Контроль Fatum.

Чакра и будни в Конохе.

Три года спустя.       Жизнь тянулась своим чередом. Оставался всего год и мне не придется больше жить в приюте. В семь лет я, наконец, смогу переехать в квартиру выделенную деревней. Странное решение. Будто ребенок в семилетнем возрасте способен действительно позаботиться о себе.       Хотя это просто одна из лакмусовых бумажек, что характеризует политику Конохи в отношении сирот. Три года жизни в приюте показали, что к другим детям относились немногим лучше, чем к Наруто. Конечно, их никто не избивал, но равнодушия и пофигизма со стороны воспитателей хватало. Большую часть времени дети предоставлены сами себе. Никто даже не следил, чтобы они вовремя питались или стирали одежду. Нередко случалось, что никто не знал, что воспитанник заболел или поранился, пока не становилось слишком поздно.       Каждый из сирот проходит тест на пригодность к использованию чакры в пятилетнем возрасте. Прошедшие остаются в приюте, а те, что не показали нужных результатов, отправляются в приют за пределами деревни. И вот спустя пару лет, дети, имеющие способности, выпускаются из надоевшего приюта, который не балует заботой. Вот теперь заживем! Но не тут-то было.       Ребенок теперь живет один на нищенское пособие и ему нужно заботиться о себе самому. Наруто в каноне питался «дошираками» не от хорошей жизни. Да и в приюте, честно говоря, кормили не очень. Становится понятно почему, что Саске, что Сакура были выше Узумаки из аниме.       И вот, спустя год самостоятельной жизни, ребенок поступает в Академию шиноби. А здесь я думаю, и начинается самое интересное. По моему скромному мнению: Ирука не просто так уделял столь много внимания Наруто. Думаю, что у каждого чунина работающего в Академии есть указание уделять приютским посильное внимание. Сводить их в кафе, на которое у детей просто нет денег, пообщаться во внеурочное время. Небось, еще и деньги потраченные на детишек возмещают.       Теперь ребенок убежден, что шиноби – это замечательные люди, на которых он желает походить, желает приложить больше усилий, чтобы стать Великим ниндзя. А учитель может лить в уши доверчивого сироты любую пропаганду, воспитывающую преданность деревне и её интересам. Беседы Третьего Хокаге с Ирукой подтверждают данное предположение. Конечно, не каждый учитель будет вести беседу с правителем деревни, но думаю, что в администрации есть свой человек, отвечающий за воспитание приютских детей в нужном деревне ключе.       «М-да. Такой себе пионерлагерь для бедных»,–усмехался я перепрыгивая очередную корягу на своем пути. – «И ведь, готов поспорить, что на деле все может оказаться еще циничнее и лицемернее. Ну, через пару лет, я все узнаю самостоятельно. Хе-хе-хе, пускай попробуют пихнуть такую грубую политическую пропаганду в человека из современного мира»       Посмеиваясь своим мыслям, я постепенно добежал до своей полянки, на которой я тренировался последний год и прятал свой нехитрый скарб. Все мои пожитки составляли пару десятков рё из подобранных на улице сенов, шесть кунаев и три сюрикена найденные на общественных полигонах и самодельный лук с деревянными стрелами. Так же в ямке у корней приметного дерева лежали мешочки с украденными из приютской столовки специями, котелок оттуда же и несколько бутылок с водой.       Тренироваться в метании разных колюще-режущих предметов я начал два года тому, но до сих пор не добился каких-либо значимых успехов. Из десяти бросков кунаев в мишень попадали от силы пять, а уж про попадания в «яблочко» вообще молчу, если таковые и были, то исключительно по счастливому случаю.       Но, как известно, голод не тетка, а кушать мне хотелось очень. Организм настойчиво требовал свое и я начал искать выход из положения. Так родилась идея с луком. Неожиданно идея сработала и простейший лук, который делали ребята во дворах моего прошлого мира, сильно разнообразил мой рацион различной пернатой дичью.       К сожалению, в лесах, что находились в черте Конохи, не водилось никакой крупной дичи. Лишь однажды я встретил кролика, но от удивления промахнулся, и десяток килограмм вкуснейшего мяса сбежали от меня. Основу моего рациона, помимо приютской каши составляли птицы, что отдаленно напоминали наших голубей, только более светлых цветов и вдвое превышающих тех по размеру. Иногда удавалось отловить толстых змей, из которых выходил замечательный шашлык.       Но в этот раз, я не собирался охотиться. Вот уже пару месяцев как я пытался заставлять чакру действовать за пределами тела, медленно заполняя все доступные тенкетсу. И вот сегодня я подошел вплотную к барьеру, что отделял меня от простого ощущения чакры, до полноценных манипуляций этой энергией. Тут стоит разобрать сам метод тренировки чакры и чакроканалов, и откуда я получал знания о методах их тренировки.       Я до сих пор не разобрал все воспоминания, что получил от Четвертого. Они так и не стали моими, а скорее напоминали облачное хранилище, к которому я мог обращаться за информациейно, к сожалению, у этого хранилища отсутствовал даже самый примитивный каталог. Выуживать оттуда информацию было довольно забавно. Как-то раз я пытался узнать, как рисовать взрывные тэги, а получил знания о Печати Четырех Символов. К сожалению, эти знания были бесполезны и не откладывались в памяти, до тех пор, пока мой уровень фуиндзюцу не доходил до требуемого уровня для полноценного использования. Поэтому придется рисовать закорючки по памяти, словно по трафарету и только после идеального исполнения печати и контроля чакры в ней получится использовать нужные фуин.       Так вот, Минато, когда передавал мне свои знания фуин, оставил также память о свитках по начальным тренировкам чакры и методах её использования. И эта информация, оказалась для меня намного важнее, чем знания фуин в краткосрочной перспективе.       Когда я немного освоился в этом мире, я сразу принялся изучать потрясающую вещь под названием чакра. Память о том, что могли вытворять персонажи из аниме не давала мне покоя. И зуд в одном месте у одно не слишком умногопопаданца, чуть было не привел к трагедии.       Чакру в себе я смог почувствовать довольно быстро, но вот дальше… Ох, так больно мне было только когда Минато передавал мне свои воспоминания. Я попробовал направить чакру в левую руку, и её практически разорвало на части. Скорее всего, только прочность тела джинчурики не позволила мне потерять руку.       Таких матерных конструкций я не выдавал, наверное, никогда. Даже не подозревал в себе подобного таланта к нецензурной брани. Рука заживала пару дней, в течение которых приходилось активно скрывать ранение от воспитателей и наблюдателей от АНБУ. Благо воспитателям не было до меня дела, а АНБУ держались от меня на почтительном расстоянии.       В процессе разбора произошедшего я попробовал обратиться к своему персональному «icloud» и неожиданно нашел ответ. Развитие чакры у молодых шиноби проходит в несколько этапов. До восьми лет чакра просто накапливается в очаге и потихоньку просачивается в кейракукей. Вторым этапом чакра циркулирует по чакроканалам, укрепляет их и просачивается в тенкетсу, точки на теле, что позволяют манипулировать чакрой за пределами тела и использовать ниндзюцу и гендзюцу. Большинство шиноби доходят до этого этапа годам к десяти-одиннадцати, чем и объясняется программа Академии Шиноби, где простейшим ниндзюцу обучают лишь на последнем курсе.       Ну, а один возомнивший себя самым умным пришелец из другого мира, решил пустить чакру к тенкетсу с абсолютно неразвитыми кейракукей. И оказалось, что мне действительно повезло. Мои чакро-каналы должны были сгореть при подобном объеме чакры, но спасибо моей криворукости, я направил чакру не по ним, а напрямую в руку. Благодаря этому я не стал калекой и отделался поврежденным легким и рукой.       Конечно, подобные ограничения можно обойти. Достаточно вспомнить Учиху Итачи, который закончил академию в семилетнем возрасте. Клановых детей начинают тренировать использовать чакру лет с пяти-шести. Взрослый шиноби вводит свою чакру в очаг ребенка и позволяет ему почувствовать ток энергии внутри него.       Дальше клановый ребенок упорно тренируется чувствовать чакру внутри него и по чуть-чуть увеличивает естественную утечку чакры в чакроканалы. Таким образом, кейракукей значительно быстрее приспосабливаются к течению чакры в организме юного шиноби.       Как только я узнал методы правильной тренировки – процесс пошел в гору. За несколько месяцев мои кейракукей значительно укрепились и смогли выдерживать ток чакры по ним. Конечно, в теле осталось большое количество мелких чакроканалов, к которым еще рано направлять чакру, но их развитие идет крайне медленно, а большинство шиноби прекрасно обходится и без них. Я не собираюсь бросать их развитие, но чем раньше я начну полноценно пользоваться чакрой, тем больше преимуществ получу впоследствии.       Устроившись на траве «по-турецки», я стал планомерно очищать сознание от лишних мыслей и старался как можно лучше почувствовать ток чакры в кейракукей. Достигнув нужного состояния, я перехватил правую руку за запястье левой рукой и направил туда тоненький ручеек энергии. Чакра чуть быстрее побежала по каналам и стала заполнять собой крупные тенкетсу в ладони.       Процесс шел крайне медленно. Я постепенно увеличивал давление чакры на тенкетсу, но они упорно сопротивлялись. По идее, мне давно пора научиться выпускать чакру из тела. Но мои тенкетсу и чакроканалы отличались от обычных, как по большому счету и все тело. Самая ядовитая в мире чакрабиджу сильно сказалась на прочности всей системы циркуляции чакры.И вроде бы все хорошо, чем прочнее, тем лучше, но всегда есть одно «но».       Обычным детям для нормального использования чакры достаточно превысить определенный лимит чакры в теле и она сама устремиться к тенкетсу, чтобы облегчить нагрузку на кейракукей. Таким образов весь процесс от осознания самого наличия чакры до её полноценного использования занимает всего несколько месяцев. Даже у детей, которые не тренируются специально через пару лет, чакра естественным образом начинает исходить из тела при достижении порога насыщения тела.       Порог насыщения моего тела настолько высок, что скорее я взорвусь раньше, чем чакра естественным образом станет выходить из тенкетсу. Так что мне остается только планомерно работать над возникшей проблемой. Не представляю, как канонный Наруто смог использовать чакру к выпуску из Академии. Скорее всего, его контроль был настолько плох, потому что на его теле было открыто очень малое количество тенкетсу. И только использование чакры Лиса за несколько заходов прочистило все крупные и малые тенкетсу и позволило «заводному апельсину» полноценно пользоваться своими огромными запасами чакры.       Я был лишен подобной роскоши. Беседуя с Лисом практически каждый вечер, мне удалось с ним установить, пусть не дружеские, но вполне спокойные отношения и выяснить, что большего всего он ненавидит тех, кто пытается воспользоваться его силой. Ведь именно с этой целью его впервые использовал Учиха Мадара и после запечатал Хаширама Сенджу. И чтобы не потерять то хрупкое доверие между нами, я не мог использовать чакру Курамы, пока он сам не захочет поделиться ей со мною.       Размышляя о прошлых проблемах, я не забыл направлять чакру в тенкетсу на руке. Рука от этих действий дико чесалась и болела, будто её засунули в муравейник, а после дали комарам на «пожевать». Но приходилось терпеть, ибо, как говорили на моей далекой родине: «Без труда – не выловишь рыбку из пруда!»       Спустя два часа напряженного сидения на пятой точке, я стал замечать маленькие перемены течения чакры в ладони. Боль и чесотка стали медленно сходить нанет. Минуты шли, и все больше чакры устремлялось к правой руке, а неприятные ощущения становились все слабее. Наконец, ладонь медленно окутало синее свечение.       – Да, черт возьми! – вскочил я на ноги и принялся трясти над головой руку, сияющую бледно-голубым светом. – Я все-таки сделал это! Пять тенкетсу готовы. Осталось всего…       При мысли о том, что осталось разработать еще больше трех сотен «точек давления», радость моя несколько поубавилась. Еще несколько минут полюбовавшись светом чакры на ладони, я прекратил подачу энергии на правую руку и вновь сел на землю. Ну что же, впереди еще много работы.

*****

      «Черт, как же все болит!» – стенал я, медленно идя по лесу в сторону приюта. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая лес в оранжевые и красные тона. Со стороны Конохи доносился легкий гул.       Выходя из-под сени деревьев, я заметил группку мальчишек на пару лет меня старше. При взгляде в мою сторону они побледнели и поспешили убраться с дороги. С удивлением глянув в их сторону, я узнал в них давешних хулиганов, что постоянно обижали Наруто.       Я тоже от них порядочно натерпелся, пока не решил, что я больше не хочу это терпеть. От воспоминаний о той небольшой войне внутри приюта «меня против всех» на мое лицо выползла злорадная ухмылка, от которой пацанва перешла на полноценный бег куда угодно лишь бы подальше от меня. Тремя годами ранее…       Когда я только вернулся в приют после больницы, то меня никто не трогал. Видимо воспитатели все-таки побеседовали с другими детьми на тему «он конечно демон, но давайте жить дружно». Жаль, что их внушения не хватило надолго.       Спустя буквально пару дней, хулиганы принялись с удвоенной силой подначивать и провоцировать меня. Подножки, подзатыльники, пропавшие вещи. Я лишь хмыкал на подобное и продолжал спокойно осваиваться в новом мире и теле. Мои обидчики все время старались где-нибудь подловить меня, но я успешно избегал их благодаря кастрированной эмпатии.       Каждый день я просто уходил в ближайший лесок, чтобы потренировать свои способности. К сожалению, кроме эмпатии и слабенького телекинеза ничего не осталось. Магия оммедзи здесь была практически недоступна, ввиду отсутствия хоть какого-либо пантеона духов. Волхование по тем же причинам, оказалось мне недоступным, а псионика была настолько слаба, что даже не смешно. Впрочем я не терял надежды вернуть её на предыдущий уровень.       Хулиганы злись и бесились от того, что не могли словить меня одного, а на глазах у воспитателей не решались принимать активные действия. Я же за это время более-менее освоился с приютской жизнью и даже подружился с одним мальчишкой по имени Хоуга. Тихий и спокойный мальчик на год старше меня. В приюте он оказался только на время. Мама его оказалась в больнице с какой-то болезнью, а отец был на миссии.       Хоуга стал моим главным источником информации о Конохе. От него я выяснил расположение большинства нужных мне мест и общее устройство деревни. Конечно, сложно было выудить что-то толковое из четырехлетнего ребенка, но я действительно старался. Ему было не по себе среди других детей, ну а я взял над ним своеобразное шефство. Ох, лучше бы я этого не делал.       В очередной раз, возвращаясь со своей тренировки в лесу, я увидел картину перепуганных воспитателей, судорожно водящих над маленьким тельцем техникой мистической руки медиков и двух шиноби с эмблемой клана Учиха на спине. Сердце сжалось от плохого предчувствия, и на негнущихся ногах, я пошел в сторону тела.       Хоуга был жив, но то, как он выглядел… Твари! Мелкие и подлые твари! Еще вчера я относился к ним вполне снисходительно, но теперь злость захлестнула меня с головой. Ни о чем не думая я рванул в сторону общих спален.       Влетев в помещение, я с яростью оглядел детей вокруг и, заметив вожака той стаи, что охотилась на меня со всей дури влепил ему ногой между ног. Тот согнулся пополам и с громким писком свалился на пол. Пару секунд остальные пялились на меня, но скинув оцепенение, бросились на меня. Я бил в ответ, плевался, кусался, но, не смотря на все старания, все равно упал на пол. Тут чья-то нога врезалась мне прямо в лоб, и я потерял сознание.       Впоследствии выяснилось, что шпана пыталась узнать у Хоуги куда я ухожу каждый день, но ничего более вразумительного, чем «в лес» добиться от него не удалось. И они сорвали невыраженную агрессию на нем. Ну, а привыкнув не сдерживать удары в отношении меня, на котором все заживало как на собаке, они умудрились практически убить мальчишку.       Долго ли коротко ли, но дело кончилось абсолютно ничем. Хулиганов наказали трудотерапией и отсутствием сладкого на месяц. Хоуга попал в госпиталь и с тех пор я его не видел. Его отец приходил устраивать проблемы, но полицейские достаточно быстро его урезонили. Ну, а я получил спокойный месяц, чтобы пройти акклиматизацию в этом мире.       Ох, и тяжело же. Не могу представить, как Наруто выживал изо дня в день в подобной обстановке. Постоянные тычки и затрещины, крики и взгляды, полные ненависти. И совершенно непонятно, что мне с этим делать. Я не могу двинуть в нос мужику, который весит впятеро больше меня. Но чакра может! Поэтому было принято соломоново решение тренироваться и не отсвечивать до поры до времени.       Первое время у меня все получалось просто прекрасно. Каждое утро я уходил в лес, возвращаясь только на приемы пищи и занятия в классе, что проходили в соседнем с приютом здании несколько раз в неделю. А потом наказание для шпаны закончилось, и они снова вспомнили обо мне.        Они упорно старались выловить меня везде, где только можно и иногда у них получалось. Но это не оказалось столь уж большой проблемой. Несмотря на маленькое тело, мне не составило большого труда разобраться с мелкими детишками, пускай они и старались брать числом.       Но эти олухи упорно не сдавались и однажды они привели пару ребят лет восьми-девяти. В тот день меня ждали на выходе из столовой. Ко мне подошли двое мальчишек и позвали с собой за здание. Пожав плечами, я развернулся и пошел по своим делам, но шпана решила не сдаваться. На подходе к границе леса меня догнали.       Остановившись, я принялся рассматривать своих противников. Стало понятно, что в этот раз просто не будет. Двое старших подошли ко мне поближе и начали активно накручивать ситуацию в лучших традициях российских гопников. Всю суть их пятиминутной речи можно свести к простым: «ты ударил моего братишку» и «ты меня не уважаешь». Обычное накручивание себя и подельников перед избиением беззащитной жертвы. Как ни странно, но реальных мразей не так уж много и большинству людей, требуется хоть какое-то оправдание для того, чтобы совершить подлость. Именно поэтому детишки постоянно зовут меня «проклятым демоном». Сложно просто так напасть на постороннего человека.       Пропустив мимо ушей зажигательную речь предводителей, я стал думать, как мне выбраться из этой ситуации. Парни вдвое больше меня, но это не главная проблема. Основная проблема, что они уже обучаются в Академии и имеют пробужденный очаг чакры. Даже если они абсолютно не умеют ей пользоваться, то все равно чакра существенно повышает физические возможности организма и их уже можно сравнить по силам с подростком лет шестнадцати.       Пока я размышлял, разговоры закончились и один из старших парней решил пнуть меня в лицо. Уклониться не получалось, поэтому я поставил скрещенные руки перед собою. Черт, будто лошадь лягнула. От удара я отлетел на пару метров, и еще столько же прокатился по земле, набивая шишки. Предплечья стали синеть прямо на глазах, а руки сотрясала нестерпимая дрожь.       – Ну что, демоненок? Ты надумал извиняться? – напыщенно бросил предводитель этой стаи шакалов. – Если ты сейчас встанешь в догедза и искренне попросишь прощения то, возможно, я не стану ничего тебе ломать.       Изобразив колебания на лице, я стал медленно опускаться на колени. Шпана с ухмылками стала подходить ко мне ближе. Полностью сев, я набрал как можно больше песка в руки и резко подскочив, бросил его в толпу. И тут же применив сто первый прием карате, рванул в сторону леса.       Сзади раздались злые крики и топот множества ног. Но догнать меня в лесу? Мечтать не вредно. Пробежав еще метров двадцать, я юркнул в незаметную нору у основания крупного дерева. Спустя десяток секунд мои преследователи промчались мимо и, выждав секунд тридцать, я вылез из норы и уже спокойно побежал в сторону Конохи. Сегодня лучше переждать в городе.       На следующий день я снова пошел на занятия и еще на подходе заметил ожидающую меня толпу. Видимо сегодня, они решили завершить то, что вчера не удалось. Стоит подумать над тем, как я буду разбираться с этой ситуацией. Становится грушей для битья у всяких уродов мне категорически не хотелось. Но и сделать что-нибудь я не мог. Они банально намного сильнее меня, а единственный способ поставить на место подобный контингент – это быстро и жестоко подавить их.       – Хм, кажется, я знаю, как решить этот вопрос. Думаю, хватит изображать из себя мальчика для битья и ответить зарвавшимся детишкам их же монетой, – вслух рассуждал я, наблюдая за бандой хулиганов из окна.       На протяжении всех оставшихся занятий я был занят тем, что вновь и вновь натачивал пару карандашей. Проверить на остроту и подточить нужный кусочек. Повторить процесс. К концу занятий, карандаши стали чрезвычайно острыми. Теперь осталось только правильно подобрать длину и отпилить лишние сантиметры.       Стоило мне выйти из здания, чьи-то сильные руки подхватили меня с двух сторон и понесли на задний двор. Я не стал сопротивляться и покорно повис в руках хулиганов, приводя в порядок дыхание и настраиваясь на поступок.       В этот раз меня ждали четверо мальчишек постарше и полный состав банды хулиганов из приюта. Стоило нам подойти, как меня тут же окружили плотным кольцом. Парень, что в прошлый раз предлагал мне встать на колени, подошел вплотную, но не успел он открыть рот, как остро наточенный карандаш вонзился в его правый глаз…       – Аргх! Ви-и-и-и-и-и-и-и, – издал он прямо таки поросячий визг и схватился за теперь уже пустую глазницу, из которой мерно вытекала кровь.       Шпана в ужасе отпрянула от меня во все стороны и с широко раскрытыми глазами разглядывали визжащего предводителя.       – Ты!.. Ты!.. Что ты натворил, демон?! – тыча в меня пальцем и брызгая слюной орал один из старших. – Тебе конец, придурок!       Закончив говорить он бросился в мою сторону, но я был готов к этому и этот сопляк повторил судьбу своего товарища. Теперь уже два визжащих и одноглазых тела валялось у меня в ногах. Ужас в глазах окружающих заметно возрос, а я дополнительно придавил их своей куцей эмпатией стараясь усилить эти чувства. И они не выдержали. Шпана принялась с криками разбегаться в разные стороны лишь бы подальше от меня.       Я же присел на землю и стал ждать. Было понятно, что без последствий в подобной ситуации не обойдется. Бросил взгляд на мальчишек, что лежали на земле и тихо скулили, тяжело вздохнул и покачал головой. Я знал, что у меня не было иного выбора, иначе ситуация с предыдущим владельцем тела могла повториться снова, но мне все равно претило калечить практически детей. Хоть удалось правильно подобрать длину карандашей и никого не убить, ведь если бы я достал до мозга…       За размышлениями о перипетиях своей судьбы, я не обратил внимания, как рядом оказалась пара представителей клана Учиха в полицейской форме. Один из них подхватил скулящих детей, а второй крепко схватил меня за шкирку и ушел в шуншин.       По прибытию в здание полицейского участка меня оставили в каком-то маленьком кабинете. Обстановка в помещении крайне скудная. Пара простых «учительских» столов заваленных свитками и обычными листами А4, несколько таких же стульев и здоровая бандура ксерокса.       Заинтересованно рассматривая громаду ксерокса, я размышлял о странной природе этого мира. Ну, вот как, может подобная технология соседствовать с фактически зачаточным земледелием и передвижением на лошадях?! Это ведь не может быть объяснено только наличием чакры. Ведь чтобы делать подобные ксероксы, нужно несколько заводов, которые будут изготавливать комплектующие, электронику, пластик и т.д.       Я даже подошел к ксероксу и, подняв кожух, рассмотрел внутренности. Обычные для моего мира микросхемы, диоды, транзисторы, емкость с порошком и никаких «магических» приблуд. Нажав на кнопку «写す» я посмотрел, как по руке пробежала полоска сканера, и выскочил листок с изображением моей ладони. М-да, дела-а…       Размышления об абсолютной нелогичности мира были прерваны самым бесцеремонным образом. Меня дернули за плечо, да с такой силой, что я отлетел к противоположной стене кабинета, здорово приложившись спиной и затылком. Стеная и кряхтя я пытался встать, а чунин-полицейский, что собственно и швырнул меня, смотрел на меня со злорадством и ненавистью. Вон, аж шаринган проявился. И что я сделал этому Учихе? Злость и ненависть стали закипать во мне. Поднявшись на ноги, я пристально посмотрел на этого мудака, который поднял руку на ребенка.       – Чего уставился, лисенышь? – недоброжелательно разминая кулаки, спросил чунин.       В этот момент случилось то, что одновременно обрадовало и напугало меня. Лис, наконец, соизволил сказать мне пару фраз. Хотя уже, которую неделю я пытаюсь поговорить с ним, но он просто лежит в своей клетке и никак не реагирует на попытки диалога с моей стороны. Сейчас же…       – Ррррр… Учиха! Порву! Разорву на мелкие кусочки! – забесновалсяКурама. – Пацан, убей его!       И в меня потекла СИЛА. Именно так, с большой буквы. Подобной мощи в себе я не чувствовал никогда. Судя по лицу полицейского, глазки у меня сейчас так и пылают «добротой». Чакра Кьюби стала сочиться из тела. Учиха выхватил кунай и со страхом уставился на меня, но не успел я сделать и шагу, как меня окружила четверка ниндзя в масках.       Представители АНБУ, судя по маскам, сложили несколько печатей, и меня резко придавило к полу, а чакра Девятихвостого быстро покинула мое тело. Из-за резкого упадка сил, я недолго пробыл в сознании и вырубился.       Пришел в себя я уже в приюте. Никаких последствий от этого случая не было. Меня даже не ругали! Удивительно. Хулиганы также перестали доставать меня, что вполне ожидаемо. Как я и рассчитывал, шакалов достаточно хорошенько напугать и они тут же отстанут. Наступили спокойные деньки.

*****

      Погрузившись в воспоминания, я не заметил, как дошел до здания приюта. Да уж, нужно отучаться настолько, погружаться в себя. Покачав головой, я поднялся по ступенькам и вошел в небольшой холл. Скинув шлепки, я прошел к умывальнику.       «Так-с. На ужин я уже опоздал, но и спать ложиться еще рано, так чем, же заняться?» – размышлял я, пока сосредоточенно чистил зубы. Морщась, я полоскал рот, пытаясь выплюнуть остатки порошка, который нам выдавали в приюте для чистки зубов. Вот тоже, не могли дать нормальной зубной пасты?       В спальне было пусто. Все, наверное, еще только идут с ужина. Завалившись на кровать, я принялся анализировать результаты сегодняшней тренировки и планировать следующие.       «В первую очередь нужно сосредоточиться на тенкетсу. Чем раньше я открою их, тем больше техник я смогу использовать к моменту начала основного замеса. Эх, вот бы можно было направлять чакру сразу во все тенкетсу. Стоп! А ведь можно! Нужно только уломать одного упертого хвостатого!»       Немного безумная улыбка пересекла мое лицо. Быстро расправив кровать, скинул одежду, оставшись в майке и трусах, я скользнул под одеяло. Сегодня мне предстоит бессонная ночь за душевными разговорами с огромным милым пушистиком, который так и мечтает всех сожрать и разорвать. М-м-м красота!