Sweet boy

— С кем ты всё время переписываешься? — интересуется Чонгук, кажется, уже в третий раз за сегодняшний вечер. Он вытягивает шею, разглядывая участников сегодняшнего заезда, и когда находит того, кого искал, прячет ладони в карманы и успокаивается. Юнги, оторвавшись от телефона, недовольно цокает. А после нарочно опускает голову, игнорируя чужое присутствие. Ви тихо здоровается. — Поздравляю, — говорит Чонгук, протягивая руку. Тот принимает поздравление скромно, но даже это не позволяет Юнги перестать смотреть на него косо. Ну не нравится ему этот Ви. Странный какой-то, нелюдимый и немногословный, ещё и стабильно приходит первым к финишу уже четвёртый раз подряд. И то, что Чонгук втайне пускает слюни на его мотоцикл — ему не нравится тоже. Он даже не собирается поддерживать завязавшийся разговор — опускает глаза обратно в мобильный и читает полученные сообщения. Инкогнито пишет, что ещё не готов к встрече, и Юнги, поджав губы, шлёт в ответ глупый смайлик со слезами. Который день Мин просыпается и первым делом желает доброго утра своему таинственному незнакомцу, а тот всегда пишет, что давным-давно уже на ногах. Парень всё равно не перестаёт отправлять стикеры с солнышком и крупной надписью «Good Morning!», а инкогнито не перестаёт подкалывать, что отправляет он их в два часа дня. Уже как-то привычно спрашивать о делах незнакомого человека, обсуждать с ним недавно просмотренный фильм или присылать забавные картинки. Удивительно, как люди, которых мы ни разу не видели в жизни, становятся нам близки за относительно короткий срок. Пускай он не знает его имени и никогда не видел лица, зато он знает, что тот любит белый цвет и мечтает перекраситься в блондина, но не делает этого, так как считает, что естественность всегда будет в моде. Юнги в курсе о родинке в виде сердечка на спине, о детских переломах, о проблемной коже на лице, об увлечении сёрфингом; да он даже знает о чужой мечте стать телеведущим! Разве этого недостаточно, чтобы перейти на следующий уровень? Может, они смогли бы подружиться и в жизни (Юнги в этом не сомневается), обедать в кафе и разговаривать с глазу на глаз. «Прости, не уверен, что готов увидеть тебя». Да что в этом такого? Неужели инкогнито боится разочароваться в нём? Юнги, конечно, не красавчик с телом Аполлона, как тот же самый Чонгук (чтоб его!), но и уродом себя никогда не считал. Какая вообще разница, как они выглядят? Главное, что им интересно друг с другом, а на остальное можно положить… кхм, а остальное неважно. Юнги поднимает голову к небу, пребывая в своих мыслях. Ему нет дела до того, что Чонгук сейчас светится как новогодняя гирлянда, прикасаясь к чужому байку, ему бы разобраться со своими смешанными эмоциями и уговорить себя не злиться. А злиться и правда не на что. Встреча — дело добровольное, заставлять инкогнито увидеться — эгоистично. Может, он себя стесняется? Вдруг тот какой-нибудь прыщавый подросток? Бред. По переписке парень кажется серьёзным, взрослым, точно не глупым. И разница в возрасте у них минимальная — один год, если верить чужим словам. Сложно. — Когда-нибудь куплю себе такой же! — с восхищением выдаёт рядом стоящий Чонгук, и Юнги переводит задумчивый взгляд на него, а потом и на Ви, который не потрудился снять шлем — это что вообще за неуважение такое? — Может, снимешь свой колпак? — выходит немного раздражённо. Ви реагирует странно: поворачивается всем корпусом к нему и долго молчит. Образовавшуюся тишину нарушает Чонгук, становясь между ними в виде перегородки. — Когда захочет, обязательно сделает это. Юнги закатывает глаза: Чонгук снова включает режим дружелюбия на максимум. У него крыша, что ли, уже поехала при виде байка? Этот Ви пустил пыль ему в глаза, — стоит теперь, понтуется своими деньгами — тоже, блин, мастер-фломастер. Ви ничего не говорит. Он здесь только потому, что Чонгук попросил рассказать о своём мотоцикле побольше, а отказывать было бы некрасиво. Ему совершенно всё равно на откровенное недовольство Юнги, он его всего-навсего игнорирует. Мин смотрит на них по очереди, не понимая, почему вдруг сложившаяся ситуация подкосила его настроение. Дурацкий инкогнито! Он вздыхает, мотая головой, будто бы извиняясь за свои слова, и пятится назад, собираясь уходить. Нужно срочно убраться как можно дальше от скопления людей и просто посидеть в тишине, чтобы привести мысли в порядок. Они с Чонгуком частенько сидят на баскетбольной площадке на крыше дома и смотрят на ночное небо, усыпанное звёздами. Говорить даже необязательно: оба понимают это, поэтому и наслаждаются безмолвным присутствием друг друга. Но Чонгук почему-то не спешит пойти за ним следом, как делал это обычно, не прощается с Ви и остальными. Стоит на прежнем месте и засовывает ладони в штаны, отводя неловкий взгляд в сторону. — Я, наверное, побуду здесь немного, — говорит он, словно чувствует вину за то, что впервые не хочет уезжать вместе с ним. Юнги поднимает брови, а после переводит взгляд на рядом стоящего Ви и горько ухмыляется. Глупо чувствовать ревность по отношению к друзьям — он это прекрасно знает, однако совладать со своими эмоциями не может. Уходит, даже не попрощавшись, и со злостью поджимает губы. Может, именно сегодня ему было необходимо дружеское плечо и поддержка. Они со школы ведь вместе: всегда рядышком, плечом к плечу, прямо как братья, только не по крови. Юнги помогал со вступительными экзаменами в колледж, заставлял учиться через силу, ведь тот постоянно убегал в зал и оправдывался тренировками. Он его и там находил, приносил тетради и учебники в раздевалку, капал на мозги и обещал, что похоронит заживо, если они не поступят в один и тот же колледж. В итоге Юнги своего добился, за что Чонгук ему очень благодарен. Вместе как-то легче, веселее, и уже совсем не страшно думать о будущем. Юнги пинает попавшийся камень на дороге, оставляя за спиной голоса знакомых и их громкий смех, проносится грозовой тучей мимо случайных прохожих, а в груди столько раздражения скапливается, что кричать хочется. Возненавидеть бы весь мир, разозлиться и на Чонгука, и на человека, к которому уже, кажется, привязался, хотя ни разу не видел, и на себя заодно. Только жизнь она такая: странная и непредсказуемая. Ещё минуту назад он был готов лопнуть от вселенского негодования, а сейчас смотрит в экран телефона, замерев, перечитывает полученное сообщение и улыбается как последний дурачок. Инкогнито, 00:06 Я надеюсь, ты не спишь. Расскажешь, как прошёл день? И вот, вроде, ничего удивительного: человек просто интересуется его делами, а он забывает об окружающем мире. Теперь ночь не кажется ему ужасной, небо никакое не мрачное, и люди ни чуть не раздражающие. Улыбка не сходит с лица всю дорогу до дома, он засыпает с ней же, обняв подушку, а мысли крутятся хороводом в голове, не давая провалиться в царство Морфея окончательно. Телефон так и остаётся лежать в ладони, подсвечиваясь новым сообщением: Спокойной ночи.

✘ ✘ ✘

Если Юнги жаждет встречи с человеком, резко ворвавшимся в его жизнь, то Чонгук, наоборот, предпочёл бы не встречаться с некоторыми людьми. — Бармен, текилы! — низкий баритон врезается в уши. Он поворачивается к посетителю, сидящему на стуле, и перестаёт натирать поверхность стойки. Ким Тэхён сверкает своими белоснежными зубами, наклоняя голову вбок, и весь его вид кричит о желании привлечь к себе побольше внимания, — в особенности одного нахмуренного бармена, но тот молча подходит, отдаёт заказ и переключается на других. Кто же знал, что этот персонаж окажется таким настырным? И бесстрашным, как позже выяснилось. Чонгук уже даже не удивляется, когда видит его на следующий день. Так же безэмоционально реагирует на встречу и на третий, четвёртый, пятый день, игнорирует попытки завязать разговор и в целом ведёт себя как каменная глыба, будто разговаривать совсем не умеет, а Тэхён начинает закипать, не получая должного внимания. Приходит зачем-то почти каждый день, сидит за стойкой, стреляет глазами, пока заказывает, пользуясь возможностью разглядеть парня вблизи, а после откровенно скучает, потому что Чонгук не смотрит в ответ. Ещё и притаскивает иногда своего друга — того молчаливого брюнета, который весь вечер проводит в телефоне. Сидят потом вдвоём, как белые вороны: один выпивает по шесть рюмок водки с соком, другой потягивает воду с лимоном, — очень интересное времяпровождение. Чонгук хмурит брови, видя их в который раз, но вида не подаёт. Делает максимально похуистическое выражение лица, игнорируя факт, что тот каким-то чудесным образом подгадывает его смены — появляется в баре только тогда, когда работает он. Терпение у него железное, так что бесполезно пытаться как-то привлечь внимание. Пусть пялится, нарочно подзывает по каким-то пустякам, — ему вообще по барабану. И всё же нервы начинают сдавать. Ему утверждают, что он начал не доливать, поэтому приходится лично отмерять пятьдесят миллилитров на глазах у улыбающегося парня. Тэхён заделался постоянным клиентом; теперь ходит, мозолит ему глаза, ещё и не стесняется зацепиться парой фраз с незнакомцами прямо перед его носом. Юнги ржёт, смотря на друга, который натирает стаканы усерднее обычного, и периодически кидает взгляд в сторону сидящих парней неподалеку. А Чонгук, напротив, даже не смотрит туда, закипает раздражением, так непривычно сказывающимся на работе. Пальцы давят на толстое стекло, губы смыкаются, а брови соединяются, когда он хмурится. От недосыпов гудит голова, реакция немного заторможенная, но он держится из последних сил. Старается не прожигать посетителей уставшим взглядом и не сосредотачиваться на шуме, который, кажется, заполонил собой всё пространство. Пьяные голоса и гогот мешаются между собой, будто проверяя на выдержку. Стукнуть кулаком по отполированной поверхности очень хочется, прикрикнуть, чтобы все заткнулись — тоже, однако Чонгук смиряет пыл, делая глубокий вздох. Кричит где-то внутри себя, привыкнув сдерживать эмоции, и дышит. Собственное здоровье в последнее время подводит. Без тренировок он не чувствует себя живым и здоровым, как было прежде. Выкроить время для зала удаётся всё реже и реже; он так устаёт на двух работах, что к концу дня ползёт до дома и тут же засыпает чуть ли не на пороге. С Соён старается встречаться хотя бы пару раз в неделю — обещал ведь больше уделять внимания, а та, на удивление, больше не истерит, наоборот, говорит, что всё в порядке, и просит не забывать отдыхать. Она перестала закатывать ссоры. Совсем. И это, если честно, пугает. Они будто совсем отдалились друг от друга, — всё кажется странным, неправильным, только Чонгук не понимает, что именно делает не так. Ответ будто бы крутится где-то рядом — протяни только руку, вон, лежит прямо на поверхности, а он не в состоянии докопаться до истины. Выяснять уцелевшие отношения сил нет, и вряд ли те появятся в ближайшее время. Чонгук хоть и расплывчато, но осознаёт, что к прошлому больше не вернуться. Остаётся похоронить все совместные счастливые воспоминания под корочкой сознания и пытаться уберечь всё то, что у него ещё осталось. Правда вырисовывается мыльными разводами, он отгоняет назойливые мысли прочь и впервые понимает, что пытается убежать от неё. Легче думать, что всё хорошо, чем принимать тот пиздец, творящийся в жизни. Не хочется ему смотреть на мир широко раскрытыми глазами. По крайней мере, сейчас. Задолбался как-то от собственных размышлений, поэтому и решает отпустить мысли в далёкое плавание. Самообман — штука сильная и порой нужная. Чонгук убеждает себя в том, что может быть счастлив в данный период жизни. Что может радоваться, когда берёт выходной и проводит весь вечер и ночь на окраине города в шумной компании. Его глаза горят, кажется, только в такие моменты: когда мимо проносятся тюнингованные авто под визги симпатичных девушек и восхищённые вздохи остальных зрителей; что даже в тех монотонных днях, ничем не отличающихся друг от друга, можно отыскать то, за что удастся зацепиться, а после держаться изо всех сил и не отпускать ни в коем случае, потому что впереди неизвестность и пустота. Туманная дымка будущего пугает, в ней потеряться очень легко, поэтому и хочется задержаться в «сейчас» подольше. Он старается наслаждаться каждой минутой этого лета, ведь что-то подсказывает, что дальше будет только хуже. Потеряется в бренности жизни, сочтёт за должное превратиться в унылого человека с крохотными мечтами. Жить-то нужно красиво, дышать полной грудью, чтобы дух захватывало, а губы шевелились от немого восторга. Противный внутренний голос путает, сбивает с намеченного пути, идёт наперерез планам. Чонгук с трудом справляется с эмоциями и потоком мыслей. Обманывать себя удаётся недолго. И вот он снова запирает всё сокровенное под замок в душевной клетке, превращается в того, от кого отплёвывается каждое утро. Сопротивляться пониманию происходящего — бесполезно. Остаётся надеяться, что реальность накроет не так резко и выстоять всё-таки удастся. Юнги хрипит от удовольствия, вытягивая худые конечности под прохладой кондиционеров. На улице сегодня солнечно, что уже непривычно, — таких дней в году можно пересчитать по пальцам. Хмурый и туманный город ему нравится гораздо больше, вот он и просиживает штаны в баре, наблюдая за переменой эмоций на чужом лице. Чонгук снова глубоко в себе, посетителей в четыре часа дня мало: в основном пьяницы, сидящие со вчерашнего вечера. Тихая музыка играет фоном, глаза периодически поднимаются на работающий телевизор, закрепленный к стене в дальнем углу. — Мог бы подрабатывать днём, — говорит Чонгук, обращаясь к Юнги. Тот поворачивает к нему голову и поднимает бровь. Футболка с короткими рукавами не скрывает бледные тонкие руки. — Днём я отсыпаюсь после ночных смен, так что нет, не могу. Чонгук хмыкает, наводя порядок на полках. — Да и не хочется корячиться за копейки. — Он замолкает, подпирая голову кулаком. — Вот за баром постоять — дело другое, но у меня руки не из того места растут. — Это да, — соглашается Чон, получая прищуренный взгляд. Обижаться на правду — глупо, Юнги до сих пор с ужасом вспоминает, как умудрился разбить две бутылки виски в свой первый и последний рабочий день. Убытки возмещал аж пару месяцев. Внимание вновь привлекает работающий телевизор. Чонгук продолжает расставлять стаканы и крутить бутылки спиртного на стеклянной полке, чтобы те стояли красиво. Юнги, проснувшись минут сорок назад, отпивает свой кофе и вслушивается в монотонную речь ведущего новостей. Кондиционер за спиной мерно гудит, и парень просит добавить громкости телевизору, на что Чонгук хмыкает и переключает канал, поставив какой-то футбольный матч. Губы Юнги от недовольства кривятся, вызывая ещё одну усмешку, которая быстро стирается, как только входная дверь распахивается и дверной колокольчик звенит, оповещая о новом посетителе. Ким Тэхён шагает ровно, улыбается, ловя на себе два удивлённых взгляда, и приближается к стойке. Следом за ним заходит брюнет: он, в отличие от своего друга, смотрит куда-то под ноги, пребывая в своих мыслях, и не старается привлечь к себе ненужное внимание. — Добрый денёчек, — тянет первый, занимая место прямо под носом бармена. Чонгук показушно разворачивается и уходит на другой край стойки, якобы чем-то занят, а на деле не хочет участвовать в начавшемся разговоре. — А вот и гром среди ясного неба, — возглашает Юнги, расплываясь в улыбке. Забавно наблюдать, как непоколебимый и весь такой невозмутимый Чон превращается в раздражительного подростка — всё делает, лишь бы не пересекаться с Тэхёном. — Вижу вас уже который раз, но до сих пор не понимаю, что забыли два парня, разодетых в брендовые вещи, в нашей укромной обители. Тем более в такую рань. Уголок пухлых губ ползёт вверх. — Наше присутствие кого-то напрягает? — улыбнувшись, спрашивает Тэхён. Юнги переводит взгляд на сосредоточенного Чонгука, который сто процентов подслушивает их разговор, и ухмыляется. — Нет. — Он снова поворачивается к ним и смотрит на молчащего паренька за спиной Тэхёна — с ним-то он уже познакомился, а вот с тем деревом ещё не успел. — Нет? — уточняет тот, прослеживая чужой заинтересованный взгляд. — Чимин, ты слышал? Нам здесь рады. — Посмотрев из-за плеча, Тэхён подмигивает другу и замечает, что у того лицо становится хмурым, потому что озвученное имя слетело с губ целенаправленно. Тэхён точно издевается над ним. В чужих глазах проскальзывает ярко выраженное недовольство. Юнги решает как-то реабилитироваться. — Юнги, — протягивая руку, представляется он. Чимин смотрит на неё пару секунд как-то недоверчиво, а потом, вздохнув, пожимает и совсем уплывает мыслями далеко. Юнги решает не обращать внимания на странную реакцию, ведь тот почему-то разглядывает его тайком ближайший час, будто узнал в нём старого знакомого. Подойти к ним всё-таки приходится: Тэхён заказывает чашку кофе и апельсиновый сок, не стесняясь скользнуть изучающим взглядом по чужому лицу. Чонгук выполняет заказ молча и уходит в подсобку на несколько минут. Возвращается с ящиком свежих фруктов и размещает их в круглой миске перед собой. Время тянется крайне медленно. К вечеру народ более-менее подтягивается. Тэхён встаёт со стула, поправляет полосатую рубашку и, по всей видимости, собирается уходить. Чонгук облегчённо выдыхает. И тут же кривит губы, потому что тот садится обратно, и его липкий взгляд снова задерживается на нём, а ладонь вздымается вверх. — Шампанского, пожалуйста! Чонгуку несложно натянуть маску непоколебимости и безразличия, не сложно игнорировать тот факт, что Юнги болтает с этим Тэхёном уже третий час. Он не понимает, как вообще в здравом уме можно поддерживать диалог с тем, кто носит цветные платочки на шее и кладёт ногу на ногу, как какая-то девчонка. И вид у него подобает поведению: такой же яркий и кричащий. Раздражающий. После попыток разговорить его Чонгук намеренно держался как можно дальше от их компании. Потому что не имеет ни малейшего желания слушать, как его обсуждают в открытую. Тэхён и рад почесать языком хоть с кем-нибудь, его басистый смех раздаётся на весь бар, Юнги что-то говорит ему на ухо, и тот вновь откидывает голову назад, смеясь. Чонгук уверен, что смеются именно над ним, поэтому одаривает троицу презрительным взглядом и решает, что нет у него больше лучшего друга. Юнги — предатель, раз совсем не против поболтать с новыми знакомыми, которые оказались не такими уж и ветреными. Чимин изредка поднимает на них глаза, комментируя очередной спор, а когда сталкивается взглядом с Мином, снова переключает внимание на телефон. Тэхён выпивает целую бутылку шампанского в одного: Чимин, как выяснилось, не пьёт от слова совсем, а Юнги отказался, ведь ночью заступает в смену на автозаправке. Догоняется Тэхён коктейлями, и через полчаса его взгляд уже окосевший, а язык расплетается ещё больше. Юнги откровенно ржёт над его пьяными разговорами. — Ты хороший парень, серьёзно. Никогда бы не подумал, что в этом убогом месте живут такие замечательные люди. — Тэхён подаётся вперёд, прося наклониться тоже. Юнги, хмыкнув, слушается. — А друг твой — говнюк, — говорит он тише, будто раскрывает великую тайну. — Красивый, правда, зараза. — Тэхён тянется к его шее, соприкасаясь лбами, и смотрит очень внимательно. — Снежную королеву напоминает. Юнги из-за такого сравнения хохочет. Тэхён вздыхает, хмуря свои густые брови. — Я ведь просто пообщаться хочу, чего он такой колючий? — искренне не понимает он и выпрямляется, чтобы посмотреть на бармена в паре метров от него. — Время зря теряешь, — как-то по-дружески объясняет Юнги. — Он за другую команду играет, если ты об этом. У него девушка есть. Чужие слова проносятся мимо ушей. Тэхён смотрит на Чонгука, по-прежнему нахмурившись, пытается что-то понять, но в итоге поджимает губы. «Не счастлив он с этой девушкой», — хочется возразить и продолжить разговор, однако Тэхён вдруг подрывается с места и говорит, что хочет в туалет, быстро ретируясь в другой угол бара. Юнги, не успев сообразить, поднимает брови и переводит взгляд на такого же непонимающего Чимина. Игнорируя табличку «вход только для сотрудников», Тэхён толкает дверь служебного туалета и заходит следом за Чонгуком, которого выглядывал всё это время. В голове остатки разума заявляют о том, что дурацкое желание наконец побыть наедине ничем хорошим не закончится. Ноги сами несут вперёд, навстречу неприятностям, и натыкаются на широкую спину бармена. Тэхён пристраивается рядом, расстёгивая ширинку, любопытный взгляд скользит в сторону, оценивая чужое достоинство. Ухмылка трогает его губы. Чонгук мгновенно мрачнеет от раздражения. — Ты что тут забыл? — вскидывает брови парень, застёгивая ремень на чёрных штанах. — Может, прекратишь бегать от меня? Чонгук подходит к раковине, чтобы сполоснуть руки. — Может, отъебёшься уже от меня? Тэхён реагирует на его слова улыбкой, — Чонгука она почему-то крайне злит. Надоело объяснять такие простые вещи. Если этот болван узколобый и не понимает очевидного, это проблема не Чонгука. — Послушай, — начинает он, потирая переносицу. Его тихий голос звучит ровно, а лицо выглядит слишком уставшим.— Не трать своё время, ладно? Тэхён смотрит на его прикрытые веки и незаметно подходит ближе. Внутренний голос вопит от радости, рука уже было тянется к чужой шее, но Чонгук распахивает глаза, впериваясь в него недовольным взглядом. — Повторять два раза не буду. Либо ты прекращаешь мозолить мне глаза… — говорит он серьёзным тоном, но Тэхён не даёт закончить мысль, перебивая. — А что, если не прекращу? — хмыкает он, делая ещё шаг навстречу — с огнём играет. Не прекращу приходить в бар и искать встречи, не прекращу смотреть с интересом, не прекращу пытаться привлечь твоё внимание. Рано или поздно Тэхён всё равно добьётся своего. Не сегодня, так в следующий раз — это вопрос времени. Все поддаются, и Чонгук не станет исключением. И как-то всё равно на то, что человек напротив не имеет ни малейшего желания находиться с ним наедине и вести бессмысленную беседу. — Ты мне понравился. Чонгук хмурится после его слов и даже теряется из-за такого смелого заявления, поэтому запоздало замечает, как руки Тэхёна тянутся к раковине за его спиной, загоняя в тупик. А потом, прокрутив предложение в голове ещё раз, мрачнеет, напоминая грозовую тучу, готовую вот-вот обрушиться ливнем. Его аж всего передёргивает от услышанного. Он приближается к лицу, смотря с презрением, и проговаривает по слогам, чтобы поняли с первого раза: — Иди. На. Хуй. — И отстраняется, добавляя уже спокойнее: — Надеюсь, инстинкт самосохранения у тебя имеется, и повторять мне не придётся. Чонгук выходит из туалета, разжимая кулаки, и не может справиться со шквалом отрицательных эмоций. Те застревают комом в горле, отчего приходится глотнуть ртом побольше воздуха и простоять несколько секунд на месте. Противно думать о том, что им заинтересовался парень. Будто под дых бьют, выбивая весь кислород из лёгких и дезориентируя. Прежде не приходилось в буквальном смысле отбиваться от чужого внимания — это как минимум странно. И неимоверно раздражает до сжатых челюстей. Юнги немного наклоняется вперёд, дожидаясь, пока Чимин оторвёт голову от телефона. Говорит совсем тихо, вкрадчиво: — Ты бы сказал своему отбитому другу, что бесполезно подбивать клинья к Чонгуку. Парень в ответ смотрит непонимающе, изгибает бровь, словно не улавливает нить разговора, но вскоре пожимает плечами. — Он не отстанет, — так просто отвечает тот, будто говорит о погоде. Юнги некоторое время смотрит в глаза кофейного цвета и забывает, что хотел сказать секунду назад. Уже открывает рот, собираясь продолжить диалог, но на горизонте появляется помрачневший Чонгук, у которого желваки ходят ходуном. Следом выплывает и Тэхён — такой же злой и задумчивый. Сложить два и два не составляет труда. Тэхён проходит мимо них с опущенной головой прямо к выходу, и Чимину остаётся спрыгнуть со стула и последовать за другом. Юнги молча наблюдает за тем, как они уходят, и переводит взгляд на Чонгука, который взглядом даёт понять, что разговаривать не собирается, поэтому он поднимает руки вверх, якобы сдаётся, и вздыхает. Вот и поговорили. Эффект от алкоголя угасает на фоне злости. Ноздри раздуваются, и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Чимин догоняет Тэхёна на парковке, не понимая, что происходит, ведь тот не откликается на своё имя. Что могло произойти между ними за пять минут? — Да подожди ты! — хватаясь за его запястье, просит Пак. Тэхён резко останавливается и поворачивается к нему лицом. Смотрит нечитаемым взглядом, будто готов кого-нибудь убить, из-за чего Чимину становится не по себе. Такого Тэхёна он видит крайне редко. Где же самовлюблённая улыбочка и блестящие глаза? — Что случилось? Ким смотрит на него несколько секунд, а после разворачивается и идёт дальше, проигнорировав вопрос. Чимин говорит ему в спину: — Почему? Почему ты за ним бегаешь? Тэхён подлетает к нему в мгновение ока, берёт за грудки и дышит слишком часто, явно сдерживаясь от того, чтобы не выплеснуть накопившуюся злость. Откровенно страшно смотреть в тёмные глаза, в которых, кажется, черти жгут костры. Что происходит с ним в этот самый момент — непонятно. Чимин больше не смеет задавать вопросы, ведь ему кажется, что сейчас перед ним не его обаятельный Тэхён, которого он знает, а кто-то другой. Тот, кто способен на грубость. Тэхён сжимает челюсти от раздражения. Это всегда страшно: видеть, как твой друг меняется в лице за какую-то секунду, превращаясь в незнакомца с горящими глазами. Ты не знаешь, когда бочка с порохом под тобой взорвётся. И самое ужасное в этом то, что Чимин без понятия, как должен себя вести. Он боится говорить и даже дышать, чтобы окончательно не разбудить в нём зверя. Оцепенение расползается по всему телу, и Чимин с трудом смотрит в чужие глаза. Ладони постепенно разжимаются. Тэхён, будто придя в себя, часто моргает, а затем, мотнув головой, пятится назад, отпуская ткань рубашки. Нужных слов всё равно не находит, поэтому и разворачивается, подходя к своей машине, и молча садится на пассажирское сидение, дожидаясь, пока Чимин займёт место за рулём. Пак ничего не говорит и ведёт себя так, будто ничего и не было. Так проще: не придавать значения переменчивому настроению Тэхёна. Тот прилип к окну, не собираясь разговаривать, и пытается не поддаваться мыслям. Главное, держаться на поверхности, не тонуть в эмоциях и думать о чём-нибудь отстранённом. Всё до боли просто и в то же время запутано до такой степени, что разобраться в одиночку уже вряд ли получится. Одно он понимает отчётливо: рядом с Чонгуком нужно контролировать себя любым способом.