Правильно неправильный

Юрка разве что не запрыгал на стуле от нетерпения, когда музыка начала играть. Всматривался жадно в лицо Илюхи и Гокка, натягивал нервно безразмерную футболку у себя на животе, дождаться вердикта все не мог. Поджав недовольно губы, Паша отвернулся, буравил взглядом стену, на которой висели панели звукоизоляции. Слушать их песню было как-то стремно, в уши сразу лезли все недочеты, которые они каким-то образом не заметили. Да и просто бесился, что Юрка это все устроил, даже не обсудив предварительно с ним. Должны были снимать сегодня Зашкварные Истории, Паша доставал технику, когда Юрка схватил его за руку и потащил в небольшую студийку, которую мужики в офисе оборудовали. Там Илюха с Гокком чего-то обсуждали бурно, но сразу переключились, когда Юрка им флэшку сунул, понятно было, что заранее договорились. — Ну чего? — возбужденно спросил Юра, когда песня закончилась. — Хоть и с косяками, но годная тема. Вы где писались? — заинтересовался Гокк, защелкав клавишами на ноуте. — Да на дому, считай, понятно, что переделывать надо. Илюх? — повернулся он к молчавшему до этого Прусикину. — Колоритно, хрен ли, — пожал тот плечами, смотрел только как-то непонятно при этом. — В России по патриотизму ударит, на западе тоже может зайти. — Бля, у нас столько планов! Устроим цыганщину, современный табор, Кикирон хочет себе вместо баса здоровенную такую балалайку, уже мастера ищет. Барабанщика тоже нашли, но, наверное, еще духовые с собой возить надо… — Юр, погоди, — перебил его Илья. — Я ничего не говорю, мне понравилось, с раскруткой помогу, если ты за этим пришел. Просто что на счет, ну. Очевидной проблемы. У тебя сейчас тупо времени на все это не хватит. Он кивнул на здоровенный Юркин живот, спрятанный за футболкой, заулыбался непонятно. Пузо у того, конечно, уже было здоровенным — срок должен был подойти через две недели. — Да ерунда, полгода и уже можно начинать… — воодушевленно начал Юра. — Какие полгода, ты ошалел? — вмешался молчавший до этого Паша, оскалился недобро. — Минимум два, а лучше сразу три. — Год, — нахмурился Юра, задрав голову и посмотрев на Пашу недовольно. — На раскрутку полно времени уйдет, начинать можно тупо с видюшек. — Я скину Алинке запись, подумаете потом вместе. Паша прав, времени до этого еще все равно до хрена пройдет, — задумчиво ответил Илья, запуская запись снова фоном, но звук на этот раз убавил. — А музыку кто пишет? Ты один? — Не, мы вдвоем, — заулыбался счастливо Юра. — Оказалось, что мы не только детей делать умеем. — Сочувствую, — кивнул Илюха Паше, пришлось выдавливать в ответ какое-то подобие улыбки. — Короче, родишь, и разберемся. Пошли уже снимать, народ наверняка подъехал. Несмотря на недовольство, Паша протянул Юрке руку, помогая встать со стула, даже дверь перед ним открыл, как приличный и воспитанный альфа. В глаза только не смотрел, очень не хотелось сорваться и наговорить каких-нибудь пакостей. — Ну и чего ты надулся? — мягко спросил Юра, остановившись в коридоре перед дверью в студию и потянув Пашу на себя. — А херли ты меня даже не предупредил опять? — насупился Паша, отворачивая лицо и не давая себя поцеловать. — Сложно сказать было просто? — А ты бы согласился, если бы я предупредил? — Нет, конечно. Юрка, блять, ну не до этого сейчас, да и материал сырой, зачем такой показывать? Выдохнув недовольно, Юра обхватил ладонями его лицо, разворачивая к себе. Буравил темным взглядом, кривил губы в непонятной улыбке. Паша смотрел на него хмуро, догадываясь, что никаких извинений как обычно не дождется. — Нормальный материал, в том-то и дело, — Юра поцеловал его коротко, прижимаясь тесно своим огромным пузом. — Это Саша придумал, чтобы ты еще от кого-то услышал, что мы годную вещь делаем, а не хуету какую-то. — Ну вот и пошел бы ты с Сашей, на хрена меня позвал, пиздец, тебе ведь даже Ильич сказал, что сейчас ну никак не время… — Едрить, Юрка, я вроде всего два месяца тебя не видел, а какой ты огромный стал, — раздался из-за спины бодрый голос Андрюши Прокофьева. — Ты чего, глобус скушал? — Судя по всему, целую планету, — поддакнул ему Джарахов. Паша фыркнул, открывая дверь и запуская всех внутрь. От мужиков несло куревом и дождем, во рту сразу слюна выделилась, так сильно самому хотелось закурить. В последнее время пришлось сильно ограничить себя в сигаретах, потому что Юра ныл постоянно, что ему тоже хочется. Да и нюх у него стал пиздец чувствительным, начинал бухтеть на все подряд. — Ну, а хули вы хотели, мне рожать через две недели, — загундел Юра, заходя в комнату и сразу же усаживаясь на диван, спина у него сейчас временами сильно болела. — Вы имя-то выбрали? — поинтересовался Андрюша, припоминая, видимо, миллион Юриных сториз в инстаграме месячной давности, где они с Пашей спорили почти до криков. — Выбрали, — довольно кивнул Юра, сразу заулыбавшись. — Станет Иннокентием Павловичем. — Вы точно вместе решили? — засомневался Прокофьев. — Больше похоже на твою ебанутую идею. — Идея Юркина, но мне нравится, — Паша возился с фотиком в углу, поднял голову, тоже сразу улыбаясь широко, в груди потянуло что-то от бессмысленной нежности. — Будет Кешенькой — красиво и необычно. — Правильно, Паш, ты лучше с ним не спорь, а то он и тебя сожрет, — подал ехидный голос Джарахов. — Да не такой я и огромный, слышь! — возмутился Юра. — В твою футболку поместятся два среднестатистических рэпера, — с серьезным лицом припечатал его Андрюша. — Или три с половиной Эльдарчика. — А чего не десять сразу? Юрка насупился весь, даже рыкнул негромко. Отложив камеру в сторону, Паша подобрался к дивану, собираясь успокаивать своего омегу. Юрочка, в принципе, был не особо обидчивым, но сейчас, понятное дело, остро реагировал на любую хрень. — Хули вы прохлаждаетесь, пойдемте снимать уже, — заворчал вошедший в комнату Ильич. — Пока Юрка у нас прямо тут рожать не начал. — Я так и не придумал ни одной истории, — по-омежьи заныл Прокофьев, придирчиво осматривая свою пухлую физиономию в зеркале. — Бля, я думал, что я все в прошлом сезоне вывалил и больше ни одной не вспомню, — злорадно захихикал Юрка, поднимаясь с дивана с тихим кряхтением. — Но сейчас побегал по больничкам и врачам, так у меня еще на десяток выпусков накопилось. Там такой пиздец, даже не знаю, можно ли это рассказывать вообще. Они с Прокофьевым заспорили громко, под одобрительные шутки других ребят. Все переместились постепенно в другую комнату, рассаживаясь за столом. Ассистент, который тащил мужикам кружки с алкашкой и чаем, чуть не сбил штатив с Пашиной камерой, извинялся потом долго. Паша на него даже ругаться не стал, пялился только на своего Юрочку, который сидел по центру стола и болтал со всеми довольный. Вся эта хрень про то, чтобы дать послушать их недомузыку Ильичу и Гокку, злила еще сильно. Больше от того, конечно, что Юрка опять его не предупредил. Но и в целом, блин, Паша правда думал, что не надо никому показывать сырой материал. Ему и так не нравилось, что Юрка все это бурно обсуждал с Кикиром и даже нашел барабанщика, чтобы записать пару песен. Не на этом им сейчас надо было сосредоточиться. Выпуск отсняли почти наполовину, когда из соседней комнаты вдруг раздались громкие крики, прямо посреди какой-то огненной Юриной истории. — Сворачивайте, ребят, — недовольно забухтел Илья, отмахнув Паше и второму оператору, чтобы выключили запись. — Кто там так охуел, знают же, что мы пишемся? Паше до двери было ближе всех, он повернул ключ в замке, широко ее раскрывая. Застрял в проходе, не давая пройти остальным, зато сразу и целиком оценил открывшуюся перед ним картинку. Некрасивую пиздец: Старый завис посреди комнаты с красной от злости рожей, орал на Кикира, который зажался в углу. Сашка заулыбался неуверенно, увидев, что у происходящего изрядно прибавилось зрителей. Паша нахмурился, когда Андрей двинулся вперед резко, думая, не нужно ли вмешаться. Лезть в чужие разборки не хотелось, хорошо, что Старый вовремя сдал назад, стукнув вместо этого кулаком по деревянному столу. Так сильно, что даже две кружки опрокинулись. — Как же ты меня заебал! — снова начал орать Андрей, не обращая никакого внимания на открывшуюся дверь и заинтересованные взгляды. — Сегодня я тебе нужен, завтра уже нет и так по кругу, ебучий день сурка, сука, у меня никаких сил не осталось. Сначала упездываешь из бара с первым попавшимся альфой, на следующий день «прости, Старенький, ты не так все понял». Я может и тупой, но не настолько же, Саш. И ладно, похуй, я делаю вид, что все нормально, потому что мы с тобой вроде не первый год заебатые друзья, тупо обижать кореша, даже если ты с ним ебешься, но вот это уже перебор, это такое блядство, ну такое уже никто не стерпит… — Так я вроде и не просил терпеть, Андрюш, — попытался влезть Саша, зачесав назад пальцами свои кудри. Тоже покраснел весь нелепо, но не от злости, а от смущения: поглядывал постоянно на выглядывающих ребят, явно очень неловко себя чувствовал. — Да, бля, ты никогда не просишь, просто потом ведешь себя так, будто бы это я тебя кинул как последнее говно! Пашу все-таки сдвинули с места, и народ просочился в комнату, только Прокофьев неуверенно топтался около столов. Юрка тоже попытался протиснуться мимо, весь хмурый и недовольный, но тут Паша, не особо церемонясь, задвинул его себе за спину. Не особо верил, что Андрей мог представлять какую-то особую опасность, но лучше перестраховаться. — Старый, ты нам тут вместо Зашкварных Историй филиал Малахова решил устроить? Сейчас кто-нибудь притащит днк-тест и выяснится, что ты не батя, а просто рядом постоял? — зло спросил Ильич, доходя до середины комнаты и грубо хватая Андрея за плечо. — Не хочешь наконец заткнуть хлебало и дать нам записаться нормально? — Да в жопу вашу запись, — психанул Андрей, хватая со стола кружку и с размаху швыряя ее об пол. Осколки красиво разлетелись во все стороны, Паша рефлекторно обернулся назад, хоть до них и не достало. Поймал Юрин испуганный взгляд и погладил успокаивающе по руке. Понял, что пора прекращать все это дерьмо, дернулся вперед, собираясь увести Кикира отсюда, но Юрка перехватил его за запястье и потянул на себя. — Слушай, походу Илюха накаркал, — театральным шепотом сказал он. — Прям здесь не рожу, но в больничку нам определенно пора. Учитывая тяжелую тишину, повисшую в комнате после психа Андрея, Юркины слова вполне отчетливо услышали все. Паша заморгал удивленно, вроде вполне четко улавливая смысл фраз, но все равно до конца их не осознавая. — В смысле пора? — затупил он, разворачиваясь к Юре всем телом и смотря на него, широко распахнув глаза. — Две недели же еще до срока? — Ну бля, ну раз ты сказал две недели, то ладно, откладываю рожать, — забухтел Юра, устроив обе ладони у себя на животе и поморщившись недовольно. — Сука, мы же сейчас все пробки поймаем, а еще за документами домой завернуть надо. Народ в комнате зашевелился мгновенно — Ильич с Эльдаром увели Старого на балкон курить, Саша тоже выбрался из своего угла, бросаясь к Юрке и усаживая его на стул. Паша протупил еще, наверное, с половину минуты, пока до него не дошло, что тот совсем не шутит, и надо что-то делать. Сам заметался по комнате, забирая со стола забытые телефоны и находя среди кучи сваленной одежды их ветровки. Попытался в голове выстроить маршрут, получалось пока ну очень плохо. КликКлаковская студия находилась от их квартиры не на другом конце города, но крюк пришлось бы сделать изрядный, а потом же еще в больничку пилить, и все это по вечерним пробкам. Он сначала сам хотел съездить за документами, а Сашу попросить отвезти Юру до больницы. Только Юрка об этом даже слушать не хотел, заявив, что до больнички его везти должен именно Паша. Тот не очень представлял, как Кикир найдет все необходимое в их захламленной хате, они так-то к переезду уже готовились, но потом поймал Юркин испуганно-болезненный взгляд и решил не спорить. Вручил только Саше ключи от квартиры и попытался максимально доходчиво объяснить, где же лежит собранная сумка с вещами и нужные документы. — Блять, какой же пиздец, зачем я вообще на это согласился, — недовольно загундел Юра, когда Паша помог ему забраться в машину. — Да поехали уже быстрее, я сам справлюсь. — Интервал между схватками еще большой, времени полно, лучше спокойно поедем, — ответил Паша, собирая остатки своей выдержки и не давая нелепой панике выбраться наружу. Стремно, конечно, было пиздец и тоже хотелось втопить, но боялся на нервах еще впилиться куда-нибудь. Так что вместо этого вдохнул и выдохнул, беря себя в руки. Не зря же он, в конце концов, вместе с Юркой штудировал все эти тупые книжки про беременность последние месяцы. С таким интервалом в машине он точно не родит, насчет этого можно было не беспокоиться. — Интервал большой? — злобно прошипел Юрка, когда Паша залез с другой стороны и вставил ключ в замок, заводя машину. — Давай я тебя сейчас по яйцам после каждой схватки бить буду, сразу, сука, поймешь какой большой этот блядский интервал. — Юрочка, ты дыши лучше правильно, как на курсах учили, — осторожно попросил Паша, покосившись в бок, от Юры вполне можно было ожидать, что тот исполнит свою угрозу. — Сам дыши, блять, что ж так больно, — огрызнулся он, тут же обхватив руками свой огромный живот. Завозился еще на сидении неловко, не знал, как устроить нормально больную спину. Вместо дыхания продолжил невнятно материться, так что Паше пришлось рыкнуть на него уверенно и ласково. Только после этого Юрка покосился недовольно, но закрыл глаза и засопел носом. Впору было начинать верить в Бога, потому что все пробки и заторы они проскочили вполне удачно, оказавшись в больнице уже через сорок минут. Юрку там сразу увели внутрь, Паша только успел его чмокнуть на прощание в щеку и прошептать быстро что-то ласковое. Сам остался в приемной, дожидаясь, пока приедет Сашка с вещами и документами. Больница была из элитных, Юрка сразу сказал, что на своем здоровье экономить не намерен, и за роды и обследование вывалил столько денег, что хватило бы на год оплаты ипотеки их новой квартиры. В приемной было светло и приятно, дорогие кожаные диваны, какие-то невнятные картины на стенах, цветы по углам. Кроме Паши народу не было, только медсестра за стойкой бросала на него короткие взгляды. Усидеть на месте никак не получалось, он бродил из угла в угол, гипнотизируя дверь и телефон. Сашка объявился еще через полчаса, ворвался внутрь весь взмыленный. — Ну у вас и бардак, я еле все нашел, — возмутился он, протягивая Паше сумку и папку с документами. — А Юрка где? — Забрали на осмотр, а оттуда в операционную, — сбивчиво ответил Паша, забирая у него вещи. — Его же сразу кесарить планировали, там иначе какие-то мерзкие осложнения обещали и, бля, давай не будем об этом сейчас? Илюха и так уже накаркал, сука такая. — Иди отдай бумажки, — хмыкнул Кикир, хлопнув его по спине. Паша кивнул ему благодарно, отправляясь к стойке. Вещи медсестра сразу забрала, но выдала взамен стопку документов, которые надо было заполнить, и даже вежливо предложила ему накапать пустырника. Отказавшись, Паша улыбнулся слабо, завозился с бумагами. Одну пришлось два раза переписывать, он все косячил с датами, вернулся к Кикиру лишь минут через двадцать. Тот сидел на диванчике, закинув ногу на ногу и листая какой-то найденный медицинский журнал. — Я с тобой подожду, ладно? — осторожно попросил он. Пожав в ответ плечами, Паша рухнул рядом, только сейчас вспоминая, что неплохо было бы родне обо всем написать. Завозился с телефоном, порадовавшись тупо, что не забыл зарядить его с утра. Отписав всем, согнулся, растирая нервно ноги ладонями, сидеть спокойно вообще не получалось. В машине сам Юрку успокаивал и уверял, что все в порядке будет, сейчас же голову забило тупыми мыслями. Они столько за девять месяцев дерьма пережили, столько им всякого уже наобещать успели. Со здоровьем проблем у Юры хватало, преждевременные роды в счастливую картинку никак не вписывались. Паша очень боялся, что из-за этого могут попереть какие-нибудь проблемы у Юрки или у ребенка. И вроде понимал, что надо мыслить позитивно и все будет хорошо, но не получалось никак расслабиться, все думал о том, что там с его омегой происходило, пока он сидел здесь такой беспомощный. Если бы умел, то правда прям тут молиться начал. Ну или дьяволу душу продал, лишь бы с Юркой и с Кешей все хорошо было, лишь бы не хренакнула опять какая-нибудь дрянь. — Прости, что мы на студии такое дерьмо устроили, — неожиданно сказал Кикир, завозившись рядом на диванчике, смотрел виновато и неуверенно. — Так тупо и стыдно, еще и Юрка из-за этого перенервничал и раньше времени рожать пошел. — Да чего ты придумываешь? — вскинулся Паша, бросив на него удивленный взгляд, даже не думал ведь их обвинять. — Не из-за вас это, Юра давно уже успел привыкнуть к вашим… отношениям. Паша повертел неуверенно руками, не думая, что подобрал правильное слово, чтобы описать все происходящее. — Я полностью все обрубил между нами две недели назад, а Андрюша с этой мыслью свыкнуться никак не может. Я его вроде как избегал, а тут он поймал меня на студии и, ну, немного не сдержался, — Кикир выдавил из себя слабую улыбку. — Чего это вдруг? — удивился Паша. — Я думал, у вас наоборот только все устаканилось. — Я тоже так думал, — кивнул Саша. — А потом проанализировал все, когда мы с Юркой видео для его канала писали. Понял, какой это нездоровый пиздец. Он явно хотел сказать что-то еще, но не решался. Паша улыбнулся ему ободряюще, вспоминая видео, которое вышло совсем недавно. В Юркином цикле про «Приличного омегу», где Саша рассказал все-таки ту нехорошую историю, которая произошла во время записи евротура. Без имен и подробностей, конечно, незнающий человек ни о чем бы догадаться не смог, но Сашка был там таким пронзительно искренним, хоть и напуганным немного. — Я ведь после той течки даже на аборт гонял, — выдал все-таки Кикир, посмотрел еще при этом так смело и отчаянно. — И почему-то решил, что винить во всем Старого и ебать ему мозги — это отличная идея, хотя правильно было сразу к доктору сходить, чтобы мне все детальки в голове смазали. — Мне жаль, я не знал, — Паше сразу стало неловко, не понимал куда руки девать. Вроде и осознавал, что поддержать надо было друга, но вот как и чем он не представлял. — Да никто кроме Юрки не знал, — отмахнулся Сашка. — Видео вроде нормально приняли, — осторожно сказал Паша, все-таки решившись и потрепав его за плечо. — Да пиздец, — засмеялся Кикир, откидываясь расслабленно на спинку дивана. Только по рукам можно было понять, как нервничал, вертел все между пальцами зажигалку, щелкал постоянно колесиком. — Я думал, на меня столько говна польется, а наоборот народ поддерживал, мне капец как помогло. — За что тебя говном обливать? — нахмурился Паша. — Ты же не виноват, что те твари себя так повели. Молодец, что рассказал об этом, это сильный поступок. — Я знаю, я охуенный, — отмахнулся Кикир. — Скажи лучше, Ильич с Гокком запись послушали? Я так-то там с вами должен был быть, опоздал просто. Паша заморгал удивленно, со всеми сумбурными событиями дня уже и забыл, что началось все с того, что Юрка решил дать им оценить их песни. Мысли вообще не об этом сейчас были, но Сашка смотрел на него так внимательно, а после этого тяжелого рассказа хотелось его хоть как-то подбодрить. — Послушали, вроде им понравилось, — Паша глянул быстро на экран телефона, смотря на часы и пытаясь мысленно подсчитать, когда пора было ждать новостей. — Только я все равно не понимаю, зачем вы это устроили. — Да потому что ты заебал морозиться, Паш, — поморщился Кикир. — Вы охуенную тему пишите, а ты это всерьез вообще не воспринимаешь. Ты своими речами про стабильность и заботу даже меня утомил. — Саш… — Да я знаю, что ты сказать хочешь, — перебил его Кикир. — Все равно это тупо. Ты молодец, заботливый здоровенный альфа, идеальный семьянин, только слепой пиздец. И глухой к тому же, пень ты, Паша. Выдохнув возмущенно, Паша приготовился было спорить, но не успел — из-за стойки его позвала к себе медсестра. Он поднялся на деревянных ногах, одернул футболку нервным жестом, спина взмокла моментом. Пошел вперед, пытаясь понять, какие новости ему сейчас скажут. Во рту пересохло, в жизни ему еще так страшно не было. Оперся локтями на стойку, нагибаясь ближе, лишь бы ни одного слова не пропустить. И не услышал ничего кроме «поздравляю», дальше все в одно непонятное месиво слились. Пропустил и пол, и вес с ростом, будто бы это какое-то значение имело. Заулыбался тупо, обмяк весь, даже не зная, что тут можно в ответ сказать. Надо, наверное, было попросить повторить, чтобы идти писать родителям, что у них родился альфа Кешенька, сколько-то там кило щекастого счастья, но сил на это пока не было. Никогда еще в жизни Паша не чувствовал себя так хорошо, и ему бы очень хотелось, чтобы эти секунды растянулись как можно дольше, а в идеале не кончались никогда. *** — Едрить, ну у тебя и рожа, — ехидно протянул Юра, развалившись в неудобной позе на узкой больничной койке. — Вы до скольки там бухали вчера? Паша смутился невольно, даже паспорт уронил на пол, который все вертел в руках после того, как показал на входе охраннику. Закряхтел, наклонившись неловко и подбирая его с пола, чувствовал, что покраснел уже весь. Еще и к горлу мерзкий комок блевоты подкатил, отчего стало еще более стыдно. Правда ведь вчера перебрал. — Чего, прям так хреново выгляжу? — неуверенно заулыбался Паша, замирая на месте. — Вообще капец, будто с пасеки вернулся, — беспощадно припечатал Юрка, откидывая телефон на подушку. — Вы же вроде вещи должны были вчера перетаскивать? Они купили квартиру еще два месяца назад — в том самом районе, где Юрка и хотел. С ремонтом пришлось повозиться, по времени упирались впритык. Планировали переезжать за неделю до родов, только начали собирать вещи, но Кеша оказался парнем нетерпеливым и решил вылезти на свет пораньше. Вот и приходилось Паше одному с переездом мучиться, чтобы привезти своих уже на готовую хату, а не на разбомблённое непонятно что. Не успевал пиздец, пошел просить мужиков о помощи, но откликнулись вроде все охотно, никто не увиливал. — Ну так мы и перетаскивали, а потом мужики меня убедили, что надо обмыть ножки. Ты же сам мне вчера полдня по телефону ныл, что тебя сегодня точно не выпишут, вот я и решил проставиться, — пожал плечами Паша, подходя к пустой детской кроватке рядом с Юриной койкой и заглядывая внутрь. — А Кеша где? — Забрали на какие-то последние анализы, скоро принесут, — отмахнулся Юра. — Ты хоть не за рулем? Примостившись на краю койки, Паша поцеловал быстро его в губы, вручив пакет со шмотками, которые привез на выписку. Юрка заулыбался сразу довольный, вытаскивая нормальную одежду, сильно задолбался за неделю ходить в тупом медицинском халате. — Не, меня Саша привез, — Паша залюбовался полуголым Юркой, который переодевался сейчас быстро. Непривычно было видеть его снова не таким круглым, только шрам на животе напоминал о недавнем здоровенном пузе. — И не так уж я вчера и нажрался. В сравнение не идет с тем, как меня твой дядя Боря неделю назад самогоном до отключки накачал. Паша даже поморщился, припоминая, как на следующий день после родов приехал с фотографиями и новостями к Юриным родителям. Где тоже был обязательный ритуал обмывания ножек — его вообще всю неделю бухать заставляли, уже даже хреново становилось. — А я тебя предупреждал, чтобы ты осторожнее с ним был, он и мертвого напоить может, — хмыкнул Юрка, натягивая на себя темную футболку. — Сашка разве не с вами вчера вещи таскал? — С нами. Но он еще в начале вечера сказал, что не зря учится на инженера и полез собирать детскую кроватку. — И как успехи? Собрал? — Ну, как только ополовинил бутылку вискаря, так у него сразу заебись пошло. Вырубился первым, зато проснулся почти трезвым. Юрка засмеялся тихо, заканчивая одеваться. Сел осторожно полубоком рядом с Пашей на не заправленную кровать, посмотрел еще ласково так. Пашка от любви себя сейчас таким живым чувствовал, способным в данный момент на что угодно, горы бы свернул, если бы нашел их где-то под Питером. — Вещи-то все перетащили хоть? — хмыкнул Юра, потираясь нежно щекой о его плечо. — Все готово, все успели, — послушно отчитался Паша. — Даже шторы повесил. — Бля-я, так хочу поспать в нормальной кровати, — протянул недовольно Юра. — Ненавижу эти ебанные больницы, как меня от них тошнит. Скорее бы домой. После родов Юра торчал в больнице уже восьмой день, весь извелся. Вчера даже скандал Паше по телефону закатил — врач чего-то перестраховывался и не хотел его выписывать. Поэтому Паша и прибухнул с мужиками спокойно, охреневая утром от Юриного звонка, который радостно вопил, что все-таки дали добро на выписку. Обрадовался, конечно, но все равно стыдно стало, что не может своего омегу забрать нормально из-за тупого похмелья. — Скоро уже поедем, Юрочка, — прошептал ласково Паша, заглядывая ему в глаза. Только сейчас заметил, что тот тоже выглядел не особо хорошо — лицо серое, синяки под глазами здоровенные. — Ты сам-то хоть спал ночью? — Почти нет, — виновато отозвался Юра. — Сначала нервничал, что выписывать не хотят, потом Кешка раскапризничался. — Ничего, дома отоспишься. Потянувшись вперед, он поцеловал его осторожно, прикусывая губы мягко. Юрка отвечал послушно, плавился весь в руках, только глаза закрыл. У двери деловито покашляли, и Паша поднял голову, натыкаясь взглядом на пожилую медсестру с небольшим свертком в руках. Он тут же встал, двигаясь ей на встречу и забирая аккуратно ребенка. Засмотрелся на спящее лицо сына, тут же наклонился ниже, вдыхая жадно его чистый запах. Торкало лучше любой наркоты, поплыл от счастья сразу. — Ты бы не дышал лучше на него, Паш, — хмыкнул Юра, подходя со спины. — А то захмелеет еще, от тебя же алкашкой несет. Он в ответ только глаза закатил, теснее прижимая к себе драгоценный сверток. Медсестра принесла еще несколько документов на подпись, Юрка завозился с бумагами. Паша в это время бродил по комнате, укачивая Кешу, хотя тот и так дрых крепко. Все не знал, на кого именно сейчас ему смотреть, сгорал от любви к обоим. В приемной больницы встречали только Сашка и Юрина мама, зато, когда вышли на улицу, то их сразу оглушило волной криков. Приперлась куча друзей, размахивая какими-то сделанными на быструю руку плакатами и воздушными шариками. Паша даже удивился, он предупредил всех лишь за два часа, не знал же, что сегодня выпишут, думал, что куда меньше народу соберется. Зато Юрка поплыл сразу довольный, принимая поздравления и подарки, любил ведь чужое внимание. Багаж Сашкиной машины набили мягкими игрушками и другой ненужной сранью, спящего Кешу аккуратно устроили в поставленной специально люльке. Сам Паша уселся спереди, чтобы дать Юрке больше пространства сзади, сидеть в первые дни после операции ему было не особо легко. Сашка все вещал довольный, что станет лучшим на свете дядей Кикиром и воспитывать будет как своего. Паша ткнул его в бок осторожно, когда заметил, что Юрка задремал сзади, устроившись неудобно полубоком. Доехали быстро, Саша в квартиру даже заходить не стал, помог только дотащить люльку до двери. Понимал прекрасно, как в первые дни инстинкты хреначили, и как сложно было воспринимать чужаков на своей территории. Дома Паша сразу отправил Юрку отсыпаться, хоть и самому было хреново. Тот вроде сначала сопротивлялся, очевидно опасаясь оставлять Пашу наедине с ребенком. Пришлось даже рыкнуть на него негромко, напомнив, что он так-то с тремя племяхами возился, так что со своим сыном точно справится. Проснулся Юра только ближе к вечеру, когда Паша уже успел намотать пару километров по детской, пытаясь успокоить проснувшегося Кешеньку, и уладить одну очень серьезную проблему с подгузниками. — Капец, ты чего меня не разбудил? Я думал, что всего два часа продрых, а уже почти восемь, — забухтел зевавший Юра, когда вплыл неторопливо в комнату. — Паш? Ты чего завис? Паша перевел на него неуверенный взгляд, заулыбался сразу. Сам не заметил, как время пролетело, сидел уже полчаса у детской кровати, пялился на Кешу внимательно. Забыл про планшет и телефон, который мигал периодически сообщениями. — По-моему, мы с тобой делаем охрененную музыку, — тихо сказал он. — Прости, что тупил так долго и все отнекивался. — Ты чего это вдруг? Тебе это Кешенька телепатически передал? — хмыкнул Юра, плюхаясь рядом и облапывая Пашу за коленку. — Я же тебе говорил, что он умным парнем вырастет. — Можно сказать и так, — рассмеялся Паша. — Просто, ну. Ты яркий, интересный, все время делаешь что-то. А я чего? Стою вечно за камерой как дурак. Не хочу быть скучным и унылым батей, за которого ему стыдно будет. — Чего ты несешь? Ты тоже охрененный, зациклился просто на этой свой ерунде со стабильностью. — Мне всегда нравилась музыка и то, что мы делаем. Только… — Только ты не веришь, что на этом можно делать деньги, и твои альфачьи инстинкты сходят с ума. Так? — Именно, Юрочка. Мне о вас заботиться надо. Юрка вдруг засмеялся тихо, отворачивая голову. Посмотрев растерянно, Паша потянул его за плечи на себя, развернул аккуратно за подбородок пальцами. — Ты не представляешь, как ты меня бесил в первое время этим. Такой весь из себя правильный и заботливый, блин, образцовый альфа, — Юра улыбался широко. — А сейчас люблю тебя за это так, прям сил нет. — А тебе принципиально нужен был кто-то неправильный? — хмыкнул Паша, погладив его нежно по скуле, взгляда не отводил. — Ну, чтобы подходил ебанутому мне. — Так ты правильно неправильный, Юрка. Вредный и себе на уме, но плохим это тебя не делает. Хочется, конечно, иногда тебе по жопе дать за всю херню, но и это не значит ничего. — Не ругайся при ребенке, — рыкнул на него Юра тихо, но через секунду снова заулыбался. — А за жопу будешь спать на кухне, понял? Смелый какой, в конец обалдел… Договорить ему Паша не дал, потянулся вперед, целуя мягко. Пропадая снова в ощущении своего тупого и безграничного счастья, все никак до конца поверить не мог, что это именно с ним происходило. Что смогли как-то в этом мире звезды так сойтись, чтобы подарить ему этот момент и этих людей рядом. Кеша захныкал непонятно, выплюнув соску, через секунду уже ревел в голос. Они вскочили на ноги, пытаясь одновременно достать его из кроватки. Столкнулись руками, Юрка посмотрел хмуро, а через секунду отстранился, разрешая Паше его взять. — Ты молоко развел? — спросил Юра, неуверенно прикусив губу, даже спрятал ладони в карманы домашних шорт, чтобы не лезть, хоть Паша и видел, как сильно ему хотелось. — Ну, разогрей только, — Паша прижал к себе ребенка тесно, покачивая на руках уверенно. Издал тихий горловой рык, ласковый, но настойчивый. Кеша тут же прекратил реветь, зачмокал губами, явно голодный был. Паша заулыбался счастливо, сунув ему в рот соску, обернулся на Юру, который застыл в дверях. В его взгляде сейчас столько любви прочитать можно было, сердце от нее сгорало и плавилось. Юрка шмыгнул носом, спрятал тут же лицо, и унесся на кухню, чтобы молоко согреть. Искренний, красивый и открытый — понять невозможно было, с какого черта тот считал себя неправильным. Паша наоборот восхищался им, ведь несмотря на все дерьмо в жизни, тот смог остаться самим собой и добиться так много. Никакой другой омега с этим бы не справился, это только его Юрочка был таким особенным. Выждав в комнате минуту, Паша пошел следом на кухню. Прекрасно понимал, что Юрка сейчас засмущается от того, что расчувствовался так нелепо, и начнет выделываться, но был ко всему готов. Какое, в конце концов, это имело значение, когда он нес на руках их сына? Год назад даже помыслить не мог, что такое могло произойти, сейчас не представлял, что его жизнь могла бы сложиться иначе. Вся старая ерунда будто бы перестала существовать, потеряла значение. У него был Кешенька, был Юрка, а еще музыка между ними рождалась сама собой. На кухне Юра тер покрасневшие глаза пальцами, улыбнулся неуверенно, когда Паша вошел. Потянулся тут же вперед, поцеловав быстро в губы, забрал ребенка себе на руки, прижимая к его губам разогретую бутылочку, улыбался счастливо при этом. Может, согласиться на Юркину авантюру и заняться музыкой всерьез — это не самое умное решение. Паша не сомневался, что они делают что-то особенное, но все равно был не уверен, смогут ли они этим семью обеспечить. Перевел через секунду взгляд на сопящего Кешу, подумал, как тот будет ими гордиться, когда вырастет и все сомнения разом отпали. Ради своего омеги и их ребенка Паша действительно был готов на что угодно, пусть даже это казалось пиздец каким неправильным.