искренне ваша...

      Джозеф лежал на земле под Эзопом, будто мертвый, испуганно дыша через раз. Он готов был вновь потерять сознание, но этого не произошло, потому как чужая теплая ладонь так и осталась лежать на его щеке, и от этого в животе были бабочки, как бы он не пытался убеждать себя в обратном. Фотограф заметно покраснел, а Эзопу этот розовый румянец на его бледном лице казался довольно милым, ему это так подходило, но сейчас было не время размышлять об этом, пусть и ко всему прочему бальзамировщик поймал себя на том, что отчего-то слишком уж осторожно дотрагивался до него. — Можете сделать это, если хотите, — прошептал Джозеф, заметив, что Эзоп наклонился достаточно близко. — Что вы имеете ввиду? Поцеловать вас? Или, может, побить за то, что врали мне и пытались сбежать? — Эзоп ехидно взглянул на него, вскинув бровь и все также не двигаясь с места. — …И то, и другое? — сам не зная зачем, неуверенно пробормотал фотограф. — Что ж, не стану делать ничего из этого, — бальзамировщик ухмыльнулся и легко подтянул Джозефа за руку наверх. — Поднимайтесь, мистер Дезолье. Ради нашего спора, я дам вам шанс. — Спасибо, хотя не знаю, стоит ли… — Это же додуматься нужно было, вот так взять и уехать даже без веской на то причины! — Эзоп покачал головой, на что фотограф стыдливо опустил взгляд. — Так то, что вы мужчина, и есть это самое обстоятельство? Думали, что не были уже симпатичны мне достаточно? — Дело не совсем в этом, прошу меня простить, мистер Карл, я… — он собирался хотя бы как-то все объяснить, но был прерван.       Эзоп неожиданно притянул Джозефа за плечи и обнял, крепко прижав к себе его хрупкое тельце. Тот замер, распахнув глаза и затаив дыхание. Чужие руки так мягко держали его, что по всему телу в очередной раз пробежались мурашки. Бальзамировщик довольно хмыкнул, продолжая свою мысль. — А сейчас убедительнее? Кстати, мистер Дезолье, как вас зовут на самом деле? — Джозеф, — приглушенно сказал фотограф, теперь уткнутый носом в чужую грудь.       После бальзамировщик отпустил его и, чуть сведя брови, стал с интересом рассматривать его лицо. — По правде говоря, звучит довольно знакомо. Мы не могли встречаться когда-то раньше? — Не думаю, — Джозеф ответил с сомнением, одновременно отступая на пару шагов назад и заново застегивая одежду.       Он смущенно опустил взгляд и положил руки поверх своего сердца, тревожно вздохнув. Давно оно не билось так быстро из-за другого человека. Румянец так и не сходил с лица, что смущало еще сильнее. Джозеф слегка отвернулся и, все также прижимая руки к груди, пытался дышать глубже, чтобы успокоить собственное бешеное сердцебиение. Он случайно взглянул на дорогу, только сейчас замечая, что кареты там больше нет. — Мистер Карл, а где..? — Я отправил его обратно, — Эзоп победно ухмыльнулся, явно довольный собой. — Но… — не найдя что сказать, фотограф только тихо вздохнул, но потом все же с вопросом поднял светлые брови, сокрушенно всплеснув руками. — Зачем? — Глупо спрашивать. Я не знал, по какой именно причине вы собирались сбежать, вы не дали мне выбора, и мне ничего не оставалось, кроме как просто не дать вам уйти. Да и потом, вы оказались неправы, мистер Дезолье, — спокойно сказал Эзоп, в то время как Джозеф начал нервно теребить край своего синего камзола, потом он слегка улыбнулся и продолжил. — Уверен, вы не очень хотите сейчас возвращаться домой, ведь так? Пройдемся? — Да, с удовольствием, — уперевшись взглядом в пол, почти покорно согласился Джозеф, который явно все еще чувствовал себя страшно неловко из-за произошедшего.       Эзоп ухмыльнулся и легко похлопал его по плечу. — У вас есть полгода, мистер Дезолье. — На что? — фотограф вздрогнул и поднял глаза, когда до него дотронулись. — На то, чтобы выиграть спор, разумеется.       Стоя рядом, бальзамировщик в очередной раз подметил, что Джозеф был на голову ниже, если не еще больше, и маленькие каблуки на его обуви эту разницу совсем не покрывали, не говоря уже о том, что и в целом он был в разы миниатюрнее. Как мило. У Эзопа никуда не пропала эта странная тяга к нему и даже желание позаботиться, хотя отчасти он все же злился, что его вот так обвели. Однако, теперь это все равно было в прошлом — ему хотелось в это верить. Снова брать Джозефа под руку он не хотел, даже скорее просто сам был достаточно смущен, а тот явно по той же причине на этот раз держал дистанцию, только изредка поглядывая на своего спутника. Уже настал день, немногочисленные жители этого странного местечка повыходили на улицу.       Проходя мимо очередной небольшой фермы, оба они в какой-то момент почувствовали на себе пристальный взгляд. Эзоп обернулся с подозрением. У низкого, полуразрушенного забора стоял грязный мальчишка с вилой в руках и хмуро смотрел на них. Чуть поодаль были еще двое, точно также провожавшие их взглядом. Странно, бальзамировщику раньше казалось, что этот дом давно заброшен. Он повернулся к Джозефу, который проследил за его взглядом и теперь, напряженно сведя брови, все-таки сделал шаг в его сторону. — Похоже, вы были правы, когда сказали, что все здесь следят за нами. — По правде говоря, иногда у меня действительно такое ощущение, что в этом месте можно быть в безопасности только у себя дома… и то, не всегда, — пробормотал Эзоп, когда мимо прошли двое мужчин в низко надвинутых шляпах, мельком посмотревших на них, а в окне на втором этаже одного из домов поблизости резко задернулись шторы, стоило ему поднять глаза в сторону его. — Люди здесь не образованы, а многие фанатичны. Могут ополчиться по малейшей причине, и хорошо, если это ограничивается лишь бойкотом. — Звучит так, будто вы специально хотите меня напугать, мистер Карл. Точнее, я мог бы так подумать, но не стану. Собственно, именно поэтому я и притворялся девушкой, — последнюю фразу Джозеф произнес чуть тише, снова отводя взгляд. — Да? Так на вас уже успели повесить какое-нибудь суеверие? — бальзамировщик изогнул бровь. — Можно сказать и так. Считают, что во мне нечистая сила… впрочем, я и сам не знаю, может они правы, но, честно говоря, не хотелось бы вдаваться в подробности, по крайней мере пока, — неуверенно сказал фотограф. — Кстати, это леди Мэри посоветовала мне притвориться женщиной; вы, должно быть, знакомы с ней и с ее братом. Стоило бы поблагодарить ее потом.       Эзоп неожиданно слегка изменился в лице, выглядя довольно напряженно. — Ох, она. Значит, вы и с Джеком встречались… — Да, он пригласил меня на тот бал. Что-то не так, мистер Карл? — Нет-нет, все в порядке, — бальзамировщик быстро принял беззаботный вид, но позже продолжил. — Все же не думаю, что вам стоит видеться с Мэри просто так. Я часто общаюсь с Джеком по работе, так что передам ей, если представится возможность. — Ладно, тогда, спасибо, — Джозеф пожал плечами, потом с интересом взглянул на Эзопа. — Не знал, что вы работаете с ним. — А я не знал, что вы не леди, — справедливо подметил бальзамировщик.       Джозеф уже понимал, что, если они продолжат общение, тот еще очень долго будет припоминать ему об этом. Впрочем, все могло обернуться и куда плачевнее. Пусть фотограф и чувствовал себя в каком-то плане защищенным рядом с Эзопом, люди на этих улицах и их лица совсем ему не нравились, постоянно было ощущение чужих глаз на себе, будто за ним на самом деле всю дорогу наблюдают. Хотелось добраться до какого-нибудь более уединенного места, хотя бы той же набережной, если заросший берег с парой старых скамеек можно было назвать ею. Они шли мимо местного госпиталя, который чудом не закрылся за такое долгое время, потому как все знали, что если кому-то действительно нужна помощь, то нет другого выхода, кроме как ехать в ближайший город. Здание было старым, оттуда, как и из большинства других, несло какой-то гнилью вместе с лекарствами. Из дверей вышли двое врачей в костюмах и передниках сверху. Их вид резко напомнил Джозефу о том времени, когда Клод медленно, но верно покидал его, и он потрясенно замер на месте; будто заново пережитый ужас и чувство вины за то, что он все еще не мог вернуть его, смешались в одно целое. — Мне что-то нехорошо, — полушепотом сказал фотограф, продолжая неотрывно смотреть на уходящих врачей, когда уже второй раз за день ноги начали подкашиваться. — Мистер Дезолье!... — недолго думая, Эзоп подхватил его, пока не было поздно, и легко поднял на руки, проследив за его стеклянным взглядом. — Уйдем отсюда.       Джозеф вцепился в ткань пиджака на плечах бальзамировщика, все также встревоженно распахнув глаза и быстро дыша, пока тот молча уносил его дальше от больницы так, будто он и вовсе ничего не весил. — Разве вам не тяжело? Могли бы уже отпустить меня… — через несколько минут смущенно сказал Джозеф, разжав руки.       Эзоп аккуратно опустил фотографа на скамейку и сел рядом, неуверенно положив руку ему на плечо. — Вам уже лучше? — Да, наверное. Простите, мистер Карл, у вас от меня одни неудобства, — Джозеф виновато уставился на землю, но потом все же слегка повернулся к бальзамировщику. — Почему же вы так заботитесь? — А что, я должен был бросить вас там? В конце концов, я всего лишь поступил, как человек; да и вы мне не безразличны, — вполне логично рассудил Эзоп и чуть мягче продолжил. — Не расскажете, в чем дело?       Фотограф удивленно поднял глаза на него — он никогда раньше не говорил посторонним о Клоде. — Действительно хотите знать? — Думаю, да, — бальзамировщик слегка изогнул бровь, его голос звучал низко и спокойно, как всегда, почти. — Мы можем зайти куда-нибудь и поговорить. Если хотите, разумеется. Я могу угостить вас? — Ох, спасибо, но не нужно, — при упоминании о еде Джозеф слегка поморщился, прикрыв рот рукой. — Мне действительно не очень хорошо сегодня. — В таком случае, пойдемте, наконец покажу вам мой дом, если вы не против. Слишком жарко, чтобы оставаться на улице. — Да, конечно.       Фотограф пошел следом, рассматривая со спины Эзопа, который решительно двинулся в сторону своего поместья. Тот был выше него, шире в плечах и, ясное дело, сильнее. А еще у него сзади был завязан маленький хвостик из волос, который иногда забавно подпрыгивал. Джозеф тихо вздохнул. Он уже собрался с духом, чтобы попрощаться, но этот человек заставил его остаться, отрезал все пути к отступлению не только тем, что отослал карету, но еще и, как бы глупо это не звучало, своей улыбкой, своим приятным голосом, своими объятиями, в конце концов. И этим явно искренним желанием не дать ему уйти. Он не был полностью уверен, было ли у Эзопа оно на самом деле, но выглядело, будто так. Джозефа не волновали другие люди, но это, как и то, что было после, все-таки его тронуло. В глубине души он был рад, что бальзамировщик не отказался от него, узнав правду, хотя еще не всю. Где-то там же зарождалась тихая надежда, что его чувства к этому человеку, быть может, не были безответны.       Тем временем они дошли до дома Эзопа, и тот провел Джозефа в высокие ворота. Участок был довольно большим, сам особняк был выполнен в темных тонах, и только в многочисленных окнах ярко отражалось солнце, со стороны сада забор плотно зарос вьюнками, все выглядело давно не тронутым, но фотографу это казалось весьма привлекательным. Снаружи он не заметил ни одного слуги, как и позже внутри, с удивлением предполагая, что Эзоп действительно жил и справлялся с таким большим имуществом один. Джозеф обернулся на шорох сзади и вновь увидел ту самую кошку, теперь спокойно сидящую недалеко от входной двери. Видимо, увязалась за ним еще где-то на улице. — В который раз уже она ходит за нами, — фотограф сел на колени и попытался взять кошку на руки, чтобы погладить, и, хотя с усилием ему удалось, она оказалась на редкость тяжелой. — Вижу, Эмма хорошо ее кормит, — сказал Эзоп, не сдержав улыбки, вызванной Джозефом, который теперь радостно тискал в руках их пушистую гостью.       Фотограф на миг отвлекся от своего занятия и приподнял брови, глядя на него. — Эмма? — Та цветочница, вы ведь ее тоже видели. К слову, что думаете об этом месте, мистер Дезолье? — бальзамировщик наклонил голову, обводя взглядом дом. — Ох, по правде говоря, мне действительно здесь нравится, все так тихо и загадочно… Знаете, я люблю такие вещи. К тому же, здесь никого, кроме вас, — встав с пола и на миг посмотрев Эзопу в глаза, сказал Джозеф. — Приятно слышать, особенно от вас. Пройдемте дальше? — бальзамировщик указал на просторную гостиную впереди, и Джозеф уже было направился за ним, когда снаружи донесся шум и даже какие-то крики. — Вы слышали это, мистер Карл? — он аккуратно дотронулся до плеча Эзопа. — Да, слышал, — с явной тревогой в голосе тот подошел к окну рядом с дверью. — Боже… — еле слышно ахнул фотограф, встав рядом.       Эзоп весьма напряженно нахмурился, отходя в сторону. — Кажется, за нами действительно следили.