. Альберт нехотя замолчал и даже пробормотал что-то отдалённо напоминающее извинения. Ссорится с лучшим другом ему сейчас хотелось меньше всего. -Мы случайно не собираемся отправится за ней? — Сакирин старался быть как можно мягче. -У меня нет ни малейшего желания соваться к этой сероглазой истеричке! — холодно ответил Виктор. В один миг его лицо потемнело и стало не на шутку суровым. -Тем более в этом нет ни малейшей необходимости, — добавил шатен. -Да что ты говоришь! Предлагаешь оставить её там? Оба приятеля снова находились в той самой комнате, откуда вышли полчаса назад. Виктор усмехнулся и сделал глоток забытого напитка. -Ты не закрыл окно, — обратился Родин к напарнику, слегка поморщившись, — мой кофе остыл. Боже, какая гадость! — тот с раздражением поставил кружку на стол. -Ты не ответил, — Сакирин не собирался уходить от начатой темы разговора. -Снежинская не задержится там и на два дня, — Виктор подошёл к стоящей в углу кофемашине, — как только Аверина узнает, кто Юля такая, а она узнает, потому что… — мужчина сделал значительную паузу и посмотрел на Альберта. -Да, да, потому что девчонка копия тебя, только в женском обличие, — нетерпеливо продолжил Сакирин. Родин медленно поднёс к губам наполненную до краёв кружку. -И от тебя ей достались лучшие гены, — закатил глаза Альберт, — она похожа на тебя во всех смыслах, ты это видишь, всё круто, я уже давно понял! Может быть закончишь, что ты там хотел сказать насчёт Авериной? Виктор удовлетворительно кивнул. Тем не менее Сакирину всё же пришлось подождать некоторое время перед тем, как его приятель продолжил. -Так вот, стоит ей узнать, кто Юля такая, сразу же выставит девчушку за дверь. Как минимум. Надеюсь, хотя бы её эта психичка не попытается убить. Мало ли, что под руку попадётся… — как видно, мужчина всё ещё не мог отойти от нанесённой ему обиды. -Ну-ну… — Сакирин сомневался. Он-то знал, что Софию рассердило не наличие дочери у Родина, а факт измены, про которую Альберт сам и наврал ей. Аверина прекрасно знала возраст Джули, и других доказательств ей не требовалось. А если им с шатенкой при этом ещё и удастся поговорить… Положение Сакирина становилось крайне опасным. В его планы не входило то, что Снежинская окажется настолько сообразительной и непредсказуемой. -Ты уверен? Может всё-таки…- начал было он. -Нет, — отрезал Виктор, не дослушав, — вот увидишь, 99-я сама прибежит к нам сегодня же, — всё, тема закрыта, — передай мне лучше вон ту папку.

***

Где-то далеко внизу, по заснеженной, чуть золотившейся в лучах солнца равнине двигались три фигурки, темнеющие на фоне белого пейзажа и постепенно приближающиеся к подножию высоких гор. Верхушки скал были скованы льдом, который не мог растопить даже костёр разгорающегося над ними рассвета. За одинокими путниками вилась дорожка из глубоких следов, начинавшаяся у самой кромки искрившегося утренним светом озера. Ребята передвигались в полном молчании. Слышен был лишь хруст продавливаемого снега и скрип новых ботинок. Хотя новыми они были только у Шведовой и Ветрова. Мальчик и девочка шли чуть впереди, изредка переглядываясь. Джули была почти уверена, что они переговариваются между собой, обсуждая всё произошедшее и решая, как им лучше поступить в дальнейшем. У обоих, точно также, как у Снежинской, были чипы, поэтому открывать рот, чтобы передать собеседнику какую-либо информацию, им вовсе не обязательно. Шатенка шла позади ребят, уносясь в своих мыслях далеко-далеко, но тем не менее продолжая бдительно следить за ситуацией. Троица передвигалась обычным размеренным шагом, что вводило Снежинскую в некоторое недоумение. Ускорившись, они могли бы меньше, чем за полчаса достигнуть цели. Но вмешиваться со своими предложениями девочка, разумеется, не собиралась. Она невольно оглянулась назад, хотя прекрасно понимала, что погони за ней уже не может быть никакой. Всё-таки Джули казалось подозрительным, что её до сих пор никто не хватился. Сакирин уже давно должен был вернуться. Шедший впереди Ветров будто прочитал мысли шатенки. -Нам ведь стоит ожидать преследования, верно? — спросил тот, обернувшись. -Нет, — покачала головой Снежинская, — он сюда не сунется, — всем было ясно, кого девочка подразумевает под этим местоимением. -Почему ты так уверена? — в голосе Шведовой звучала претензия. «Интересно, она всегда так говорит?» -По той же причине, по которой Аверина ни за что не отправится навестить Родина, — спокойно ответила шатенка, — думаю, вы в курсе. Снова воцарилось молчание. -Ненавижу слепую гордость, — неожиданно произнесла Снежинская, — точно также, как все эти правила и принципы. Блондин обернулся. В тёмных глазах мелькнул живой интерес, который мальчик попытался замаскировать под немым изумлением. Ветров окинул шатенку пытливым взглядом, остановившись на её лице, но затем, без какого-либо проявления эмоций, отвернулся и стал снова смотреть вперёд. Внезапное высказывание Джули привлекло также и внимание Шведовой, но в отличие от своего приятеля, в её глазах читалось глубокое возмущение и неприятие всего сказанного Снежинской. Дисциплина и воспитание Авериной строились как раз на соблюдении строгих правил и следовании принципам, которые хоть не озвучивались в слух и не были прописаны на бумаге, крепко сидели в мыслях каждого из её учеников. И, конечно же, примером для подопечных Софии была холодная гордость наставницы, поэтому нет ничего удивительного в том, что блондинку так поразили слова Джули, произнесённые без какой-либо задней мысли и казавшиеся для шатенки абсолютно естественными. Их со Шведовой представления о мире были слишком разные. Джули пришлось ко многому прийти самой. Если она рассуждала о каких-либо вещах, значит, прежде девочка пропустила всё сказанное через себя. К сожалению, у Снежинской никогда не было человека, который оказался бы способен объяснить ей простые истины, помочь выбрать нужное направление. Весомый отпечаток накладывал факт того, что раннее детство шатенка провела в интернате, а затем сразу же оказалась в эпицентре разразившейся войны. Пусть её моральные установки далеко не идеальны, пусть девочке не знакомы отдельные чувства, пусть многие простые понтия не заложены в ней с рождения — важно не это. Важно то, что Джули шаг за шагом открывает упущенное раньше, бессознательно развивает внутренний мир и постоянно работает над собой. Ей придётся нелегко. Необходимо пройти длительный путь, прежде чем удастся самостоятельно осознать то, что закладывает мать в своего кроху, качая на руках и ласково целуя в лобик, те вещи, которые передаются не с помощью колебаний голоса, а через ощущения, через пример других, через взгляды и прикосновения. Снежинская была яркой звёздочкой среди остальных ребят именно потому, что, несмотря на прохладное детство и суровое отрочество, её душа по-прежнему была способна чувствовать и понимать так, как способно на это сердечко маленького ребёнка, растущего в семье и окружённого вниманием любящих родителей. В этом заключается главная особенность Джули, её главное преимущество. Стоит отметить, что те вещи, которые люди открывают для себя сами (пусть даже самые обыденные и известные понятия), намного лучше закладываются в голову, крепко оставаясь в памяти и сердце. -А Сакирин? — голос блондинки вновь вывел Снежинскую из задумчивости и отвлёк от размышлений насчёт гордости и принципов. -Он не посмеет, — откликнулась шатенка, — если Родин прикажет ему. «По крайней мере, я на это надеюсь, » — подумала про себя девочка, но в слух, естественно, ничего не произнесла. Между тем Снежинская поняла, что начинает замерзать. Джули с изумлением смотрела на Шведову, которая, как ни в чём не бывало, шла слева от Ветрова в чёрном коротеньком платьице. Тонкие пальцы сжимали серебряные коньки. Светлые волосы золотились. Точно также, как и её приятель, в одной руке голубоглазая держала кожаную куртку. «И как они только не мёрзнут?» — поражалась шатенка, стуча зубами от холода. К удивлению для самой себя, девочка успела прозябнуть до костей, не смотря на то, что такая погода ей всегда нравилась. Снежинской овладела странная неловкость и чувство стыда. А тут ещё и эти двое — одна в лёгком тонком платье, другой в футболке! «Закалённые, блин!» — Джули невольно поёжилась и плотнее закуталась в свою куртку. -Тебе холодно? — послышался бархатистый голос. Шатенка подняла голову, убрав густые волосы от лица. -Да я… — запнулась девочка, начиная смущаться, — сама не знаю, что со мной сегодня такое, вроде не так уж и морозно… Джули не успела закончить. Кареглазый моментально стянул с шеи и протянул ей свой шарф. -Держи, давай меняться, — добавил он указывая на куртку шатенки, — у меня она не такая потрёпанная. -Спасибо, — ответила девочка, робко принимая из рук кусок чёрной широкой ткани, — кожанкой я своей обойдусь. -Да ладно, мы подождём, пока ты переоденешься, — настаивал блондин, — я всё равно её в руках несу. -Нет, всё в порядке, — быстро ответила Снежинская, ужасно перепугавшись. -Ну, как хочешь, — Ветров отвернулся, все его черты снова окаменели. Джули слышала, как Шведова, отвернувшись в сторону, недовольно фыркнула. На первый взгляд, никаких изменений не произошло. Троица продолжала своё размеренное движение. Снежинская же была ни жива, ни мертва. В висках стучала кровь. Такого выброса адреналина девочка не ощущала уже давно. Где-то глубоко внутри её «вторая личность» заливалась издевательским смехом. Но смятение продолжалось недолго. «Ну всё, это был последний раз за сегодня, когда ты превратилась в сонную Офелию, соберись!» К этому времени ребята практически достигли своей цели. Чем ближе они подходили, тем сильнее захватывало дух от развернувшегося перед ними великолепия. Шатенка невольно замедлила шаг. По телу пробежали мурашки. Троица находилась в нескольких метрах от подножия гор. Девочка подняла голову и поразилась непостижимой высоте скал. Будто на неё строго смотрел кто-то большой и грозный. Чёрные вершины уходили куда-то высоко-высоко и, казалось, готовы проткнуть небо насквозь. На миг Снежинской почудилось, что острые скалы вот-вот обрушатся на неё, а небеса стали опускаться всё ниже к земле. Голова начала кружиться, и девочке пришлось отвести взгляд. Как не крути, она чересчур впечатлительная. По обе стороны от шедших были разбросаны острые валуны. Джули не сразу заметила их, так как камни, покрытые снегом, казались похожими на редкие сугробы. Проходя мимо одного из обломков горных пород, девочка не удержалась и провела рукой по поверхности. Пушистый снег с хрустом полетел вниз. Валун оказался чёрным и необычайно гладким. Но долго задерживаться рядом с ним шатенка не могла. Она и так успела немного отстать от своих «проводников». Снежинская отметила, что местность вблизи гор была более холмистой, чем остальная равнина, заснувшая под плотным снежным покрывалом, которым декабрь окутал всё вокруг. Ребята шли к замку по дорожке, протоптанной многочисленными следами ботинок. Тонкая полоска всё время вилась мимо небольших белых барханов. Самые крупные из них доходили девочке до пояса. Задумавшись, шатенка не заметила, как сошла с дороги и поднялась на одну из возвышенностей. Удивленно оглядевшись по сторонам, Джули сбежала вниз. Под её ногами, словно брызги маленького снежного водопада рассыпались и летели во все стороны белые хлопья. Девочкой снова овладело странное радостное чувство. Ей вдруг захотелось взлететь и умчаться куда-нибудь в высокую даль. На душе стало легче, и с губ невольно сорвался звонкий детский смешок, словно в одинокой пустыне прозвенел маленький колокольчик, но тут же стих. Спускаясь с холма, Снежинская вновь обнаружила на себе короткий взгляд Ветрова. Уголки его губ дёрнулись, но долгожданная улыбка так и не появилась. Шведова лишь кривовато усмехнулась. Голубые глаза отстранённо смотрели куда-то сквозь шатенку. Между скалами виднелся просвет. По ту сторону гор простиралась бескрайняя ледяная гладь. Застывшая поверхность доходила до самого горизонта. Перед изумлённым взглядом Джули открывалось целое море, скованное холодами. Произошло столкновение двух стихий — величественных морских вод и суровой стужи. У берега застыли гребни волн, словно ледяные скульптуры. Казалось, ещё мгновение назад они готовы были с немой яростью обрушится на береговые камни, теперь оледеневшие и украшенные белоснежными шапками на острых макушках. Дерзкий ветерок, которому уже нечего было боятся, гулял среди обездвиженных морозом, когда-то могущественных и шумных вод. Картина, отображавшая следы борьбы двух титанов, глубоко поразила девочку. -Когда вода успела замёрзнуть? — произнесла та. -Всего за одну ночь, — отозвался кареглазый, — весь вечер бушевал шторм, ветер, брызги… а потом налетел буран, — начал свой рассказ тот, — рёв стоял такой, словно идёт сражение между рассвирепевшими войсками, а сегодня мы обнаружили это, — Ветров кивнул на раскинувшееся ледяное поле, — не знаю, как такое возможно, но факт остаётся фактом… Такое ощущение, будто море сковало всего за секунду… -В этом мире ничто не подчиняется логике, — внезапно подала голос Шведова. Она долгое время молчала, размышляя о чём-то своём. Джули впервые услышала, как её голос звучит спокойно и без фальши. -С географической точки зрения, его тут вообще не должно быть. Условия не те, да и погода… Ветров утвердительно кивнул. -Понятно, что ничего непонятно, — подвела итог Снежинская, вглядываясь в даль. По льду скользили немногочисленные фигурки. Кто-то тренировал прыжки и выполнял различные комбинации, некоторые просто катались рядом друг с другом. Можно предположить, что этому виду спорта Аверина уделяла большое внимание. Девочка невольно залюбовалась группой ребят. Интересно, она смогла бы повторить то же самое? Хотя куда ей, со своей хромотой, которая, вопреки стараниям шатенки, всегда проявлялась именно тогда, когда это было нужно меньше всего! -У вас все катаются? — поинтересовалась Снежинская, разглядывая движущиеся силуэты. -Почти, — ответила блондинка. -Ясно… — девочка была слегка обескуражена тем, что Шведова не только перешла на более мягкий тон в общении с ней, так ещё и снизошла до того, чтобы ответить на вопрос девочки. Джули заметила, что голубоглазая притихла с того момента, как увидела многочисленные увечья Снежинской. Между склонами двух шершавых гор находилась довольно широкая расселина, из которой наружу выдавался замок Авериной, будто сошедший со страниц волшебной книги сказок. Проект здания был задуман очень интересно. Его центральная часть составляла практически единое целое с монолитным горным камнем. Стены сужались, проходя через промежуток, образуемый скупыми скалами, и замок вновь показывался по другую сторону гор, расположившись у самой кромки побережья. Издалека могло показаться, что он стоит на поверхности воды, отражаясь в ней своими прекрасными чертами. Острые шпили башен, украшавших чертог с обеих сторон, уносились высоко вверх, ослепительно блестя и сверкая в лучах солнца. Под самой крышей, покрытой серебристой черепицей, виднелся выступающий вперёд балкончик, с которого открывался неописуемый вид на молчаливую степь. Рядом с высокими воротами, служившими входом в это сказочное строение, вилась каменная лестница, вделанная в стену замка. Могло показаться, что её ступени, убегая всё выше, прокладывают дорогу на небеса. На самом же деле, они вели к угловой башне, от которой не составит труда в считанные секунды проскользнуть на скромную террасу. Казалось, стоя там, можно дотронуться рукой до облаков или ненароком обжечься об огненные лучи солнца, красноватой рекой растекающиеся по всему небу, и которые, впрочем, постепенно начинали угасать, становясь всё светлее и тусклее. По своей высоте замок не превышал четырёхэтажный дом, но из-за тонких шпилей и остроконечных крыш казался ещё выше. Стены были выложены из необычного серого камня, ярко блестевшего на солнце. Джули не могла определить верное название материала, использованного в строительстве, и точно сказать, существует ли он вообще в природе. Черепица искрилась в серебривших её лучах, отбрасывая многочисленные блики на башни, окрашенные в тусклый белый цвет. С двух сторон замок выглядел практически одинаково, словно одна его часть была отражением второй, а зеркалом служила чёрная скала, сквозь которую проходило строение, плотно вдаваясь в твёрдый камень. Кровли, ступени лестницы, крыши — всё белело под чистым, выпавшим за ночь снегом. Замок стоял, словно укутанный плотным, но в то же время воздушным одеялом. Снежные «облака» лежали на всех возможных поверхностях. Контур здания, выполненного в стиле средневековой архитектуры, был обрамлён солнечным сиянием. Ослепительный шар поднимался всё выше и выше, покоряя небесные просторы. Его лучи скользили по водной глади застывшего моря, освещая замершие у берега валуны и гребни неподвижных волн, постепенно подбираясь к подножию гор. И вот, наконец, появлялись из-за острых тёмных вершин, покрытых ледниками, а затем, спадая чуть ниже, золотили шпили блистательного замка, будто зажигая на их концах по яркой сверхновой звезде. Многочисленные высокие окна, на каждом из которых была поставлена металлическая решётка, виднелись по обе стороны здания. «Хорошо, должно быть, стоять по утрам у окна одной из этих башен и смотреть, как солнечный шар выкатывается из-за горизонта, преображая безмолвное море… Ничего себе, как складно получилось, я прям писатель, " — только и успела подумать Снежинская перед тем, дверь отворилась, и девочка вошла внутрь. Как только Джули переступила порог замка, в глаза ударил поток яркого белого света, заставив шатенку зажмуриться. Девочке потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать зрение и рассмотреть помещение, в котором она оказалась. Первым, что увидела Снежинская, была выступающая вперёд полукруглая ложа, располагавшаяся на высоте нескольких метров от пола. Она словно была предназначена для озвучивания важных решений и торжественных объявлений. Казалось, что несколько столетий назад это место занимали король и королева средневекового замка, властно оглядывая своих подданных, заполнивших просторную залу внизу и с трепетом ожидавших приказа. Полукруг ложи был выкрашен в неизменный серебристый цвет, который, как нетрудно догадаться, являлся отличительной чертой стиля Авериной. По центру располагался «герб». Именно такое название первым делом всплыло в голове у шатенки. На белом фоне красовался цветок розы, выгравированный серебром. В глубине ложи виднелась дверь, через которую только и можно было попасть наверх. Казалось, каждый миллиметр этого немалого по размерам помещения, протирали и полировали каждый день. На второй этаж вела металлическая лестница, располагавшаяся по левую сторону от входа в замок. Её ступени вились рядом с ложей, поднимаясь всё выше, и, наконец, исчезали под потолком. Во всём царил идеализм. Ни одной пылинки. Предметы неподвижно застыли в немом ожидании чего-то. Просторный и величественный зал был залит солнечным блеском, который лишь усиливался и приумножался большим количеством белых тонов. Мраморный пол напоминал бескрайнее озеро, поражающее глубиной света. По его поверхности было страшно ступать, до того она казалась гладкой и чистой. Шаги Джули едва слышны. Лишь несколько раз подошва ветхих ботинок заскользила на умытой солнцем глади. Мимо троицы в спешке пронеслась какая-то девушка, завернув к лестнице на второй этаж. Торопливый стук каблуков гулко отдавался в торжественной тишине, нарушая утреннее умиротворение, которое, как подозревала шатенка, было всего лишь мнимым, ведь жизнь этого во многом таинственного замка уже кипела во всю. Начало седьмого. Ребята шли по длинному коридору, проходящему практически через весь второй этаж. С обеих сторон располагались многочисленные двери, ведущие в аудитории и залы для занятий спортом. Из помещений доносились приглушённые шумы. Громкие голоса наставников свидетельствовали о том, что тренировки сейчас в самом разгаре. Скрип, грохот и возгласы разоблачали удары и падения. «Интересно, почему эти двое не присутствуют на занятиях?» — удивилась девочка, — «впрочем, мне это только на руку». Дойдя со своими «проводниками» примерно до середины коридора, шатенка заметила на стене, по правую руку от себя, множество различных таблиц, расписаний и графиков. В глаза сразу же бросились фотографии тренеров с подписью имён и точных должностей, а также портреты отличившихся учеников. Среди последних Джули разглядела изображения двух блондинов, сейчас сопровождающих её. Подобного рода металлические листы и бумаги заполняли значительный участок стены, но долго разглядывать их у Снежинской не было времени. Ребята подошли к одной из дверей, которая, как оказалось, вела в раздевалку. Недалеко от неё располагалась тренерская. -Я пойду доложить о тебе, пока ты переодеваешься, — сообщил Ветров, обратясь к Джули. -Переодеваюсь? — удивлённо переспросила Снежинская. Кареглазый лишь молча кивнул в сторону Шведовой и быстро зашагал дальше по коридору. Шатенка удивлённо перевела взгляд на голубоглазую. Ничего не говоря, блондинка толкнула дверь, жестом приглашая Снежинскую войти. Девочка оказалась в небольшой комнате, окружённой металлическими шкафчиками по всему периметру. Джули ещё раз с изумлением отметила, насколько первый этаж, соответствующий королевскому убранству, отличался от второго, который больше напоминал интерьеры спортивного комплекса, нежели средневекового замка. Неизменными оставались лишь чистота и порядок. Пока шатенка оглядывалась, Шведова исчезла за дверью, ведущей в соседнюю комнату. Послышался лёгкий шорох и скрежет поворачиваемого ключа. На секунду Снежинской показалось, что её умышленно заперли в этой коморке. Но через минуту, развеяв сомнения девочки, на пороге вновь возникла блондинка. В руках она держала аккуратно сложенный комплект одежды. Всё также, не проронив ни слова, Шведова положила новую форму на скамейку рядом с шатенкой и отошла к одному из шкафчиков. -Зачем мне это? — спросила Джули, указывая на чистую одежду. -Авериной не будет ещё несколько дней, — ответила голубоглазая, обернувшись, — так что, полагаю, ты ненадолго задержишься у нас… Снежинская утвердительно кивнула. Возвращаться обратно к Родину было бы сейчас полным безумием. -А раз ты в нашем замке, значит, обязана носить эту форму и соблюдать все установленные правила, — продолжила блондинка, — иначе никак, — закончила та, внимательно посмотрев на Джули. Шатенка недоверчиво покосилась на ведущую в коридор дверь, которая оказалась не заперта. -Чейз постучится, если захочет войти, а остальные на тренировке, — Шведова угадала ход мыслей Снежинской. Блондинка произнесла это таким тоном, будто Джули ляпнула что-то неприличное, и девочке срочно пришлось исправлять её. -Ага, — буркнула шатенка, беря в руки новоприобретённую форму. «Ну да, действительно, я совсем забыла, что на свете ещё остались адекватные люди, » — подумала она про себя. Перед глазами девочки живо всплыла картинка, детально описывающая условия жизни, сложившиеся в той части организации, которая осталась под руководством Виктора. Разделения на «мальчиков и девочек» у ребят не существовало вовсе. Одна спальня, в которой был вечно проходной двор, одна душевая. Выкручивались, как могли. Для одногруппников Джули, являющимися представителями мужского пола, не стояло никакой проблемы в том, чтобы ни с того, ни с сего вломиться в помещение именно тогда, когда девочки собрались переодеваться. «Скажите спасибо, что не в душевую ввалились, » — единственное, что могло радовать бедных учениц. Именно поэтому незапертые двери были для Джули больной темой. Как не трудно догадаться, одежда, предложенная Джули, была выполнена в мягком сером цвете и отделана серебристой каёмкой. На груди нашита всё та же эмблема с розой. Спортивные штаны, кофта, белая футболка… Ничего нового. Только Снежинская собралась надеть верхнюю часть, как обнаружила на себе пристальный взгляд. Девочка осторожно повернула голову. Голубые глаза скользили по телу шатенки, внимательно оглядывая Джули. Сама не зная почему, Снежинская замерла и опустила взгляд. От природы девчушка была наделена неплохими внешними данными и хорошей стройной фигуркой. Складное телосложение, выразительные черты. Многое из этого подпортила война, словно губительной силой пройдясь по молодому организму. Смуглая кожа, когда-то необычайно гладкая, была изувечена, розовато-белые шрамы длинными тонкими полосами, словно неаккуратные безобразные швы, обвивали всё тело. В некоторых местах раны были настолько свежими, что на них становилось больно смотреть. Казалось, не до конца затянувшиеся порезы вот-вот готовы разорваться и начать хлестать во все стороны багровой кровью, причиняя жгучую боль. Фиолетовые синяки и лиловые кровоподтёки въедались в кожу, словно следы страшной болезни. От роду не склонная к полноте, Джули казалась невероятно худой. Тонкие руки от плечей и до запястий были исполосованы глубокими царапинами. На плечах и лопатках виднелись следы ожогов, кое-как заклеенные и перевязанные бинтами. Многочисленные ссадины, в особенности на локтях. Длинные тонкие пальцы с неухоженными ногтями выглядывали из-под митенок. Кожа кистей рук сохла и трескалась, ближе к костяшкам её цвет менялся на бледно-розовый, являющийся верным признаком кожного заболевания. Ладони были перебинтованы, из-под марли просвечивались красноватые пятна. Единственным доказательством того, что в этой оболочке ещё теплится жизнь, были глаза. Каждая клеточка тела Джули, освещённая их сиянием, свидетельствовала о непрекращающейся ни на секунду борьбе, как с внешним, так и с внутренним миром. Они живым блеском сияли на фоне осунувшегося лица, затмевая все его неровности и отражая душу девчушки. Из стянутых в тугую причёску волос выбились две коричнево-золотистые прядки. Правый уголок рта был разбит. Запёкшаяся кровь темнела на фоне бледных губ. На переносице красовалась глубокая царапина. Под левым глазом отчётливо выделялся припухший фингал. «Острые локти и коленки, угловатые плечи и чётко выраженные скулы. Тусклые губы, как у мертвеца, выступающие ключицы и многочисленные увечья… Почему это выглядит эстетично? Почему настолько красиво и одновременно до мурашек пугающе? Почему она так прекрасна?» — в голове у Шведовой явно произошёл какой-то сбой. «Девочка-система» не могла совладать с собой и продолжала, затаив дыхание, рассматривать шатенку, испытывая сильнейший в своей жизни страх и немое восхищение. Впервые уверенность блондинки насчёт собственной близости к совершенству и превосходства над остальными пошатнулась. «И давно она меня разглядывает?» — подумала про себя Снежинская, ощущая смущение и неловкость, но в то же время что-то ещё… Джули негромко кашлянула, поднимая взгляд на блондинку. -Так…и будешь стоять и смотреть? — осторожно поинтересовалась та. Уголки губ дёрнулись, показав робкие ямочки на щеках. Шведова вздрогнула, словно очнувшись. -Не красотка, сама знаю, — шатенка одарила голубоглазую белоснежной улыбкой, — уж извини, что в корне не соответствую… — девочка обвела глазами помещение, — наверное, всем вашим правилам и канонам, — та рассмеялась, но всего на несколько секунд. — Без сарказма говорю, замок великолепен. Я под впечатлением. Блондинка, казалось, не слушала её. -Ты вообще пробовала это вылечить? -Пфф… чудес в моей жизни пока не случалось… хотя… это как посмотреть, — шатенка задумчиво закусила губу, сдерживая усмешку. -Это он тебя так? — в голосе смешались грусть, непонимание, испуг и удивление. Ни одно из этих чувств, как думалось девочке, не свойственно Шведовой. Вопрос был настолько внезапным, что Джули даже не сразу поняла, о ком и о чём идёт речь. -Нет! — резко выпалила та, — конечно, нет! Ты что! — шатенка снова улыбнулась, пытаясь придать своему голосу как можно больше твёрдости и уверенности. Получилось вполне убедительно. -Как будто нам больше покалечиться негде, — заверила Снежинская, стремительно натягивая футболку и кофту. Форма села на удивление хорошо. -Признайся, ты просто боишься его! Шведова уже почти поверила девочке, но не могла упустить случай поспорить. Шатенка замерла и, неторопливо обернувшись, пристально посмотрела на голубоглазую. -Можешь сказать мне, — блондинка сложила руки на груди и прислонилась к шкафчику. «Она что, таким образом пытается завоевать моё доверие?» — Джули изумлённо вскинула бровь. -Боюсь его? Шведова невольно сжалась и поёжилась от её тихих слов. Если бы она не видела лица шатенки, то ни за что бы не узнала этот голос. В нём не была слышна угроза, но тем не менее он стал другим, соответствующим тому сильному чувству и той мысли, которая заполняла в эту минуту всё существо Снежинской. -Ну да… — протянула блондинка хотя уже ни в чём не была уверена. Ей внезапно захотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, и она смогла выскочить за дверь. -Ты сильно заблуждаешься, — спокойно обратилась к голубоглазой шатенка, — Родин — прекрасный тренер, к тому же, мой наставник всегда будет для меня лучшим из лучших, — она сделала небольшую паузу, ожидая, что Шведова возразит ей, но та молчала. — Ты можешь мне не поверить, — девочка усмехнулась, — но я едва ли отправилась бы сюда, если бы не уважала Аверину. А ещё больше для меня важно то, что мы так долго возводили, в буквальном смысле отвоевывая, выдирая зубами и когтями…вместе! Это наша свобода, наша организация, жизнь, к которой мы стремились, проходя через девять кругов ада. Признайся, тебе ведь тоже не наплевать на всё, что происходит последние месяцы? — Джули удачно передразнила Шведову, — весь этот бардак и нелепица…- она ненадолго замолчала, — поэтому я здесь. Блондинка не ответила, но глубоко внутри она не могла не согласиться с тем, что последнее время в «НЧУ» творился полный хаос, побуждая каждого из чипированных серьёзно задуматься над происходящим начать в разной степени переживать. -И чего же ты хочешь добиться, придя сюда? Какой у тебя план? -Ну… — протянула девочка, ставля одну ногу на скамейку и наклоняясь, чтобы завязать шнурок, — это уже моё дело, — она поменяла ногу, — как я уже сказала, мне нужно увидеть Софию и кое-что передать ей. Голубоглазая внимательно и не без любопытства оглядела шатенку. -Это какая-то вещь? Снежинская лишь подняла голову и таинственно усмехнулась, не произнося ни слова. Она не настолько доверяла Шведовой, чтобы при первом же продолжительном диалоге, развернувшемся между ними, расписать той в подробностях все свои действия и мысли. Хотя, по правде сказать, девочка и так уже наговорила слишком много. Записка, полученная ею от Астрова, была спрятана под чёрной митенкой. -Ах да, я совсем забыла! — спохватилась Шведова, бросив взгляд на ботинки Джули, которые явно выбивались из уравновешенно-светлого стиля учеников Авериной. С этими словами блондинка вновь исчезла в соседней комнате. Как только она скрылась за дверью, Снежинская отвернулась к шкафчику и прерывисто выдохнула, оперевшись ладонями и лбом о металлическую поверхность. Руки подрагивали. В висках начинало стучать. Как бы Джули не была привязана к Родину, страшные воспоминания болезненной вспышкой одно за другим проносились в сознании. Шатенка будто вновь ощущала на себе пережитые удары. Какой бы сильной не была Джули, как бы искренне не сопереживала Виктору и не хотела понять его, как бы хорошо подготовлена она не была и как бы грамотно себя не настраивала, проходить через подобное испытание ей было очень непросто как морально, так и психически. Она вообще когда-нибудь сможет забыть об этих событиях, как о страшном сне? Сколько времени должно пройти? Снежинская сомневалась, колебалась. Слишком много проблем. Девочка сжала пальцы в кулаки и резко отпрянула назад, с грохотом задев ногой скамейку. «Успокойся! Ты удачно ушла от темы разговора! Не веди себя, как окончательная психопатка, это жутко выглядит!» «Ты — голос в моей голове. И после этого я не должна вести себя, как психопатка? Смешно!» В этот момент в раздевалку вбежала Шведова. -Что ты там шепчешь? И что это был за звук пару секунд назад? -Ничего, — шатенка резко обернулась, придав своему лицу беззаботный вид, — случайно скамейку задела, — объяснила та, поправляя несчастную лавку. -Хорошо, держи, — блондинка протянула Джули серые спортивные кроссовки, — одежду можешь убрать в вон тот угловой…ага, он самый, — Шведова утвердительно кивнула, — всё равно пустует, — настроена голубоглазая была заметно благосклоннее. Снежинская отошла к крайнему шкафчику и начала складывать туда свои вещи. К этому времени Шведова успела переодеться в точно такую же форму, как у шатенки. -Так и думала, что у тебя 37-й, — удовлетворённо отметила блондинка, когда Снежинская примерила новые кроссовки. -Да, верно… — девочка заметила, что Шведова опять с чрезмерным интересом смотрит на неё. «Да что ж такое-то!» — подумала про себя Джули. Шатенка со стуком захлопнула металлическую дверцу. -Что-то не так? — Снежинская попыталась сдержать раздражение и на всякий случай самостоятельно оглядела себя со всех сторон. -Да нет… А какой у Родина цвет глаз? -Что? — встрепенулась шатенка, — мне бы самой знать, — та насупилась, — вроде серые. Может карие или зеленоватые… точно не помню. Во всяком случае, не голубые. Я бы запомнила. А зачем тебе? -Так, ничего, — Шведова дёрнулась, будто отгоняя навязчивую мысль, — просто подумала… — она не договорила, отвернувшись к своему шкафчику. «Она всегда задаёт супер-странные вопросы? Или мне сегодня просто «повезло»?» — Джули пожала плечами. В конце коридора послышались шаги. -Вот и Чейз, пошли ему на встречу. -Чейз? — до Снежинской только сейчас дошло, что блондинка уже второй раз назвала Ветрова этим странным именем. Шведова недоумённо посмотрела на неё. -Ну да, это его имя… Шатенка изогнула бровь, с сомнением глядя на голубоглазую. -Чейз Ветров? («Боже, как это коряво и нелепо звучит!» «Впервые в жизни я с тобой полностью согласна.») Шведова кивнула. Обе прекрасно знали, что тот самый Чейз, ещё давно бывший Александром, сейчас всё прекрасно слышит. -Я думала, ты в курсе. В дверь постучали. -Пойдём, — поторопила блондинка. -Погоди, а тебя-то как зовут? — остановила ту Снежинская. Шведова обернулась. На лице читалось лёгкое смятение. Видимо, она надеялась, что ей удастся обойти этот коварный вопрос. -Не называть же мне тебя по номеру, — добавила Джули, не сводя глаз с девочки. -Лоранс, — бросила та, кладя руку на дверную ручку. -Приятно познакомиться тогда… — оторопело пролепетала Джули, следуя за своей новоприобретённой знакомой. «Специально соврала, чтобы не называть себя? Или у них сейчас бзик на какие-то нелепые псевдонимы? Лоранс… Это вообще откуда? Косит под француженку?» — рассуждала шатенка, пока, прихрамывая, шагала вперёд по светлому коридору. «Признайся, ты просто боишься его!» — эти слова прошлись по душе Джули словно раскалённые лезвия и отдались в сердце намного глубже, чем можно было предположить. Шведовой удалось задеть шатенку за живое. Это называется привязанность… или всё-таки любовь? Способность всем своим внутренним миром сопереживать человеку независимо от того, как он относится к тебе. Джули не знает, что Виктор Родин — её отец. Её любовь и уважение к нему не основано на осознании родства, но, возможно, строится на его ощущении. Девочка не смотрит на наставника, как на тирана, поэтому видит то, что скрыто от остальных. Она представляет, что за сущность спрятана внутри, под этим, во многом фальшивым образом, пытается разглядеть его истинное лицо. Конечно, сложность душевного устройства Виктора и многочисленные заплатки на сердце не оправдывают его поведение. Но разговор сейчас не только о нём. То, что испытывает Джули… Это ведь сильное чувство, верно? Можно ли его назвать более высокой степенью любви? Почему Джули соврала, отвечая на вопрос Шведовой? Почему постоянно терпит избиения? Может показаться, что девочка склонна к мазохизму. Или Снежинской движет страх, вынуждая её пресмыкаться перед наставником. Нет. Ни в коем случае. Разве в её мыслях и действиях проявляется слабость? Уважение нельзя путать с пресмыканием и унижением, а привязанность и любовь со страхом! Ни-ког-да! Не стоит умалять, оскорблять или обесценивать чужие чувства. Разумеется, шатенке ещё предстоит разложить всё по полочкам, чтобы упорядочить этот беспорядок мыслей, проблем и чувств. Во многом девочка действует интуитивно. Возможно, она бы сильно удивилась, прочтя написанные выше рассуждения о любви, и скорее всего, не согласилась бы с ними полностью. Очередной пример того, что до конца разобраться в себе не может даже сам человек, что уж там говорить про остальных «советчиков.» Не стоит без спроса лезть в чужую душу. Многие мысли, отражающие чувства, кажутся настолько простыми и закономерными, что им не придаётся внимания. Но для человека, высказавшего их, они могут значить намного больше. Только ему известно, чем они проникнуты и «выстраданы». Никогда не угадаешь, какую реакцию хотел бы услышать человек, выражая свою сокровенную идею. Внутренний мир можно сравнить с нежным хрупким цветком. Пока он всего лишь маленький росточек, его следует оберегать, защитив стеклянным колпаком, и пристально следить за зеленеющим побегом. Растение должно согреваться тёплыми словами поддержки и одобрения, словно лучами солнца, впитывать в себя новые идеи и вдохновение, будто влагу. Ему нужна плодородная почва, из которой цветок будет получать питательные вещества, точно также, как человек удобряет свою душу чтением, обогащает свой разум книгами. Через некоторое время цветок вырастет, его стебель окрепнет, бутон раскроется, и он расцветёт в полной силе, удивляя и поражая других… но вот в чём смысл… сердце по прежнему останется нежным ранимым цветком, даже если будет иметь шипы. Ему до сих пор будут необходимы солнечное тепло и влага, питательные вещества и укрытие от непогоды. Не срывайте чужой цветок, а лучше помогите ему пережить суровую зиму и распуститься весной.

***

Пара дней, которые должна была отсутствовать Аверина, вылились в две недели. Для Снежинской оставалось большой загадкой, чем можно заниматься столько времени. София точно также, как Альберт и Виктор, постепенно изучала территории, находящиеся за пределами гор. В этом у девушки было больше преимуществ. Её замок располагался практически внутри скалы, так что путь назад занимал меньше времени, чем у Родина и Сакирина. Тем не менее, Аверина и пара её коллег, которых она взяла с собой, задерживались. Как-то раз Ветров поделился с Джули предположением о том, что его наставница могла исследовать не только ту часть местности, которая находилась ближе к замку, но и полностью обойти кольцо гор с обратной стороны, тем самым сделав большой круг. Тогда длительное отсутствие Софии хоть чем-то можно было объяснить. Но шатенке от этого легче не становилась. Она находилась в подвешенном состоянии. Девочка прекрасно знала, что в другой половине «НЧУ» сейчас неспокойно. Несмотря на то, что ни Сакирин, ни Родин не подавали каких-либо признаков жизни и не предпринимали попыток связаться с Джули, будто не знали шатенку вовсе, Снежинская догадывалась, что подобный поступок с её стороны им точно не по душе. Находясь в замке, девочка ощущала себя в какой-то степени отрезанной от всего мира. Она не располагала абсолютно никакой информацией насчёт того, что сейчас происходит на той стороне и каковы дальнейшие действия её наставника. Неизвестность напрягала Снежинскую. Шатенка знала также, что Астров наверняка переживает и ждёт от неё вестей. К тому же, страшно представить, что Альберт устроил ему за то, что тот «не уследил» за Джули, позволив девочке сбежать. Снежинская беспокоилась за своих одногруппников. А что, если Виктор установил над ними более строгий контроль? Точно ли никто из них не пострадал? Само пребывание в «гостях» у Авериной становилось каким-то бессмысленным. Вернуться назад или попытаться сообщить о себе было бы самым глупым поступком на свете. Но как же шатенке поступить? Просто ждать возвращения Софии? А если той не будет целый месяц? Два? Девочка мучилась жгучим желанием, толкавшим её немедленно занять себя чем-нибудь существенным. Бездействие для Снежинской было всё равно, что отсутствие наркотика у зависимого человека. Внутреннее состояние Джули напоминало ломку. Ко всему, шатенка чувствовала себя до жути неловко. Зачем она здесь? Есть ли смысл в её занятии, или она ведёт себя как маленький неразумный ребёнок, действия которого просто смешны, глупы и несуразны? Среди учеников Авериной Снежинская стала настоящей достопримечательностью. Девочка ощущала, что все ждут от неё чего-то. С нетерпением следят за развитием событий, которые, на самом деле, стоят на месте, от чего шатенке лишь хуже. Единственным, что не давало ей окончательно задохнуться, были занятия, тренировки и, как ни странно, общение. Всё казалось настолько привычным, но в то же время абсолютно новым. В замке царила совсем другая атмосфера, даже сейчас, когда он был обделён вниманием своей бдительной хозяйки. Складывалось впечатление, что это не София устанавливает правила, а само здание и его обстановка заставляют девушку подстраиваться под них. Но обо всём по порядку. Оконные ставни были распахнуты настежь, впуская в просторную аудиторию свежий воздух, вкусный, словно глоток чистейшей родниковой воды. Шатенка наслаждалась растекающейся по её телу живительной прохладе, несмотря на то, что всего пару дней назад стучала зубами от сквозняков, вечно носящихся по замку. «Климатизация» произошла довольно быстро. Девочка в очередной раз убедилась, что обожает холод. Это её стихия. Парты и гладкие учебники в тонких обложках были практически ледяными, из-за того, что долгое время пробыли на морозе. Логистика. Джули успела соскучиться по этим занятиям, так как лучшие учителя данного предмета после распада организации достались Авериной. В нескольких метрах от Снежинской стояла кареглазая девушка в строгом костюме и с короткой стрижкой. В её образе смешались саркастичная харизма и ледяная принципиальность. Речь шла о лжи, истине и, как ни странно, власти. Девочка могла многое возразить по этому поводу, но понимала, что она сейчас не в том положении, чтобы выделяться. Шатенка уже успела «отличиться»! на нескольких занятиях, чем привлекла ещё большее внимание в свой адрес. Слева от Снежинской сидела её знакомая блондинка. Руки сцеплены в замок. Взгляд кротко направлен вниз. Справа и чуть впереди девочки расположился Ветров. Тот что-то старательно строчил в своей толстой тетради. «У этих людей такая извращённая логика…» — лениво подумала Джули, — «но чёрт, мне… -…таким образом, две лжи, каждая из которых является полной противоположностью другой, складываются в истину…следовательно… — металлический голос звенел в нависшей тишине. …безумно нравится слушать эту ерунду!» — та наклонила голову, чтобы её ухмылка была не так заметна. -Неужели я сказала что-то смешное? «Вот ведь блин!» -Нет. Вовсе нет, — Снежинская подняла голову и внимательно посмотрела на кареглазую девушку. -Исправишь меня? -Мне абсолютно нечем Вам возразить! — девочка понимала, что ироничная ухмылка до сих пор не сходит с её губ, предательски выдавая Джули, но тем не менее шатенка даже не пыталась придать своему лицу более серьёзное выражение. «Что ты делаешь? Снежинская, что ты творишь?» — внутренний голос не терял надежды воззвать к её разуму. Девушка подошла почти вплотную к парте Джули. Кареглазая опёрлась ладонями о поверхность стола и в упор посмотрела на Снежинскую. Девочка и не сразу сообразила, что развалилась за партой, вытянув вперёд ноги, чуть ли не пиная кроссовками сидящего впереди неё мальчика. Одна рука была вытянута вперёд, другая же… Только не это! Шатенка быстро подобралась, сцепив руки в замок перед собой и опустив голову, но было уже поздно. Девушка со всей силы ударила ладонями по столу. Послышался оглушительный треск. «Абсолютно необязательно было ломать парту… — пронеслось в голове у Снежинской, — наверняка руки себе все отбила, бедняжка.» Как хорошо, что кареглазая не была способна прочесть её мысли в тот момент! Иначе девушка рисковала узнать про себя много интересного. -Что это? — железный голос начинал дребезжать. «Зачем же так нервничать! Поберегла бы себя!» Старшая вытащила из-под локтя Джули белоснежный лист бумаги, изначально предназначенный для того, что девочка в течение урока выполняла на нём задания и делала краткие пометки. -Так ты выразила своё отношение к истине? Или может быть ко лжи? Я правильно понимаю? В уголке листа размашистым, но довольно красивым почерком было начертано: «Засада» «Интересно, а она может вопить ещё громче?» — девочка до сих пор не поднимала головы. Шатенка вовсе не боялась посмотреть в глаза преподавательнице, но прекрасно понимала, что если повернётся к ней лицом… контролировать свою мимику будет бесполезно. На самом деле, кареглазая вовсе не кричала, но в данный момент девушка нависла над Джули, наклонившись практически к самому её уху, так что каждое слово оглушительно отдавалось в барабанной перепонке. Если прибавить к этому то, что девочка, как и все чипированные, была очень чувствительна к резким звукам, то… «Ладно, сейчас стоит что-нибудь ответить.» Только шатенка хотела поднять глаза, как цепкие пальцы схватили ту за воротник рубашки и притянули к себе. Ткань натянулась и жалобно затрещала. Шоколадные глаза впились в девочку с неистовой ненавистью. Наверное, девушка надеялась убить шатенку одним своим взглядом. «Если бы ей не было запрещено, она приложила бы меня головой об парту прямо сейчас.» Через секунду девочка осознала, что зря так подумала. От сильного удара из носа брызнула кровь. Прижавшись лицом к твёрдой холодной столешнице, Джули чувствовала, что начинает закипать. Девочку потрясывало, сердце колотилось как сумасшедшее. В висках стучала горячая кровь. Обжигающее чувство задетой гордости растекалось всему телу. Она дала обещание стараться сдерживать себя, но с какой радости эта дрянь будет ни с того ни с сего разбивать ей нос? «Ну всё… раз пытаться больше бессмысленно…» «Нет, НЕТ! Даже не думай! Не стоит усугуб…» -Теперь это выглядит эстетично, правда? — произнесла шатенка медленно разгибаясь и заправляя выбившуюся прядь за ухо, — у Вас прекрасный вкус! — Джули смотрела на старшую, еле переводя дыхание. Листы тетради были залиты кровью. Девочка шмыгнула разбитым носом. Красная струйка стекала по полуоткрытым губам, искривившимся в дерзкой усмешке, капая на парту и белоснежную рубашку, которую старшей всё же удалось разорвать до самого плеча. Небольшой клочок ткани жалобно свисал вниз. В аудитории нависла звенящая тишина. На занятиях без позволения никто не смел проронить и слова. Теперь же напряжение достигло наивысшей отметки. Все сидели, опустив головы вниз, будто вросли в свои рабочие места, став с ними одним целым. Многие нервничали. Кому-то было абсолютно всё равно. Снежинская провела пальцем под носом, будто смахивая лёгкую пылинку. Подушечки окрасились в алый цвет. Шатенка выглядела так, будто между ней и преподавательницей происходила светская беседа, ничего особенного. Снежинская запрокинула голову, пытаясь сдержать льющуюся водопадом кровь. Желаемого результата её попытки не принесли. Шатенка небрежно взмахнула рукой в воздухе. Сорвавшись с пальцев, на пол полетели красные брызги. -Ты бесишь меня одним своим видом, — сквозь зубы процедила девушка. -О, мисс, мне не привыкать! — наигранно произнесла девчушка, слегка «гундя» и сипя. Ещё немного и с окровавленных губ полетит задорный звонкий смех. Этого кареглазая допустить не могла. Смешливая ухмылка Снежинской дико раздражала её. -Какая я тебе «мисс»? — голос старшей звучал, словно раскаты разъярённого грома. Джули лишь цокнула языком и пожала плечами, думая, что терять ей больше нечего. -Вам не нравится, когда Вас так называют? — шатенка еле переводила дыхание от нарастающего бешенства, — прошу меня простить, если я как-то задела Вас… — Снежинская подняла голову и в упор посмотрела на учительницу. Синие глаза горели праведным гневом. -… можете быть спокойны, — она выделила это слово, — я вовсе не имела ввиду ничего дурного… точно также как и Вы… -Что? -Уверена, что Вы тоже абсолютно случайно задели меня. И, конечно, не в коем случае не ожидали такого результата, — шатенка снова откинулась на спинку стула и жестом указала на своё лицо, перепачканное кровью сиявшее какой-то безумной улыбкой. -Ты угрожаешь мне? Да кто ты вообще такая, 99-я? — тёмные глаза широко распахнулись, и девушка сделала пару шагов назад. -Я? — девочка огляделась по сторонам, стараясь своим проницательным взглядом заглянуть в лицо каждого. Блестящие глаза остановились на Ветрове. Тот по-прежнему смотрел в пол. Вытянутые руки были сжаты в замок. Интересно, о чём сейчас думают эти люди, собравшиеся в одной аудитории? Что чувствуют в данный момент? «Почему такой бездействие? Что они все как затравленные, не имеющие собственного мнения, марионетки? Почему тупо молчат и слушаются приказов? Почему терпят всё, что… ах, точно…» -Джулия, — произнесла шатенка, повернувшись к кареглазой. -Снежинская… — дополнила девушка, в первый раз назвав её по фамилии. -Тоже верно, — та наклонила голову. -Тогда выходи сюда, — кареглазая слегка кашлянула, видимо, пытаясь успокоиться. Девочка встала из-за стола и проследовала между рядами парт. Теперь она стояла перед всей группой. Рубашка, до груди запачканная кровью и разорванная на плече, была небрежно заправлена в обтягивающие брюки белого цвета так, что один её конец выступал наружу. Густые волосы стянуты в хвост. С двух сторон на лицо спадали две чуть завивающиеся прядки, золотясь в лучах солнца, льющего свой свет из распахнутого окна. Алые струйки слегка блестели, стекая по губам и подбородку. Кровь капала в ямочку на шее, расположенную между выступающих ключиц, и скатывалась ниже, окрашивая расстёгнутый на верхнюю пуговицу воротник в красный цвет. Снежинская больше не могла наслаждаться приятной прохладой, окутавшей аудиторию. Шатенка чувствовала, что вспотела, и ей ужасно жарко. -Ну что ж… — начала кареглазая, скрещивая руки на груди, и продолжая разглядывать девочку, — будь добра, Джулия, расскажи мне, чем же всё-таки тебя не устраивает теория истины и что в ней показалось тебе неприемлемым, вызвав, — та взяла со сломанной парты злосчастный листок и помахала им в воздухе, — столь бурную реакцию? «А то, что она впечатала меня лицом в стол, в её понимании, вовсе не бурная реакция? Ненормальная женщина!» Казалось, преподавательница забыла о том, что в классе кроме Джули присутствует ещё человек пятнадцать. Её внимание полностью покорила Снежинская, с надменным видом стоящая перед доской. Ещё немного и, кажется, девочка захлебнётся в собственной крови, которая до сих пор никак не могла остановиться. -Я же уже сказала, что не могу Вам возразить. Звуки голоса приглушались и смешивались в один сплошной комок из-за травмированного носа и большого количества крови в нём. -Абсолютно верно. Не можешь. Не имеешь права перечить мне. Но ты уже начала, — та указала на листок, — так что просто воспользуйся тем, что у меня всего лишь второй урок и я, не видя тебя последние два дня, нахожусь прекрасном настроении. По крайней мере, до конца занятия моего терпения хватит. К тому же, если ты не забыла, мы учимся не только мыслить, но и говорить, так что пожалуйста, — кареглазая хлопнула рукой по находившейся рядом парте, заставив сидящую за ней девочку вздрогнуть от неожиданности, — выражай свои мысли. Полно, развёрнуто и красиво. Чтобы по возвращению Софии ты хоть что-то представляла из себя… «С-с…сумочка — подумала про себя Джули, сжимая кулаки, — она ещё будет оценивать мои способности, пытаясь попрекнуть Софией, которая сама же и была моим преподавателем до распада…» -И опусти голову! Ученикам Авериной было запрещено, вступая в разговор со старшими, смотреть на них прямо. Обращать на них взгляд разрешалось только в самых крайних случаях. -Если я опущу голову, вы не расслышите не единого моего слова! — всё также неразборчиво произнесла девочка. -Да почему у тебя до сих пор не останавливается эта кровь? Ты поставила себе цель окончательно довести меня сегодня? -У меня плохая свёртываемость, — прохрипела шатенка, — такими темпами она будет лить ещё час с небольшим…ну, со временем, конечно, слегка замедлится… Кареглазая издала нечто, похожее на злобный рык. -Мне нет до этого дела! «А ещё минуту назад было.» -Просто отвечай на вопрос! — девушка едва заметно выдохнула, — что именно ты считаешь неверным в теории, о которой я недавно рассказывала? -Если б вы сами верили в то, что говорили, — еле смогла произнести девочка. -Что? — старшая заметно опешила. Вся её ярость вмиг остыла. -Вы сами, как и многие, находящиеся здесь, не верите в собственные действия и слова. Только я искренне не понимаю, зачем следовать и требовать от других выполнения тех правил, с которыми сами не согласны? И даже не пытаться ничего изменить? Что вас держит? Вот чего я не понимаю. Это как раз и кажется мне «неприемлемым»… Прозвучал сигнал, оповещающий о завершении занятия. Гармоничная мелодия разлилась по всему замку. -Все свободны. Кроме Снежинской. Задержишься на пару минуту. Давайте скорее. Энергично, энергично! — каждый её крик сопровождался ударом в ладони. Ребят как ветром сдуло. Дверь захлопнулась. Джули осталась один на один со своей преподавательницей. Лёгкий морозный ветерок обвевал девочку со всех сторон, спасая от невероятной духоты, вызванной большей частью душевным состоянием девочки. Она молча оглядывала пустой класс. Каждый кусочек будто вымерен по линейке. Идеально расставленные одноместные парты и стулья. На шкафах с книгами ни одной былинки. Белые стены, белые столы, белая форма… Всё ослепительно чистое и светлое. Только её рабочее место заляпано яркой кровью, переливающейся на страницах недавно составленного конспекта. Рядом валялась чёрная ручка и серый учебник в гладкой обложке. «А вот записи жалко… Я ведь там даже красиво писать старалась, » — размышляла шатенка. Всё тело сковало напряжение. -Ты же понимаешь, что я могу выкинуть тебя отсюда, когда захочу? Ты здесь никому не нужна, особенно, если не выполняешь приказы и не подчиняешься введённым нормам. Что скажешь? — голос старшей заставил девочку очнуться. -Я думала об этом… — протянула шатенка, — и пришла к выводу, что Вы не сможете ничего сделать, пока не получите чётких указаний со стороны Авериной, ведь так? — кровотечение стало постепенно замедляться. Карие глаза гневно сверкнули. -Существуют такие люди, которым уже Вы обязаны подчиняться и вряд ли посмеете ослушаться, — продолжила девочка. -А тебе не приходило в голову, что я каждый день присылаю Софии подробный отчёт о твоём поведении? — на лице девушки заиграла победоносная улыбка. «Как же она бездарно запугивает! Эта женщина вовсе не умеет этого делать, » — девчушка мысленно закатила глаза. -Я больше чем уверена, что именно так Вы и поступаете. И ведь я всё ещё здесь. Или сообщения не доходят, или София не торопится со мной распрощаться. И в том, и в другом случае я в выигрыше. В одну секунду кареглазая оказалась напротив шатенки и крепко сжала плечо девочки цепкими пальцами. -Уверена, она передумает, как только увидит тебя… — сквозь зубы процедила девушка. Через 5 минут Джули, слегка пошатываясь, вышла из аудитории. Волосы были потрёпаны, резинка порвана. Кровь под носом начинала свёртываться и темнеть. Девочка прислонилась к стене и сама не заметила, как оказалась сидящей на полу. Напряжение ушло, а вместе с ним злость и бешенство. У Снежинской просто не осталось сил сердиться на несправедливость. По-крайней мере, в ближайшие несколько часов. Шатенку окутали вялость и странная усталость, неизменно следующие после яркой вспышки эмоций. Джули чувствовала себя выжатым лимончиком. -Наказание? — откуда-то сверху прозвучал бархатистый голос. Первым, что увидела девочка, как только её ушей достигла эта фраза, были белые мужские брюки. «Как же лень поднимать голову! И главное, ради чего? Слушать, как он продекламирует что-то вроде…» -Я думал, у учителей уже давно закончилась фантазия придумывать их за каждую твою выходку… «Бинго! Так и знала, что именно это он и скажет!.. Интересно, что за непонятный сарказм? Он так пытается меня поддержать или наоборот? Ещё один странный человек!» Тот слегка кашлянул, видимо, пытаясь обратить на себя внимание. «ААА, как же болит шея, — думала девочка, скользя взглядом по белоснежным брюкам и такого же цвета рубашке навыпуск, — и опять этот запах крови, ненавижу! Мне срочно нужно в душ!» Ветров сверху вниз смотрел на шатенку своими тёмными глазами. «От кареглазых все беды!» -Почему так трудно соблюдать правила? Тогда не будет никаких проблем! — казалось, Ветров искренне не понимал, что происходит с девочкой. -Меня это выбешивает! Тошнит, понимаешь? -Я заметил. -Но я правда стараюсь… По возможности -Неужели не… жалко саму себя? -Не у всех самолюбие развито настолько высоко. -Пфф… — мальчик покачал головой и усмехнулся, — будешь упрекать меня, вместо того, чтобы посмотреть на свои недостатки? -Смотря, что считать недостатками. -Ты опаздываешь. -Да, придётся идти так… не переодевшись -Даже не умоешься? Пойдёшь на занятие вся заляпанная, так ещё и с перепачканным лицом? Шатенка молчала. Она до сих пор не могла подняться на ноги. Голова начинала слегка кружиться. -Будь я на твоём месте… был бы сам себе противен… — такое ощущение, словно мальчик произнёс эти слова над самым ухом шатенки, а потом ещё со всей силы дал ей пощёчину. Эффект получился именно такой. -Ммм… ну да Между ребятами повисла минутная пауза. Диалог, напоминающий горячий спор, прекратился. -Поздравляю, — неожиданно раздался женский голос, проникнутый льдом. «Ещё одна!» — Снежинской пришлось вновь поднять голову. Увидев лицо шатенки, блондинка придирчиво поморщилась, словно увидела пренеприятное насекомое. Губы слегка приоткрылись и искривились, обнажая чувство брезгливости. «Вот специально буду теперь пялиться на неё, пусть продолжает и дальше корчить рожи возмущённой аристократки! Ах точно, она ж у нас ещё и француженка, » — не стоит говорить о том, каких усилий стоило девочке не произносить эти мысли вслух. -Поздравления приняты, могу узнать, в честь чего? -Ты смогла нормально продержаться целых два урока. Новый рекорд. -Я тоже горжусь собой. Голубоглазая презрительно фыркнула. -Тебе, случайно, не пора на урок? -Не мне одной, — и вновь повисло молчание. Неожиданно со стороны Ветрова послышался лёгкий шелест. Через секунду тот протянул шатенке пачку белоснежных платков. Синие глаза широко распахнулись. -Ты сейчас серьёзно? -Что? -Да по тебе хор калифорнийских геев плачет! Джули резко вскочила на ноги. -Запомни, быть джентльменом или строить из себя нечто возвышенное, какой-то нравственный идеал — не твоё! — Снежинская заглянула в удивлённые карие глаза, — уж лучше б… — она замялась, не осмеливаясь продолжить, — да ты просто трус! И больше ничего. -Ошибаешься, — спокойно произнёс тот. -Возможно… Но тогда докажи, что ты способен показать из себя нечто большее, чем занудный и трусливый эгоист! Пойми ты уже, что всё, происходящее здесь неправильно, так не должно быть! Хватит, прекращай! Ты должен оказаться нормальным! Просто потому, что я не могу настолько ошибаться! Лёд тронулся. Снежинской показалось, что ей всё же удалось задеть потайные чувства и всколыхнуть мысли Ветрова. А может, она и неправа… За те несколько секунд, в протяжение которых девочка не отрывала от блондина своего выразительного взгляда, по его лицу прошлась целая буря эмоций, отражая в тот момент внутреннее состояние мальчика. Глаза снова блестели. По бледной коже пошли розоватые пятна, как после ожогов. Джули было очень интересно узнать, о чём же кареглазый думал в эту минуту, но она резко развернулась и стремительно зашагала по коридору. «Неужели он правда способен пробудиться? Или я заблуждаюсь, и за этим ленивым безразличным образом ничего не стоит? А насчёт труса я, пожалуй, и в самом деле погорячилась…» -Ещё будешь рассказывать, как по-твоему мнению, правильно? — послышался вслед возмущённый голос блондинки. Восклицание прозвучало с запозданием, так как спонтанное и радикальное высказывание Снежинской ввело ту в минутный ступор. Через несколько секунд шатенка влетела в уборную и, скинув с плеча сумку, оказалась перед раковинной. Девочка мельком бросила на себя взгляд в зеркало и, обнаружив, что всё намного хуже, чем она предполагала, решительно повернула кран. Лицо, которое теперь и лицом-то было назвать трудно, оказалось всё испачкано кровью, в некоторых местах начинающей густеть и образовывать тёмную корку. Шатенка наклонила голову, оказавшись под мощным напором воды, и провела мокрыми ладонями под глазами, постепенно спустившись к подбородку. По белоснежным стенкам раковины покатился алый водопад, закручиваясь в небольшую воронку у металлического отверстия и исчезая в тёмной глубине. Снежинская резко подняла голову, «вынырнув» из водяного потока. По лицу стекали крупные капли. Ресницы блестели. В чертах шатенки застыла какая-то горькая изнеможденность. Она устала. Но ещё слишком рано. С подбородка девочки стекали красноватые капли, растворённые водой. Растрёпанные волосы мешались и лезли в лицо, из-за чего под конец всей «процедуры» передние пряди стали абсолютно влажными. Белая рубашка также не избежала своей горькой участи и в считанные секунды намокла. Багровые пятна, составляющие яркий контраст со светлой тканью, начали расплываться по материи, становясь всё шире и бледнее. «Мне кажется, или я сделала только хуже? Впрочем, как обычно, » — у девочки оставались считанные секунды, чтобы рассмотреть себя в зеркале и примчаться в нужную аудиторию. Посмотрев на мокрое до нитки и порядком измученное отражение, Джули отпрянула назад, борясь с острым желанием разбить в дребезги прозрачную поверхность стекла. Снежинская боялась даже думать о том, что Ветров был прав в своих намёках, и она действительно выглядит жалко. Шатенка, подавляя внутренний вздох, вытерла лицо рукавом несчастной рубашки. Джули понимала, что всё равно уже опоздала на следующее занятие, а её грандиозные планы, заключающиеся в том, чтобы хоть отдалённо напоминать ту утончённую, благовоспитанную и в то же время гордую особу, образ которой, казалось, был отдельным требованием замка к представительницам женского пола, рушатся с неимоверной скоростью, словно стены карточного домика, разлетаясь во все стороны. Обречённо порывшись в сумке, Снежинская выпутала из густых волос испорченную резинку и попыталась смастерить себе на голове хвост, завязав «узелком» порванные концы. Получилось довольно неплохо, но ненадёжно. «Довольствуемся тем, что есть… то есть собственной сознательной тупостью… Великая сила, что сказать!» Джули оглянулась по сторонам. Обстановка была ей давно знакома. Ряд белоснежных раковин тянулся вдоль светлой стены. Начищенные до блеска металлические краны и ручки, выполненные в виде застывших цветов. Над каждой раковиной висело круглое зеркало в серебряной раме, украшенной различными узорами и завитками. Чуть дальше виднелось окно, которое, конечно же, было распахнуто настежь. Невесомые полупрозрачные шторы, едва доходящие до пола, слегка вздымались под лёгким колыханием ветерка, впуская в помещение мелкие снежинки. Кафельная плитка была забрызгана водой. На подоконнике белел пушистый снег. Джули подняла с пола свою сумку из искусственной кожи, которая ничем не отличалась от аксессуаров остальных «воспитанниц». Дверь легко захлопнулась. Девчушки уже и след простыл. Подбегая к нужной аудитории, шатенка обнаружила, что начинает не на шутку переживать. Занятие началось несколько минут назад. Джули не было страшно… ей было до жути неприятно и в какой-то степени обидно. Она рассчитывала, что проведёт этот день по-другому. Хотя, подобное обещание Снежинская давала себе каждый день, перед тем, как лечь спать. Шатенка выдохнула и постучала, мысленно настраиваясь на худшее. Первым движением девочки, как только та зашла внутрь, был привычный жест, который к великой радости Снежинской, не оказался вычеркнутым из «кодекса правил» Авериной. Указательный и средний палец правой руки машинально потянулись к шее, раскрытая ладонь опустилась на левое плечо, еле заметный кивок головы напоминал поклон. От подопечных Софии требовалось, чтобы взгляд при разговоре был опущен в пол, а голос звучал звонко и чётко, но в тоже время не вызывающе. Джули же было проще получить удар по лицу, чем стоять, затравленно потупив взгляд. Синие глаза разглядывали плечо старшей, стараясь не подниматься выше. -Да, дорогая, заходи. Меня предупредили, что тебя задержат, — произнесла преподавательница, как только шатенка ровным и спокойным тоном проговорила слова извинения. Снежинская слегка оторопела, но продолжала держаться прямо и твёрдо. Девушка в ту же секунду отвернулась от шатенки, давая понять, что та может занять своё место. Не медля, девочка быстро прошмыгнула к одной из парт, лишь отыскав глазами двух блондинов и коротко оглядев их. Разумеется, Снежинскую никто не задерживал, по-крайней мере настолько, чтобы она опоздала на урок. Придумать подобную отговорку мог только кто-то из этой светловолосой парочки, ведь они были последними, с кем виделась шатенка. Только зачем им прикрывать её? Даже не видя лица Шведовой, Джули могла с лёгкостью определить, что та крайне рассержена. Отвернувшись от блондинки, Снежинская в следующую же секунду столкнулась с карими глазами. Похоже, Ветров наблюдал за Джули с той самой минуты, как девочка зашла в аудиторию. Но, увидев, что шатенка смотрит на него, мальчик тут же отвернулся, сделав вид, что всё это время был занят повторением своего безупречного конспекта. Даже на таком расстоянии девочка успела разглядеть, что работа выполнена блестяще, но сейчас успехи Ветрова в учёбе её мало волновали. «Так вот ты какой… — подавляя улыбку подумала Джули, — посмотрим, что из этого выйдет… так и быть, в честь такого прорыва я тоже готова поработать над собой… ну, хотя бы попытаться провести остаток дня без приключений.» Отношения к своим ученикам у старших представителей коллектива «НЧУ», возглавляемого Авериной, делились на два типа: приторно любезные и обжигающе холодные. В основном, как поняла Джули, поведение относительно каждого ученика диктовала сама София. Таким образом, подопечные делились на «любимчиков» и «нелюбимчиков.» Стоит отметить, что тем ребятам, которые по каким-либо причинам заслужили расположение Софии и её коллег, едва ли приходилось легче, чем остальным. «Любимчики» должны были «соответствовать» своему «высокому положению». Малейший проступок, и наигранно-приветливое отношение (за которым скрывался строгий контроль за каждым действием и словом) тотчас же исчезало, становясь ещё более жёстким, чем к «нелюбимым» ученикам. «Дорогая… да ещё такой слащавый пряный голос, что-то тут определённо не так… ах, точно, она же недолюбливает эту кареглазую миледи… хотя, я не понимаю их обеих.» Снежинскую не на шутку напрягло ласковое обращение, которым старшая поприветствовала Джули, ведь подобные названия использовались только в адрес «избранных» учеников, к числу которых шатенка уж точно не относилась. Она же не Шведова или Ветров! Среди своих одногруппников те были звёздами, особенно кареглазый. Многие учителя симпатизировали ему, что, в принципе, неудивительно. Блондин обладал невероятной притягательностью, и для шатенки до сих пор оставалось загадкой, на чём она основана. «Вроде обычный зануда… и поинтереснее видели… а как начнёшь всматриваться, так всё… За-тя-нулоо…» — размышляла на досуге шатенка, хотя, по сути, девочка была одной из немногих, обладающих способностью противостоять этому тяготению. Отсюда и стычки, которые уже не раз возникали между Снежинской и кареглазым. Ко всему, Ветров показывал блестящие результаты и был лучшим учеником, что также не могло не расположить к нему учителей. Второе место в списке «избранных» занимала Шведова. Особой привлекательностью она не обладала, но была прилежна, строго следовала даже самым абсурдным правилам, не позволяя себе ни малейшей дерзости. Всегда опрятная, скромная, но в то же время скрывающая в себе большие амбиции, гордость и ярко выраженное чувство собственного достоинства, блондинка не могла остаться незамеченной. Как правильно подметила шатенка, на Шведову возлагали большие надежды. Джули сидела прямо, подобрав ноги и положив руки на колени. Взгляд был устремлён на раскрытую перед шатенкой тетрадь. -Наша сегодняшняя тема, — в ласковом голосе скользили ледяные нотки, — политика и власть, — девушка выделила последнее слово. Интуитивно Снежинская чувствовала, как та оглядывает каждого своим пристальным взглядом. -Итак, сила власти есть прежде всего… «Нет, нет, НЕТТТ! Пожалуйста! Спаситеее! Только не ЭТОО, » — внутренний голос Джули надрывался от пронзительного крика, хотя внешне девочка оставалась абсолютно неподвижна. Ладони, лежащие на коленках незаметно сжались в кулаки. Для шатенки оставалось большой загадкой, как ей хватило силы воли, чтобы отсидеть все оставшиеся занятия с «затравленным видом чрезмерного послушания» и не умереть при этом от скуки, отвращения, негодования и прочего. Снежинская даже умудрилась получить похвалу, отличившись на психологии. («Эх, психология без Сакирина уже не та…») Девочке удалось исправить неточность в ответе Шведовой и доказать наличие ошибки учителю, не нагрубив при этом ни ему, ни самой блондинке. «Может быть, этот день и правда пройдёт по-другому? Или мне просто следует ожидать чего-то более грандиозного от столь капризной жизни? — размышляла девочка, продвигаясь по коридору к раздевалке и разглядывая свои ладони, на которых отпечатались глубокие следы ногтей, — а мне ещё велят их остричь! Вот что я буду делать? Нет боли — нет самоконтроля, нет самоконтроля, — Джули толкнула дверь и вошла в знакомое помещение, уставленное рядами металлических шкафчиков и длинных лавок, — всё летит к чертям!» — закончила та свою мысль. Раздевалка уже была заполнена многочисленными одногруппницами Джули, которые негромко переговаривались между собой. Как только перед ними возникла Снежинская, действия девочек стали энергичнее и быстрее, фразы короче. Под многочисленные косые взгляды, кивки и переглядки шатенка пробралась к своему шкафчику. Девочка готова была поклясться, что в данный момент именно она стала предметом «немых разговоров», происходящих с помощью микроустройства. С одной стороны, девочке было чудно и непонятно такое поведение, с другой — всеобщее внимание и обсуждения льстили Джули, плевать, что конкретно там говорят. Про себя она знает всё, что нужно и даже больше, поэтому чужое мнение её мало волнует. По-крайней мере, в подобных вопросах. «А вот на то, что эта зараза до сих пор не хочет открываться, мне вовсе не плевать! Уже и так почти все палятся! — Снежинская боролась с резким желанием пнуть железную дверцу, как она это всегда делала раньше, — но ладно, если уж я решила соответствовать образу благовоспитанной девицы… ну зай, ну пожалуйста, — Джули с мольбой провела рукой по холодной поверхности шкафчика, словно гладя его, — будь хорошим мальчиком, откройся, » — девочка готова была впасть в отчаянье. Она из всех сил старалась не оборачиваться. Просить о помощи других — уж точно выше её сил. «Ну что они так смотрят? Будто ещё не поняли, что я чокнутая!» Когда нервы шатенки были уже на пределе, послышался щелчок, и дверца наконец поддалась. Снежинская внутренне выдохнула. Джули понимала, что ей трудно совладать с самой собой. Каждый день она преодолевает внутреннее противоречие. Как же иногда хочется закричать и разбить что-нибудь! Разбрасывать вещи, ужасаясь от собственного голоса, который, становясь абсолютно незнакомым, отражает безудержный вопль, исходящий от сердца. Откуда в ней столько несдерживаемых эмоций? Тугой узел проблем и сомнений никак не хотел развязываться, становясь лишь огромнее. Так и до психического расстройства недалеко… На душе было неспокойно, но девочка не могла понять, из-за чего именно. Иногда ей становилось очень грустно. Она чувствовала себя одинокой. Душа словно скучала по кому-то. По очень близкому и родному человеку, с которым шатенка не виделась давным давно, а может и не встречалась вовсе. Но Снежинская знала, что этот необычный человек помнит о ней. Он обязательно придёт, или Джули сама найдёт его. А потом всё непременно встанет на свои места. Всё будет хорошо. Ведь она так искренне верит. Если в этом мире есть хоть капля справедливости, шатенка не должна разочароваться в нём. В такие моменты Снежинская вспоминала Родина. Он ведь тоже порой бывает излишне вспыльчив. Испытывал ли он когда-нибудь нечто подобное тому, что сейчас чувствовала шатенка? Помимо воли девочки, перед её глазами вставало загорелое лицо с добрыми морщинками. Снежинская помнила все движения наставника, его манеру разговора, шутки, звонкий смех, ворчание и многое другое, свойственное только ему одному. Распад «НЧУ» стал для Джули большой трагедией. Он отнял у неё Родина. Отобрал её любимого наставника! Она не сможет больше увидеть его улыбку, ощутить отеческое похлопывание по плечу, вновь прочувствовать ту атмосферу, которую Виктор создавал среди своих учеников. Вот чего ей по-настоящему не хватало. Об этих потайных чувствах и мыслях было известно лишь шатенке и больше никому. Разве способна Джули забыть эти ямочки на щеках, бодрый голос, шутливые прозвища и заговорческие подмигивания, которыми мужчина одарял своих учеников? Забыть плохо скрываемое довольство и гордость Родина за успехи своих подопечных? Эти бесценные моменты, разговоры и напутствия, даваемые тренером перед сражениями, во многих из которых он не раз приходил на помощь в критических ситуациях?.. Разве возможно забыть и вычеркнуть всё то, через что Виктор прошёл вместе с ребятами, став для них фактически самым важным человеком? Разве способна Джули, вспомнив этот противоречивый образ, хоть на минуточку затаить в своём трепещущем сердечке обиду на тренера? Если бы всё было так просто. Ей больно. Разве это отнимает право любить? Чем сильнее удар — тем прочнее становится это чувство и тем сильнее её характер. Словосочетание «сила любви…» о многом говорит, не правда? Это горячее чувство. Самое приятное на свете и настолько же острое. Малейшее ранение, и ты больше не вернёшь эту теплоту. Родин. Одновременно тиран и жертва. Монстры не могут любить? Не могут чувствовать? Не могут сожалеть? Чем сильнее ошибка — тем горячее раскаянье. Главное остановиться. Стать выше самого себя. Начать всё с чистого листа. Неужели павший ангел не сможет вновь восстать из пепла? Восстать против самого себя? Джули и Виктор. Неразрывно связаны. Оба понимают это. Невидимая нить проходит через душу каждого, натягиваясь, когда расстояние становится слишком далеким и заставляя сердце кровоточить. Эта ниточка даёт Родину стимул сражаться, бороться с самим собой ради родной дочери, ради его Джули, которая одна из немногих до сих пор верит в него. Будет верить. И он не сможет смотреть в её синие небесные глаза, в которых отражается целый океан, если не завершит всё это, не поставит точку. Снежинская же даже не догадывается о чувствах Родина. Но эта любовь, пусть и безответная, пусть слепая и причиняющая боль, заставляет её сердце биться, не даёт ему замёрзнуть и остыть, превратившись в кусок льда, заставляет бороться, заставляет искать выход. Можно ли вообще жить без любви? Прошлое наставника для девочки (и не только для неё) оставалось большой загадкой. Через что он прошёл? Почему стал таким? Какие обстоятельства были до…? И можно ли постороннему судить, что сейчас творится у него в душе? Никто и ничто не могло переубедить Джули в том, что такой мало приятный расклад всего лишь временный. Она бы ни за что не согласилась поверить, что Виктор Родин — ужасный человек. Только не для неё. Вряд ли кто-либо из учеников, будучи с тренером с самого начала, нашёл бы в себе силы и желание отречься от него. Минутная ненависть и обида сменялась грустью и сожалением, переходящими в боль и отчаянную надежду. Надежду, дающую силу. Веру, позволяющую жить. Те же, кто не верили… Те просто существовали. Не стоит и вспоминать о них. Родин не совершенен. Как и все в этом мире. Он во многом не прав. Мужчина совершает ошибки, роковые ошибки… Можно с точностью сказать одно — Виктор Родин был и остаётся великим и действительно важным человеком для всей организации, а какой он на самом деле… Едва ли можно дать однозначный ответ на этот вопрос, который удовлетворил бы всех. В неспокойном мире чипированных готовилась невидимая революция… Но если уж разговор зашёл о чувствах Снежинской… придётся запастись терпением. Была бы у Джули сестра! Старшая, которая будет её защищать, будет успокаивать, обнимать и гладить по головке… или младшая, за которой Снежинская будет присматривать. Она будет её любить. И будет любима. Ну куда прикажите деть это чувство, если все вокруг готовы растоптать его в этом жестоком мире? Почему никто не ценит её любовь по достоинству? А ведь она готова подарить её каждому и ей не капельки не жалко. Но они все такие глупые. Поэтому Джули и бесится, и язвит, и ведёт себя как тысяча укушенных за хвост чертят. А всего-то надо! Неужели так трудно хотя бы попытаться услышать, о чём она постоянно кричит? Это же так просто. Ну почему никто не понимает? Вот Олимпов понимал… «Нет, нет, нет, Джули…» — призрачный голос растворился где-то далеко в глубине. Сердце упало. И снова эта тишина. Ведь если бы он был сейчас здесь, рядом с ней… всё оказалось бы совсем по-другому. Это ведь так нечестно. Её словно бросили. Она никому не нужна. Ни Авериной, ни Родину… ни Олимпову. «У меня никого нет, — подумала девочка, — ни-ко-го. Я. Совсем. Одна.» Шатенка замерла. Она ведь никогда раньше не думала об этом. Девочка считала что… у неё всё круто. Она как все. Джули всегда была «больной оптимисткой», как прозвали её друзья. Она всегда была… в порядке. Девочка недоумённо усмехнулась своим мыслям. «У Марины есть Лука. Им неинтересно… Неужели всё дело во мне? Неужели я такая противная…? Ненормальная? Бешеная? Заносчивая? Глупая и эгоистичная? Вообще… Зачем я?» Глубоко внутри что-то треснуло. Крепко натянутая нить начала рваться. Снежинская так и стояла, положив руку на металлическую дверцу шкафчика. «Неужели я совсем не нужна всем тем, кого люблю? А я ведь всех люблю… Даже этих противных «леди»…» Джули не слышала, но в раздевалке вдруг стало необыкновенно тихо. Все смотрели на неё. «Да ну, бред, какой-то! Мне ведь самой никогда не нравились люди, которые ноют и жалуются на то, что они «никому не нужны» Любители «подепрессировать!» Соберись! Не уподобляйся кому не следует! Ну или хотя бы не показывай публично, какая ты тряпка!» В следующую секунду шатенка почувствовала, как по щеке стекает что-то горячее. «О нет! Только бы никто не увидел! Ты что, плачешь что ли? Сейчас серьёзно? Снежинская, ты ведёшь себя, как ребёнок!» Против своей воли, Джули шмыгнула носом, о чём в последствии сильно пожалела. -Ты чего? — послышалось сразу несколько голосов. -Ревёшь что ли? Ответом был сильный чих. Затем ещё один. -Ага, если бы, — девочка решительно распахнула дверцу шкафчика, — вы такие любители свежего воздуха, что я скоро помру от сквозняков, — она натянула спортивную футболку, незаметно вытерев одинокую слезинку, — чего вы и добиваетесь! — запачканная кровью рубашка отправилась в стопку грязных вещей. «И всё снова супер! Чего разнылась? Давай, давай! Тренировка не ждёт! Сегодня будем бегать! Прекрасная возможность утереть наконец нос не себе, а этой выскочке Шведовой!» -Ты в порядке? — неожиданно задала вопрос та самая «выскочка». -Чего? — оторопела Джули. -Ты не ослышалась. -Ууу… — значительно протянула девочка, — приплыли. Ты ведь вчера на тренировке упала? -Какое это имеет отношение? -Головой сильно ударилась? -Вот почему ты такая? -Какая? -Когда с тобой по доброму… -По-доброму? — шатенка округлила глаза и заглянула в лицо блондинке, — это ты называешь по-доброму? Та замялась и не нашлась, что ответить. -То есть, по-твоему, это нормально? — продолжила Джули, — сначала издеваться, а потом… «хэй… ты в порядке? Это не по-доброму! Это издёвка! Ты просто смеёшься надо мной! Забавляешься да и только! — та чуть понизила голос, — думаешь, я не вижу? Или чего-то не понимаю? Ну да, — девочка пожала плечами и оглядела всех присутствующих, — новая игрушка. Это аттракцион. Смотреть, как меня пытаются уничтожить, а я до сих пор чего-то дёргаюсь, мечусь… Когда же загнусь, правда, интересно? Не, ребят, я ведь не возмущаюсь, — голос был абсолютно спокойным, — мне хватит и моих принципов, и установок и сил… Я-то продержусь. И если совесть припёрла, — та выразительно посмотрела на Шведову, — не обязательно пытаться проявить внимание… показать, что вы ко мне «по-доброму» — она усмехнулась, — я ведь наивная дурочка и не сержусь на вас. Вы классные, хоть и странные. Но… подумайте лучше о себе… не стоит… — та замолчала, — если всё это не искренне, Лоранс, — Джули посмотрела на блондинку. Голубые глаза наполнились слезами. Щёки начали краснеть. -И ещё… вы не дождётесь, чтобы я… разревелась, как ты выразилась… точно также вы не дождётесь и того, чтобы я возненавидела вас… хотя, вам так, скорее всего, было бы проще. Всем известно, зачем я здесь. Хотите — презирайте, хотите — присоединяйтесь! Но знаете, что… — та покачала головой, — заканчивали бы вы весь этот цирк! Не верю, что всё именно так и есть. Вы живые люди, а не солдаты. Сколько уже можно играть не свои роли? Зачем оно? Что вам в конце концов будет? -Аверина нам будет, вот что! -Она всего лишь одна! Нас элементарно больше! И если мы чего-то захотим, то вряд ли кто-нибудь будет способен нам противостоять! -У тебя есть план? -К чему ты ведёшь? -Что мы можем изменить? -Я про это и говорю! Если бы вы хоть раз меня выслушали, то мы смогли бы вместе что-нибудь придумать! Но если нет… можете продолжать коллективно травить меня. Я хочу завершить начатое. То, к чему мы стремились. Я лишь хочу вернуть «НЧУ», ту жизнь, о которой мы мечтали после завершения войны. Вместе. Впрочем, почти тоже самое я уже говорила Лоранс… — Снежинская повернула голову в сторону девочки. На голубоглазой не было лица. Наверняка, больше всего на свете она сейчас мечтала провалиться под землю. -Могла бы сказать, что не хотела тебя задеть, но именно этого я и добивалась, прости. Можешь и дальше продолжать меня ненавидеть. Но… я предлагаю дружбу… всем. А решать уже вам. Может кому-то милее бесконечная война, — та собралась уходить, — а знаете, что самое важное? Вы не заслуживаете такого отношения. И вы сами выше этого. Скоро тренировка, — добавила шатенка и, замолчав, вышла из раздевалки. Уже намного позже девочка осознала, что никто даже не пытался ей возражать. Её молча слушали все. В тот момент шатенка сама не поняла, какой прорыв совершила. Преодолевая коридор, девочка начала наконец пытаться сопоставить в своей голове то, что было сказано ею минуту назад. Джули просто высказалась. На данный момент шатенка сделала всё, что могла. Девочкой овладело странное состояние. На неё будто снизошло озарение, шепнув на ухо важную истину. Непривычное чувство заполненности… и в то же время какой-то пустоты. В Снежинской словно что-то поменялось. «Ты хоть представляешь, какую чушь могла наговорить на эмоциях? Стыдно-то как…» «Прости, но я даже думать об этом не хочу!» «Ну-ну, посмотрим, посмотрим, как тебя потом с новыми силами начнут чмырить! Тупица!» На этой радостной ноте разговор с самой собой завершился. Как девочка и предполагала, ей вновь удалось отличиться на тренировке и удивить старших. Из-за своего странного состояния шатенка была на редкость собранна и спокойна. Ни грубила, не пререкалась, не горячилась, из-за чего и не допускала ошибок. Другие же наоборот. Лоранс заметно сдавала позиции, уступая Снежинской. Остальные девочки плавали в своих мыслях, как в липучем желе. Даже на тренировках легко прослеживалось отличие подходов Родина и Авериной. Большое внимание коллеги Софии уделяли технике, сноровке, ловкости и точности. Каждый приём, каждый элемент и каждое упражнение отрабатывались по несколько раз, доходя до совершенства, даже если при стремлении к этому блестящему результату во всём теле не оставалось ни одного живого места. Возвращаясь с тренировок, Джули еле могла наступать на стёртые в кровь ноги. Белоснежные носки окрашивались в красный и еле отдирались от набухших мозолей. «Стоит отдать должное, у Авериной прослеживается хоть какая-то система! Правда… они точно также, как и друганы Родина заставляют нас драться друг с другом! Зачем это? Хотят настроить чипированных друг против друга? С какой целью?» -Это было почти идеально! Как нога? Шатенка замялась. -Нормально… -Напомни-ка, как давно ты хромаешь? -Мм… почти два месяца. Ну зачем, зачем об этом спрашивать? И ещё при всех! Хромает и хромает! -И как ты до сих пор занимаешься? Форма, на самом деле, неплохая, да и данные тоже ничего… Давай ещё раз! И загляни сегодня вечером в лазарет! Лично проверю. Несмотря на то, что изредка девочке всё-таки приходилось получать пощёчины, терпеть удары по лицу и несколько часов проводить с кровоточащим носом, она была безумно благодарна этим странным людям за то, что они оказали ей большую помощь, сочтя своим долгом взяться за состояние здоровья Снежинской и попытаться привести внешний вид шатенки в норму. Уколы, капельницы, компрессы, какие-то лечебные растворы, ежедневные перевязки и прочее сделали своё дело. Признаться честно, Джули не сразу смогла довериться этим людям, когда они стали пичкать её неизвестными медикаментами, но результат отвёл любые сомнения Снежинской. Будто та принимала какое-то волшебное целительное средство. Кожа становилась чище, тон ровнее. Шрамы исчезали будто по мановению волшебной палочки. Девочке следовало бы поостеречься и поинтересоваться, что за «чудодейственное средство» способно оказать такой эффект. Но шатенка была слишком рада, чтобы думать об этом. Тем более, проблем ей хватает. Больше всего Снежинскую приводили в восторг те изменения, которые происходили с её больной ногой. Эта тема превратилась в своеобразный «пунктик» для Джули. Ей было ужасно неловко от собственной хромоты. И вот свершилось чудо! Нога стала проходить! Боли постепенно ослабевали, походка выравнивалась. Как мало нужно человеку для счастья! Всего-то здоровая, жизнеспособная нога и отсутствие постоянных болей! Что касается хронического кашля и вечно охрипшего голоса шатенки… Остаётся лишь надеяться, что эти проблемы тоже когда-нибудь уйдут, не оставив за собой и следа. -О, Ветров! — неожиданно воскликнула тренер. Неудивительно, что большинство коллег Авериной были женского пола — «железные леди». -Давай с 99-й! Попробуйте! — настаивала старшая. Снежинская слегка оторопела. «А я-то наивная, уже подумала, что они передумали меня убивать.» Ветров, казалось, тоже колебался. -Давайте, давайте! Мне сколько раз ещё нужно повторить? Впервые Джули стало по-настоящему жалко мальчика. Было видно, что он не имеет ни малейшего желания драться с шатенкой, но если будет перечить, то навлечёт проблем и на себя, и на девочку. Тем не менее Снежинская ждала. Ждала до последнего. В тот момент, когда блондин уже почти открыл рот, чтобы обратиться к старшей, девочка остановила его. -Ладно, давай. Заранее приносим извинения, если случайно покалечим друг друга. Тот коротко кивнул. Шатенка встала в стойку напротив кареглазого. «Руки! Смотри на его руки! Не глаза, Джули! Ру-ки!» — завопил внутренний голос. Девочка решительно тряхнула головой. -Начали! Через несколько секунд Снежинская могла с уверенностью сказать, что Ветров поддаётся ей, причём делает это очень умело. -Ребят, вы точно ничего не перепутали? Мы тут не балет танцуем! Что за дела? Ветров, блин! -Выбирай, — прозвучал над ухом девочки бархатистый голос, когда они, в очередной раз сцепившись, повалились на пол, — или вырубаешь меня, — блондин еле переводил дыхание, — или… -Ну же! Затягиваете! -… она вырубит нас обоих, — тот явно начинал задыхаться. Снежинская хотела возразить, но, во-первых, ей не хватало воздуха, во-вторых, над ней внушительно нависал Ветров, и в-третьих, он был прав. -Давай же… -КАКОГО ЧЁРТА? ЧТО ТАМ У ВАС ПРОИСХОДИТ?! — тренер была крайне возмущена, — как назло, именно сейчас вырубился этот несчастный чип, — рука девушки потянулась к шее. Послышался грохот, сопровождаемый писком Шведовой. На полу без сознания лежал Ветров. Рядом с ним, отряхиваясь, поднималась на ноги Джули, стараясь придать своему лицу непринуждённый вид. Старшая тут же бросилась к ним. Через минуту блондин пришёл в себя и имел самый бодрый вид. Казалось, будто тот донельзя доволен. -Неожиданно… — протянула тренер, пристально разглядывая шатенку, — ты ей поддался, ведь да? -Нет! Зачем мне это? Разве Вы не видели? Та сокрушительно вздохнула и с упрёком посмотрела на мальчика. -Ты же знаешь, что сегодня произошёл какой-то сбой… Вся микросистема полетела. Общую картину я видела, но вот детали… -Тогда Вы могли заметить, что 99-я на протяжении всего сражения лидировала, — тот приостановился и слегка кашлянул, — не скажу, что мне это приятно… но факт остаётся фактом… Девушка подозрительно посмотрела на кареглазого и вдруг перевела взгляд на Шведову, отрабатывающую удары неподалёку. Получив знак, блондинка приблизилась. Ветров и Снежинская напряглись, как по команде. -Ты всё видела, так? — начала допрос девушка. -Да… — ответила Лоранс, поднимая глаза на Джули, для которой эти несколько секунд показались вечностью. Она слышала только стук своего сердца. «Тук-тук, тук-тук.» Блондинка перевела взгляд на 79-го, остановившись на его лице. -Всё было в точности так, как передал… Ветров. -Ну ладно, — обречённо произнесла тренер, — можешь продолжить, — а вы… — обратилась та к ребятам, как только Шведова отошла. Старшая замолчала, будто раздумывая, что лучше сказать. -Не ожидала от тебя такого. Если всё именно так, как вы мне говорите — похвально. Но имей в виду. Я всё равно узнаю, — процедила та и, резко развернувшись, направилась в противоположную сторону зала. Девочка прерывисто выдохнула. -Я ведь извинилась, да? -Типо того. -Окей. Мальчик продолжал смотреть на неё. -Что? -Я думал, ты скажешь что-нибудь другое. -Нет, — Джули посмотрела на блондина. -Понятно, — тот собрался отойти. -Спасибо… -Ага… -Так, все подняли глаза на меня! — послышался хлопок в ладоши и резкий женский голос, — 120 кругов и на лёд! Побежали! В одном темпе! Скоро вернусь. «Бег? Всегда пожалуйста! Наконец-то появилась возможность собраться с мыслями!» Когда Снежинская, будучи в прекрасном расположении духа, пробегала свой законный сотый круг, сзади послышались какие-то возгласы и возня. Видимо, воспользовавшись тем, что тренера нет на месте, мальчишки решили дать волю эмоциям. Девочка так и не поняла, что там у них произошло, но только через мгновение в неё на всей скорости влетел Ветров. Если учесть, что в тот момент мальчик мчался с быстротой скоростного автомобиля, то нетрудно предположить, насколько сильным оказался удар. Обоих отнесло к стене. Джули даже не успела осознать, как осталась жива. Опять колотящееся сердце. Расширенные карие зрачки и тяжёлое горячее дыхание над ухом. -Признайся, — еле выдавила из себя девочка, слегка хрипя, — ты ведь просто хочешь меня прикончить, так? -П-прости, — опомнился тот, — ты в порядке? -Сегодня мне слишком часто задают этот вопрос. Не хочешь убрать руки? Снежинская явно пропустила тот момент, когда его ладони оказались на её плечах. -Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО МЫ НЕ УСКОРЯЕМСЯ!!! Ребята тут же отпрянули друг от друга. -Все целы? -Да, — практически хором откликнулись оба. -Отлично! Переодеваемся и на лёд! Ещё одним приятным моментом, который радовал Джули, являлось то, что «выходить на лёд» она могла в простом коротком платье чёрного цвета. По неизвестным причинам в обычной спортивной форме ребята катались очень редко, но для Снежинской это выходило лишь плюсом. Глаза могли отдохнуть от надоевшей белизны и серебра. Выйдя на улицу, девочка с удивлением обнаружила, что начало смеркаться. Находясь внутри замка, она абсолютно забывала о времени. Как же приятно вновь оказаться на свежем воздухе! Лёгкий ветерок, пахнущий чем-то очень приятным, — именно то, что было необходимо после длительного умственного труда, ряда переживаний и изнуряющей тренировки в зале. Снежинской овладело чувство свободы и восторга, как только та увидела перед собой обширное ледяное пространство, тянувшееся до самого горизонта. Стремительно натянув коньки, Джули выехала на лёд, плавно заскользив по полупрозрачной морской глади. -Какая-то ты сегодня подозрительно весёлая! — раздался в след девочке чей-то бодрый возглас, на что она не обратила внимания. Послышался шелест лезвий, и мимо Джули, круто развернувшись, проехал Ветров. -Эй, не сшиби меня второй раз! -А у тебя не плохо получается! Быстро учишься! — тот незамедлительно оказался рядом с шатенкой. «Слиишком близко. Слиш-ком…» -Очень смешно, — съязвила Снежинская, закатив глаза, — нет. -Вообще-то, я серьёзно… Тем более с твоей ногой… -Ну смейся, смейся, — девочка отвернулась и собиралась подъехать к остальным. Внезапно Ветров схватил её за руку, желая что-то сказать, но его перебил голос тренера. Сумерки уже почти сгустились, когда до конца тренировки оставалось ещё несколько минут. В голове шатенки сейчас не было ничего, кроме: «Раз и, два и, три и…» Только собственный счёт и сбившееся дыхание партнёра. В тот момент, когда Ветров притянул Джули к себе, она поняла, что не у неё одной сердце отстукивает бешеный ритм. Совершив очередной прыжок, Снежинская услышала, как старшая о чём-то негромко разговаривает со Шведовой. И вот Джули снова скользит в одном темпе с кареглазым, готовясь завершить их парное выступление. -Именно, девочка моя… Остался последний и довольно сложный элемент… -Она не твоя девочка! Знакомый ледяной голос словно парализовал шатенку. Она еле удержала равновесие, и если бы блондин не поддержал её, Джули со всего размаху грохнулась бы на твёрдый лёд. -Хотя бы один раз… — выдохнул ей на ухо мальчик, — можно обойтись без этих твоих фирменных закидонов…? Эй! Что с тобой? — удивлённо переспросил тот, глядя на расширенные васильковые глаза, — боже, слишком ярко, — блондин, поморщившись, отвернулся. Джули не заметила, как мальчик, держа шатенку за локоть, подвёз её, словно безвольную куклу, чуть ближе к берегу. Расстояние между ними и девушкой в дорожном плаще с натянутым на лицо капюшоном заметно сократилось. -Видимо, за то время, что меня не было, вы успели распуститься до крайности? — в голосе звучал режущий ухо металл. -Вовсе нет, я всего лишь… — тренер, к которой обращалась сердитая девушка, не успела закончить. Воздух сотряс звон сильной пощёчины. Снежинская чувствовала, как в висках начинает стучать. Ей становилось плохо. Полна тишина. Лёд замер. Все застыли, не издавая ни единого звука. -Напомню, что здесь окончательные решения принимаю я. Если ты в своих приземлённых мечтах осмелилась подумать, что хоть что-то значишь… забудь, — прорычала девушка, — пустое место. Вот кто ты. Пожалуйста, помни об этом, — в последние слова было вложено столько фальшивой любезности, сколько шатенка в жизни своей не слышала. Джули больше не могла на это смотреть. Девочка невольно содрогнулась, нащупав сокровенную записку от Астрова, которая всегда находилась при ней. Аверина. Джули могла узнать её даже несмотря на то, что лицо Софии скрыто капюшоном. Тренер, которую несколько секунд назад ударила Аверина, была, по-мнению девочки, самой адекватной и благосклонной среди своих коллег. Снежинская испытывала столько стыда и неловкости, будто ей самой только что дали пощёчину. Так отвратительно! Пострадавшая, которой шатенка в ту минуту невероятно сочувствовала, до сих пор стояла, не поднимая головы. Её лицо покраснело. Опустив взгляд, Снежинская увидела, что руки старшей сжаты в кулаки. «Боже, бедняжка! — пронеслось в голове у девочки, — Аверина, что на тебя нашло?» В следующую секунду, отрывая взгляд от земли, Джули столкнулась глазами с Софией. Аверина смотрела прямо на неё. Ветер слегка сдвинул тёмный капюшон. Снежинская видела все перемены, происходящие на лице Софии, как в замедленной съёмке. Серые глаза расширились, рот приоткрылся в немом изумлении. Послышался крик. -Это что ещё такое? — Аверина побледнела. Шатенка, не отрываясь, смотрела на девушку. -Я как раз сообщала Вам об этом… -И именно поэтому я здесь, — в раздражении перебила София свою напарницу, — нарушили все мои планы… Но… эй, у тебя линзы? — обратилась та к девочке. -Сейчас нет, но раньше я постоянно носила их, — ответила Джули, не слыша собственный голос. -Так вот оно что… — медленно протянула Авенина, а затем резко обернулась, — через двадцать минут хочу видеть всех. Обеспечь! — бросила та стоящей рядом девушке и удалилась. Невозможно описать, какая поднялась суматоха после того, как о возвращении Софии стало известно каждому в замке. Вроде бы всё шло своим чередом, но в каждом движении и действии читалась паника, граничащая со страхом. Аверина уже успела побывать на некоторых тренировках и, оказавшись многим недовольна, начала проводить активную воспитательную работу не только среди детей, но и своих коллег. Когда Джули пробегала по коридору мимо тренерской, до её ушей долетели обрывки диалога. Разговор происходил на повышенных тонах, и одним из его участников определённо была София. -Они всего лишь дети, зачем Вы так с ними? -Пошла вон! Нашлась тут мать Тереза! Девочка была настолько возбуждена, что даже не хотела услышать продолжение этой речи, а просто пронеслась мимо. «Сегодня она явно в ударе… и почему так взбесилась из-за того, что Ларина назвала Шведову «своей девочкой?»… Зал первого этажа, поразивший Джули в день знакомства с замком, теперь был забит полностью. Чипированные выстроились в несколько рядов, расстояние между которыми было настолько мало, что ребята чуть ли не утыкались в затылок друг другу. «Я-то надеялась, что хоть здесь мы будем стоять в беспорядочной и хаотичной толпе, собравшись в одну кучу! Так нет же! Даже сейчас шеренги будто по линейке вымеряли! — про себя шатенка не переставала возмущаться, наблюдая за тем, как помещение неумолимо наполняется, и ожидая прихода Софии, — ах, да… Их примерно так и вымеряли… Нет, ну, а главное зачем?..» Снежинская не успела завершить свой немой монолог, так как до её руки докоснулось что-то холодное. -Извини, — подняв голову, Джули обнаружила, что этим «чем-то холодным» оказались пальцы знакомого блондина, который теперь стоял перед ней. «ДА СКОЛЬКО МОЖНО-ТО, А? , — мгновенно вспыхнула девочка, — господи, мы скоро задохнёмся! Мне ДУШНОО! Слишком много людей.» Высокие окна, располагавшиеся в зале, были распахнуты настежь. По помещению гулял морозный колкий ветерок, которого шатенке, впрочем, было недостаточно. Впереди стояли тренера и учителя, являющиеся коллегами Авериной. Затем лучшие из учеников, а потом уже все остальные. «О, и Шведова тут рядом… ну да, куда ж она без Ветрова… Стоп! А что я делаю так близко к любимчикам Авериной? Мне кажется, или это не совсем моё место…» Разобраться во всём происходящем девочка не успела, так как в нависшей тишине, прерываемой лишь чьим-то громким дыханием или покашливанием, послышались властные шаги. «Мм… каблуки… Вау!» Дверь, ведущая на верхнюю «ложу», распахнулась, и на балконе возникла Аверина. Складки серебристого плаща развевались вслед её движениям. Гуляющий по помещению ветер чуть приподнял аккуратно уложенные волосы. Завитые русые локоны едва достигали плеч. Серые глаза метали молнии. В тот момент София была живым воплощением динамики и роковой судьбы. Следом за ней появились ещё двое коллег, словно свита, следующих за девушкой. «Эпично. За появление пятёрка, а что дальше скажешь?» Аверина подошла к самому краю оградки и, застыв на месте, обвела взглядом всех собравшихся. «Понятно. Сейчас у нас в плане стоит многозначительное молчание. Неужели ещё не наигралась в королеву? — Джули была ужасно раздосадована, — ну как так! Ты же вроде нормальная была! Да, странная, иногда даже претендующая на роль «мисс Истерики», но адекватная же!» «Эй! Ты не подумала, что сейчас назвала два антонима, не?» — внутренний голос всегда находил, что возразить. Как только София заговорила… «Мать моя в коньках на босу ногу! Это ж не её голос!!! АААА…Всмыысле? Это как? Это зачем? БОООЖЕ, ЧТО Я СЛЫШУ? Это часть представления? Или ей просто нужно прокашляться?» — в голове у шатенки произошёл настоящий взрыв. Из длительного монолога Софии Снежинская вынесла ровным счётом ничего, так как слышала не то, о чём говорила Аверина, а слышала лишь то, как она об этом говорила. «Она изменила настройки чипа? Зачем? Что её не устраивало в своём обычном голосе?» Каждое слово звучало чисто и громко, но в то же время создавалось впечатление, будто София невероятно устала, и ей всё равно, что происходит вокруг. Прислушиваясь, Джули осознавала, что переливчатый голос звучит томно и хрипловато. Но, как будто понимая сомнения девочки, Аверина тут же прокашливалась и с новыми силами уверенно и холодно продолжала свою мысль. Плотный воздух содрогался от этих звенящих и даже порой резковатых звуков, которые были настолько неестественны, что Снежинская ни за что бы не поверила, кому они принадлежат, если бы не видела в тот момент лицо Софии своими глазами. Ей казалось, что прежний голос Авериной не был таким загадочным. Он был более высоким и настоящим. Уйдя в свои мысли, Джули не сразу поняла, что сероглазая завершила свою речь. Тренера и ученики начинали расходиться небольшими группами. -Моя группа остаётся! — чуть ли не пропела София, облокотившись на балконную ограду, — а, кстати, и ты тоже задержись вместе с ней, — обратилась девушка у Лариной, взглядом указывая на Снежинскую. Тренер лишь молча кивнула. Аверина скучающим взглядом наблюдала, как толпа чипированных постепенно покидает зал. Послышался раздраженный вздох. -Я что, неясно выразилась? Кроме моей группы остаётся только два человека! ЖИВЕЕ ДАВАЙТЕ! Крик эхом прокатился по стенам помещения. Движение ускорилось. По коже Снежинской пробежали мурашки. Не потому, что она боялась, а потому что всё это было так искусственно, настолько неестественно и, казалось, не должно в полной мере соответствовать Авериной. «Мне кажется, что это не она, а какая-то некачественная пародия на Аверину… ну, или я окончательно спятила.» Снежинская начинала не на шутку переживать. Девочка чувствовала себя не в своей тарелке в этот ответственный момент. Через несколько секунд в зале не осталось никого, кроме нескольких человек. -Итак, — произнесла София, положив локти на оградку «ложи», — очень рада видеть вас всех, мои дорогие, — слова девушки в корне не соответствовали её образу. Она откровенно скучала, не зная, чем себя занять, а собственное величие и абсолютная власть, казалось, хоть немного развлекали её. -И я надеюсь, что вы тоже, — Аверина грациозно спустилась с лестницы и прошла мимо учеников. Девушка остановилась около Шведовой и, легко взяв ту за подбородок, приподняла белокурую головку, заставив девочку посмотреть на себя. -Моя Красавица, — почти любовно произнесла сероглазая, сделав акцент на первом слове, — умница. «Так вот оно что! Она их ревнует?.. Никому кроме мамочки нельзя так ласково обращаться к её деточкам? Что за бред! Отвратительно!» -С каждым днём всё прекраснее. С нетерпением хочу узнать, каких блестящих результатов ты добилась за то время, пока меня не было. Ты ведь обещала меня не разочаровывать, помнишь? — в голосе прозвучал металл. -Конечно, я Вас не разочарую, — негромко, но с достоинством произнесла девочка. На лице Авериной отразилось умиление. Следующим, около кого она остановилась, был Ветров. На губах заиграла мягкая материнская улыбка. -Чейзи, не поможешь, мальчик мой? Дальнейшие слова девушки шатенка вновь пропустила мимо ушей, так как в ту же секунду с ней случилась немая истерика. Наклонив голову и устремив взгляд в пол, она еле держалась, чтобы её полукрик-полусмех не вырвался на свободу. Когда немного успокоившись, Джули подняла взгляд, то увидела, что мальчик бережно держит в руках плащ сероглазой, пока та нежно проводит рукой по его щеке. «Уу… какие страсти, даже не уверена, что мне можно на это смотреть!» Самым интересным казалось то, что кареглазый не разделял столь милых чувств своей наставницы. Было видно, каждая его клеточка напряжена. Ветров весь выпрямился и замер, словно каменное изваяние. Он стоял боком к Снежинской, но девочка видела, как его щёки слегка порозовели. Софии, похоже, доставляло удовольствие смущать мальчика. -Кхм-кхм… — легко кашлянула Ларина. -Ч-то? — отчеканила София, видимо, раздражённая тем, что её отвлекают от столь приятного занятия. «Не удивлюсь, если она считает 79-го своим сыном! — пронеслось в голове у шатенки, — сколько нежности и гордости в одном жесте!» -Насчёт 99-й… — начала Ларина, на которую за время отсутствия Авериной была наложена обязанность «курировать» Джули. Услышав, что разговор наконец-то зашёл о ней, Снежинская выпрямилась, приняв спокойный и внимательный вид, что далось ей нелегко. Внутри всё переворачивалось с ног на голову. София живо перевела взгляд на девочку. Глубокие серые глаза весьма благосклонно осмотрели Снежинскую. Джули ещё раз поприветствовала старшую коротким поклоном в сочетании с привычным жестом. -Конечно, пусть остаётся, — Аверина оторвалась от своего ненаглядного ученика и подошла к девочке. «И это всё?» -Бедняжка, — с ласковым сочувствием проговорила София, накручивая на палец бронзовую прядку Джули, — как вам там должно быть тяжело приходится, если ученики Родина буквально сбегают к нам… Прислушавшись, можно было отчётливо расслышать, как Снежинская стиснула зубы. «У вас тоже не так уж и легко, знаешь ли…» -Ну что ж… не смею вас задерживать. Я знаю, что у каждого из присутствующих хватает дел. Увидимся завтра… Ах да, — задумчиво добавила девушка, обратившись к шатенке, — загляни ко мне сегодня перед отбоем. Знаешь, где меня найти? -Разумеется. -Отлично… Очень тебя жду… — с какой-то странной интонацией произнесла Аверина, — можете идти. Остаток вечера Снежинская провела в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на выполнении домашних заданий и репетиции их диалога с Авериной. Точнее с этой «новой» Авериной, которую девочка никак не могла узнать. Шатенка думала, что едва ли ученикам Софии приходилось лучше, чем подопечным Родина. «Что-то не так… с ними двумя…» Девочка надеялась, что после разговора со старшей и для неё, и для девушки что-то прояснится. В подобные размышления была погружена Джули, сидя за одним из столов в библиотеке. Перед ней лежала увесистая книга в сиреневом переплёте, раскрытая на рандомной странице. На белой бумаге мелким чёрным шрифтом был напечатан какой-то текст. На развороте разместился засохший стебелёк неизвестного растения, посеревший от времени. Мерно горела тусклая лампа. Вокруг находились ряды высоких стеллажей, образующие громадный лабиринт, в котором было нетрудно потеряться или наоборот спрятаться. На полках стояли книги в таинственных переплётах. Обложки многих из них, как раньше подметила девочка, были украшены загадочными знаками и рисунками. Их тексты Снежинская не могла прочесть, так как язык был ей не знаком. Но сейчас она думала о другом. Девочка расположилась на её излюбленном месте рядом с окном, из которого виднелось ночное небо, усыпанное звёздами. Полупрозрачные шторы, спускавшиеся до пола, едва колыхал лёгкий ветерок. Подняв голову, шатенка посмотрела на настенные часы. Захлопнув книгу, девочка встала из-за стола. В библиотеке, под которую была отдан весь третий этаж, в этот вечер было особенно много людей. Все усердно готовились к завтрашнему дню, не желая ударить в грязь лицом перед только что вернувшейся Авериной. Слышен был лишь шелест переворачиваемых страниц, скрип ручек, редкие переговоры и треск огня в камине, располагавшемся недалеко от входа. Обстановка вводила в транс и усыпляла. Время позднее. Джули понимала, что впереди ей предстоит важный, непростой и скорее всего продолжительный разговор. Чувство сна боролось в ней с волнением. Выйдя из помещения, девочка решила забежать в спальню. В каком-то смятении преодолев лестницу и коридор, шатенка бесшумно открыла одну из дверей на втором этаже и проскользнула внутрь. Просторная комната со скромными, но вполне удобными кроватями и тумбочками около каждой из них, в которые как раз помещались учебные принадлежности подростков. «Господи, я просто хочу сходить в душ, выпить горячий чай и спрятаться ото всех на свете, укутавшись этим одеялом! Почему я не могу так поступить?» Всё тело ломило от сильных физических нагрузок, но боль казалась шатенке приятной. В помещении находилось несколько кроватей, отличающихся от остальных. Они были шире и выше, отделенные от остальной части помещения белоснежным пологом, спадавшим пышными оборками, за которым можно было спрятаться, как в своём маленьком домике. Одна из таких «королевских постелей» принадлежала Лоранс. Сейчас на ней уселись несколько подружек Шведовой с самой блондинкой во главе и о чём-то оживлённо переговаривались. Или сплетничали. Чип Джули был на время отключён, так что она не могла этого знать. И не очень-то хотела. Шепотки, девичьи улыбки и хихиканья. Несколько девчушек в шёлковых ночнушках серебристого цвета с распущенными волосами выглядели очень мило. Казалось, голубоглазой нравилось всё происходящее вокруг неё, и она старалась не сталкиваться глазами с шатенкой. «Пф, так я и поверила, что ты проведёшь весь вечер, болтая со своими якобы «подружками», от которых с радостью открестилась бы при первой возможности. Построишь из себя любительницу сплетен, а когда все разойдутся, спрячешься за этой очаровательной шторкой и будешь зубрить страницу за страницей, пока не будешь уверена в своих знаниях. Ты не такая, какой пытаешься казаться на публике, » — в этот момент шатенка столкнулась с голубыми глазами. Видимо, Шведовой удалось уловить ход мыслей Снежинской, но девочка решила никак не реагировать. Джули встала с кровати, подошла к окну и одёрнула светлую штору. На чёрном небе красовалась полная луна, отливая холодным серебром и освещая блестящие сугробы. В тёмно-синей дали простиралось ледяное море, искрившееся в свете одиноких звёзд. «Пора идти, » — окончательно собралась с духом шатенка. «Холл. Первый этаж. Жду через пару минут, не задерживайся, » — такое послание получила Снежинская, идя по коридору. «Почему мы не можем поговорить у неё в кабинете?» — подумала девочка. Поведение Софии показалось ей необычным, но она не придала этому значения. В замке полно странностей. Да и свободы в действиях у Джули практически нет. Спустившись вниз по лестнице, Снежинская оказалась в полной темноте. Свет погашен. В огромном зале ни малейшего звука, ни единого движения. «Что это за фокусы? Где Аверина? Почему не зажжён свет?» Неожиданно в плечо девочке впилось что-то острое, впоследствии оказавшееся длинными ногтями. Шатенку отбросило к противоположной стене. Чья-то рука крепко схватила Джули за шею. Перед глазами шатенки поплыли разноцветные круги. Снежинскую словно парализовало. Девочка чувствовала, что тело больше не подчиняется ей, и она не может оказать даже малейшее сопротивление. «Что за ерунда??? Что со мной?» Неожиданно над самым ухом Снежинской зашелестел зловещий голос, заставивший девочку содрогнуться всем телом. -А теперь слушай меня внимательно, чудовище. Не имею ни малейшего понятия, что ты здесь забыла, но твоё появление в моём замке стало ошибкой. Я ненавижу тварей вроде тебя, поэтому если увижу твою оболочку ещё хоть раз или узнаю, что ты общаешься с кем-то из моих учеников, лично сдеру с тебя кожу… А поверь мне, я могу… — дышать становилось всё труднее, девочка рисковала провалиться в пустоту, из которой мало кто возвращается, — не смей приближаться к этому месту, — прорычал на ухо женский голос, — а теперь прочь отсюда, чертовка! Разговор окончен. Будем считать, что ты сбежала от нас точно также, как и от Родина. Послышался скрип открываемой двери. Хватка на горле разжалась, и в следующую секунду девочка упала на спину в ледяной сугроб. Снежинской не сразу удалось отдышаться. К горлу подступила тошнота. На лбу выступили горячие капли пота. Голова кружилась, в висках стучало. Резкая перемена температуры окончательно ввела организм Джули в ступор. Девочка не могла точно сказать, сколько ей потребовалось времени, чтобы прийти в себя. Опомнившись, она поняла, что находится совсем одна в полной темноте, окруженная со всех сторон сугробами. Спортивные штаны, кроссовки и футболка — больше никакой одежды шатенка на себе не имела. Высоко в небе стояла огромная холодна луна. Снежинская в немом отчаянии схватилась за голову, пытаясь осознать, что только что произошло. Находясь в полном недоумении и хаосе собственных мыслей, Джули повернулась на 360 градусов и беспомощно огляделась по сторонам. Снежинская подняла голову, устремив взгляд в небесную высь. На большее у неё просто не хватило сил. Казалось, звёзды приближались, становясь всё ярче и ярче. Ноги подкосились, и, не удержав равновесие, девочка снова свалилась в снег. «Почему она сказала, что не хочет видеть мою оболочку? Что ещё за оболочка?» — эта была первая здравая мысль, появившаяся в голове шатенки. -Серьёзно? — в слух произнесла Джули, обращаясь к далёким звёздам, — поехавшая! — еле выдавила из себя та, — чем я ей не угодила? «Я устала. Так хочется спать, — Снежинская закрыла глаза, так и оставшись лежать на земле, — вроде кто-то говорил, что на морозе спать нельзя… почему нельзя? Кто это сказал?.. придурок какой-нибудь, — сквозь сон подумала шатенка, — тут так хорошо… тепло…» «ВСТАВАЙ!!! ДЖУЛИ! НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМАЙСЯ НА НОГИ! НУ ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ, КОГДА НАДО, ТЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИШЬ?» «Слышу… а зачем вставать? Мне всё равно некуда идти… Тут кругом одна степь и больше ничего…» «НЕ ЗАСЫПАЙ! Хочешь, давай поболтаем?» «Нет уж, увольте!» «Мы можем вместе поругать эту стерву Аверину…» «Я хочу спать… Аверина? Не… она не стерва… не знаю, какой бес в неё вселился… Стоп! — Снежинская резко распахнула глаза и села, уставившись в ночную мглу, — это не Аверина! Мысль словно отрезвила девочку. Усталость и сонливость как рукой сняло. Шатенка вскочила на ноги и ещё раз огляделась по сторонам. А ведь кругом и правда только одна степь. Что может скрываться в темноте этой равнины? Снежинская не была девочкой из робкого десятка, но даже ей при виде подобной картины стало жутковато. «И что мне теперь делать?» «Хороший вопрос, надо было задаться им чуть раньше…» «…совсем одной, » — девочка невольно сделала пару шагов назад и уперлась спиной в ворота замка. «Ты не одна. Я тебе на что?» Снежинская раздражённо пнула ногой снег, случайно попав по валуну. Только Джули хотела разразиться гневной тирадой, как у неё в голове прозвучал знакомый бархатистый голос. «А теперь собери весь свой здравый смысл и послушай меня, пожалуйста, внимательно.» Девочка вновь ощутила рядом с собой жаркое дыхание. Невозможно передать словами, как шатенка перепугалась в тот момент, услышав этот загадочный голос и увидев нарисовавшийся из неоткуда, а точнее из кромешной темноты, силуэт Ветрова. Джули хотелось закричать, но мальчик предугадал её действия и зажал Снежинской рот ладонью. «Повторяю тебе… послушай! Будь тише и всё закончится хорошо.» «Что ты тут делаешь?» «Я не один.» Приглядевшись, девочка смогла различить довольно большое количество ребят, стоящих чуть поодаль. «Что вы задумали?» «В данный момент мы большей частью спасаем тебя!» — послышался новый голос, принадлежащий Шведовой. «У нас мало времени, надо уходить, » — дополнил мальчик. «Куда? Зачем?» «Я знаю одно место, где мы все будем в безопасности… ну, насколько это возможно в сложившихся условиях…» «Каких условиях?» «Объясню по дороге! Слушай, тебе ведь всё равно некуда идти, верно? Насколько я понимаю, возвращаться к Родину ты не имеешь ни малейшего желания! Так прекращай ломаться! И возьми куртку! Это приказ.» «С чего это ты будешь мне приказывать?» «С того, что пытаюсь облегчить твою бездарную участь! А ещё я не собираюсь тебя отпускать, пока ты не наденешь эту чёртову куртку… вот, другое дело! Так что? Я могу убрать руку? Не будешь вопить?» «Я похожа на идиотку?» «Немного, — тот убрал ладонь от лица шатенки, — Пойдём!»