Наставник

            Рин скривила лицо, наблюдая за топающей в гневе Лувией через окно. Можно было не опасаться, что соседка по общежитию увидит ее сквозь все Барьеры и иллюзии Мато. Однако меньше всего ей бы хотелось пересечься с этой гиеной в городе, а встречу с Котомине переносить уже было нельзя. Лжесвяшенник отличался удивительной пунктуальностью и не отличался терпимостью к опозданиям.       — Старик, есть кое-какие… слухи в Ассоциации, — начала она, на самом деле обдумывая, ждал ли этих новостей глава Мато, или же давно в курсе, но опять играет в свои маразматические игры, — тебе они не понравятся.       Зокен же находил забавным то, как его ученица одновременно носила этакую полу-маску. Достаточно открыто демонстрировала эмоции, но намеренно слишком ярко или наоборот слишком скудно. Всегда открытая, вспыльчивая и наглая, но агрессия контролируемая, холодная, а напор зачастую с двойным дном. Этакая расчетливая стерва, ему нравилось.       — Политика, политика никогда не меняется. Люди летают в недосягаемых когда-то небесах, плавают под водой на неведомой глубине, а чиновники остаются такими же неповоротливыми и консервативными, — послышался скрипучий старческий голос от стен ее комнаты на втором этаже особняка. Рин почти ощутила как в тоне ее фальшивый дед пожимает плечами и неосознанно кивнула, словно они говорили лицом к лицу. Насекомые на окне, бесцельно движущиеся по кругу вновь сомкнули ряды, образуя из своих тел подобие живых жалюзей, погружая помещение в мрачную тьму.       — Ну, незадолго до изобретения братьев Райт лучшие умы утверждали, что полеты невозможны, как и незадолго до первых рейсовых перелетах, такие же умы заявляли, что полеты будут стоить неподьемных денег еще века, — фыркнула Рин, впрочем аперрируя не столько собственными знаниями, сколько чем-то услышанным в школе от таких же школьников.       — Полагаю ты намекаешь на недавние события в Мисаки? — догадливо хмыкнул глава Мато.       — Агенство Погребения не стало бы так просто пренебрегать отработанной веками стратегией, Роа ловили и убивали, и раньше. Плюс Ассоциация задействовала свой лучший батальон Крон, словно ожидали очень сильного сопротивления. А возможно они готовятся к противодействию не нескольким Прародителям, а Слугам? — маг подула на восковую свечу, заставляя вспыхнуть небольшое пламя, кривые силуэты растянулись по комнате восстанавливая связь с магом мнимого элемента. Словно стражи они бдительно расположились вокруг и словно убийцы источали ясную угрозу. Даже собственной хозяйке, словно предупреждая, что потеря контроля будет стоить ей разума, а вскоре и жизни.       — Арчибальд уверял что все сделано чисто, — задумчиво проворчал Зокен, прикрывая глаза в подвале, чтобы лучше оценить работу своей наследницы через восприятие своих насекомых спрятанных по всему особняку. Постоянный перехват от одного мага к другому быстро надоел им, поэтому Рин начала выращивать собственных, больше полагаясь не на естественное скрещивание, как он, а на искусственные генетические мутации. Успехи были пока сомнительными, но то что результаты уже не были однозначными провалами, по меркам старого мага было положительным ростом. Хотя основное внимание его наследница уделяла все же «модификациям» собственного тела.       — Я думаю… пока это только предположение, — добавила Рин тем тоном, которым обычно намекают на проблемы, — но Ассоциация и Церковь намереваются вмешаться в наш ритуал. А охота на Роа была репетицией их совместной работы… по противодействию Слугам. В конце концов пока Бартомелой занята охотой на Прародителей нас может и пронесло, а это… событие в Мисаки лишь совпадение. Но я не верю в такие совпадения, еще хуже если Лорелей позволила нам то сборище и просто наблюдает выжидая момента, чтобы отправить нас всех под Печать. Есть конечно вариант с тихим смахиванием нас, как пешек с шахматной доски, под видом взрыва газа.       — Но и так, и так, — результат останется для нас неизменно прискорбным, — заключил старик, его бледный, с проступающими венами и нарывами, лоб начал складывать глубокие морщины       Кайнет конечно не был идиотом, а его род обладал внушительными связями и богатством. Но очевидно ни Арчибальды, ни Три семьи основатели ритуала не смогли бы противостоять Бартомелоям если все же дойдет до вынужденного прямого насилия. В конце концов баланс подвласных сил и ресурсов был несопоставим. Нельзя было полагать, что в Ассоциации сидят одни глупцы и лентяи, которые позволят сомнительному ритуалу выходить из-под контроля из раза в раз, не подготовив адекватного ответа. Особенно после последнего ритуала, когда даже одна из Слуг попыталась провернуть что-то в обход правил, а Наблюдатель был дескредитирован.       — И ты надеешься выведать информацию у нового Наблюдателя, — Зокен кровожадно усмехнулся, — или выдавить их силой?       Разумеется он просто проверял ее на провокацию. Если бы Котомине можно было так просто убрать или подвергнуть пыткам, сам Зокен давно бы этим занялся. С удовольствием и терпением.       — Мне кажется, что Кирей не в курсе, — ненадолго задумавшись, Рин щелкнула замками своего чемоданчика и активировала Цепи. Тени в комнате начали обретать плотность, стекаясь к ее ногам жуткими узорами, — этот лжесвященник себе на уме и вмешательство из вне, ему, как и нам совсем не на руку.       Старик одобрительно качнул головой. Хорошо, что сила не ударила внучке в голову. Такая, казалась бы простая и понятная вещь, а легко ослепляла многих его перспективных учеников и коллег. С летальным для них исходом. Поразительно, что при осознании опасности пути истинного мага, столь многие ступали на кривую дорожку тщеславия. В гордости разумеется нет ничего плохого, но грань столь тонка и зыбка.       — Так ты тоже подозреваешь что Котомине играют в свою игру, — кивнул он, чувствуя усиливающееся неприятное чувство вторжения в свои защитные механизмы. В прошлый раз они чуть пол дома не разорвали этими экспериментами, поэтому в этот раз, он заставил Рин заниматься ими подальше от его подвала-Мастерской. И от него тоже, мнимый элемент Рин имел свои преимущества и мог быть серьезным козырем в предстоящей войне, но в то же время пусть могучая, но неконтролируемая сила, словно бешеный пес в собственном доме, — хотя есть вероятность, что Церковь все же заменит Наблюдателя перед ритуалом. Есть непроверенная информация о молодой девушке с особыми способностями, но пока даже мои глаза и уши не могут достигнуть истины.       — Пока этот… хм, экзекутор, не дает Церкви вмешаться в наш ритуал сильнее, меня он более чем устраивает. А о возможной замене я попробую навести справки, когда вернусь в Часовую Башню. Хотя звучит сомнительно. И да, Синдзи пусть тоже поспрашивает в Атласе, но не сильно старается, — отдав необходимое количество энергии, Рин устало захлопнула крышку чемодана и резко выдохнула, выпуская отравленные миазмы и перегретый воздух из напряженных легких. Пламя свечи погасло на секунду, чтобы зажечься с новой силой, но в уже совершенно обычной комнате. Тени стали совершенно обычными безвредными декорациями, а тихий шелест насекомых за стенами вернулся. Хотя, тут все было относительно. Ведь насколько переоборудованная под лабораторию и террариумы часть комнаты могла выглядеть нормальной для примерной старшекласницы японской образовательной системы?       — Не старается? — уточнил Зокен, задумавшись.       — Пусть те кто следят за нами думают, что мы идем во тьме, старик, — тонко улыбнулась Рин, — а истина, как ты говоришь, открыта нам она будет или нет, пусть ускользнет от их ушей и глаз.       Он тоже не сдержал зловещей улыбки, оценив и ход мысли и ответную игру словами.       — Тогда зачем эта встреча? — с долей любопытства и подозрения, но внешне добродушным и заботливым тоном спросил Зокен, наконец открывая глаза в подвале. Работа была не без изъянов, но в целом на весьма впечатляющем уровне. Чувствовалась рука Кайнета в общем стиле исполнения, дань традициям и основам Мато, но и некие личные приемы и наработки в подходе к задачам от Рин.       — Просто хочу закрыть старый гештальт, если так можно сказать, — маг достала платок, чтобы утереть пот, ее тело сильно возбудилось, так что все равно нужно будет перед выходом принят холодный успокоительный душ и подавляющее зелье. Остудить тело от магического перегрева… и выпустить пар, — все откладывала, да и не считала особо важным.       В другой ситуации глава Мато бы настоял на том, что раз не важно, то и не стоит тратить времени на бесполезную ерунду. Чувства для мага яд, они отравляют незаметно и также неизменно приводят к ошибкам. И к боли, он то теперь об этом помнил. Но это могло быть потенцеальной слабостью его ученицы, а значит и хорошим рычагом давления в будущем. Так что в этот раз Зокен просто промолчал, давая понять что возражений или напутствий не имеется. Сделал вид, что ушел, но продолжил внимательно наблюдать.       На самом деле, слова Рин заставили его задуматься о другом. Если поставить себя на место фигуры уровня Лорелей Бартомелой, фактически негласного главы Часовой Башни, а то и всей Ассоциации Магов, то что она видит? В четвертую войну, самую короткую, выживает как никогда много Мастеров, при неоднозначных действиях Слуг. Как та же передача от Кайнета к Кирицугу своего Кастера, что вообще за гранью разумного в условиях войны за Грааль. О сборище под эгидой Искандера вообще можно промолчать. При этом весь ритуал заканчивается тоже странным образом, сбивая стандартный режим и переносясь не на привычные шестьдесят лет, когда поколение магов сменится, а на жалкие пятнадцать. А теперь глава не последней семьи, Арчибальд тайно собирает прошлых Мастеров для каких-то мутных дел. Да, Кайнет провел прекрасную работу по «случайному» стечению обстаятельств и подошел издалека к вынужденному сотрудничеству бывших врагов-Мастеров. Но лидера Часовой Башни тоже не стоило считать слепой и тем более легкомысленной, только потому что она не предприняла открытых действий или не стала всем написывать письма с претензиями. Бартомелой вполне закономерно могла сделать выводы, что ее хотят немного таки свергнуть некие нехорошие личности попробовавшие власти над Героическими Духами. Тогда Лорелей могла дать этой операцией в Мисаки хороший такой намек бывшим Мастерам не пытаться откусить кусок больше чем могут проглотить. А то можно и подавиться… насмерть. Как почивший бессмертный Неро Хаос и окончательно исчезнувший Роа, сейчас наверняка завидующий почившему Неро. Хе-хе, настроение Зокена чуть поднялось. Что-что а власть это такая штука которой не делятся, ее только отнимают. Это вызов, который его роду придется принять и выжить. И этот бой больше не его… странное дело, но было в этой мысли не столько тоски и злости, за состояние некогда могущественного рода, сколько непривычной апатии и небольшой доли робкой надежды на последнее поколение Мато.       И как наставник Рин, он даст ей самой возможность решить свое будущее. Возможно это не в его стиле, вот так пускать все на самотек без постоянных направляющих корректировок, но его семье нужен сильный лидер, а этой девочке еще только предстоит найти свою настоящую силу. Или пасть как и другие неудачники на этом сложном пути.       — Да, — почмокав беззубыми губами, Зокен удовлетворенно кивнул и зловеще рассмеялся, — я окажу тебе последнюю услугу, моя внученька.

***

      Рин предпочла вызвать обычное такси до Синто и сейчас лениво наблюдала за закатными лучами солнца, играющего на зеркальных поверхностях вычурных новостроек. Фуюки… нет, сама Япония, казалось слишком стремительно меняется. Вот еще недано они смотрели эти цветные ящики и слушали радиоприемники, а уже сейчас более тонкие и широкие экраны с завлекающей рекламой уже громоздились на каждом углу.       Можно было бы назвать Рин старомодной, но она не очень высоко ценила столь резкий технологический скачек. Хотя тут конечно можно сказать, что на нее оказало влияние и постоянное нудение старика с его консервативными взглядами. Но к своему удивлению, такой подросток как она, разделяла их. Так или иначе, цифровой мир потихоньку сменил не только толщину экранов телевизоров и кошельков, заменив пачки купюр на пластиковые карточки. Но и безвозвратно стирал часть их исторической культуры, заменяя чем-то… пустым. Если раньше она наблюдала стенды возвышающие семью и труд, то теперь все заменилось… потреблением.       Да, это было лучшим описанием. Потребление. Еда, одежда, машины, секс. Людей кормили эфемернрй роскошью в кредит под ростовщический процент. Женщины больше не хранили целомудрие, близость заменил животный секс, а чувственное общение бездушная связь машинного текста и картинок. От приезда в родной город остался привкус разочарования и сожалений. Пусть Синдзи и наоборот утверждал, что мир вокруг как никогда хорош, а жизнь легка и полна перспектив, она видела лишь потерю чего-то душевного. Хотя… не ей говорить о целомудрии. Грустно выдохнув она отвела взгляд и посмотрела на чемоданчик покоящийся на коленях. Сколько слез и крови было заложено в фундамет этого личного Мистического Кода. Чужих и своих. Она не ставила вопрос стоило ли оно того? Просто было немного грустно вспоминать какую боль она причинила дяде Карии, который любил ее словно дочь, а теперь избегал и мучался чувством вины.       Человек рожден бороться; с стихийными бедствиями, хищниками, болезнями или другими людьми. Мужчины должны видеть вокруг соперников, а женщины конкуренток. В мире где все достается слишком легко, люди перестают стараться, становятся слабыми. Становятся легко управляемыми.       — Приехали, — чуть громче повторил водитель, задумавшейся пассажирке.       Рин протянула плату и снова заметила этот удивленный и немного растерянный взгляд. Наличные. Ну да, все привыкли к безналичным расчетам.       — Спасибо, сдачи не надо, — несколько грубо произнесла Мато, быстро покидая автомобиль и глубоко вдыхая портовый воздух пропахший морепродуктами, и металлом. Где-то недалеко в прошлом сражались Слуги прошлой войны.       Оттянув рукав, она посмотрела на потертые подарочные ручные часы и неспешно двинулась в сторону стоков. Смрад уже давно не волновал ее, так что нос быстро привык, как и глаза к отсутствию освещения. Идти, пачкая дорогие модельные туфли и колготки, пришлось не слишком долго. Слабый отводящий Барьер, оповестил его хозяина о приходе Рин. Маг, следуя вежливым стандартам, постояла немного обозначая свое присутствие и мирные намерения, тем не менее не отпуская чемоданчика. Затем прошла дальше, в груди наконец что-то неприятно всколыхнулось, когда она рассмотрела узнаваемое логово маньяка, захватившего ее в прошлом. Глупый и детский провал, и ужасный недосмотр как мага с ее стороны.       — Приятного вечера, наследница Мато, — холодно произнес человек в сутане, его руки были привычно сложены за спиной, а взгляд препарирующе прошел по ее фигуре, — я взял на себя смелость прийти немного раньше и подготовить все к ритуалу.       — О таких вещах нужно предупреждать заранее, Наблюдатель, — слабо огрызнулась она, Рин хотелось бы лично проконтролировать действия Котомине, — именно поэтому мы и договорились о времени.       — Считай, что я тебе его, по доброте душевной, значительно сэкономил, — вызывающе улыбнулся Кирей, приглашающе взмахнув рукой, — или ты думаешь, что я, верный слуга Божий, навредил бы этим невинным душам?       Ничем не скрытая ирония в тоне экзекутора разумеется осталась висеть в воздухе, словно бы усиливая зловоние того греха, что произошел здесь десять лет назад.       — Тогда ты бы мог заняться этим давно, — быстрым взглядом проверяя символику и линии, напомнила Рин, — или твой божок не так уж всевидящ и всемогущ? Ах да, это же факт, ему просто насрать.       — Этих детей убил не какой-либо злобный Бог и не злобные демоны. Даже не злобный некромант или еще какой злобный пользователь сомнительных искусств, — достаточно однозначно указав на нее на последнем слове, Котомине все также спокойно продолжил, — обычный человек. Каких миллиарды в мире. Человек которому милостивый Господь даровал свободу выбора, творил чудовищные вещи тут. Вопрос о необходимости столь сомнительной свободе опустим, — с намеком продолжил он, как бы невзначай добавив, — и кстати, Мато не вмешались, насколько я помню. Хотя у Зокена были все возможности. И Тосака тоже не вмешались, хотя со способностями их Слуги это было бы вопросом минут, если не секунд.       Обманчиво будничным тоном продолжал вещать, он с почти нескрываемо-фальшивой горечью обвел рукой помещение. Как бы рекомендуя убедиться в отсутствии желающих погеройствовать. Мир был наполнен излишней свободой и наоборот ему не хватало обычного простого тиранического насилия. Все осуждают войны, но по мнению Кирея именно войны и были всегда двигателем прогресса людей. Миру не хватало страха, и если эту нишу вовремя не заполнить, глупые люди попытаются заполнить ее сами… с ужасающими для себя последствиями. Разве Котомине не добрый спаситель таким образом? Разве его действия не величайшая из забот?       — Никто не вмешался. Так почему же ты винишь Бога, что направил им сегодня спасение через своего верного служителя? — скучающе закончил он, молитвенно сложив руки.       Взгляд Рин переместился от рисунка к экзекутору и был он острее любого лезвия. Возможно если бы Кирей умел материализовывать такие взгляды в клинки, он мог бы стать легендарным кузнецом. С этой отвлеченной мыслью, он скромно приложил руку к груди и сжал серебряный крест подаренный Айрисфиль.        «В конце концов, ты тоже не спешила Рин, верно?» — насмехался его взгляд.       — Ты и верное служение не совместимы, лжесвященник, — прямо выдала Мато, делая полшага вперед, но быстро взяв себя в руки, уже спокойнее продолжила, — мое время и цели не твое дело. Ты ничего обо мне…       — Я понимаю, — покорным тоном прервал Котомине, при этом его холодный взгляд не отрывался от девушки ни на секунду, — ты не хотела быть слабой. Тебе нельзя быть слабой, не в семье магов. И тем более не в роде Мато. Ты хочешь защитить близких, но в твоем случае даже сама близость может представлять угрозу. Противоречия разрывают тебя. Твой долг мага и нравственность хорошего человека, которым хочется выглядеть, — не заметив нужной реакции он изменил направление словесной атаки, — или же ты изначально понимала, что Зокен не даст заниматься подобным бесполезным делом, пока ты не докажешь свою ценность? Как рационально. Одобряю твой подход, хотя кажется он не очень гармонирует с… милосердием.       В этот раз за злобой проявилась едва заметная тень боли на ее лице, и искренняя ухмылка экзекутора не заставила себя ждать.       — И вправду, что такое десять лет неупокоения для невинных детей, погубленных тут из-за ритуала устроенного вашими семьями? — изменив направление своих ударов, он сокрушенно покачал головой.       Похороны. Еще один бесполезный ритуал, который призван лишь облегчить груз ответственности. Разве нужны они мервым? Это все для утоления собственных чувств живых, вся эта церемониальная театральщина. Вот где истинная печаль, люди готовы больше сил вложить в мертвых, чем помочь еще живым. Бессмысленное самоудовлетворение.       — Хорошо что ты не видела того горя, что испытывали их родители хороня закрытые тела в этих маленьких… Маленьких миленьких детских гробиках… я вот ощутил их отчаяние и боль в полной мере.       — Заткнись, Кирей! — наконец не выдержала Рин, когда магическая энергия резко выплеснулась вокруг, заставив искусственный свет ламп потускнеть, погружая зал во мглу, — тут была моя подруга. Если тебе вообще знакомо это слово, то прояви хотя бы немного милосердия и дай мне упокоить их души.       — Мстительные духи были бы более полезны тебе, маг, — добившись своего, отступил Котомине, снова складывая руки за спиной, — ты и сама должна понимать, как на это отреагирует твой дедушка.       Свет медленно, словно бы неуверенно вернулся, являя зажатый в руке экзекутора черный ключ готовый к использованию. Но Рин уже не обращала на это внимания.       — Я… знаю, — она медленно присела на колено, и отложив чемодан, положила руку на холодную землю, — и я знаю, что уже ничего не изменить. И я знаю, что это все контрпродуктивно и в твоих глазах, экзекутор, я так и останусь Мато. Еретичкой. Но это то что я должна сделать для себя. Да, как обычная Рин, которую тоже потеряла когда-то. А сейчас… — перед ее мысленным взглядом пронесся тот самый день на детской площадке. То место где она играла с Сакурой. То место где когда-то пересеклась с тем рыжим мальчиком и почти сразу возненавидела его. Символы стерлись, линии вспыхнули на секунду и ритуал завершился без особых спецэффектов, — это уже не важно. Я благодарю вас за содействие Наблюдатель.       Наскоро зачистив следы магии, Рин быстрым шагом покинула стоки, под задумчивым взглядом Кирея. Черный ключ вернулся в исходную форму и немедленно исчез в глубоких рукавах его зачарованной сутаны.       — Любопытно, — почти пропел он, даже немного жаль будет убивать ее.

***

      Сакура аккуратно оперлась головой о невысокие перила некоего военного, судя по пушкам и абордажным мостикам, парусного судна. Теперь висящего в ночном небе не по воле волн, а за счет магии наделившей его статусом Фантазма. Она весело болтала ногами просунутыми между резных стоек и разглядывала город с непривычного ракурса. Вечер причудливо задувал под юбку, а туфли норовили соскользнуть и вылететь, чтобы приземлиться на макушку неудачливого прохожего. Ночные огоньки домов, яркие линии улиц, все это смешивалась в некий упорядоченный рисунок. Настроение у нее было приподнятое и воодушевленное перспективой великих сражений и достойных побед в битвах титанов древности.       — Значит Церковь сделала свой шаг? — задумчиво протянула Тосака, почувствовав как корабль начал медленно менять курс с обычного накручивания сужающихся кругов. Видимо ее Слуга, с помощью своих артефактов закончил поиски посланных Церковью шпионов, — не стоит ли нам тоже предпринять ответные действия?       О Барьерах и отвлечении она даже не стала спрашивать, оставляя решение на своего Слугу. Ему явно было виднее и в удовольствие наводить хаоса и наблюдать за последствиями.       — Зачем? — удивленно спросил Гильгамеш, любуясь звездами, словно неким изысканным полотном известного художника. По сути он уделил им куда больше своего внимания, чем поисковой операции, — разве предсказуемость наших врагов не играет нам на руку? Когда врагов много, а друзья твои сомнительны, мудро будет придержать решительные шаги, но разумно прощупать… потенциальные варианты.       — Да, учитель, — поднявшись, благодарно поклонилась Сакура, — я глубоко похороню ваши слова и взращу достойный результат.       — Думается мне лукавишь ты немного, а девочка-плутовка? — с одобрением поддел ее Слуга, давая понять, что он знает.       — Я бы никогда не осмелилась лгать вам, Король Героев, лишь опустила скромные и несущественные детали, — без стыда ответила она.       Он просто отмахнулся рукой, как от назойливой похвалы. Достойное поведение и покорность это конечно же хорошо. Можно было бы подумать, что девочке не хватало инициативы и амбиций. Она следовала пути рода не потому что разделяла его, а потому что уважала своего отца и нынешнего главу Тосака. Не то что Гильгамеш бы порицал, но и не то что бы похвалил. В этом и была вся Сакура, хорошая во всем, но никогда не лучшая, строго придерживалась границ выстроенных самой. Но в ней еще была искра, то что могло бы вырваться пламенем ее потаенных желаний.       В отличие от Рин, пробивавшей пренебрежение и предвзятость Часовой Башни, словно носорог, примитивной демонстрацией силы и навыков, Сакура двигалась медленно и незаметно. В то время как Мато искала и даже создавала новые вызовы, чтобы перебороть их, Тосака не пыталась ухватиться за место получше и должность повыше, ограничившись лишь необходимыми формальными контактами с Ассоциацией. Не показывала значимых достижений, даже в Японии. В школе она тоже предпочитала уступать руководящие должности, сохраняя внешнюю незаинтересованность.        Но Гильгамеш видел ее далекую от чистоты душу куда глубже. Сакура вовсе не сдерживалась и находилась в тени не из благородной скромности, как хотела показать, а вполне хитрого рассчета. Пока все видели в ней лишь серую мышь из замшелой азиатской области, Тосака налаживала связи, получая куда меньше внимания властьимущих соперников и сопротивления от недалеких конкурентов. Пусть и с такой пассивной позиции, но у Тосака в сравнении были куда обширнее связи, шире круг союзников и куда больше политического влияния в Ассоциации, нежели у более древних, но прямолинейных Мато. Оба подхода имели право на жизнь и за обоими было бы любопытно наблюдать. Особенно когда война за Грааль перейдет в активную фазу.       Возможно даже, одна из сестер решит пересмотреть прошлые договоренности… Нет Мато, нет и претензий.       — Идеальная битва та в которой ты сможешь столкнуть своих врагов и добить ослабшего, — почти скучающе подперев подбородок, Гильгамеш провел пальцем по сухому дереву руля. Судно снова подкорректировало траекторию снижения и значительно уменьшило скорость, — если опуститься до примитивизма, то не важно кто сильнее или у кого больше и длиннее… Фантазм, маленькая плутовка, — он улыбнулся краешком губ, заметив как Тосака чуть покраснела, — Важно кто останется последний. Кто устоит перед всеми ударами, как говорят у вас, крут конечно. Но разве не легче и лучше и вовсе избежать того, чтобы какой-то необразованный дикарь помял твое прекрасное лицо? А наши лица по моему мнению прекрасны и достойны того, чтобы мы их сохранили.       Сакура чуть улыбнулась в ответ. Ветер нежно обогнул ее молодую фигуру, очерчивая выходную одежду на фоне тысяч огней города. Паруса вторили шорохом, а натянутые веревки тихим скрипом. Бесспорно внимание такой благородной фигуры делало ей комплимент, но…       — У меня есть парень.       — И? Разве он красивее меня? Сильнее и умнее? Хотя бы богаче? — Слуга театрально провел вдоль своего тела рукой, словно предлагая ей оценить этого бесспорного красавца, — думаю последнее в принципе невозможно. Хотя и предпоследнее тоже. Хм, — он театрально задумался, — да и первое тоже, если только это не… хотя да, это очевидно невозможно.       — Бесспорно, никто не может быть красивее вас, Ваше Величество, — покачала головой Тосака, ответив вежливым поклоном и тихо добавила, — но он моложе. И это тоже бесспорно.       — Ты колешь острее меча, плутовка, — весело рассмеялся Гильгамеш, снова посмотрев на звезды, — И, это достойный муж?       Он лишь ждал. Вскрывать эту скорлупу искусственно теперь было бы слишком скучно и слишком быстро, где тогда все веселье? Кровь войны покажет твое истинное лицо, девочка из Тосака. Лучше любых, самых честных обещаний и самых прекрасных слов.       — Возможно, он достойней, чем я того заслуживаю, — тоже посмотрев на небо, внезапно честно ответила Сакура, с грустью проведя руками по теплому деревянному ограждению, — он желает спасать людей и не ищет выгоды для себя.       Не было смысла скрывать от Слуги. Их связь и их сны все равно покажут истину. В какой-то мере это был равноценный обмен, да и можно было считать такую связь взаимоукрепляющей. Разве не намеренно Основатели ритуала ее оставили?       — Он идет путем героя, — сказал Король Героев, перестав улыбаться.       — Тогда он пойдет по нему один, — серьезно отрезала она, сжав кулак, чтобы продемонстрировать хотя бы себе силу воли, — те кто пытаются идти вместе с Героями, как правило, плохо кончают.       — Не нужно этого стесняться, плутовка, — Гильгамеш прикрыл глаза, вспоминая кое-кого весьма раздражающего, — мы становимся героями не ради вашего одобрения или восхищения. Если уж на то пошло, в большинстве случае слава лишь вторична и несет больше проблем.       Он словно снова держал в руке меч Энки, оружие способное манипулировать душой, и смотрел на эту проклятую женщину. Она стала злом не ради их страха или ненависти. Если уж на то пошло ее эгоизм возможно и никогда не позволил бы стать ей героем.       Но он признавал ее таковой и этого было достаточно.       Потому что она была отстойным злодеем. Король Героев невольно улыбнулся, так как только в ее отношении удавалось ввернуть какое-нибудь низкосортное ругательство недостойное его высокого статуса.       — Я должна следовать пути мага, как мои предки, пренебрежение долгом будет оскорблением их труда и их жизней, — вздохнула Сакура, продолжая наблюдать за огнями ночного города. В повисшей тишине лишь ветер торопливо трепал ее длинные темные волосы.       — Почти прибыли, — закончил этот спонтанный разговор Слуга, так и не дав своего ответа. Не на ее вопрос, ни на свой.       На крыше неприметного здания на окраине Ансонга, города Кореи, где даже метро не было, их уже ждали. Высокий человек крепкого телосложения в много повидавшем древнем европейском доспехе. Его мужественное лицо со следами печали и маленькой родинкой под глазом сразу привлекало внимание. Два меча, короткий и длинный покоились в широких мозолистых руках, а цепкий взгляд внимательно следил за прибывшими.       — Что вам тут нужно? — резко бросил воин, готовый к сражению в любой момент.       — Неплохо бы для начала открыть дверь даме, — улыбнулся Гильгамеш, пропуская своего Мастера вперед, — рыцарь ты в конце концов или презренный конокрад с дикарских полей?       — Я Слуга Сэйбер, не имея приглашения вы вторглись в чужой дом и требуете гостеприимства? — парировал мечник, демонстративно убирая оружие, но на этом закончив с галантностью. Он продолжил стоять между ними и своим Мастером в здании нерушимой стеной, даже без оружия источая внушительную угрозу. Предупреждение читалось легко: я не буду начинать бой, но и не пущу вас дальше.       — Мы могли бы разбомбить весь этот ничтожный квартал, просто ради того, чтобы сообщить о своем прибытии, — сделал предложение Гильгамеш, не менее демонстративно щелкнув пальцами, чтобы орудия с борта корабля выкатились, направленные в сторону крупного жилого комплекса, — мы можем и дальше играть в двух баранов на узком мосту, привлекая еще больше внимания церковных шавок следящих за твоим Мастером.       — Или мы можем провести время за доброжелательной беседой, как цивилизованные маги и достойные Мастера, уважающие законы и традиции, — получив знак, продолжила за своего Слугу Тосака, — разве мы не сделали первый акт доверия и мирных намерений? — она подошла еще ближе к Сэйберу, в то время как ее собственный страж остался на корабле.       — В данный момент у нас нет причин для сражения, — после небольшой паузы, видимо слушая инструкции своей хозяйки, ответил мечник, — однако вы должны понимать, что мы не были готовы к приему гостей. И обстановка не располагает к радушию или излишнему доверию, — он вежливо кивнул Гильгамешу, — при всем моем уважении к царской персоне, мы скромно просим лишь о небольшом времени на надлежащую подготовку. Будет непростительной грубостью ответить насилием на протянутую ветвь мира.       Ответом Сэйбер сразу же, между строк, отправил недвусмысленное послание: Не только ты можешь поверхностно прочитать своего противника. Сейчас я склоню голову, но перешагни черту и я убью тебя.       — А еще состояние твоего Мастера скорее всего лишь ухудшается, из-за раннего призыва и истощения? — предположила Сакура, сопоставив полученные сведения и отсутствие как самого Мастера, так и ее попыток сбежать. Возможно она уже даже не могла двигаться или слишком ослабла. Возможно экономила энергию для предстоящего сражения. И затягивание разговора, когда ее Слуга оставался в материализованном состоянии очевидно играло лишь в пользу Тосаки.       — Я буду благодарен, если мы встретимся в более приемлимых деловым переговорам условиях, — вежливо произнес Сэйбер, все еще не желая их впускать и тем самым косвенно подтверждая плохое состояние своего Мастера. Их пара не собиралась начинать переговоры с заведомо более слабой позиции, как этого хотела Сакура.       — Пусть будет так. Это в знак наших добрых намерений, — Тосака медленно, чтобы не провоцировать, достала один из драгоценных камней с запасом праны, — и надежды на ответную вежливость с вашей стороны, о благородный рыцарь.       — Почти за честь услужить прекрасной чужеземке, — с небольшим благодарственным поклоном, принял дар Слуга. Несмотря на то, что мечник старался скрыть часть лица длинной челкой, даже столь простой жест источал притягательное очарование в каждом грациозном движении. Магия носила пассивный и достаточно слабый эффект, но все же ощутимый, чтобы Тосака чуть дольше задержала свой взгляд на его оголенных буграх мышц на руке.       — И эта плутовка всего минуту назад признавала, что я самый прекрасный мужчина, — едва они отступили на достаточное расстояние, беззлобно прошептал Гильгамеш, складывая руки на груди, — не ожидал от вас такой легкомысленности, Мастер.       — Небольшой комплимент, — мгновенно рассеяв наваждение, Сакура уже без оглядки и спокойно продолжила, — как вы и говорили, пусть наш враг думает, что это его козырь. И надеется, что он сработает.       Слуга лишь одобрительно хмыкнул, его взгляд быстро скользнул назад. Кто-то с помощью Церкви пытается вмешаться в ритуал. Интересно.