Правильно неправильный

— Подожди, бля, ну подожди немного, — простонал Юра на выдохе, упираясь руками ему в грудь и наклонив низко голову, спрятал лицо за волосами. — Да ну что опять? — зло выдохнул Паша, вцепившись с силой пальцами в его бедра, натягивая обратно на себя. Юра застонал жалобно, наклонился ниже, почти укладываясь на Пашину грудь, двигаться стало совсем неудобно. Паша зарычал раздраженно, цапнув его с силой за плечо, только тогда Юрочка поднял осоловевший взгляд, в котором читалась то ли возбуждающая пустота, то ли ответы на все вопросы разом. — Бляха, Пашуль, ну притормози, — Юра вцепился руками в его пальцы, стаскивая их со своих бедер и слезая с члена полностью. — Неудобно же так вязаться будет, дай я лягу нормально. Снова зарычав глухо, Паша куснул его для профилактики под ключицей, сталкивая на кровать рядом с собой. Юрочка упал на подушку с тихим вздохом, завозился неловко. В принципе, Паше нравились все эти постельные игрища. Раздражался, конечно, немного, когда Юрка в очередной раз дразниться начинал, но и заводило это нехило. Только сегодня тот явно палку перегнул, у Паши уже низ живота сводило от возбуждения, и яйца были просто каменными — сначала Юра отсасывал и почти довел до разрядки, но вытащил изо рта в последний момент, принимаясь торопливо раздеваться. Паша думал, что насмерть его затрахает, с такой сил в кровать вдалбливал, но и там Юрочка соскочил в последний момент — захотелось ему сверху залезть. И ладно, это было хорошо, в такой позе еще глубже получалось входить, но тот ведь как последняя сука принялся двигать бедрами неторопливо. Почти не поднимался с члена, только елозил туда-сюда, хотя Паша прекрасно помнил, как тот иногда скакал на нем в позе наездника. И так хотелось заломить сейчас ему обе руки за спину, поставить на коленки и дотрахать нормально, пусть бы и ныл потом Юра бесконечно, но, бля, заправить глубоко, до самых яиц, и заставить потом до слез стонать на своем узле. Вместо этого подтянул ворочающегося Юрку за живот к себе, ощупывая пальцами влажную и растраханную дырку, вызывая у того очередной грудной стон. Внутри вдруг проснулась какая-то темная сторона, которую Паша в себе замечал достаточно редко. Юра очевидно был на грани, тек так сильно, что уже вся жопа была мокрая. Так хотелось самому его подразнить сейчас еще немного, чтобы умолять начал, упрашивал громко и сам пытался на член насадиться. Вместо этого Паша, придерживая себя рукой, въехал внутрь одним движением, выбивая из Юрки невнятную матерщину. Обхватил его крепко за грудь, фиксируя на месте и не давая сдвинуться, принялся доебывать почти грубо. Юрка дышал тяжело, широко открыв рот, прогнулся в спине еще сильнее. Почти завыл, обхватывая свой член рукой и додрачивая себе на живот. Сжимался еще хорошо так, жмурился крепко — Паша видел только кончики его мокрых ресниц, картинки путались, самого вдруг накрыло, захлестнуло сладкой волной, и он схватил Юру за бедра, не давая соскользнуть с узла. Сам не выдержал и закрыл глаза, переживая оргазм, чувствовал себя так, будто бы его наизнанку вывернули. Каждый раз ругался, когда Юрка начинал дразниться во время секса, каждый раз потом охуевал до звездочек перед глазами — кончал так сильно, что имя свое забывал. Лежали молча, наслаждаясь остатками удовольствия, Юрка вцепился пальцами ему в руку, вздыхая иногда тяжело, но так сладко. Паша же думать ни о чем не мог, нализывал ему за ухом старательно, вдыхая жадно острый запах пота после секса. После течки, которую они провели вместе три недели назад, прибавились какие-то терпкие нотки, аромат стал будто бы более плотным и ярким. Изменился совсем неуловимо, став более завершенным, что ли, Паша и раньше от него кукухой ехал, а сейчас просто с ума сходил. Сразу после течки, когда Юрка валялся в кровати голый и жрал голодно только что привезенную лапшу, Паша вообще думал, что никогда его больше из постели не выпустит. Ему самому пришлось одеться, курьер и так глаза закатывал намекающе, квартира, конечно, полностью еблей пропахла. Все равно хотелось упасть в кровать и вжаться в Юру всем телом, чтобы, сука, не делся никуда, навсегда к себе прилепить. Если до этого думал, что втрескался как дурак, то после совместной течки все совсем по пизде поехало. Казалось иногда, что скоро сердце в груди совсем схлопнется, не осталось больше никаких сил. — Пашуль? — со смешком позвал Юра. — Ты там не увлекся? — А? — только и смог выдавить из себя Паша, утыкаясь носом в мокрую кожу за ухом. — У меня слюна уже по шее течет, кончай меня вылизывать, — сказал он, но сам сильнее выгнулся, подставляясь удобнее. — Не могу, пиздец как вкусно ты пахнешь, — забормотал невнятно Паша, елозя языком на стыке шеи и плеча. Хмыкнув негромко, Юрка повернул голову, прижимаясь ко рту мягко. Целовал нежно и ласково, даже не полз языком внутрь, просто прикусывал губы. — Как я для тебя пахну? — неожиданно спросил он, укладывая голову обратно на подушку. Узел еще до конца не спал, расцепиться было нельзя, целоваться было неудобно. — А я для тебя? — неожиданно засмущался Паша. — Ну че ты, я первый спросил! — возмутился Юрка, сжав с силой Пашины пальцы. Тема была не очень удобная. То есть не то, чтобы между ними оставались какие-то границы в плане приличий, несколько месяцев вместе прожили. Просто рассказать такую вещь — это как душу свою раскрыть. Запахи для каждого были штукой индивидуальной, основанной на пережитом опыте, восприятии и куче других особенностей. Паша помнил, как еще в школе с этого удивлялся, когда они с лучшим другом обсуждали одноклассницу. Оба были перевозбужденными подростками, тогда сокровенным было легко поделиться. Просто для Паши та девочка была как летний дождь посреди ночи, а друг ее аромат описал как тинистое озеро. В принципе, может, и близкие понятия, но воспринималось же совсем иначе. — Как белое вино, — нехотя выдал Паша, утыкаясь губами в мокрую кожу на Юриной шее. — Сухое, терпкое такое, знаешь. Солома и солнце, фруктовый немного аромат. — Ну, бля, алкашка, кто бы сомневался, — с наигранным недовольством фыркнул Юра. — А вот ты пахнешь как обосанный лифт, или не, погоди, как компостная куча. — Очень смешно, — закатил глаза Паша. Юра поерзал на пробу, чувствуя, что узел уже спал, и съехал аккуратно с члена, переворачиваясь на спину. Забросил руки за голову, потягиваясь всем телом довольно, Паша все налюбоваться на него не мог, несмотря на ерунду, которую тот нес. — Мама мне в детстве говорила, что я солнышком пахну, — неожиданно выдал Юра, приподнимаясь на локтях и потираясь носом о щеку. — А ты мне всегда море напоминаешь. Такое, бля, не знаю, как объяснить. Темное, предгрозовое, еще обманчиво спокойное, но когда уже ясно, что еще немного и пиздец. Говорил, смотря прямо в глаза, улыбаясь криво, видно было, что засмущался. Паша не выдержал, полез целоваться тут же. Насколько лучше все-таки у Юрки получалось мысли свои высказывать, прямо даже стыдно стало за свое неуместное сравнение. Юрочка весь был в музыке и стихах, пусть и прятался за наигранной грубостью вечно. В голове мысли взрывались яркими фейерверками, но искры выписывали только одно и то же слово на бесконечном репите. — Я тебя так люблю, Юр, — прошептал Паша тихо в губы, тонул в чужом взгляде. Они зависли еще минут на пять, целуясь ласково, пока Юра не посмотрел на часы и не выскочил из постели как ужаленный. У него через полтора часа был самолет в Москву — какие-то ну очень важные съемки. Уезжал вроде ненадолго, но Паша заранее начинал скучать. Жили вдвоем, друзья общие, они, в принципе, времени проводили вместе более чем достаточно. Устроить небольшой перерыв и взять передышку от заебов друг друга казалось неплохой идеей, но Паша, сам от себя такого не ожидая, за эти три дня совсем извелся. Постоянно боролся с желанием позвонить или написать, прекрасно зная, что на съемках свободного времени у Юры было не так уж и много. Тем более тот всегда сам набирал, когда возвращался в гостиницу, вчера даже развел разок на сеанс видеодрочки. Паша сначала упорно не соглашался, стыдно это было как-то и тупо, расслабиться вообще не получалось. Он нервничал, раздеваясь перед камерой, член встал, только когда Юрка пальцы в себя засунул. Паша сидел и дрочил с красной рожей, мысленно проклиная Юру и его тупые идеи, а внутри же сгорало все от возбуждения. Болтали после долго и ни о чем, пока Юра не вырубился прямо посреди разговора. Посмеявшись тихо, Паша выключил телефон, тоже укладываясь спать. Радуясь тупо, что завтра Юрочка уже должен прилететь обратно, и страдать перед камерой больше не придется. Утром успел только в душ сбегать и закинуть в себя кофе с бутером по-быстрому — надо было мчаться в универ к первой паре. Поездку в Казахстан, которую Паша планировал на январь, из-за Юркиных планов пришлось перенести пораньше, должны были вылетать через несколько дней. Неделя из учебы вылетала, вот и пришлось побегать, чтобы потом на сессии проблем не было. Телефон зазвонил прямо во время пары, и Паша выскочил в коридор, игнорируя недовольство препода — мама редко звонила ему так рано и без предупреждения, значит, было что-то серьезное. — Привет, мам, у меня середина пары, случилось что-то? — с беспокойством спросил он, отвечая на вызов. — Прости, что отвлекаю, дорогой, но ты уверен, что вам теперь нужно прилетать? — осторожно поинтересовалась она каким-то непонятным голосом. — Я понимаю, что билеты уже вернуть не получится, но ты же знаешь, как у омег это все сложно проходит… — Что проходит? — нахмурился Паша, совершенно не понимая, о чем та говорит. — Беременность, у омег же всегда какие-то осложнения возникают, а тут перелет еще, перенесете на год, ничего не случится. — Слушай, я не совсем понимаю… — пробормотал Паша, окончательный сбитый с толку. — А ты чего, хотел позже нам рассказать? Ну да, я же тебе не говорила, что видео твоего Юры смотрю. Они странные немного, но мне все равно интересно, — смущенно засмеялась она. — Я бы, конечно, предпочла, чтобы вы сами нам рассказали, но не так и важно, все равно рада за вас очень. — Погоди, мам, давай я тебе вечером перезвоню и обсудим все? — перебил ее Паша. — Сейчас уже бежать надо. — Хорошо, только подумай серьезно о том, надо ли лететь, опасно все-таки… — Люблю тебя! — быстро пробухтел Паша, сбрасывая вызов. Лицо огнем горело, он и без зеркала мог понять, что раскраснелся весь. Зато вот внутренности все будто бы в кашу смешали и заморозили. Неслушающимися пальцами Паша достал наушники из рюкзака, в разъем их воткнул со второго раза. Запустил Ютуб на мобильнике, в ленте подписок самым верхним было Юркино видео с красноречивым названием «Приличный омега». Паша заметил уведомление еще час назад, но посмотреть не успел, решил отложить до дома. Хотя любопытство мучило, что уж там — Юра последние две недели возился с новым проектом и все тайно. Сколько бы Паша ни спрашивал, тот всегда лучился весь довольный, но так ничего и не рассказал, обещал, что станет сюрпризом, и что Паша обязательно охуеет, когда увидит. Сюрприз пока выходил заебенный — Паша еще не посмотрел, а уже охуел. Видео было не особо длинным, всего пятнадцать минут. Юрка там сидел за столом в абсолютно непривычном для себя образе — гладко выбритый, волосы зализанные, нацепил какую-то нелепую розовую водолазку с высоким воротом. Жеманничал еще картинно, короче, стереотипная картина милого и хорошего омежки. И видео начал эффектно — с пафосного заявления, что теперь, когда он ждет ребенка, он все в жизни переосмыслил и собирается меняться. Ну и дальше по накатанной, пятнадцать минут шуток о том, как теперь будет себя вести. Хорошо играл на камеру, красиво — человек, который плохо его знал, действительно мог бы поверить в то, что все это всерьез. Когда ролик закончился, Паша с каменным лицом убрал наушники. В ушах стучало противно, очень хотелось позвонить Юре и спросить, что это за хуйня, но он вовремя вспомнил, что еще полчаса назад пожелал ему счастливого полета — Юрочка летел из Москвы домой, а хотелось бы, чтобы умчался прямо нахуй, лживое говно. Паша вернулся в кабинет, уселся на свое место. Буравил стену пустым взглядом, вообще ничего не слышал вокруг себя. В голове продолжало мерзко стучать, было так плохо, столько злости накопилось, что казалось, взорвется сейчас изнутри. Нисколько не сомневался в том, что вся эта тема про беременность — это пиздеж чистой воды. Юра, конечно, был редкостным мудаком, но личную жизнь и работу старался не смешивать. Личное в видео и социальных сетях почти не вываливал, всегда говорил, что родную мать ради хайпа не продаст. Сколько бы Паша ни ворчал, что тот иногда заливал их общие фотки в инстаграм, там никогда не было чего-то приватного и интимного — обычно что-то смешное и забавное, они там даже больше на друзей походили, а не на парочку. Да и ролик был так переполнен сарказмом, что странно, как через края не плескало. Юрочка отыгрывал хорошо, видно, что сам тащился от непривычной роли, так жестко и неприятно проходился по всем стереотипам. Паша бы обязательно ему похлопал, если бы не сгорал сейчас от тупой злости. Потому что, блять, какая же сука. Заливать что-то такое и не предупреждать заранее — это надо быть совсем отбитым. Паше очень хотелось взять в руки ремень и отхлестать его по жопе, причем в совершенно несексуальном порядке, а в воспитательных целях. Выбить разом всю дурь из этого наглого омеги. Он дернул неловко головой, когда заметил, что даже оскалился невольно на этих мыслях. Злился, конечно, но тут все равно был перебор, даже стыдно немного стало. Сам будто бы стал стереотипным не очень умным альфой, по которым Юра в ролике тоже хорошо так прошелся. Об учебе даже думать больше не мог, плюнул на все и сорвался домой. Когда заходил в подъезд, телефон засигналил сообщением громко. «Мобильник сел, позвонить не могу. Долетели нормально, Илюха подбросит меня до дома. Готовь хуй, хочу ебаться! И жрать, так что пожрать тоже приготовь» — написал Юра, сопроводив сообщение кучей нелепых стикеров. Очень хотелось ответить ему что-то язвительное, но Паша сдержался. Решил дождаться личной встречи, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза и честно тогда все претензии вывалить. Готовить, конечно, ничего не стал. Завис в ноуте, надо было смонтировать одну видюху — получилось отвлечься немного. Даже залип вроде как, не думал больше об этом дерьме, дернулся, только когда дверь в коридоре хлопнула. Вышел из комнаты, привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Юрка был весь взъерошенный и явно чем-то очень сильно довольный. Держал в руках бумажный пакет из кфс, вредной едой запахло уже на всю квартиру. — Надеюсь, ты ничего не приготовил, потому что Илюха надо мной сжалился и завез за жратвой, — радостно начал Юра, разматывая шарф на шее. Пакет улетел на пол, Юрка торопливо стянул с себя куртку и ботинки, тут же быстро поцеловав Пашу в уголок губ. — Что за унылая рожа? — нахмурился Юра, но через секунду у него на лицо выползла мерзкая ехидная улыбочка. — Ты видео посмотрел, да? Чего, пересрал уже, что закончатся пьянки и тусовочки? Будем теперь дома куковать, дорогой мой, стирать пеленки и менять подгузнички. — Посмотрел, — кивнул Паша, игнорируя очевидный подъеб. — А знаешь, кто еще его увидел? Моя мама, которая уже позвонила и спросила, как мы теперь к ним прилетим, раз ты весь беременный. Беспокоилась за тебя еще. — Бля, неловко вышло, — пожал плечами Юра, но судя по его наглому лицу никакого раскаяния не испытывал. — Ну прилетим, и я объясню все нормально, буду миленьким типичным омежкой, хули там. Но ты видел, бля, я уже в тренды вылез! Просмотров и комментов дохрена, бомбануло у всех нехило. — Юра, блять, да насрать мне на просмотры! — гаркнул Паша, схватив его за плечи и встряхнув несильно. — Какого хера ты не предупредил меня об этом дерьме? — Ух, как быстро ты переобулся, — он говорил громко, прищурил еще глаза так нехорошо. — А как же творческая свобода и все такое? — А как насчет того, чтобы просто, сука, проявить немного уважения? Чтобы я потом не оправдывался перед родителями и друзьями, что мы не ждем прибавления, а просто омега у меня слегка ебанутый. — Да ты бы на говно весь изошел, если бы я тебе сразу рассказал. Не боись, выложу через недельку опровержение, и все будет зашибись. У меня там целая серия роликов запланирована, хочу конкретно так обсудить грани правильного и неправильного. Чтобы омеги и девочки не боялись что-то делать, чтобы чувствовали себя нормально, а не как я в детстве. У нас в ру-сегменте вообще об этом мало говорят, а пора уже, сука, тему поднять, чтобы закрыли все альфы свои хавальники. — Пиздец, ты же меня вообще не слышишь. Паша стукнул со злости кулаком по двери и улетел на кухню. Бесился неимоверно, они сейчас с Юрой будто бы на разных языках разговаривали. Ну да, поднимать тему стереотипного отношения к омегам было важно, тут поспорить сложно, но Паша-то пытался донести совсем другую мысль. Привычно щелкнул вытяжкой и закурил, зло выдыхая дым и пытаясь собраться, на языке вертелись одни гадости. — Ну скажи честно, сжалось же очко? Наверняка ведь пересрал, — ехидно поинтересовался Юра, вплывая на кухню. Прислонился жопой к холодильнику, на лице все та же противная улыбка гуляла. — Ебаться весело, а вот ребенка от такого ебанутого омеги ты точно не хочешь. — Юра, блять, я еще даже универ не закончил, так что пересрал, конечно, — устало ответил Паша, растирая глаз пальцами. — Я вообще о детях не думал ни в какой перспективе, на ноги бы встать сначала. Так что, прикинь, ты тут вообще не при чем. — Можешь расслабить булки, от меня детей ты точно не дождешься. Я ж не только ебанутый, но еще и внутри поломанный, сорян. — Юра, я совсем не это в виду имел… — перебил его Паша, поднимая тяжелый взгляд. — Закрой хлебало и помолчи, два раза рассказывать не буду, — улыбка на лице Юры держалась как приклеенная, но напоминала уже больше клоунскую гримасу. Он вытащил сигарету из пачки, прикурил не с первой попытки, палец соскальзывал с колесика, руки взмокли. Прошелся по кухне из стороны в сторону, чуть не вписался бедром в стол. Паша продолжал буравить его взглядом, но сказать ничего не решился, пусть в груди и жгло противно, все равно молчал, как тот и просил, дал собраться с мыслями. — Мне когда шестнадцать было, я влюбился в альфу на три года себя старше. Ну такое типичное подростковое говно, думал, что все, вот любовь своей жизни встретил. Выебывался ради него, старался чего-то, хотя тот даже отношения наши скрывал, не хотел перед друзьями палить, что с малолеткой связался. А мне все доказать хотелось, что я тоже взрослый, вот и предложил наврать родителям, спрятаться на дачке и течку вместе провести. Охуенно взрослым себя почувствовал, и так весело было, когда понял, что уже накатывает, даже жопа течь начала, а это мудло мне написал, что вот сегодня он не может и как-нибудь в другой раз. Я потом, как из больнички вышел, увидел, что он к подружке на тусовку какую-то вписался на тех выходных, они там встречаться начали, поженились, сука, сейчас двоих детей воспитывают. — Юрочка, — Паша потянулся вперед, пытаясь погладить того по руке, но Юрка увернулся неловко. Потушил нервно недокуренную сигарету в пепельнице, тут же доставая из пачки следующую. — Я не закончил, — поморщился Юра, и Паша отошел послушно, присаживаясь жопой на стол. Хоть и безумно сложно было просто смотреть, как тот об этом рассказывает. — Короче, блокираторы пить уже было поздно, я пересрал весь и побежал к матери. Та, конечно, поругалась, но по ходу испугалась еще больше меня, в больницу отвезла сразу. Там капельница-хуяпельница и все в этом духе. И, знаешь, с течкой в больничке вообще не очень весело, тяжко эта херня переносится без альфы, природа постаралась, лишь бы ты послал все к хренам, пошел ебаться с первым встречным и делать детишек. А я же удачливый, сука, мне еще с врачом повезло. Тот только заступил на ночную смену, когда меня сильнее всего ебашило. Старый хрыч, как меня увидел, так у него явно ладошки взмокли от похоти — сразу сказал, что приличным омегам в таком возрасте ебаться нельзя и вообще на альфу смотреть должно быть стыдно. И таблеток не дал, сказал, что уроком будет в следующий раз. Хер с ним, пережил я те двое суток как-то, но потом осложнение серьезное поперло. Так что никаких мне детишек не светит, такой вот я ебанутый и неправильный. Юра замолчал, выдохнув шумно. Распахнул шкафчик, который служил им чем-то вроде бара, добыл из него бутылку коньяка, приложившись к ней прямо из горла. На Пашу при этом не смотрел, все гипнотизировал взглядом окно. А Паша и сам не знал, что сказать. Злость перемешалась с сочувствием, от любви внутри ломило противно. — Мне очень жаль, Юр, — Паша отобрал мягко коньяк у него из рук, полез обниматься. — Нахер мне твоя жалость не сдалась, — огрызнулся Юра, больно ткнув кулаком в бок и выворачиваясь из крепкой хватки рук. — Так своей маме и скажи, что связался с говном, и внуков ждать не стоит, пусть все, блять, знают, тебе же это важно. — Не надо трогать мою маму, — снова завелся Паша. — Это дерьмовая история, но это не отменяет того, что ты повел себя как говно. Ну можно же было, сука, просто меня предупредить? Нет, тебе надо устроить какую-то подъебочку, сюрприз, блять, охуеть как весело. Стоило оно того, Юр? Попал в тренды, да? — Предупреждаю — завтра выложу ролик, где расскажу, что ребенок у меня от Джарахова, — противно заржал Юра. Смешно тут было только ему одному, Паша дернулся вперед резко, оскалившись и зарычав. Юра же смерил его презрительным взглядом, весь из себя такой независимый, но Паша заметил, как тот вцепился пальцами в стойку так, что пальцы побелели. — Да заворачивай уж сразу, что на групповушке залетел, устрой голосование типа кто отец, вот уж точно хайпа словишь, — через зубы процедил Паша, уходя в коридор, сил на этот разговор уже никаких не хватало. Достал из-под стола в спальне рюкзак, быстро убирая в него самое необходимое — телефон, зарядка и ноут. Подумав недолго, сунул заодно запасную смену одежды, мало ли что. Сбежать хотелось лишь на вечер, просто чтобы переварить в голове все, но с Юрой никогда ни в чем нельзя было быть уверенным. — Едрить, кто бы сомневался, — саркастично протянул Юра, просачиваясь в спальню. — Сразу даешь по съебкам, как же так, омега ведь у тебя неправильный. — Юра, ты заебал, — Паша выпрямился резко, забрасывая рюкзак за спину. — Мне очень жаль, что с тобой приключилась эта хуета. Серьезно, убил бы тварей, если бы это хоть как-то помогло. Я тебя люблю, я, блять, хуеву тучу времени тебя добивался, пока ты рожу воротил и капризничал. Но сейчас не могу, сука, мне надоел твой пиздеж. Ты ведь даже не подумал извиниться, у тебя все норм, только тренды и просмотры в голове. — Ну, прости, чего, проще стало? — заулыбался Юра, присев на край не заправленной кровати. — Все равно же съебешь куда-то. — Слушай, я просто хочу остыть немного. Ты меня бесишь сейчас пиздец своей самодовольной рожей. Я хер знает, что ты себе там придумываешь про свою неправильность, я уже устал доказывать, что я тебя хочу не из-за округлой жопы, а потому что ты мне весь нравишься. Целиком, бля, каким бы ты ни был неправильным, поломанным, не знаю, хуета полная. — Ага, конечно, чуть-чуть не рассказали, что-то утаили, и давай в обидки, какая нежная душа, ты же вроде альфа, а пиздец какой жалкий… — Иди ты нахуй, Юр, — буркнул Паша, выходя из спальни. Натянул на себя быстро ботинки и пуховик и сбежал спешно из квартиры. На душе тянуло противно, после Юркиного рассказа внутри вообще что-то порушилось. Тяжелая была история, противная. Еще и врач этот, сука, как так можно вообще. Сильно хотелось приласкать сейчас своего омегу, успокоить. Только вот Юрке было насрать на все эти нежности. Паша, в принципе, многое готов был стерпеть, но тут уже пер перебор. А ведь надо было еще придумывать, как это все родителям объяснять. Выйдя из подъезда, созвонился с Вадиком, который недавно ныл, что не может найти нового соседа. Узнал, что очередной вариант от него съехал два дня назад, не выдержав очарования звуков тромбона. Для переночевать и поработать вариант был отличным, тем более Паша к его репетициям был привычен. Хотелось заткнуть уши музыкой, погрузиться в работу, во что угодно, лишь бы не думать ни о чем. Просто пережить это все, справиться с потоком нахлынувших чувств. Так жалко было Юрочку, так хреново от того, что сбежал сразу после такой нехорошей истории. Только не мог иначе, тот ведь даже не подумал извиниться. Как обычно забил хер на чужую жизнь, делал лишь то, что ему нравилось, не думая, как это на остальных влияет. Просто взял и выложил видео с вбросом про беременность, потом так же легко и просто рассказал Паше про то, что детей иметь не может. Паша прекрасно понимал где правда, а где ложь, проще от этого не становилось. Его Юрочка, его родной и тупой омега, вконец уже заигрался, и дальше это терпеть сил никаких не было.