1. Натягивая струны под миллионами звезд

      Спина ужасно ныла от неподвижного положения сна, а в горле будто кололо тысячью иголками.       Я медленно встал с подоконника, разминая отекшее тело. Учебник, лежавший все это время рядом со мной, упал с полуметровой высоты, издав громкий хлопок на весь коридор.       Совершенно не помню, как тут уснул, и не понимаю, как мог читать учебник в полной темноте. Время на наручных часах было пять часов утра, а тучи все никак не хотели впускать лучи утреннего солнца в комнаты общежития.       Сквозь закрытые окна чувствовалось дуновение ветра, а минусовая температура, скорее всего, будет ждать нас до обеда.       Я поднял учебник с пола, положил на место, где он ночевал, а сам поплелся в уборную смыть с себя покалывающее чувство на лице. Старое, с набухшей деревянной рамой зеркало отражало все, что читалось в моем выражении.       Ну, посмотри на себя, старик. От чрезмерной серьезности у тебя скоро морщины на лбу появятся, будто усмехалось зеркало.       Сам-то ты тоже не молодой, старее меня будешь, промелькнуло в моей голове, ожидая очередную колкость от зеркала.       За все время, что я тут провисел, твое выражение самое глупое и ничего не выражающее. Ты хоть воодушевил бы себя? Студенты всегда так пытаются поднять себе настроение, звонко проскрипело зеркало.       Промолчав в ответ, я быстро сполоснул лицо ледяной водой. Спина заныла сильней, и я быстро выпрямился, вновь посмотрев на свое отражение.       Лицо мое странно исказилось, будто смотрел на меня другой человек. Голубые глаза казались темнее обычного, а ноздри расширялись от рваного дыхания. Убрав волосы мокрыми ладонями, я наконец успокоился и устало закрыл глаза.       — Привет.       Я обернулся и увидел Дилияра, держащего в руках белое полотенце. Теперь я признаю с абсолютной уверенностью, что ничем не испортить его внешний вид: ни ранний подъём, ни, возможно, спорт, где нужно махать кулаками, не отразятся на его лице, а взгляд всегда будет оставаться ясным и изучающим. Сколько часов он спит? Спит ли он вообще?       Выглядел он несколько удивленным. Видимо он не часто встречал людей в такую рань перед самым намазом.       — Ты чего не спишь?       — Готовился, — кратко ответил я, выходя в коридор. — Уже второй курс оканчиваем, но я мало что помню по дисциплине миссис Хьюз.       — Бесконечные зубрения на всю ночь не помогут осилить весь материал. Удачи. — донеслось из уборной.       Я бросил взгляд в сторону Дилияра, и увидел, как он смотрел на свое отражение, проводя рукой по своей щетине. Его густые брови вмиг сдвинулись в переносицу, создавая глубокую складку. Он в последний раз посмотрел на меня и под сильным напором воды стал ополаскивать лицо.       Взглянув на лежащий учебник, я понял, что никак не готов к завтрашнему экзамену.       В старой кофейне играл граммофон, заполняя все заведение мелодичной песней певца прошлого столетия. На дух не переносил запах кофе, но других заведений поблизости больше нет. Кампус окружали сплошные заведения быстрого питания, из которых доносились запах жаренного масла и кофейных зерен. С каких пор кофейни стали так популярны?       Я заказал сэндвич с курицей и холодный улунский чай. Официант, видимо недавно устроившийся на работу, дрожащими руками положил салфетку на стол, а сверху дымящийся хрустящий сэндвич и крепко заваренный чай и небольшое блюдце со льдом. Не дурно.       — Приятного аппетита.       Я достал телефон и наконец открыл свою страницу в социальной сети. Красный значок все так же, как и вчера, мигал в разделе «Сообщения» с отметкой «+4». Пролистнув новости, я пропустил беседу одногруппников, сообщение с уведомлением о публикации новой работы любимого писателя и остановился, первым делом, на Уилле, моем однокурснике.       «Привет, бро»       «Мистер Болл передал мне инфу о Форуме»       «Он будет проходить в июле и препод хочет увидеть твое выступление»       «Письмо потом тебе скину».       Прочитав второе письмо, я чистосердечно, с полной болью вздохнул и пожалел, что его вообще открыл. Мистер Болл всегда ожидал от меня участия в каком-нибудь Международном Форуме с презентацией моих работ. Я его интересы особо не разделял, так как понимал, что любое подобное участие часто приводит к заинтересованности различных компаний, которые с легкостью могут купить мои идеи. По крайней мере так было со мной и моими предыдущими презентациями, черт бы их побрал.       Однако я не думаю, что Уилл вчера заходил в комнату только ради того, чтобы передать мне слова преподавателя. Я ему напечатал:       «Я пас, у меня июль полностью забит»       Далее открыл диалог с Катэль, который был отличие от Уилла краток.       «Го как обычно».       Под «Го как обычно» он подразумевал отдых в баре «Принц Грин-де-Вальд» в обычные восемнадцать часов почти что каждый четверг, но не пятницу. Понятия не имею, что меня тянет в эти довольно однообразные скучные вечера, но, как вариант, сидеть среди знакомых было получше, нежели тосковать в комнате. Я не подразумеваю, что быть наедине с соседом было для меня морально утомительно, а хочу отметить тот факт, что первокурсник в нашей небольшой компании был более открыт и так я мог хоть как-то сблизиться с ним.       Обычный парень, который может поддержать общение со мной, сказать какую-то колкость, но по существу он мало что сказал о себе с момента как он поступил в университет. Первыми, что нас моментально сблизило при знакомстве, были сетевые игры. Почти во многих игровых онлайн-платформах он называл себя весьма причудливым псевдонимом, что в переводе с латинского, как он объяснил, означает Соболь. Так началось наше необычное общение.       Все, что он рассказал, так это то, что у него есть младшая сестра Хестер десяти лет, и типичные родители со своими причудами. Слово «типичные» он всегда произносил с неким испугом и раздражением, а его губы всегда кривились в странной усмешке. На вопрос «надирали ремнем от того, что хотел сбежать?» он всегда смотрел на меня со странной улыбкой. Не поймешь, соглашался ли он со мной или смеялся от моих догадок.       Я его затянул в нашу компанию, сидевшую по четвергам в «Принце Грин-де-Вальд», и не прогадал, что именно наши люди были ему более-менее близки.       Вот только пригласил его к нам узнать его чуть побольше, но с самого знакомства мало что изменилось. После пятого вечера в баре он сказал, что любит играть на скрипке. Уже перевалило за двадцатку, но больше мы ничего нового не узнали.       Кубики льда, лежавшие в блюдце, стали таять. Чай остыл, а сэндвич все источал запах жареного. Я сделал здоровый укус, что треть сэндвича оказалась у меня во рту, и вмиг в голове всплыло покрасневшее лицо мисс Хэппи.       Определенно, эта закуска в моем исполнении никак не запечатлена в памяти моей племянницы, как самое вкусное и яркое блюдо в ее жизни. Хотя нет, самое яркое уж точно: я вспомнил тот летний теплый вечер, когда от всей души делал сэндвич специально для мисс Хэппи. Два здоровенных куска тоста, засушенные в горячей сковороде, пару раз падали, но я быстро поднимал, думая о правиле пяти секунд. Огромным моим негодованием были испорченные томаты, которые я купил в ближайшем супермаркете, из-за чего сэндвич получился не самым аппетитным с одними лишь курицей и листьями зелени. В попытках исправить ситуацию я грандиозно разбрызгал ярко желтые полосы горчицы на сгоревший мякиш, а сочные литья шпината разложил по всей тарелке. Дальше огромный кусок сэндвича оказался во рту мисс Хэппи, и ее слезы блестящими ручьями полились по детским пухлым щекам. Потом нам пришлось выйти из дома за бутылкой молока и плитки шоколада, чтобы успокоить ее нрав. Мисс Хэппи было тогда три года.       Надо бы сводить племянницу в эту кофейню. Здесь она точно оценит сэндвичи.       Я запил улунский чай, а после сунул в рот кубик льда.       Съев до конца свой завтрак, я быстро набрал номер и смотрел в экран телефона. Ответил мне только после второго звонка нервный сонный голос.       — На кой хер ты звонишь мне в полвосьмого?       — Возьмешь котенка к себе на время?       — Чего?       Уговаривать ее долго не пришлось. Насколько я знаю, Мюрин всегда хотела узнать, сможет ли она взять на себя ответственность за домашнего питомца. Соболь был совершенно не против того, что котенок покинет дом своего спасителя. Был он сегодня, как он сказал, в отличном настроении и сладко потянулся после долгого просиживания за ноутбуком.       Придя в общежитие, я встретил у порога комнаты Дилияра и своего приятеля. Выглядели они весьма радостно, и эмоционально о чем-то разговаривали. Увидев меня, ребята протянули руки для рукопожатия.       — Пойдешь с нами в бар? — я повернулся в сторону Дилияра, зная, что он вряд ли может отказаться от шумной компании.       Соседа своего я даже не спросил: хочет он или не хочет, но мы всегда силой заставляли сидеть с нами, а он особо даже не сопротивлялся.       Перс однако отказался ввиду подготовки к сессии и отошел в свою комнату, по пути доставая звонящий телефон.       Я зашел в комнату.       — Знакомой позвонил, она может на время взять к себе котенка, — сосед зашел следом за мной. — Как ты на это смотришь?       — Класс, — махнул рукой Соболь, снимая с себя футболку. — Но знаешь, та хозяйка сказала, что она может и не прилететь к субботе, и нам придется ждать до следующих выходных.       — Мюрин не будет против, — сосед надел свою бордовую толстовку и натянул черные свободные джинсы. Завязав шнурки на кедах, он оперся о дверной косяк и выжидающе смотрел на меня.       — Неужели попросил бывшую? — парень улыбнулся, подавляя смешок.       Черт с ним. Я промолчал, понимая, что колкостей от него еще можно ожидать. Котенок лежал под батареей и смотрел то на меня, то на своего спасителя. Сосед подошел к животному, взяв небольшой рюкзак, и сунул туда турецкого вана.       Подходя все ближе к дому Мюрин, моя былая уверенность стала с каждым шагом уменьшаться, пока под конец мне не пришлось унять сильное сердцебиение. Я остановился и отхлебнул из бутылки с водой. Первокурсник ушел вперед, краем глаза смотря на мою реакцию.       Юнссон жила на первом этаже небольшой новостройки. Огромные окна квартиры бывшей смотрели прямо во двор, но светлый тюль полностью закрывал от всеобщего обозрения все, что происходило внутри.       Я резко постучался в дверь, а Соболь достал из рюкзака котенка. Дверь тихо отворилась, и на пороге стояла Она. Немного сонная, потрепанная и невероятно пахнущая шоколадом.       — До сих пор спишь?       — Еще чего! — она улыбнулась и прищурила глаза, приглашая нас внутрь.       Ее квартира ничуть не изменилась с последнего моего визита. У порога все так же цвела своими бордовыми лепестками пуансеттия, которую ей когда-то подарила ее мама.       — А вот, собственно, и чудо пушистое. — Соболь протянул котенка, показав свои острые клычки.       — Какой милый, — Мюрин тотчас налепила на лицо невообразимо-страдальческое выражение и нервно стала поправлять волосы, которые от природы были весьма пушистыми и постоянно электризовались. — Как зовут эту красавицу?       — Посейдон.       Девушка мгновенно прыснула от смеха, сильней прижав к себе котенка, боясь ее уронить. Животное, увидев длинную белесую шевелюру своей новой подружки, выпустило свои коготки в попытках достать небольшую прядь. Раньше волосы Мюрин были покрашены в голубой цвет, переливая местами в зеленый. Последний раз я видел ее две недели назад.       Мюрин ойкнула и дернула свою поцарапанную ладонь, недовольно зыркнув на животного.       — Он временами неугомонный, подобное уже было, когда я впервые увидел его, — Соболь не сводил глаз со свежей царапины на ладони. — А так он совершенно пугливый и не любящий запах сигарет.       — Неужели это Посейдон натворил с вашим лицом? — девушка с ужасом взглянула на гематому первокурсника и быстро протараторила, проведя пальцем по левой стороне своего лица, — могу дать обезболивающее.       — Не надо.       Израненная сторона лица Соболя ничем не была прикрыта, из-за чего она стала особым предметом любопытства моей бывшей девушки. Вчерашние пластыри оказались последними, но покупать новые перед походом в гости он яро не захотел, аргументируя тем, что в них неудобно и весьма неприятно.       — Будет невоспитанно, если я не угощу вас чаем. — Мюрин повернулась вполоборота в сторону кухни со взглядом, как бы спрашивая нас, не хотим ли мы чуть задержаться. Я посмотрел на Соболя, и тот сразу закивал. Девушка улыбнулась, мы последовали за ней, помыв перед чаепитием руки в уборной.       Но чаепитием это нельзя назвать, потому что Мюрин видимо решила нас откормить своей картофельной запеканкой. Ненавижу картофельную запеканку. Но она была просто без ума от них. Может скрытой причиной нашего расставания стала картофельная запеканка?       Я усмехнулся своим мыслям. Мюрин сразу поняла, что к чему, но продолжала сверлить меня своими проницательными орехового цвета глазами.       — До сих пор будешь пытать меня этим?       На вопрос она посмеялась и пожала плечами, не торопившись отвечать. Ответа я и не хотел слышать. Ее взгляд все так же безэмоционально следил за тем, как я пью чай. Второй возможной причиной расставания можно отнести ее слишком анализирующий взгляд.       — Довольно вкусно, — просиял Соболь с набитым ртом. — Зря отказываешься.       — Вот сам и жри, — я сделал последний глоток остывшего чая и стал жевать лимонный мармелад.       Первокурсник ведь даже не завтракал. Когда я выходил утром из общаги в полшестого, сосед все еще спал. Вернувшись я не обнаружил никаких признаков того, что парень вообще готовил еду или покупал что-нибудь готовое.       — Энгельс про тебя рассказывал, — Мюрин стала изучать взглядом первокурсника, как когда-то изучала меня, увидев впервые. Она разломала плитку белого шоколада, и небольшая долька моментально исчезла у нее во рту.       — Правда? И что же он говорил? — он отхлебнул чай и почесал свою избитую левую скулу.       — То, что ты превосходно играешь на скрипке.       — Насчет превосходно, — Соболь потер салфеткой уголки рта и чуть наклонился к Мюрин, — это слишком громко сказано. Больше предпочитаю играть в командном составе.       — Так значит вы из одного теста сделаны. — девушка посмотрела на меня, ожидая мой ответ.       — Так точно. Будь ты благоразумней в своих словах, может быть я поменял бы свое мнение о тебе. — я принял ее вызов, стараясь не отводить взгляд с ее ореховых глаз.       — Эй, мы вообще-то расстались не из-за твоих игр. — она моментально вспыхнула, но сразу успокоилась, приняв обычную расслабленную позу.       — Я ничего такого не говорил, — сунул в рот клубничный мармелад и так же сверлил взглядом, используя против Мюрин ее же прием.       Юнссон махнула рукой, показывая тем самым отсутствие своего интереса к нашей перепалке. Просидев в тишине и в ожидании, пока наестся Соболь, мы сразу встали и собирались уже уйти, но Мюрин решила отдать мне весьма объемную книгу с винтажной обложкой.       — Бабушка подарила мне в детстве, говорила, что досталось ей от ее мамы. Она была писательницей, сочиняла сказки и собрала целый сборник.       — Не дорожишь наследием? — я взял в руки книгу, и она оказалась тяжелее, чем я думал. На обложке были приклеены разные вырезанные картинки. Эльф и скромная девушка представляли весьма романтичную пару на фоне дремучего леса и лежащего велосипеда, который, судя по всему принадлежало юной красавице.       — Я выросла из детских грез, так что твоей племяннице будет в самый раз.       — А твои дети?       Лицо девушки тут же омрачилось, но я нисколько не жалел о сказанных слов, хотя трезво понимал, как сильно задел ее мой вопрос. Мюрин вздохнула и подняла своего нового непоседливого жильца, заранее убирая длинные волосы за спину.       — Шутка засчитана.       Я поблагодарил ее за книгу, в душе надеясь, что мисс Хэппи все так же любит читать больше, чем рассматривать маленьких муравьев. Новое увлечение она нашла в себе совсем недавно, как говорила мне Люси на зимних каникулах. Но за эти полгода она напрочь забила на новые книги, которые она купила за день до находки на лестничном проеме муравья, пытавшего унести мертвую с самой осени муху. После долгого рассматривая, как маленький сильный муравей тащил некогда жирную, но уже иссохшую муху, она пришла домой и громко заявила о желании приобрести муравьиную ферму.       Люси терпеть не могла насекомых, но после долгого противостояния племянница все же заполучила желаемое и с тех пор она отдает все свое свободное время изучению целого рода муравьев жнецов.       Мы наконец вышли и направились в сторону набережного. Идти надо было не меньше получаса, но поскольку времени у нас вагоном перед встречей в баре мы могли себе позволить немного побродить по городу.       Погода стояла такая же облачная, как и вчера, грозя долгим вечерним дождем. Дул прохладный ветер, но горячий чай в желудке все еще грел меня, и никакая мысль не лезла в мою голову. Соболь шел рядом, посасывая белый шоколад, ломтик которого он успел взять перед выходом.       — Из-за чего вы расстались?       — Посчитали, что это было поспешным выводом. — я зевнул. — Со временем я перестал что-либо к ней чувствовать. Она тоже. Дальше она призналась, что бесплодна, но это не стало поводом расставания.       — Но готовит она отменно, — подметил первокурсник и сунул руки в карманы толстовки.       Дальнейшее похождение мы провели в тишине. Людей в такую облачную погоду было меньше обычного, но лондонский режим никак не мог измениться ни в какую погоду. Бледные лица, тонкие губы, сальные волосы, яростно отстиранная и выглаженная одежда и совершенно чистая обувь даже в самую отвратительную погоду. Признаюсь, у меня плохая память на лица незнакомых и все прохожие для меня казались одним человеком, проходившим мимо меня миллион раз в разной одежде. В такие моменты всегда приходит на ум мысль, что все вертится вокруг меня. Запрограммированные андроиды периодично проходят от одной точки до другой, совершают самую разную деятельность, задают мне однотипные вопросы вроде «как дела?», «что делаешь?» и отвечают однотипными «я тоже», «нормально», «ясно». Все они пытаются доказать мне, что они — люди. Но это и вправду люди, а не андроиды.       А если это не так? Вдруг я тоже андроид со своей встроенной функцией, выполняющий одно и то же? Тогда ради кого или чего создали целый род андроидов? Есть ли в этом мире кто-то настоящий? Уж само собой есть, раз уж все эти однотипные люди делают ничего. Должен быть и создатель всего этого странного механизма с неизвестным значением.       Я нервно достал пачку, которую прихватил из общаги, и закурил одну из последних трех сигарет, которые нашел в своем рюкзаке. Это была первая сигарета сегодняшнего дня. Мы уже дошли до самого берега и уселись на огромных камнях, смотря на бешенный поток реки Темзы.       В этом месте всегда меня накатывало странное чувство, что здесь, среди множества камней, я обязательно найду что-то важное, что перевернет мое мировосприятие. Но внимательно осматривая берег, я ничего не мог найти среди серого семейства, будто они прятали мое сокровище под собою.       — Частенько я сюда приходил, — голос Соболя наполовину был проглочен шумом реки.       Он неотрывно смотрел на поток, думая о чем-то своем. Левая сторона лица казалась полностью черной из-за падающей тени капюшона.       — Чем тебя так притягивало это место? — я сделал затяжку, пытаясь сконцентрироваться взглядом на плавающей пластиковой бутылке.       — Играл с Роном и Стивеном, — он встал и потянулся, подняв небольшой камень. — До сих пор путаю их. Дико похожие близнецы, становится не по себе от этого. По крайней мере были похожими в младших классах, но сейчас они совершенно разные люди. Хотя я их давно не видел.       Я молчал, докуривая свою сигарету. Пришедшая мысль, что такое унылое место никак не может привлечь внимание трех безбашенных мальчиков, была вполне себе логичной. Определенно, Соболь проводил здесь время не только с теми близнецами.       Первокурсник точно бросил небольшой камень так, что он стал лететь над водной гладью, оставляя после себя ряд кругов. На середине потока камень упал в воду.       — Представь, что камень — это одна личность. — Я поднял взгляд на Соболя. Он сел рядом с берегом, рассматривая все, что было у него под ногами, и продолжил. — Вода — это давление, которое оказывает на тебя общество, — он зевнул, натягивая капюшон до самых бровей. — Некоторое время ты пропускаешь мимо себя все, что оно тебе говорит, продолжая лететь своим намеченным путем. Но люди все равно будут подавлять тебя, осуждая все, что бы ты не делал. Твое стремление начинает терять свой смысл и под гнетом целого мира ты все же оказываешься в самой пучине, не имея никакого шанса выбраться оттуда. А на дне ты видишь таких же людей, которые тоже шли к своей мечте, но утонули. Они ведь просто завидуют тем, кто все-таки смог добраться на другой берег. А для этого камень должен быть правильной формы, как и человек, обладающий всеми нужными качествами, чтобы пройти свой тернистый путь. Как думаешь, я утонул?       — Сложно сказать, но ты еще пытаешься противостоять, хотя не знаю кому.       — В какой-то степени — это так.       Бар «Принц Грин-де-Вальд» был по обыкновению пуст. Деревянные темного цвета панели поглощал половину света во всем помещении. Несколько столиков пустовали, и наша компания сразу уселась в самый дальний угол — наше постоянное место. Молочного цвета сидения скрипнули так же, как скрипели в прошлые разы, как бы приветствуя нас вновь в нашем маленьком уединении. Заказанные напитки и закуски казались уже делали сразу же на автомате, только увидев нас на пороге заведения.       С Катэль мы зашли вместе и ждали других, храня все темы для разговора. Александер и Шон, как настоящие соседи по комнате и одногруппники, пришли вместе позже нас. Они учились на факультете биоинженерии в третьем курсе, старше меня на год обучения, но хрен знает, как мы познакомились. Как я говорил, я плохо запоминаю лица незнакомых людей и большинство знакомств для меня тоже забываются в чертогах разума.       — Шон? — Катэль положил руку на плечо своего друга, но он тут же дернулся и откинулся на спинку сидения.       — Да в жизни не подумал бы, что тот самый вор окажется в одном вагоне со мной. В полупустом метро! — Шон широко распахнул глаза и удовлетворенно засмеялся. Третья порция виски разбудила всю эмоциональность и пылкий нрав парня, что было для нас уже не в новинку. — Обокрасть старуху — подло!       — Что за история произошла? — заинтересовался Соболь, попивая негрони.       — Его маму обокрали. Страдает она временами кратковременной потерей памяти. Однажды она так проснулась посреди ночи и захватив все свои вещи выбежала из своего же дома. Разумеется, на улице в такую глубокую ночь мало кого встретишь, но кто-то решил воспользоваться этим и напал на женщину. Все ее деньги были в карточке, пароль от которой она хранила в том же кошельке. Телефон тоже украли.       — Говорю же, подло это! — зло прошипел Шон, уставившись в одну точку. — Недавно мне посчастливилось увидеть его с телефоном моей мамы. Догадаться было несложно, так как его экран был разбит в виде треугольника.       Так мы просидели в баре, обсуждая все, что произошло, не смея пропустить, хоть малозначительные детали. Однако вскоре иссяк всякий интерес к общению и мы, словно выжатые лимоны, полностью освободившись от словарного поноса, стали молча смотреть, ни за кого не болея, на футбольный матч, транслирующий в огромной плазме.       Голова гудела от резких криков других посетителей, следящих за прямым эфиром, и от двух рюмок крепкой русской водки. Никак не умею пить, да и не стесняюсь показывать это. В давно знакомой компании не придется лгать и это лучшее чувство — быть собой.       Неожиданная вибрация окатила все мое тело, заставляя жмуриться и выть от боли, что голова вот-вот расколется. Первокурсник, сидящий рядом со мной, медленными движениями достал из кармана телефон и развязным голосом, не смотря на дисплей, ответил на звонок.       — Слу-ушаю?       Лицо его оставалось спокойным, но голос выдавал все раздражение, направление на собеседника.       — И ты туда же! Не сомневаюсь, что мой папка заплатил солидную сумму, чтобы переманить и тебя. — резкий тон Соболя насторожил всю компанию, невольно заставляя вмиг протрезветь. — Продалась, маленькая. — Он стал смеяться, но смех его был весьма странным и все больше он напоминал плачь.       Он выключил телефон и выругался, держась за голову. Соболь еле соединял слова в предложения, постоянно хмурясь в попытках подобрать слова.       — Нам уже пора возвращаться в общагу, — безэмоционально подытожил Катэль, совершенно не обращая внимание на первокурсника, будто он вел себя так на всех сборках, хотя это было далеко не так. Кто его знает, что заставило Соболя пуститься во все тяжкие?       Мы посадили неугомонного Шона и непривычно болтливого Соболя в такси и уже направлялись в сторону общежития. Последний то и дело повторял имя девушки, с которой он, скорей всего, разговаривал по телефоне. Правильней будет сказать, накричал на нее. После часа езды в такси стало тихо.       Ночные огни Лондона пестрились на глазах самыми разными цветами. Оживленная дорога создавала пробки, из-за чего большую часть времени мы провели без всякого движения. По началу, сидя в такси, наглотавшись алкоголи, тебя начинает укачивать и хочется куда-нибудь блевануть. Но открыв окно в салоне автомобиля, пропуская прохладный воздух, сразу успокаиваешься и незаметно отдаешься сну. В таком состоянии такси, который долго стоит и медленно едет, и вновь останавливается, начинает казаться детской укачивающей кроваткой. Становится так спокойно и тепло, что полностью уходишь в воспоминание своего прекрасного детства.       Возможно такие же чувства заполняли и Шона, но никак не Соболя. Он смотрел на улицы своими стеклянными пустыми глазами, лбом упершись о стекло.       Мы наконец доехали до места назначения и мне, как настоящему соседу и другу, пришлось помочь Соболю доковылять до нашей комнаты номер двадцать восемь.       В комнате было все так же прохладно, никакой еды, выключенный ноутбук, огромная ткань на стене и мятые простыни. Нельзя точно сказать, что в этой комнате кто-то живет, как это рассуждали первокурсницы, увидев, в каких условиях живет их любимчик. А девчонки и вправду были милыми.       Я аккуратно положил Соболя на его кровать, а сам упал на свою, не снимая даже обуви. Яркий свет одинокой лампочки на огромном белом потолке неприятно щипал глаза. Сосед что-то невнятно промычал, и я его переспросил.       — Хотел бы ты иметь богатого отца, который дарил бы тебе все, что ты требовал? — медленно, почти засыпая спросил он.       — Хотелось, чтобы он вообще у меня был, — так же монотонно ответил я. — На самом деле хочется много чего ему сказать, но мы больше не можем поговорить.       — Хуже не иметь отца, которого ты больше не услышишь или отца, который сам не захочет слушать тебя? А, впрочем, меня это не волнует. Меня напрягает та картофельная запеканка, из-за которой мне хочется блевать.       Я повернул голову в сторону первокурсника. Он медленно закрыл глаза и тихо засопел, уснув в той же позе, в котором я его положил. Время на наручных часах было без пятнадцати двенадцать.