Sweet boy

Чонгук блаженно прикрывает веки, вслушиваясь в приглушённый звук телевизора. Чужие пальцы массируют голову, расположившуюся на коленях. Тело напоминает сахарную вату: кажется воздушным и невесомым, будто вот-вот растает в руках и останется липкой субстанцией на кончиках пальцев. Он словно лежит на мягкой перине, как какой-нибудь домашний кот, которому наглаживают шерсть, а ему в радость подставляться под ласки и мерно дышать. Ладонь, лежащая на животе, падает на кровать. Сухие губы шевелятся, хотят что-то сказать, но слова никак не клеятся. Сама Вселенная намекает утонуть в обволакивающем чувстве расслабления, будто так и говорит: хватит, Чонгук, думать о всяком, полежи немного, насладись тем, чего так скоро лишишься. Он открывает глаза, утыкаясь безучастным взглядом в телевизор небольшого размера рядом с кроватью, и снова ловит себя на мысли, что к концу лета должен отпустить человека, к которому успел привязаться. Соён продолжает гладить по голове и перебирать тёмные пряди в своих пальцах. Её молчание немного напрягает: остаётся только гадать, как выглядит её лицо в этот самый момент, о чём она думает, пока зарывается пальцами во влажные волосы и привычно ерошит их. Будет ли она скучать по таким вечерам? Чонгук точно будет. Уже сейчас он старается сберечь эти воспоминания. Уставший и вымотанный после тренировки, с ещё мокрыми волосами после душа, он устроился головой на её коленях, пытаясь не заснуть, ведь уже через пару часов начинается его ночная смена в баре. В пределах дома тихо: родители девушки чем-то заняты на первом этаже — по всей видимости, тоже скрашивают свой вечер за просмотром какого-нибудь шоу, младший брат ушёл на ночёвку к лучшему другу. Только время от времени на натяжном потолке отражаются фары мимо проезжающих машин, отвлекая от фильма, который, кажется, никто из них не смотрит, и собственных мыслей — в них были погружены оба. Воцарившаяся тишина и ненавязчивые прикосновения затягивали в дрёму, но внутренние диалоги с самим собой не давали полностью расслабиться. Он уже, кажется, скучает по подобным вечерам. Понимает, что такие редкие минуты спокойствия останутся позади и их уже не удастся вернуть. Мало ли, что там готовит ему будущее. Вдруг он больше никого не встретит? Останется один и будет скулить по ночам, мечтая вернуться. Не хочется ведь становиться колючим и грубым, не нарочно избегать контакта с другими людьми, ведь со временем он точно очерствеет. Поэтому сейчас всё кажется таким необходимым, нужным. И все эти аккуратные прикосновения, сладкий запах духов, тепло другого тела — этого будет чертовски не хватать. В какой-то момент он думает, что ещё ничего не поздно исправить и что остывшие чувства нужно всего лишь подогреть, и всё наладится. Обязательно. Чонгук тянется к её руке, целует пальцы, собираясь сказать то, что, возможно, никогда не решался озвучить вслух, но Соён, словно чувствуя изменившуюся атмосферу в комнате, говорит первой: — У меня завтра свидание, — рассказывает спокойно, продолжая свободной рукой гладить его по волосам. Чонгук молчит, поджав губы, и не смеет перебивать. А на что он надеялся? Что она будет сидеть дома и грустить из-за их скорого расставания? — Помнишь Рикки Уилсона с моего факультета? — Который футболист? — хмурится он. — Нет, он вообще-то шахматы любит… — голос становится тише, даже пальцы замирают, — и кошек. Он милый. Чонгук, перевернувшись на спину, хмурит брови сильнее. — Вспомнил. Он ещё на посвящении расплакался. В очках такой, да? — Соён в ответ кивает. — Лучше бы с тем футболистом попробовала. У него мозг с орех, но зато я буду спокоен, что тебе не придётся покупать электрошокер, потому что тот ботан даже защитить тебя не сможет. Соён хмыкает, наблюдая, как лицо парня постепенно разглаживается. Чонгук больше не морщит лоб и брови, не выглядит рассерженным или оскорблённым. Напротив, успокаивается, как ребёнок в руках матери, и бубнит, что не позволит идти на свидание с любителем кошек. На душе становится намного легче. Она так боялась, что Чон разозлится, но он, кажется, всё понимает. Даже советы какие-то даёт, просит быть осторожной с выбором, напоминает о себе, что она всегда может обращаться к нему за помощью. Чонгук её в обиду не даст, и всё равно на то, будут они встречаться или нет. Он ведёт себя сейчас как самый настоящий друг, и ей на какую-то долю секунды мерещится, что они и правда питают друг к другу исключительно дружеские чувства. Чонгуку совсем не противно представлять её рядом с другим парнем, как-то быстро он смирился с решением девушки. Уже не хочется держаться за человека, если только за совместные воспоминания, которые отпечатались в памяти. Может, они поступают правильно? Пусть Соён будет счастлива, а с ним или без него — уже не так важно. Вот она, взрослая жизнь. Учишься отпускать людей, потому что понимаешь — так нужно. Судьба обязательно пересечёт тебя с новыми, главное, подождать и набраться терпения. Чонгук уезжает от неё со спокойным сердцем. Целует коротко в губы уже по привычке, желает спокойной ночи, а затем выходит на улицу и долго-долго смотрит на небо. То уже засверкало звёздами-бриллиантами, притягивая взгляд, воздух очень приятный, прямо дышать хочется полной грудью и думать о чём-нибудь хорошем. Жизнь она ведь непредсказуемая, вечно путает планы и подкидывает новые испытания, наплевав на твои старания. Вот какое ей дело, что он наконец чувствует себя свободным, будто до этого таскал на шее кирпичи, а теперь долгожданно избавился от них? У неё свои планы на этот счёт, и подстраиваться под желания Чонгука она явно не собирается. А он и рад остановиться посреди дороги, с удивлением взглянуть на сообщение и после согласиться на предложение подвезти его до Рэда. Ви приезжает через пару минут — не соврал, когда сказал, что ошивается где-то поблизости. Чонгук садится на байк, скрывая довольную улыбку, вызванную непонятно чем. Дышать так легко и свободно, что хочется отдать себя во власть ночи и насладиться мимолётным чувством радости. Давно он себя таким беззаботным не чувствовал, аж весь светится, спрыгивая на землю с рюкзаком наперевес. — Буду должен, — с благодарностью говорит он, хлопая мотоциклиста по плечу. А потом, немного подумав, добавляет: — Если хочешь, можно как-нибудь съездить на пляж. Закаты там красивые. — А рассветы? Чонгук улыбается, опуская взгляд себе под ноги. — Тоже. У меня смена до шести, но могу освободиться и пораньше. — Он поднимает голову, вглядываясь в тёмное стекло шлема, и пытается распознать хоть какой-нибудь намёк на ответ. Тот долго молчит, смотря на него, а после, заметив за его спиной Юнги, внимательно наблюдающего за ними издалека, кивает и трогается с места. Чонгук сжимает лямку рюкзака, провожая его взглядом и думая, что давно хотел поехать к океану рано утром, всё не было возможности и времени, а тут всё получилось как-то само собой. Неожиданно и спонтанно — прямо как он любит. Пожалуй, возвращаться к прошлой жизни, в которой ещё не было Соён, не так уж и плохо. Юнги подпирает подошвой кирпичную стену и щурится, затягиваясь горьким дымом. Лицо подсвечивается уличным фонарём, из-за чего одна сторона лица утопает в тени. Волосы, грязно-розового цвета, в темноте кажутся намного темнее. На нём любимая клетчатая рубашка, футболка со Звёздными Войнами, потёртые джинсы и чёрные кеды с белой подошвой. В правом ухе болтается колечко, на запястье — браслет из тонких ремешков, а на губах — уже полюбившаяся кривая улыбка. — Он таксистом подрабатывает по ночам? Голос, взявшийся из ниоткуда, заставляет замереть и взглянуть по сторонам. Чонгук, заметив Юнги, заметно расслабляется и шагает к нему навстречу, чтобы поздороваться, а после забрать сигарету из чужих пальцев и потушить, напомнив о том, что курение — не самый лучший способ убить себя. Юнги закатывает глаза на очередное нравоучение. — Мимо проезжал, предложил подбросить, или это уже незаконно? — интересуется Чон, пожимая бледную ладонь друга. — Незаконно надевать такие узкие джинсы, — хмыкает Юнги, обращая внимание на его прикид. Чонгук не изменяет своим предпочтениям: приходит в бар, как обычно, во всём чёрном и обтягивающем, демонстрируя своё подтянутое тело, подвергающееся усердным тренировкам. Юнги, в отличие от него, со спортом исключительно на «вы», да и не любит привлекать к себе много внимания. Ему будет комфортно и в тряпках, и в мусорном мешке — главное, чтобы не сковывало движения и было удобно. Его худощавое тело рядом с чужим кажется совсем хлипким. Чонгук при желании мог бы вырубить Мина в два счёта, если бы не его принципы. Махать кулаками без разбора и особой нужды — точно не про него, для этого есть специально отведённые места. Чонгук, вообще-то, с виду только грозный, на деле добрее человека Юнги ещё не встречал. — У меня в воскресенье бой, придёшь? — Обижаешь! — Юнги толкает его в бок, наказывая за такие глупые вопросы. Он ещё ни один бой не пропустил, с чего бы ему в этот раз это делать? — С кем? Чонгук прислоняется спиной к стене, поднимая голову к небу. Его взгляд полон восхищения, и Юнги тоже смотрит наверх, пытаясь понять, что так привлекает друга. Он не видит ничего необычного: белый диск луны прячется за редкими облаками, и вокруг рассыпаны крохотные звёзды. Губы растягиваются в слабой улыбке. Чонгук явно обладает способностью видеть этот мир по-другому — не так, как остальные, будто он знает больше, чем Юнги. — Не интересовался, — пожимает плечами Чонгук. Юнги переводит взгляд на друга и не сдерживается от смешка. Перед ним Чон Чонгук, известный в узком кругу как «машина-убийца», ведь за его плечами ни единого поражения, зато бесчисленное количество нокаутов, а он стоит, наслаждаясь тёмным полотном, растянувшимся над головой, и улыбается своим мыслям, напоминая маленького ребёнка. Поразительное зрелище, доступное только Мин Юнги. — Какой выигрыш-то? — хмыкает он, не переставая наблюдать за Чонгуком. — Минимум двести пятьдесят. — Неплохо, — кивает Юнги, и Чонгук наконец опускает голову. — Ты от Соён? — Ага. Что не нравится Юнги в Чонгуке? Что из него всю информацию надо клещами вытаскивать. Порой это очень раздражает. — Так вы расстались или… — Нет. — Помирились? — Типа того. Юнги вздыхает. И всё-таки Чонгук был тем ещё деревом, со стенкой разговаривать интереснее, честное слово! — Ты меня запутал, — возмущённо прилетает от Мина вместе с толчком в плечо. — Тебе за каждое слово пизды дают или что? Чё язык прикусил? Чонгук тихо смеётся. — Мы решили остаться друзьями, — объясняет он, заставляя Юнги надломить брови. — А потрахались вы по старой дружбе? — указывая на свежие засосы на шее, интересуется тот. Широкая улыбка говорит сама за себя. — Надеюсь, ты не всех своих друзей трахаешь, и до меня очередь не дойдёт, — шутит Юнги, а Чонгук прекращает улыбаться и вмиг серьёзничает. Мин поджимает губы, уже жалея, что сболтнул очередную ерунду. — До конца лета мы ещё вместе, дальше видно будет. Хочу помочь ей найти кого-нибудь достойного, чтобы нестрашно было отпускать. Она заслуживает быть счастливой. Юнги, дослушав его до конца, сначала удивляется, после — поворачивается к нему лицом. — Ты либо слишком добрый, либо отбитый. Кто в здравом уме будет сводить свою девушку с другим? Чонгук смотрит на него круглыми глазами — не понимает, что в этом такого. Ну, не получилось у них долго и счастливо, разве это повод ставить крест на человеке? Он, может, на полном серьёзе хочет, чтобы Соён встретила свою судьбу. Отпустить её пока что трудно, но Чонгук как-нибудь разберётся. Внутренний голос подсказывает, что он поступает правильно: нужно двигаться дальше. Почему бы и не попробовать погулять на свободе? С ним сложно, Чонгук не отрицает. Может быть, он вообще не создан для отношений. Удивительно, как Соён терпела его больше года, на её месте он давно бы себя бросил, даже глазом не моргнул. Как бы он не скучал по всем этим совместным вечерам и разговорам, ясное понимание того, что одному легче и спокойнее, накрывало всякий раз, когда приходилось отказываться от встречи, ссылаясь на занятость. Времени на отношения толком нет, да и не хочется находить его, если честно. По крайней мере, сейчас. Хватит с него всех этих свиданий, дополнительных проблем и глупых смс посреди ночи. Хочется делать, что душе угодно, а не придумывать отмазку, чтобы тебя не ударили букетом после двадцати пропущенных звонков. Поэтому он улыбается, увидев байк в конце смены возле чёрного входа и его хозяина рядом. Ви ничего не говорит, молча дожидаясь, пока тот устроится сзади и наденет шлем. На улице уже светло, солнце вот-вот встанет, поэтому нужно поторопиться, если они хотят встретить рассвет возле океана. Кажется, пора отпустить человека, с которым связано так много воспоминаний, и двигаться вперёд, навстречу новым.

✘ ✘ ✘

Two Door Cinema Club — Settle До Бейкер-Бич они добираются за полчаса. Полупустые дороги позволяли набирать скорость и без проблем обгонять ползущие автомобили. Чонгук падает на песок с тихим вздохом и снимает кроссовки, оставляя их рядом с мотоциклом. Небо, под тонким слоем тумана, уже во всю заливается тёплыми оттенками, вдалеке виднеется яркий диск, окрашивая воду в оранжево-красный ближе к горизонту. По облакам будто вилами провели — выстроились тонкими полосками. Их толком не видно, но если приглядеться, можно заметить, как те напоминают разноцветную сахарную вату. Водная гладь блестит на поверхности, оторвать взгляд очень сложно. «Красиво», — единственное, что приходит на ум. Солнце поднимается за какие-то считанные минуты. Чонгук по-прежнему сидит на берегу и даже забывает о Ви, стоящем позади него. Отсюда хорошо виден мост, на котором они уже успели побывать несколько дней назад. Тот повис железным стягом над Тихим океаном, даже издалека кажется громадным и совсем не портит общую картину, наоборот, дополняет её, украшает. Туман, к которому он уже так привык, сегодня не такой плотный. Им и правда повезло, ведь Карл — как прозвали туман сами жители города, — обычно накрывает Сан-Франциско словно молочной пеной, через которую порой сложно что-то разглядеть. Чонгук в тысячный раз восхищается Сан-Франциско, городом, который влюбил в себя с первого взгляда. Своей красотой и свободой, улыбчивыми людьми и такими редкими моментами уединения с природой. На пляже, кроме них, никого нет, но уже через несколько часов здесь будет не протолкнуться, поэтому он, не задумываясь, стягивает с себя футболку и джинсы, складывает их на песке аккуратной стопочкой и срывается с места. Вздрагивает от холода, но продолжает идти, погружая руки в воду до локтей, а после и вовсе скрывается из вида. Выныривает в совершенно другом месте и улыбается, переворачиваясь на спину. Усталость как рукой снимает, и он забывает, что не спал всю ночь. Взгляд упирается в небо. На душе как-то удивительно легко, а в голове — пусто. Неужели именно так ощущается свобода? Хочется дышать полной грудью и смеяться как заведённый, выбиться из сил, чтобы после упасть животом на песок и понять, что жизнь бывает не такой уж дерьмовой. Тэхён, сложив руки на груди, наблюдает за ним издалека, словно боится, что тот может уйти на дно. Чонгук чувствует себя как рыба в воде: плескается, ныряет, счастливо улыбаясь, будто впервые выбрался к океану. Солнце, конечно, не припекает, но стоять в кожаной куртке становится некомфортно, в шлеме — тем более. Задохнуться в его планы, конечно же, не входило, но он не может снять шлем и показать своё лицо. Вряд ли Чонгук будет вести себя так же непринужденно, как сейчас, если узнает, кто скрывается под шлемом. Тэхён почему-то уверен, что тот даже разговаривать с ним не станет, и тогда можно позабыть об общении с ним. Лучше уж так, мучаясь и прячась, чем как в баре. Узнать побольше о Чонгуке по-другому не получится. На контакт он не идёт, встреч избегает, чего только стоил их последний разговор в туалете. Может, Тэхён изначально не с того начал, но теперь-то ничего не исправишь, первое впечатление не стереть из памяти. Зато для Ви открыты все дороги: Чонгук ведёт себя с ним совершенно иным образом. Нет ни предвзятости, ни неприязни, просто белый лист, который ещё не запятнан красками. Рисуй, что хочешь, главное, действуй аккуратно. Тэхён так и делает. Не спешит, не давит, понемногу приглядывается, не зная, с какой стороны подступиться. И Чонгук в ответ не обнажает зубы, не защищается, а позволяет находиться рядом и быть свидетелем искренних эмоций — такую драгоценность точно нужно ценить. Столько радости в глазах от простого купания он ещё не видел. У Чонгука грудь ходит ходуном, он всё улыбается, опускаясь на песок, говорит что-то, рассказывает, подставляя тело под слабые лучи солнца, чтобы поскорее высохнуть, а Тэхён смотрит на него сверху вниз и старается слушать. Получается с трудом. Чонгук очень красив. И дело даже не в развитой мускулатуре или острых чертах лица. Бывает, смотришь на человека, и губы сами по себе раскрываются в восхищённом вздохе. Каждая деталь, каждая родинка и шрамик кажется восьмым чудом света. Тебя привлекает всё: и глаза, и аккуратные губы, и тонкие пальцы, и острые ключицы, и сплетения вен на руке, даже на ступни хочется заглядываться — настолько ему нравится увиденное. В голове происходит взрыв, когда Чонгук поворачивается к нему лицом, ослепляя улыбкой, и смотрит очень внимательно, словно ждёт ответа на самый важный вопрос в своей жизни. Тэхён понимает, что не слушал его от слова совсем, поэтому сказать толком ничего не может. Оцепенение, накрывшее его уже во второй раз, длится совсем недолго. Уже через минуту он часто моргает и решает присесть рядом, переключая внимание на океан. Куртку снять всё-таки приходится. Тэхён остаётся в белой футболке, не скрывающей многочисленные татуировки, и чувствует себя немного странно в шлеме. К счастью, Чонгук не просит избавиться от него. Чон с любопытством разглядывает смуглую кожу, исписанную чернильными красками, различая некоторые надписи и геометрические фигуры. На запястье красуется компас, взгляд ползёт выше — на полностью забитое предплечье. Среди различных узоров он разглядывает маски, которые видел разве что на вывесках кукольных театров; шею опутывают нити, похожие на колючую проволоку. Спросить о значении всех тату очень хочется, но затрагивать личное не кажется хорошей идеей. Наверняка, у каждого рисунка своя история. Они сидят пару минут молча, просто наслаждаясь шумом океана и проснувшегося города, а после Чонгук предлагает немного прогуляться вдоль берега, пока ещё не видно других людей. Ноги утопают в песке (Ви последовал его примеру и оставил обувь возле байка), а глаза щурятся из-за выглянувшего солнца. Чонгук идёт в одних джинсах, концы которых он немного закатал, чтобы не намочить, и даже не знает, как завязать разговор. А нужно ли вообще что-то говорить? Ему и так вполне комфортно. Тема появляется сама собой. Он вдруг вспоминает школьные годы, как пытался вместе с друзьями попасть на нудистский пляж, расположенный рядом, но ни одна их вылазка не увенчалась успехом. От воспоминаний улыбка сама лезет на лицо. — Я здесь впервые поцеловался, — рассказывает Чонгук, показывая рукой на маленькую постройку, служащую, скорее всего, каким-нибудь складом досок для сёрфинга. Он улыбается, ведь до сих пор помнит, как Ребекка Морган засунула язык ему в рот, а потом избегала почти целый год. — Удачный опыт? — наконец, подаёт низкий голос Ви, из-за чего Чонгук немного теряется. — Нет, — смеясь, отвечает он спустя минуту. — Брекеты подпортили момент, — сразу же объясняет парень. — Это было незабываемо, — сардонически усмехается Чонгук и ненадолго замолкает. Они идут рядышком — так, что периодически касаются плечами, но на такие мелочи никто не обращает внимания. — Ты сам откуда? — Родом из Тэгу, прожил там до десяти лет, а потом родители увезли меня в Нью-Джерси. — Чонгуку приходится напрячь мозги, чтобы разобрать его неторопливую корейскую речь. Теперь хотя бы понятно, откуда тот разговаривает на родном языке. — В Лондоне жить мне нравится гораздо больше, — из-за шлема разговаривать приходится громче обычного. Тэхён постоянно поворачивается к нему, чтобы проследить эмоции на лице. Чонгук, к счастью, не узнаёт его, только тянет удивлённое «оу» и ведёт себя как ни в чём не бывало. — Учишься там? — Да. — А к нам тебя как занесло? — Приехал к отцу на лето. Чонгук понимающе кивает, а Тэхён не специально хмыкает. Они друг о друге ничего не знают, лишь какие-то поверхностные факты, которые можно выкинуть из головы за отсутствием необходимости, а спрашивать о большем слишком рано. Нужно присмотреться получше, понять, какие темы стоит избегать, ведь что-то подсказывает ему, что переходить на личное будет удаваться редко. Вряд ли Чонгук сможет довериться незнакомому человеку так быстро, но, как известно, открываться тем, кого ты не знаешь, намного легче. Тебя не тяготит чувство разочарования или страха повторения старых ошибок, ведь между вами ещё ничего не происходило. Перед тобой чистый лист бумаги — это подталкивает к общению. Ви не разочаровывал его, не предавал, не обманывал, поэтому Чонгуку легко разговаривать с ним и рассказывать те истории, о которых слышал только Юнги. Может, он и не делает ничего удивительного — всего лишь идёт рядом и пытается вспомнить что-нибудь забавное, но для Тэхёна проведённое время с ним кажется чем-то очень важным. Тем, чем он искренне наслаждается. Уже прощаясь, Тэхён понимает: рядом с Ви Чонгук ведёт себя совершенно по-другому, и именно эта мысль заставляет принять решение — он ни за что не раскроет себя.

✘ ✘ ✘

В Рэд Чонгук приезжает как всегда на час раньше нужного. Бар уже забит посетителями, всюду разносятся пьяные голоса и смех, заставляющий усмехнуться в ответ. Протискиваясь через толпу к барной стойке, Юнги поднимает руку и окликает только что пришедшего друга. Чонгук уже в рабочей униформе: стоит как и обычно чёрным пятном и привлекает к себе внимание рядом сидящих девушек. В одном ухе болтается три колечка, Чон уже давно не носил меньше одного. Юнги хитро щурится, перегибаясь через стойку, чтобы поздороваться. — Он уже занят, дамы, можно не надеяться, — обращаясь к хихикающим девушкам, говорит кто-то. Чонгук сначала улыбается чужим словам, уже хочет ответить на такое заявление, но, подняв взгляд, видит рядом с Юнги Тэхёна и сразу же хмурится. Его присутствие мгновенно стирает улыбку с лица, и Чон раздражённо вздыхает. Ему крайне не нравится, что Юнги всё чаще болтает с этим Ким Тэхёном в его рабочее время. Мало того, что выгнать надоевшего посетителя он не может, так ещё и приходится мириться с тем фактом, что этот болванчик с платочком на шее не такой уж и плохой собеседник, если верить словам Юнги. Видеть их вместе раздражает так сильно, что Чонгуку приходится всю смену избегать друга, чтобы не находиться рядом с Тэхёном. И как Юнги вообще его терпит? Наблюдая за ними со стороны, бармен искренне не понимает, почему его лучший друг предпочитает сидеть в такой компании. Да он смотреть даже не может на Тэхёна, чтобы глаз при этом не задёргался, а тот ещё и болтает, смеётся из-за дурацких шуток, по плечу хлопает. Чонгук поджимает губы, смотря на них, и понимает, что его непереносимость к попугаю (да, он дал ему прозвище, а что?), по сути, мало чем обусловлена. Тэхён раздражает, потому что… потому что… Чонгук хмурится сильнее. А почему он, собственно, избегает его? Тот болтает без толку со всеми подряд, в особенности с Юнги, смотрит постоянно в его сторону, словно следит и строит план, как бы довести Чонгука до припадка. Чон уверен, что у того в голове мартышка забьёт тарелками, если спросить его о чём-нибудь серьёзном. Не нравятся ему ветреные люди — такие в жизни ничего не добиваются, да и не стоят ровным счётом ничего. Пустышки — по-другому и не назовёшь их, зачем тратить на таких людей своё время? Может, Чонгук не такой весёлый, как этот Тэхён, но зато у него цели на жизнь имеются, и друг из него не такой уж и плохой, к тому же он верный и не сбежит при первой возможности. Он почему-то уверен, что попугайчик именно такой — ненадёжный. Доверять ему себе дороже обойдётся. У него не то чтобы ветер в голове гуляет, у него весь внешний вид кричит о том, что с ним что-то не так. Ходит в своих разноцветных дорогих тряпках, мозолит глаза и не может закрыть свой рот даже тогда, когда надо. И почему Юнги с ним сидит? Непонятно. — А где твой хвостик? — улыбается Юнги, имея в виду Чимина, который по неизвестным причинам сегодня не пришёл в бар. Мин даже догадывается, что причина у него одна — отсутствие интереса. По его лицу было понятно, что сидеть здесь, среди пьяных людей, не доставляет ему особого удовольствия. И всё-таки Юнги немного жаль: наблюдать за этим молчаливым пареньком было забавно. Он был бы не против разговорить его в следующий раз. Тэхён пьяно ухмыляется. За два часа он успел влить в себя дайкири и ещё парочку коктейлей, от которых его взгляд заметно окосел. — Сказал, что больше не хочет приходить сюда. — Он пожимает плечами и смотрит на Юнги, чтобы проследить его забавную реакцию: уголки губ парня ползут вниз, а взгляд опускается на пол. — Совсем? — уточняет Мин на всякий случай. У него такой план разговорить его был! В отличие от Тэхёна, Юнги пил только пиво, поэтому его речь была чистой и внятной, но Киму всё равно требовалось время, чтобы разобрать чужие слова. В баре было слишком шумно. Тэхён наклоняется к нему и говорит громче обычного: — Могу попробовать его уговорить. Юнги мгновенно выпрямляется. Его смущённая улыбка кажется очень милой. — Я был бы очень благодарен, — признаётся он, поглядывая на Чонгука поблизости. Не хочется, чтобы бармен услышал их разговор. — Услуга за услугу? — предлагает Тэхён, на что парень озадаченно смотрит в ответ. — Я бы не отказался от твоей помощи, — поясняет он. Юнги сначала недоверчиво щурится: как бы весело не было общаться с Тэхёном, но сближаться с ним он не собирается. Максимум выпивать пару раз в неделю и болтать на какие-нибудь темы. Он не знает, что можно ожидать от него — это и напрягает. С виду тот кажется совсем безобидным, с понтами и странными словечками, но угрозы как таковой не представляет. Ну пусть клеится к Чонгуку, это даже забавляет, он же ничего плохого не делает. Тэхён каким-то образом располагает к себе. Его открытость и лёгкость в разговорах подкупают. Обидно осознавать, но сам Юнги ни за что бы не смог так легко заговорить с объектом своей симпатии, в особенности с человеком своего пола. Он и ни разу не пытался, если быть честным, ведь живёт не в том месте, чтобы вести себя как тот же самый Тэхён. Сан-Франциско — город свободных нравов, но даже здесь он не может чувствовать себя в безопасности. Поэтому Юнги и предпочитает знакомиться по интернету — так намного спокойнее. Хотя бы есть гарантия того, что осуждать его за предпочтения никто не станет и друзья не отвернутся. Возможно, в глубине души он просто завидует Тэхёну. Не стесняться того, что тебе нравятся парни — наверное, здорово. Хотел бы Юнги избавиться от страха разочаровать близких, но такой возможности в ближайшее время не предвидится. Единственный, с кем он по-настоящему близок, старается не затрагивать тему ориентации. Чонгук придерживается мнения, что каждый вправе жить так, как хочет, однако говорить об этом не любит. Он, вроде, и не показывает недовольства или презрения, но всё равно чувствуется, что данная тема ему неприятна. Юнги старается и не затрагивать её лишний раз. Лучше уж скрывать такие важные подробности о себе, нежели получить в ответ непонимающие взгляды и остаться одному. Интересно, а у Тэхёна много друзей?.. Спросить очень хочется, но Юнги никак не решается. Они стоят на улице, возле стены, подальше от глазеющих в их сторону прохожих. Тэхён с радостью принимает предложенную сигарету и объясняет, что именно хочет получить взамен на то, что в следующий раз он притащит Чимина с собой. — Помимо бара, где Чонгук ещё появляется? — Тэхён глубоко затягивается, а после выдыхает сигаретный дым. Делает это так буднично и непринуждённо, что Юнги даже удивляется. Он-то думал, тот такую гадость в рот не берёт. Рассказывать любые подробности о друге — не очень-то хорошо, но, с другой стороны, ничего секретного он не выдаёт. Встретиться с Чимином снова хочется до зуда в ладонях. — Приходи на заезды как-нибудь, в выходные мы обычно там тусуемся, — говорит Юнги, называя точное место их сбора. Одним зрителем больше, другим меньше — это не так важно. — В автосервис Намджун тебя вряд ли пустит, — хмыкает. — Кто такой Намджун? — интересуется Тэхён, делая ещё одну затяжку. Изображать то, что он впервые слышит это имя, не составляет никакого труда. — Общий друг. — Юнги поднимает голову, чтобы выпустить клуб дыма. — Хён, — вспоминает он нужное слово. Мин не совсем уверен, что Тэхён его понимает. — Этот бар принадлежит его старшему брату, он типа совладелец, — указывая рукой на Рэд, объясняет Мин. — Понятно. — Ещё Чонгук часто в зале пропадает. Раньше боксом занимался, теперь боями без правил, — Юнги говорит вполголоса, озираясь по сторонам. Эту информацию желательно не распространять. — Ну это так, чтобы подзаработать. — Тэхён вдумчиво кивает, и Юнги вдруг понимает, что может помочь Чонгуку. — Там ставки можно сделать, у него бой в это воскресенье. Поставь на него побольше, точно не прогоришь, — хмыкает парень. Чем больше на Чона поставят, тем выигрыш, соответственно, будет больше. У Тэхёна, как оказалось, денег предостаточно, почему бы и нет? Чонгук потом ещё спасибо ему скажет. Тэхён долго молчит, поэтому они докуривают в тишине. Юнги, спрятав ладони в карманы, предупреждает: — Если что, я ничего не говорил. — Конечно. — Ну… значит, наш уговор в силе? Услуга за услугу? — уточняет Юнги. Тэхён ухмыляется. — Надеюсь, Чимин не проткнёт тебя трубочкой. Разговаривать с малознакомыми людьми он не любит, — разворачиваясь, улыбается он и заходит обратно внутрь. Юнги стоит, нахмурив брови, и непонимающе хлопает ресницами. — А он может? — недоверчиво спрашивает Мин, догоняя его в проходе. Тэхён ничего не отвечает, только пожимает плечами и смеётся, когда тот засыпает его вопросами.

✘ ✘ ✘

С Юнги они прощаются ближе к двум часам. Тэхён уклончиво отвечал по поводу Чимина, чтобы потом тот не открутил ему за это голову, но захмелевший Мин был благодарен за любую мелочь. Остаётся теперь надеяться, что Пак наконец вылезет из скорлупы и поговорит хоть с кем-нибудь не из круга знакомых. Чимин, на самом деле, не такой уж и застенчивый, каким кажется на первый взгляд. Да, со своими заморочками и принципами, но у кого нет скелетов в шкафу? Поговорить с ним можно, просто не со всеми он идёт на контакт: только с тем, кто является «полезным» для его будущей карьеры, — именно это ему вдалбливают в голову родители, в особенности его мамаша, а она та ещё мегера. У неё лицо постоянно выглядит одинаково, будто ей вообще незнакомы другие эмоции. Тэхён знает её уже несколько лет и ещё ни разу не видел, чтобы женщина выходила из себя или хотя бы смеялась. Она вечно ходит на каблуках и в строгих костюмах, собирает тёмные волосы в высокий хвост и носит блютуз гарнитуру в ухе, чтобы всегда быть на связи. Тэхён таких только по телевизору видел, там им в принципе и место. К слову, мама Чимина светится по телевидению почти каждое утро — её собственное шоу довольно популярно в штатах, однако Тэхён предпочитает смотреть «В мире животных», нежели слушать нудную болтовню о том, как ему правильно носить жакет. Чимин чем-то похож на неё, что совсем неудивительно. Она его ещё ребёнком вечно таскала с собой на разные передачи и в агентства, пока не занялась собственным журналом. Так что под её каблуком не только сын, но и целое издательство. Под её влиянием Чимин превратился в послушного мальчика, для которого в жизни существует лишь одна цель — добиться небывалых высот, как сделали это его родители в своё время. Тэхён только вздыхает, когда в очередной раз слышит в свой адрес, что его компания пользу Чимину не приносит, зато его состоятельные родители — ещё как, вот она и помалкивает. Полезные связи — вот без чего трудно обойтись в современном мире. И всё же хотелось, чтобы Чимин перестал занудствовать двадцать четыре на семь и хоть изредка выбивался из привычного графика. Пак до последнего отказывается покидать дом после десяти вечера. Придуманные отговорки не спасают — Тэхён их даже не слушает, открывая шкаф с вещами. Юнги ему очень помог, поэтому свою часть договора он собирается выполнить сегодня же. Если бы Чимин умел твёрдо стоять на своём, то, наверное, давно бы послал друга куда подальше и продолжил просмотр «Друзей», а не сидел с нахмуренным лбом на кровати и безучастно смотрел на свои раскиданные вещи. Тэхён довольно улыбается, садясь за руль в предвкушении весёлой ночи.