Правильно неправильный

На самом деле, Паша не планировал уходить надолго, максимум на ночь. Как-нибудь пережевать в голове эту мысль и свою тупую обидку, вернуться домой, поговорить уже спокойно. Было, конечно, немного тошно от того, что ему в очередной раз насрали в душу, а он быстренько готов обо всем забыть и простить. Только что еще с этим было делать? Юрка иногда бывал редкостным мудачиной, любить от этого его меньше Паша не стал. Вышло все равно не по плану — Паша совершенно неслучайно забухал, завалившись к друзьям на вписку, к Вадику добрался лишь к обеду следующего дня. Завалился спать прямо в одежде, еще не протрезвел ведь до конца, очухался ближе к вечеру. Вадик долго его стебал за какую-то пьяную хуету, но холодненькую бутылку пива на опохмел все-таки выдал. Сил хватало только на то, чтобы лежать на спине — желудок сжимался противно, хотелось проблеваться. Юра не писал и не звонил, в социальных сетях тоже ничего не обновлял, неожиданно затихарился, не используя на полную катушку пойманный хайп. Паша вот зато нашел у себя в заметках на телефоне две огромные простыни текста. Путанные капец, с кучей ошибок, где он то признавался Юрке в любви, то посылал нахуй. Оставалось порадоваться, что пьяных мозгов хватило не отправить это говно, а то было бы сейчас неимоверно стыдно. Не удержавшись, он посмотрел еще раз Юркино видео, оно так и висело в трендах. В комментариях бурлил жесткий срач — часть народа шутку явно не выкупила. Альфы довольно орали, что наконец-то это ебанько станет приличным омежкой. Омеги же с девочками наоборот бухтели, мол, как же так, нельзя предавать свои идеалы. Попыхтев недовольно, Паша все-таки поставил видосу лайк. Всплыло тупое желание набрать Юрку и поговорить нормально, через секунду вспомнил, как вчера какой-то левый знакомый его поздравлял с грядущим пополнением. Паша тогда уже такой ужратый был, что чуть морду ему не полез бить, спасибо друзьям, которые остановили. Попытался представить, как бы он среагировал, если бы Юрочка повел себя не как мудак и предупредил о теме видео заранее. Как ни крути, получалось, что в этом случае мудаком стал сам Паша. Потому что творческая свобода творческой свободой, но это хрень полная. Ну предупредил бы он родителей и близких, все равно бы точно так же злился из-за комментариев случайных знакомых и по итогу посрался с Юрой. А тут еще эта говенная история, которую Юрка на него вывалил. Так больно было за своего тупого омегу, без всякой нелепой жалости и другой ерунды. Паша вряд ли бы смог когда-то прочувствовать ту боль, которую тому пришлось пережить, даже не пытался сравнивать. Раньше часто задавался вопросом, что такого в жизни у Юрочки приключилось, что тот замкнулся так дико. Любопытно было, откуда прет это отрицание отношений и вечная попытка доказать, что он на самом деле совершенно неправильный омега. Ответ вот только Паше совсем не понравился. Сам Паша не считал Юру поломанным, неправильным, или как тот еще себя называл. Злился, конечно, но чего там, все равно любил до умопомрачения. В груди только екало противно. О детях Паша, может, раньше никогда особо и не задумывался, но в голове же строились какие-то счастливые картинки про жить долго и счастливо. Не то, чтобы Паша планировал бежать за колечком и вставать на одно колено. Хотел, наверное, через пару лет, когда устаканится все, и он сам найдет нормальную работу, семью же обеспечивать надо. Сейчас вполне хватало того, что они жили вместе, с Юриными родителями он уж познакомился, через два дня должны были вылетать в Казахстан, на другую семейную сходку. Мысли в голове были похмельные, тягучие. Мозг все равно нарисовал картинку, какой бы у них с Юркой ребенок мог получиться. Шебутной взъерошенный альфа, милая девочка или красивый омежка. На самом деле, Паша был не против и троих сразу завести, ему всегда раньше хотелось большую семью. Пустая картинка рассыпалась на миллион осколков — в голове зазвучал Юрин голос, снова и снова рассказывающий свою плохую историю. У Паши в груди даже защемило противно, так захотелось оказаться рядом со своим омегой, приласкать его и успокоить. Оставалось только надеяться, что Юрка его после этого загула вообще домой пустит, а не выставит с вещами за порог. Спал плохо, с похмелья и нервов ебашило кошмарами. В универ приперся сонный и недовольный, спасибо, что хоть никто не поперся поздравлять с пополнением. Пары тянулись бесконечно долго, хотелось уже домой и поговорить с Юрой нормально. Паша репетировал в голове какие-то фразы, пытаясь смягчить свою злость и недовольство. Претензии высказать собирался, но в мягкой форме, не наезжать слишком сильно. Когда приехал домой, в квартире никого не оказалось. Паша немного приободрился, обнаружив свои вещи в шкафу, а не сложенными в чемодан и выставленными у порога — уже давало надежду на нормальный диалог. Он принялся неторопливо собирать свой рюкзак, самолет завтра был еще до обеда, не хотелось с утра носиться впопыхах. Не то, чтобы ему надо было с собой особо много вещей, ехали всего на четыре дня, но не хотелось забыть что-то важное. Паша курил на балконе, когда услышал, что дверь в коридоре хлопнула. Торопливо потушил недокуренную сигарету, вываливаясь в комнату, чуть не запнулся о собственный рюкзак. — Ну хули ты запарился, Юрок? — громко говорил Кикир, продолжая начатый ранее разговор. — Срок еще маленький, скинешь без проблем. Съешь таблеточку и все — свобода попугаям, никаких вонючих подгузников. Неприятная херня, согласен, но чего уж теперь? Привалившись к косяку, Паша гипнотизировал Сашку, который стоял к нему спиной и чего-то бурно жестикулировал. Он его не увидел судя по всему, продолжал трындеть. Зато вот Юра сразу заметил — смотрел круглыми глазами, сглотнул шумно. Паша подумал еще, что, наверное, в первый раз в жизни его увидел по-настоящему испуганным, тот даже после аварии был куда спокойнее. А сейчас и ручки затряслись, и губы мелко дрожали. Паша бы обязательно его пожалел, если бы не злился так сильно. — А какую красивую историю ты мне наплел, — обманчиво спокойно начал Паша, оторвавшись от двери и двигаясь вперед мелкими шагами. Кикир замолчал сразу, обернулся удивленно. — Я же, сука, в каждое слово поверил, места себе два дня не находил. А ты просто напиздел мне в очередной раз, пытаясь свой проеб прикрыть. Хорошо вышло, молодец. Он захлопал негромко, подойдя вплотную. Потянулся к Юрке, хотел схватить за куртку и тряхнуть, но не получилось — между ними выскочил Саша, упираясь ладонями Паше в грудь и отталкивая с силой. — Ты хули тут делаешь? Тебя звал, что ли, кто? — громко возмутился Кикир. — Живу я тут, — зарычал на него Паша, оскалившись и отбрасывая чужие руки в сторону. — Че ты на меня рычишь, борзый слишком? — не отступил Кикир, все так же закрывая телом Юру и не давая к нему подойти. — Я тебя сейчас быстро отсюда выселю нахуй, собирай вещички и вали. — Съебал бы ты по-хорошему, Саш, — сквозь зубы выдавил он. Держался тупо на своих принципах — в жизни бы не тронул девочку или омегу. Перед глазами уже черная пелена злости стояла, в ушах стучало противно. Так мерзко было от того, что его снова обманули, обвели вокруг пальца как неразумную малолетку. — Сам съеби, уебок, разошелся тут… — Хватит, Саш, — неожиданно перебил его Юра, расстегивая трясущимися пальцами молнию на куртке. — Подожди пока в комнате, дай нам поговорить спокойно. — Ты ебнулся? Не видишь, что он кукухой своей альфачьей поехал? — громко возмутился Саша, оборачиваясь через плечо. — Да не тронет он меня, — поморщился Юра, повесив куртку на крючок. Паша выдохнул возмущенно, не мог даже представить, что Кикир реально боялся, что он Юру обидеть может. Взмахнул только руками нелепо, ушел на кухню, доставая с холодильника заныканную пачку сигарет. Дым горчил, сердце в груди стучало слишком часто — от нервов тоже начало потряхивать. Какой же все-таки пиздец, как он снова мог купиться на такую очевидную ложь. Юрка вошел на кухню уже спокойный и собранный, следов от того дикого животного испуга почти не осталось. Паша затушил сигарету, схватил его грубо за плечо и потянул на себя, утыкаясь носом за ухо, вдыхая жадно запах. — Руки убрал, блять, — выругался Юра, отталкивая тут же. Даже не сопротивляясь, Паша сделал шаг назад, переварить никак не получалось. Сам не понимал, как мог быть настолько тупым последний месяц. Он-то думал, что все изменения в Юрином запахе из-за совместной течки были, не придавал значения тому тонкому аромату, который чужой человек и не заметил бы даже. Что-то глубокое, дополняющее, потихоньку с ума сводящее. Паша заморгал удивленно, раскрыв рот, все не знал, что ему сказать сейчас. — Я тебе не врал тогда, — хмуро начал Юра, набрав себе стакан воды из-под фильтра. — Мне сегодня доктор полчаса заливал, какое это чудо, типа один шанс на миллион. Чего-то еще про течку и про то, что хочет у нас обоих анализы взять, типа неебаться какая совместимость. — Ты сам когда узнал? — сипло спросил Паша, вцепившись пальцами в подоконник, вопрос про ложь волновал куда сильнее, чем очевидное потрясение с грядущим пополнением. — Когда ты свалил, я пошел курить на балкон, а потом блеванул с окна с первой затяжки, — пожал плечами Юра, опустошив свой стакан в два больших глотка. — Сначала подумал от нервов, но щелкнуло что-то в голове. Сбегал до аптеки за тестом, а там херак и две полоски. Пришлось еще раз бежать, хули, самый дорогой купил, чтобы точно без ошибки, нассал на него, но все равно я бурундук. — Чего ты пиздишь? Скажешь, что с этим говенным видео случилось чудесное совпадение? — возмутился Паша. — Да нет, наверное, — спокойно ответил Юра, усаживаясь на стул. Вытянул вперед длинные ноги, руки на груди скрестил, так и не сказать, что нервничал особо. — Чувствовал что-то такое, были же и другие признаки, просто я на них внимания не обращал. Слишком много мне говорили, что не забеременею я никогда, никто не заикался о тупом миллионом шансе, обнадеживать не хотели, наверное, суки. — А таблетки? Ты же мне сам говорил, что пить их начал, — Паша цеплялся за последнюю соломинку. — Ну вот тут спиздел, прости. На хрена мне их было пить, если я думал, что шансы залететь у меня нулевые? Паша растер лицо руками с силой, не удержался, закурил снова. Пялился на Юрино лицо и его живот — все еще плоский и подтянутый, разве что совсем чуть-чуть округлившийся, да и то ему казалось, что он себе это все придумал. Течка была всего месяц назад, неоткуда было пузу вырасти. Новость принять получалось хреново. Вот вроде все просто — Юрка и правда залетел, вон уже даже ко врачу сходить успел. Значит, через восемь месяцев у них должен будет ребенок родиться, и вот этот пиздец представить уже не получалось. — Что еще доктор сказал? — сипло спросил Паша, в горле пересохло от нервов и злости. — Да, сука, чего только не напиздел. Мы часа четыре там проторчали и это безо всяких очередей, в платную же клинику поехали. На анализы хрен в халате сразу отправил, пузо мне просветил, — пожал плечами Юра, жадно гипнотизируя взглядом сигаретную пачку. Паша смутился тут же, затушил окурок в пепельнице. — Пока вроде все нормально, но срок же еще маленький, так что хер его знает. Витаминов зато выписал аж на десять тыщ — я охуел, когда сумму в аптеке озвучили, думал, там ноликом ошиблись. Вроде надо было порадоваться хорошим новостям, у Паши все равно не получалось. Был потерянным и злым, никак не мог понять, почему Юра об этом всем так спокойно говорит. — А мне ты когда планировал рассказать? Или я должен был последним узнать? — недовольно поджал губы Паша, обиженный на то, что в больницу тот с собой позвал Кикира. — Я сначала взбесился и решил, что ты во всем виноват, как-то не до разговоров было. А потом занервничал, хули, ты пропал на сутки, никогда раньше так не делал. Звонить было как-то стремно, я на тебя обиделся пиздец за этот побег, полез прочекать инстаграм у твоих дружков. И знаешь, на что у Мишки наткнулся? Как он орет какие-то матерные частушки под балалайку, заебись, талантливый омежка, только на заднем плане ты сидел на диванчике с Анечкой и ворковал с ней о чем-то ласково. — В смысле ворковал? — заворчал Паша, пытаясь вспомнить, что было на вписке. — Бля, Юр, я бухой был в хламину, чуть не подрался с каким-то альфой, а она меня успокаивала потом. Ну я и разнылся, рассказал ей, что случилось. — Еще и историю мою ей слил? Пиздец, какое же ты говно, — тут же взвился Юра. — Да не сливал я ей ничего, не надо меня мудаком выставлять! В общих чертах рассказал, — Паша смотрел исподлобья, ссутулился весь, чувствовал себя сейчас максимально неуютно. — Ну и чего, пожалела она тебя? Простила за все говно и вернула доступ к телу? — Что ты несешь опять, Юр? Она наоборот меня отчитала за то, что я херово себя повел, и тебя защищала. — Пизди больше. Наверняка ведь разжалобить ее хотел, чтобы присунуть по старой памяти. Ясно же, что ты просто ждешь, пока она тебя простит, а меня поебываешь как удобный вариант. — Юрка, бля, не начинай. Мы с ней просто друзья. — Так вы и в первый раз просто друзьями были. А потом она тебе дала, и ты меня сразу нахер послал, резко я не нужен стал. Паша вскинул руки, задыхаясь от возмущения. Оторвался от подоконника, дернул на себя дверцу шкафчика, где они обычно алкашку прятали. Внутри ничего не осталось, одни только пустые полки. Он обернулся на Юру раздраженно, не представляя, как тот так быстро успел уговорить все запасы. — Ты достал эту херню припоминать, ты тогда миллион раз повторил, что никакие отношения тебе не нужны. Я тебя несколько месяцев обхаживал, все сделал, чтобы ты моим был. По-твоему, я до старости должен был сидеть и ждать, пока ты передумаешь? — Да мы с тобой тогда уже почти жили вместе! — возмущенно завопил Юра, вскакивая со стула. — Ага, но только если я при ребятах тебя хоть пальцем трогал, ты сразу выебываться начинал, — закатил глаза Паша. — Ну да, бля, как я мог забыть, все должно быть только так, как тебе удобно, а мои желания пусть нахер идут. И насрать, что я и так под тебя подстраивался как мог, ты все равно, сука, меня кинул при первой же возможности. И сейчас то же самое — чуть что не по тебе, сбежал как уебок, еще и к своей бывшей бабе. — А я под тебя не подстраивался, что ли? Да я все делал, чтобы тебе хорошо было. Ты заебал припоминать то дерьмо, блять, как мне еще доказать, что я на все ради тебя готов? Я терплю все твои заебы, твои пьянки и эгоизм. Прощаю все на свете, даже эту срань с видео уже простил, но ты все равно всегда чем-то недоволен. — То есть это опять я во всем виноват? Ты у нас идеальный альфа, терпеливый и охуенный, ну расстегивай штаны, давай хер тебе пососу. — Юрка, блять, прекращай это говно. Мне только ты нужен, и ребенка я этого хочу, пусть и страшно пиздец. — Заебись тебе. А мне вот нахер все это не сдалось, я зашибись столько лет сам прожил, мне и дальше так лучше будет. Не нужен мне ты и этот дурацкий ребенок, мне и одному хорошо. Паша оскалился зло, подходя к Юре почти вплотную. Тот задрал подбородок вверх, скрестил руки на груди, смотрел насмешливо. Заулыбался еще широко, как последний дурак, когда Паша зарычал на него еле слышно. — И что ты собираешься делать? — губы у Паши дрожали мелко, он с трудом проглотил рык, все сдерживая себя от того, чтобы не схватить своего омегу за плечи и не тряхнуть сильно. — Сам догадайся, — хмыкнул Юрка, смотря при этом прямо в глаза. — Ты не посмеешь, — зло выдохнул Паша. Юра уперся ему руками в грудь, отталкивая, но Паша перехватил его за запястья, сжимая с силой и придвигаясь вплотную. Смотрел сверху вниз, скалился нелепо, никак не получалось клыки спрятать, так хотел прикусить сейчас за шею и подчинить себе. — Посмею, сделаю и всем об этом расскажу. Поделюсь с другими омегами опытом, чтобы они не влюблялись в мудаков типа тебя, — самоуверенно заявил Юра, даже не пытаясь больше освободить руки. Смотрел только насмешливо, даже не боялся нисколько. — Ты охуел? Ты ради каких-то заебов готов проебать наш единственный шанс ребенка завести? — возмутился Паша, отпуская все-таки чужие запястья, почувствовав, что сжимать начал слишком сильно. — Нет больше никаких нас, Пашуль. Поигрались и хватит. Не сработала эта твоя хуйня с отношениями, никому от нее лучше не стало. Выдохнув недоверчиво, Паша сделал шаг назад. Весь растерялся под издевательским взглядом Юрки, который нацепил на себя привычную броню из отрицания и похуизма. Прошел на деревянных ногах до холодильника, там на дверце были прилеплены их билеты на завтрашний самолет. Прятались под магнитиком из Берлина, его брал Паша для себя, но подарил в итоге Юрочке, который разнылся, что забыл сувенир в городе купить. Держал в руках сейчас билеты, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не порвать их пафосно. Красивый был бы жест, эффектный, но Паша не был мудаком. Да и не отпускала мысль, что он на эти билеты два месяца пахал. Поэтому отделил аккуратно свои, а Юрины прилепил обратно под магнит. — Если передумаешь, то знаешь, где меня завтра искать, — хрипло выдал Паша. Посмотрел в последний раз Юрочке в глаза, ничего хорошего там не увидел. На автомате дошел до спальни, тупо порадовавшись, что собрал рюкзак заранее. Там на кровати сидел Кикир — зыркнул на него злым взглядом, но хоть говорить ничего не стал. Хмыкнул только невнятно, когда Паша забрал рюкзак и двинулся на выход. Спасения от тупых мыслей Паша искал в алкашке. Компанию себе искать не стал, пил дома один, как последний синяк. Был расстроенным и злым, навернул половину бутылки конины, открыл канал Забитых и сел пересматривать евротур. Мерзкого и тупого там было полно, но местами фоном можно было увидеть их вдвоем с Юрочкой. Какие-то взгляды, прикосновения, которые выходили за дружеские рамки. Паша все пытался вспомнить, как счастлив тогда был, но получалось хреново. Утром встал помятый и похмельный, полез проверять телефон — Юра не писал и не звонил. Голова трещала, Паша решил шикануть и проехаться до аэропорта на такси. Там оглядывался растерянно, потерялся в толпе людей. Снялся специально на фоне вывески Макдака, залил фото в инсту, чтобы, если что, Юрочке было проще его найти. Прождал до последнего, все наивно надеялся, что тот появится. Прям как в сопливых фильмах, забежит в самолет последним и запыхавшимся, сядет в кресло рядом и улыбнется ласково. Никакого чуда, конечно, не случилось. Паша пялился бессмысленно в иллюминатор на облака. Думал, что будет не так уж и хреново, если самолет сейчас наебнется. Дома его в аэропорту встречали родители — кинулись обниматься довольные. Паша тоже заулыбался, когда их увидел, попытался хоть как-то отвлечься. Получилось ненадолго, уже в машине спросили, почему прилетел один, и пришлось выдумывать какую-то нелепую ложь. Сразу понял, что ему не поверили, но лезть с расспросами не стали, за одно только это он был бесконечно им благодарен. Этим же вечером встретился с друзьями, напился с ними опять в хламину. Вспоминали прошлое, просили Пашу рассказать какие-нибудь байки из жизни видеоблогерского бомонда — много кто там смотрел распиаренный КликКлак. Паша не был мудаком, слил им пару забавных историй, надираясь потом совсем уж бессовестно. Утром проснулся в старой постели с невозможной головной болью, на тумбочке стояла бутылка с минералкой, рядом с которой валялся матрас аспирина. С кухни тянуло приятным запахом — судя по всему, мама решила расстараться в честь его приезда. Жуя с унылым лицом блинчики, Паша с трудом сдержался от того, чтобы пожаловаться ей на своего тупого омегу. Отбрехался неловко, рассказав, что у Юрочки все-таки были проблемы со здоровьем, но выглядел судя по всему при этом капец как сомнительно. Хорошо, что мать у него была чуткой и внимательной, не стала лезть с расспросами. Прорвало Пашу только вечером. Пришел в гости к старшему брату, привез же гостинцы племяшкам. Возился с мелкими в детской, пока в кухне на стол накрывали. Вроде весело было, приятно, классные детишки у его братюни подрастали, а в голове же все равно крутился мерзкий и навязчивый вопрос. Кто бы у них с Юркой получиться мог? Паше было плевать на пол, имя, на все вообще, лишь бы здоровый. Лишь бы не чужой, а от омеги, которого он любил так сильно, что ни о чем кроме этого думать не мог. Наказав им много не пить, жена брата с племяшками уехала к маме. Нажрались все равно в хламину, Пашу уже с третьей рюмки прорвало, и он выложил всю их с Юркой неприятную историю. Надеялся получить хоть какую-нибудь поддержку, вместо этого брательник отвесил ему звонкий подзатыльник и покрыл хуями. Обругал мощно так, объясняя нормально, что это Паша тут как мудак себя повел. Потому что пока его омегу перекрыло гормонами и другой беременной хуетой, Паша должен был быть рядом, а не дуться из-за ерунды. Паша сначала обиделся и порывался уйти. Потом перекурил на балконе, переваривая их разговор. Таким говном себя почувствовал, когда понял, что бросил там в Питере Юрку одного. Тот ведь тоже был напуганным пиздец, совсем неготовый к мысли, что в ближайшем будущем станет родителем. Набрал несколько раз выученный наизусть номер, наплевав на роуминг и цены на звонок, трубку Юра предсказуемо не брал. Паша выматерился тихо, написал ему пару сообщений в мессенджерах, но тот не отвечал. В Казахстане надо было провести еще три дня. И вот по родителям и друзьям Паша соскучился, но сейчас перекрыло сильно, так хотелось вернуться обратно к своему дурному омеге. Даже прикидывал, сколько будет стоить обменять билет на самолет на более ранний срок, но там суммы выходили пиздецовые и неподъемные. Каждый день писал Юре с десяток сообщений. Сначала одну большую простыню, пытаясь в ней вывалить всю правду и поделиться эмоциями, потом задалбливал мелкими сообщениями с подробностями. Просил о самом главном — подождать с глобальным решением до его возвращения, потерпеть эти несколько дней. Юра на сообщения не отвечал, хотя галочка о прочтении появлялась почти сразу после отправки. В сети сейчас вообще почти не мелькал — за все время выложил только одну сториз, да и то без лица, просто рекламил свою тату-студию. Вернувшись в Питер, Паша прямо из аэропорта помчался в офис КликКлака — они с Юрой специально выбирали рейс, чтобы успеть на съемки. Там планировался пилот нового проекта, плюс новый выпуск Зашкварных историй, ребята решили использовать день по полной. У них туры и разъезды закончились, вроде, но Ильич выезжал работать дальше сразу после нового года, вот и запарились мужики, чтобы отснять максимум материала за свободное время. Техника у Паши была вся с собой — планировали же в Казахстане Юркин влог снимать. Поэтому примчался на студию потный, сонный, но во всеоружии. Так надеялся, что там сейчас Юрочку застанет, и выйдет поговорить нормально. Юры там не оказалось. Не приехал и через полчаса, когда все уже ждали опаздывающего Прокофьева и матерились втихаря. Паша дождался момента, когда Старый ушел курить на улицу один, судя по всему, хотел с кем-то поговорить по телефону без свидетелей. С трудом дотерпел, пока тот закончит разговор, потом выплыл из-за спины невзначай. — А чего, Юры сегодня не будет? — спокойно спросил он, протягивая Андрею свою зажигалку. — Не, у него со здоровьем какие-то проблемы, прилег в больничку на пару дней, — прохрипел Старый, глубоко затягиваясь и гипнотизируя стену стеклянным взглядом. Потом очухался немного, посмотрел на Пашу подозрительно. — Хули ты меня спрашиваешь? Вы поругались, что ли? — Типа того, — хрипло ответил Паша, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не ударить кулаком по стене. — Ну че ты, не хмурься, помиритесь еще. Юрка любит повыебываться, а то ты не знаешь, — Андрей потрепал его ободряюще по плечу. — Не, не помиримся. Довыебывались оба. Сбросив недокуренную сигарету в мусорку, Паша двинулся на негнущихся ногах обратно в студию. В висках стучало противно, мысли все путались. На студии было шумно — народу набилось много, все болтали и шутили. Он прошел мимо людей, уселся на кресло в углу, представляя себе, что именно сейчас с Юрой в больнице делали. Тупо было надеяться, что все его сообщения сработают, и тот решит подождать с абортом. Паша все равно на это рассчитывал, так хотел, чтобы Юрка дождался его, и они обсудили все дерьмо спокойно. Не действовал на нервах и эмоциях, подумал. У Паши на душе было так мерзко, смотрел на ребят и все собраться с мыслями не мог. На задворках сознания мелькали нелепые картинки про их неидеально идеальную семью. Паша был готов об стену разбиться, лишь бы обеспечить их нормально. Мечтал тупо о том, что через год слетают все-таки домой вместе — с Юрочкой, с их ребенком. Таким, сука, уникальным, ведь доктор Юрке сказал, что это был один шанс на миллион. Только сейчас его фантазии не стоили ничего. Паша хмыкнул негромко, сжал телефон в пальцах слишком сильно — на сообщения Юра так ничего и не ответил. Впрочем, оно теперь было и не важно особо. Раз уж тот принял решение, раз пошел в больницу. Чувствовал себя так, будто только что очнулся после долгого сна. Иллюзии рассыпались на душе мелким крошевом, оставляя на месте стеклянных стен лишь четкое осознание собственной беспомощности. Любовь жгла грудь бесполезным огнем, поддаваться эмоциям было нельзя. Потому что если Юра смог так поступить, если снова решил все сам, не посоветовавшись и даже не подумав обсудить, то дальше это продолжаться не могло. Паша просто думать не мог о том, что тот сделал, а значит, приходило время проснуться, вырваться из плена эмоций и переступить через все свои чувства. Раз Юра решил, что их ребенок не должен появиться на свет, значит, и у их отношений не оставалось никакого будущего.