Sweet boy

NF — I Miss The Days Вечером температура воздуха опускается до четырнадцати градусов. Влажная кожа покрывается мурашками из-за холодного потока ветра. Лето в Сан-Франциско не балует жаркой погодой, однако Чонгук давно привык к средней температуре воздуха. Ему по душе молочная пена тумана, появляющаяся каждое утро и ночь, да и в целом пасмурная погода как-то успокаивает. Он любит чувствовать себя спокойно — так проще контролировать ситуацию. Если правильно распределить своё время и силы, плотный график не вызывает трудностей. Порядок в голове — вот, к чему он постоянно стремится. Ещё будучи подростком он понял, что вести суматошный образ жизни не для него. И неважно, что выкроить свободное время удаётся крайне редко, — имеет значение то, каким темпом ты движешься. Темп Чонгука никогда не бывает быстрым. Ему нравится держать всё под контролем, нравится организовывать свою деятельность, ведь жить по-другому он не умеет. Да и не хочет, если честно. Лишь изредка он разрешает себе позабыть о бесконечных делах и насладиться моментом, когда не нужно никуда спешить. Где-то там, за сеткой, кипит совершенно другая жизнь. Сан-Франциско никогда не спит, как и другие крупные города. Жители бродят по улицам, развлекаясь различными способами, а Чонгук, напротив, садится на лавку, вглядываясь в небо. Звёзд, как это часто бывает, не видно, и сознание упорно рисует позабытые картинки. Когда-то он жил в маленьком городе в штате Арканзас и имел возможность каждую ночь наблюдать за сиянием крохотных бриллиантов, что так небрежно рассыпались по небу. Но и жизнь там была совершенно другая — она казалась куда легче, чем сейчас. — Прости. Старик не перестаёт меня удивлять. — Перед глазами возникает расстроенная мордашка Юнги. Чонгук снимает наушники и поднимает голову, чтобы поздороваться. — А вернее — разочаровывать, — добавляет он совсем тихо и садится рядом. Чонгук тактично молчит, решая не спрашивать, почему тот снова опоздал. Такое происходит чуть ли не каждый раз, так что он уже привык начинать один. «У каждого свои проблемы», — думается ему при виде свежего синяка на плече. Неправильно лезть не в своё дело и раздавать никому не нужные советы — это лично мнение Чонгука. Он и сам не любит получать утешающие фразы, наподобие: «Да ладно, забей» или «Всё образуется само собой». Нет, не образуется, если не пошевелишь хотя бы пальцем. Немудрено, почему людям легче смириться со своим положением, нежели набраться смелости что-то изменить. Чонгук, если честно, такой же. Может, он и не сидит на месте, прикладывая усилия, чтобы обеспечить себе хоть какое-то будущее, но где-то глубоко в душе он понимает, что нынешняя жизнь — это не то, о чём он мечтал. Мы любим себя жалеть и идти на уступки в беседе с внутренним голосом, тут уж сложно бороться с постоянным желанием принять всё, что с нами происходит. Уволили с работы? Наверное, кому-то она нужнее. Расстался с любимым человеком? Возможно, вам просто не по пути. Чонгук поджимает губы. А чем он лучше остальных? Продолжает проживать день сурка изо дня в день, вроде, и следует правилам, но всё без толку. Ничего не меняется. Абсолютно. Всё та же квартира, те же редкие разговоры с матерью, пускай он и обещает взять выходной и сводить её в кафе; всё те же лица вокруг, и проблемы — тоже всё те же. Пытаешься разгрести себе путь от мусора, а тот всё добавляется и добавляется. И самое раздражающее заключается в том, что он не смеет жаловаться. У него не самая плохая жизнь, он в этом уверен, но… не хватает чего-то важного, такого нужного. Свежего глотка воздуха? Да хотя бы капли новых эмоций. Ресурсы расходуются стремительно — соответственно, и пополнять их нужно своевременно. Обычно его монотонная повседневность разбавляется заездами. Ему нравится следить за гонкой, чувствовать азарт и неподдельный интерес к происходящему, но сам он никогда не думал участвовать. Почему? Хороший вопрос. Чонгуку нравится стабильность. Во всём: в работе, в отношениях, в спорте. Может, он не высококлассный работник, не самый лучший парень и не выносливый боец, но он старается поддерживать установленную планку и следовать чётким инструкциям. Он точно знает, что после встречи с Юнги сделает пару кругов по стадиону, вернётся домой, снова не застанет мать и упадёт на диван, а завтра обязательно примет душ, приведёт себя в порядок и целый день будет пропадать на подработках. Когда у тебя нет свободного времени на отдых, у тебя нет времени для мыслей. Перебирать их Чонгук точно не любит, — чем больше анализируешь свою жизнь, тем больше в ней разочаровываешься. Странная закономерность. Многие знакомые считают его по натуре лидером, с чем он вряд ли когда-то согласится. Это точно не про него. Чонгук не любит быть в центре внимания, но почему-то каждый день старается показывать себя исключительно с хорошей стороны. Только вот выдавать себя за кого-то другого — не его прерогатива, — что толку лезть из кожи вон, когда оставшись наедине с самим с собой, осознаёшь свою ничтожность? Это бесконечная борьба, в которой нет ни победителей, ни проигравших. Каждый из нас носит маски, и у каждого они свои. Для одних ты можешь воплощать идеал, для других — казаться скоплением всех отрицательных черт. Важно одно: кем ты являешься для самого себя. Ангелом или же демоном? Юнги, оставляя рюкзак на лавке, украдкой смотрит на друга. Чонгук в курсе о проблемах в его семье, однако никогда не поднимает данную тему. Либо не хочет загружать себе голову лишними заботами, либо искренне надеется, что Юнги в силах разобраться сам. Чонгук предпочитает не лезть с расспросами, — если надо, Юнги ведь сам всё расскажет, да? Это сложно — поддерживать с кем-то отношения. Сколько они знакомы? Кажется, что всю жизнь, но порой… Порой у Юнги складывается мнение, что они ни черта не знают друг о друге. Пальцы с раздражением сжимают баскетбольный мяч. Мин делает бросок, даже не целясь, и, промахнувшись, пробует ещё раз. И ещё. Пока Чонгук не встаёт рядом. Что-то случилось? — Ты сегодня не в духе, — констатирует парень, легко перехватывая мяч. Вот он. Намёк поделиться переживаниями, который воспринимается иначе. Чонгук никогда не спросит: «В чём дело?», он предоставит возможность рассказать самому, но проблема в том, что Юнги нуждается не в этом. Он снова поссорился с отцом, из-за чего просидел на крыше дома целый час, выпуская сигаретный дым изо рта. Чонгук не курит. Да и будут ли для него проблемой плохие отношения с семьёй? Он пашет на двух работах, обеспечивая и себя, и маму, но ещё ни разу не пожаловался на тяжёлую жизнь. Юнги чувствует себя последним эгоистом. — Всё в порядке, — отмахивается он. — Составишь компанию? — указывая на мяч, спрашивает Мин, и Чонгук кивает. Может, так правильно? Не показывать свои слабые стороны, чтобы не доставлять проблем другим?

✘ ✘ ✘

— Я хочу развлечься, — говорит Юнги тем же вечером, когда они, уставшие и обессиленные, идут вдоль дороги. — У Джаспера завтра намечается что-то интересное, не хочешь сгонять? Мы с тобой уже сто лет никуда не выбирались. Чувствую себя стариком. — На губах расцветает ухмылка. И всё-таки на улице прохладно. Юнги застёгивает олимпийку, стараясь не отставать от друга — у Чонгука привычка ходить быстрым шагом. — Не знаю, как-то не особо хочется, да и я занят завтра. Юнги цыкает. Ничего нового. — Тебе самому не надоело? — Он вдруг тормозит, засовывая ладони в карманы. — Работа, спортзал, работа, а жить когда собрался? Чонгук даже не останавливается, продолжая идти вперёд. Юнги, минуту простояв на месте, вздыхает, после — догоняет. — Я не могу быть беспечным как ты. — Голос сразу же стихает. Он не имел в виду ничего плохого, и данная фраза не подразумевалась как обвинение. Юнги даже хмыкает. — А ты хотя бы попробуй. Иногда, знаешь, полезно. Может, я не вижу смысла вкалывать на работе и меня не пугает перспектива остаться без гроша в кармане, но это не значит, что мне безразлична собственная жизнь, — звучит с толикой обиды, — по крайней мере, так кажется Юнги. — Твоя правильность иногда меня даже напрягает, — беззлобно улыбается он. — Ты всегда был таким: делал то, что от тебя требуется, пускай и не прикладывал много усилий. Это мне и непонятно. Если уж тебе не пофиг на своё будущее, почему ты не стремишься к большему? — Юнги поворачивает голову к нему, дожидаясь ответа, однако Чонгук лишь хмурится. — Ну, имею в виду, с твоим трудолюбием ты мог уйти в профессиональный спорт, например, но вместо этого тебя устраивают подпольные бои, да и Хосок с удовольствием поддержал бы тебя, прояви ты желание участвовать в заездах. Там выигрыши куда больше. «Ты хорош в спорте, но почему у тебя нет медалей?» «Если тебе нравятся гонки, почему ты только наблюдаешь со стороны?» «Вы были бы неплохой парой с Соён, почему ты не вкладываешься в отношения?» Чонгук останавливается, отводя взгляд в сторону. Да какой толк быть лучше остальных, если всё равно найдётся человек способнее тебя? И зачем тратить всё свободное время на девушку, с которой вы, возможно, расстанетесь уже завтра? Юнги действительно прав: если бы он приложил максимум усилий, то давно бы жил совершенно по-другому. Дело не в страхе наделать ошибок, а в самом желании. Вернее, в его отсутствии. — Не хочу, — отвечает он спустя некоторое время. — Может, странно слышать от меня подобное, но я не стремлюсь к совершенству, ведь не вижу в этом смысла. — Вот так просто. Чонгуку нравится стабильность. Во всём: в работе, в отношениях, в спорте. Может, он не высококлассный работник, не самый лучший парень и не выносливый боец, но он старается поддерживать установленную планку и следовать чётким инструкциям. Так ты хотя бы знаешь, что тебя ждёт. — И всё-таки проветрить мозги тебе явно не помешает.

✘ ✘ ✘

The Neighbourhood — R.I.P 2 My Youth Двухэтажный дом знакомого Юнги встречает их громкой музыкой. Приходится протискиваться сквозь толпу, чтобы пройти вглубь и отыскать свободное местечко. Юнги тащит Чонгука за локоть сразу к столу с выпивкой и смотрит щенячьими глазами — Чон тот ещё зануда на самом деле, особенно если дело касается алкоголя. Удивительно, но работая барменом, Чонгук крайне редко позволял себе расслабиться. Юнги даже не помнит, когда тот в последний раз пил, хотя обычно такие моменты он чуть ли не помечает красным днём в календаре. Если уж и удаётся подбить Чонгука повеселиться, то всё заканчивается каким-нибудь инцидентом. В прошлый раз они не хило поцарапали тачку Хосока, причём за руль никто не садился. Кажется, Намджун предложил сыграть в боулинг подручными средствами. В бой пошли пустые бутылки и баскетбольный мяч, который Юнги зачем-то притащил с собой; а потом они нашли клюшку — затея с боулингом закончилась гольфом. Когда очередь дошла до Намджуна, в этот момент и появился разозлённый Хосок, так что удар пришёлся по рядом припаркованному авто. К слову, из-за той ситуации Хосок больше не разрешает устраивать попойки в автосервисе. Но даже несмотря на эту историю, Юнги вспоминает тот день с улыбкой. Рассвет они встречали уже вдвоём. Чонгук тогда впервые напился до такой степени, что его вывернуло прямо на крыше. Юнги смеялся долго. А после они разговаривали, пока не отрубились у Чонгука дома. — Ты сейчас совершенно не такой, каким я тебя привык видеть. — Да? И что со мной не так? — Не знаю. Ты какой-то разговорчивый и открытый. Будто наконец перестал себя сдерживать. Чонгук лишь хмыкнул на его пьяную речь и быстро сменил тему. Юнги, смешивающий водку со спрайтом, почему-то вспоминает их давнишний разговор, поглядывая на друга. Сдержанная улыбка на чужом лице вгоняет в раздумья, но сейчас не хочется загружать голову тягостными мыслями. Нужно расслабиться и отвлечься хотя бы на один вечер. Это даже удаётся. Поначалу. Юнги уговаривает Чонгука сыграть в бир-понг, и тот нехотя, но соглашается. Против них вызываются две девушки, и Юнги удивлённо хмыкает такой смелости. Против ничего не имеет, наоборот, даже расслабляется. Они с Чонгуком ещё ни разу не проигрывали, но в этот раз не особо и стараются — всё-таки с дамами играют. — Прости. — Пожимает плечами Юнги, когда шарик отскакивает от стола. Снова мимо. Стаканчики постепенно пустеют один за другим. Чонгук с тихим вздохом вытирает влажные губы и кидает недовольный взгляд на Мина, который только весело улыбается. Вечер не такой уж и отстойный. После ожидаемой победы девушки предлагают переместиться на диван. Юнги, как истинный джентльмен, приносит выпивку, пока дамы окружают Чонгука с двух сторон и начинают о чём-то громко болтать. Забавно, что в таких ситуациях всё внимание обычно доставалось именно Чону, пускай и разговор в основном поддерживал Юнги. Хотя удивляться такому раскладу — глупо. Чонгук не дурен собой, и аура у него какая-то сильная… Ему не нужно было завязывать диалог, производя хорошее впечатление на собеседника, — те сами очаровывались, когда видели высокого парня симпатичной внешности. Да и как ни крути, мордашка у него была милой — это даже Юнги признавал. А что ещё нужно? Стройное тело, умный (немного хмурый) взгляд и контрольный в голову — шикарные бёдра в обтягивающих джинсах. По какой-то причине вспоминается Тэхён. Юнги сам не знает, почему, глядя на то, как Чонгук немного теряется, когда одна из девушек наклоняется к нему и как бы случайно кладёт ладонь на колено, он думает, как бы поступил Тэхён, будь у него возможность распустить руки. Странно, конечно, признавать это, но Юнги не отказался бы посмотреть на реакцию Чонгука. Растерялся бы он или, наоборот, разозлился? Скорее, вышел бы из себя. Да, точно. Юнги хмыкает своим мыслям. Ситуация с Тэхёном его веселит — ни больше ни меньше. К Чонгуку впервые подбивает клинья парень — грех не воспользоваться моментом, чтобы посмотреть на его действия, да и вообще на отношение в целом. Вряд ли найдётся ещё один бесстрашный, чтобы испытать терпение Чона, так что Юнги искренне благодарен Тэхёну — другой возможности может и не быть. Для окружающих они — лучшие друзья, знающие друг друга уже много лет. Это та мужская дружба, о которой мечтает каждый парень, она проверяется годами. Какими бы разными они не были, оба прекрасно знают, что у них есть рука, готовая поддержать в любой момент. Сколько всего они пережили бок о бок, сколько раз вытаскивали друг друга из разных передряг, пару раз дело доходило до драки, на следующий день сидели рядом, кипели от злости, плевались гордостью, но продолжали молчать, давая время остыть, а после как-то странно хмыкали и кивали, будто без слов просили прощения и принимали свои ошибки. Характер у Чонгука сложный — Юнги знает об этом лучше других, но и он не подарок. Главное, они по-прежнему уважают друг друга и готовы помочь, как бы тяжело ни было. Проблема заключалась в другом. Он не то чтобы боялся испортить их дружбу, Юнги не мог быть до конца честным с Чонгуком по простой причине. Он был уверен, что его не поймут, а если и поймут, то всё равно начнут относиться иначе. Это была не вина Чонгука. Юнги, воспользовавшись возможностью незаметно уйти, вытаскивает мобильник из кармана. Уже по привычке заходит в приложение для знакомств и поджимает губы. После того как инкогнито перестал быть загадкой, они совсем прекратили общаться, а ведь ещё недавно ежедневно обменивались сообщениями. Надо же, как быстро человек привыкает к другому. Вспоминая лицо Чимина на парковке, Юнги отчётливо понимает — это конец. Конец того, что даже не успело начаться. А он — последний дурак, раз поверил, что у них может что-то получиться. Поток холодного ветра врезается в лицо, и он немного трезвеет, выходя на свежий воздух. Чонгук вряд ли уедет с этой вечеринки один, так что в его компании больше нет смысла. Если честно, ему обидно. До скрежета зубов обидно, что он не может в открытую проводить время с людьми, которые ему нравятся. И ведь даже себе не признается, что банально боится не чужого мнения — только Чонгука. Они никогда толком и не говорили на эту тему, пару раз Чон бросал, что не понимает, чем руководствуются гомосексуалы. Нет, он не был гомофобом, да и относился скорее нейтрально, чем враждебно, просто было в его тоне что-то неприятное, отталкивающее. Может, Чонгук и сам не замечал за собой подобное, но вот Юнги, внимательно слушающий его, уловил всё необходимое. Пару раз он пытался как-то намекнуть на свою ориентацию, но Чонгук будто и слышать его не хотел. Их дружба была действительно хорошей, но не идеальной. Со стороны двери доносятся захмелевшие голоса. Юнги с раздражением сжимает телефон в ладони и заходит обратно в дом. Хочется забыться. Перестать слишком много думать и просто расслабиться. Голова приятно кружится, на языке оседает горечь. Чонгук, как ни странно, находит его спустя пятнадцать минут. Волосы растрёпанные, губы припухшие, глаза горят — хоть для кого-то вечер проходит хорошо. — Я думал, ты уже свалил, — ухмыляется Юнги. — Одри позвала к себе, — признаётся Чонгук с какой-то странной улыбкой на губах. — Но с ней увязалась подруга, так что… — он чешет затылок. Юнги не сдерживается от смешка. Видеть растерянность на лице Чонгука удаётся не каждый день. — Что, не потянешь двоих? — Почему бы тебе не поехать тоже? — Не. — Выражение лица меняется моментально. — Я не за этим пришёл. Чонгук замечает пластмассовый стаканчик в его руке. Юнги сегодня какой-то подозрительно тихий: толком ни с кем не разговаривает, наблюдает за происходящим со стороны отстранённым взглядом, а ведь обычно его силком приходится утаскивать с вечеринок. Сам же хотел повеселиться, почему тогда стоит и вертит головой на предложение закончить вечер в приятной компании девушек? — Пошли. — Ладонь ложится на плечо. Чонгук пропадает в толпе, не дожидаясь, пока до того дойдёт, что он хочет уйти. Юнги догоняет его на улице. — Бля, ты можешь не бежать, меня сейчас стошнит. — Приходится зажать рот рукой. Бегать после того, как ты намешал всякого — не самая лучшая идея. Чонгук довольно улыбается, застёгивая чёрный бомбер на ходу. На улице довольно тихо. Где-то за спиной остаётся шум и развесёлые голоса молодёжи. Из-за повышенной влажности становится холодно. Юнги старается не отставать от друга, покачиваясь из стороны в сторону, и время от времени доставая телефон, а после раздосадовано цыкая. — Ждёшь звонка? — Не заметить, как тот постоянно пялится в мобильный, трудно. Он, кажется, чем-то раздражён. — Дохлый номер, — вздыхает Юнги, наконец поравнявшийся с парнем. Ноги немного заплетаются, но голова всё равно забита ненужными мыслями. Не думать о Чимине. Не думать о Чимине. Не думать о… — Какого чёрта? — вырывается изо рта, когда на глаза попадается рекламный плакат неизвестного ему бренда духов. С билборда на него смотрит Чимин в белоснежной рубашке: взгляд направлен куда-то в сторону, в руке флакон вытянутой формы, а на губах играет едва заметная улыбка. И давно он моделью подрабатывает? Чонгук, не узнав брюнета, лишь хмурит брови. — Ты чего? Этот плакат уже как год тут висит. Кажется, Тэхён что-то рассказывал про модельную деятельность Чимина, а ещё про мамашу, которая и является его менеджером. Юнги прикрывает глаза на секунду. Жизнь над ним издевается, что ли? Их знакомство и так кажется странным стечением обстоятельств, а тут ещё и это… — Позвони сам, — предлагает Чонгук, вызывая ступор. Конечно, он думал об этом. И не раз. Но вот будет ли в этом смысл? Чимин больше не заинтересован в их общении, и он ясно дал это понять. — Нашёлся тут умник, — бурчит Юнги, наконец сдвигаясь с места. — Ты отказался от тройничка, кто из нас ещё трус? — Чонгук на такой выпад реагирует странно: опускает голову, смущенно улыбаясь. — Я не испугался, просто… только утром виделся с Соён. Как-то некрасиво получается. — Только не говори, что тебя мучает совесть. — Юнги, не дождавшись ответа, поднимает брови. — Ты серьёзно? Вы же больше не встречаетесь, какой смысл строить из себя монашку? Умеет же он подбирать слова. Уголки губ моментально ползут вверх. — Мы ещё не расставались, — звучит как оправдание. Его голос стихает, и между ними повисает тишина. Каждый задумывается о своём. Ключевое слово «ещё». Может, Юнги прав: он теперь свободен во всех смыслах, все двери открыты, а он топчется на месте, не сдерживаясь в желании оглянуться. Как бы легко не дышалось от осознания, что отныне он не зависит от другого человека, в груди что-то неприятно тянет. Хаотичные мысли в голове сбивают с толку — сложно сосредоточиться на чём-то конкретном. Отпустить того, к кому уже привязался, слишком тяжело. Юнги идёт рядом, то и дело поглядывая в его сторону, словно хочет что-то сказать, но так и не решается. Поэтому Чонгук останавливается, когда они доходят до ближайшей автобусной остановки. — Говори, — тихо, но настойчиво. Юнги переминается с ноги на ногу, пряча руки в карманах ветровки. — Насчёт воскресенья… — Он чешет затылок, а после вздыхает, будто бы извиняясь. — Надеюсь, ты не сильно злишься на меня? Тэхён оказался настырным, вот я и подумал, деньги лишними не будут. Чонгук, на удивление, ни капли не злится. Сначала, конечно, был раздражён из-за этой ситуации, но потом понял, что обижаться будет слишком глупо. Он несколько минут молчит, вспоминая встречу с Тэхёном в раздевалке. Юнги всё это время борется с желанием достать телефон и проверить наличие сообщений. Это уже какая-то чёртова зависимость. — Всё в порядке, — наконец отзывается Чонгук. Его нерасторопная, даже медленная речь удивляет. — Но пусть это будет в первый и последний раз. — Он тебя бесит, да? — не сдерживается Юнги. Этот вопрос у него крутится в голове уже не первый день. Чонгук поворачивает к нему голову, требуя пояснений. Брови привычно съезжаются к переносице. — У тебя всегда такое лицо, когда ты видишь Тэхёна, словно готов вскипеть и взорваться. — Взгляд скользит по асфальту. Юнги отчего-то чувствует себя неловко. — Он мне не нравится, — вдруг признаётся Чонгук, смотря на дорогу. — Ненавижу таких людей, — добавляет уже тише. Голос хрипит, и он вынужденно замолкает, пытаясь сформулировать свою мысль. Не то чтобы ему хотелось взорваться, находясь с Тэхёном в одном помещении, как выразился сам Юнги, но да, Тэхён действительно вызывает раздражение, которое не получается контролировать. Люди, ставящие себя выше других, никогда ему не нравились, а те, кто так нагло себя ведёт и требует внимания к своей персоне — тем более. Таких хочется поставить на место. Тут уж себя не переделаешь. Ещё в школе, получая насмешки от одноклассников по поводу своей внешности, он чувствовал, как внутри него клубится обида. Ему давали дурацкие прозвища, из-за которых он частенько выходил из себя. Но там были несмышлёные дети, ищущие способ донять своего ровесника, чтобы просто посмеяться, а тут… — Понимаю, — поток мыслей прерывает спокойный тон Юнги. Чонгук удивлённо поднимает брови. — Если честно, поначалу меня напрягала его манера общения, да и в целом поведение, но знаешь… — Он ухмыляется, делая несколько шагов в сторону, чтобы сесть на лавку под навесом, — …я ему даже завидую. — Завидуешь? — недоумённо тянет Чон. Чему там завидовать? Может, Тэхён и не заслуживает гневных слов в свой адрес, но разве не глупо тратить своё время впустую? Он мог бы заняться более полезными вещами, нежели торчать в баре и ничего не делать, кроме как пытаться привлечь к себе внимание. Будь у Чонгука столько свободного времени, он бы точно нашёл дела поинтереснее. — Ага, — подтверждает Юнги. — Ему уж точно наплевать, как он выглядит в глазах других. Мне бы так. — Он строит из себя клоуна, — фыркает Чонгук, не соглашаясь с чужим мнением. Юнги вдруг улыбается, кладя пятку на другую ногу. Свет от уличного фонаря рассеивается, падая на его лицо, даже при таком освещении видно, как уголки его тонких губ растягиваются. — Я об этом и говорю. Ему пофиг на мнение остальных. Согласись, ты бы не стал ухлёстывать за девушкой, если бы тебе отказали. А уж тем более приходить к ней на работу, чтобы хотя бы перекинуться парой фраз. Это смело. — Это тупо, — настаивает на своём Чонгук, раздражаясь из-за того, что его сравнивают с Тэхёном. Юнги поднимает руки, якобы сдаётся. Спорить не видит смысла, но всё-таки решает обозначить свою позицию: — Как бы там ни было, относись к этому проще. Может, у него и гуляет ветер в голове, но разве нам должно быть до этого дело? В любом случае каждый выставляет себя в определённом свете. Вот тебе хочется быть правильным и справедливым, ты и ведёшь себя соответствующе, а Тэхёну, наверное, наоборот, хочется казаться дураком, кто знает, что творится у него в башке? — Юнги супится, задумываясь над своими словами. Он бы точно не согласился залезть в чужую голову. И так своих проблем хватает. Кстати, о них... — По домам? — Чонгук видит, что Юнги снова проверяет телефон. — Неа, я лучше переночую на улице, чем вернусь туда, — бубнит он, не поднимая голову. — Но тебе всё равно придётся вернуться, — говорит очевидное Чонгук, а после кусает нижнюю губу. Не уверен, стоит ли поднимать старую тему. Вчера ему показалось поведение Юнги подозрительным, поэтому он всё-таки напоминает: — Если что, раскладушка в моей комнате ждёт тебя. Юнги перестаёт печатать сообщение, сталкиваясь с ним взглядом. Смотрит растерянно, явно не ожидая услышать нечто подобное. А Чонгук вытягивает ладонь, сжимая ту в кулак, и наклоняет голову вбок. Они никогда не говорят друг другу, что тревожит их или расстраивает, не приходят жаловаться, надеясь услышать дельный совет в ответ на свои слова или же ободряющую фразу. Но это не значит, что они не беспокоятся о состоянии друг друга. — Спасибо. — Улыбаясь уголком губ, Юнги сталкивает их кулаки в слабом ударе. Чонгук не давит, не обижается, что ему ничего не рассказывают — он даёт право выбора, прекрасно понимая, как порой тяжело говорить о своих проблемах с другими людьми. Он сам ненавидит делиться подобным, придерживаясь мнения, что каждый человек должен разбираться со своей жизнью самостоятельно. — Ладно, до завтра, — бросает Чонгук из-за плеча, возвращая руку в тёплый карман. — Ты домой? — слышится за спиной. — Нет, хочу немного прогуляться. Надо бы навести порядок в голове после сегодняшнего дня, а лучший способ всегда был один — свежий воздух. Он сам не знает, зачем спустя полчаса пешей прогулки отправляет сообщение с единственным вопросом: «Не занят?» Мысли копошатся в голове, избавиться от них не получается, вот он и подумал, что было бы классно отвлечься за ездой по ночному городу. Сперва пальцы замерли над контактом Хосока, но в последний момент Чонгук передумал и вернулся в начало списка. Parks, squares and alleys — Bicycle Когда вдалеке показывается мотоцикл Ви, он вздыхает с облегчением, стараясь отпустить напряжение. Дождавшись, пока тот притормозит рядом, Чонгук, ничего не говоря, принимает протянутый шлем и садится позади. Наверное, это странно, он не отрицает: просить приехать незнакомого человека, даже не объясняя, что он делает в два часа ночи за десяток кварталов от своего дома. Ви и не просит ничего рассказывать. Они едут по пустой дороге, подгоняемые холодными порывами ветра, и оба молчат, не чувствуя нужду завязать разговор. Именно поэтому Чонгук написал ему, а не Хосоку или Намджуну. Друзьям бы пришлось рассказывать, почему ему не хочется возвращаться домой, а с Ви нет такой необходимости. Они друг для друга всего лишь незнакомцы, и это, как бы странно не звучало, позволяет расслабиться. Не нужно быть дружелюбным или проявлять интерес к чужим делам. Чонгук наконец успокаивается, освобождая голову от мусора. Ночной воздух облизывает голые участки кожи, избавляя от ватного состояния после выпитого пива. Долгожданный порядок. Они останавливаются только на светофоре. Чонгук поднимает голову, наблюдая за тем, как лениво загорается зелёный. На губах расцветает улыбка. Он и не думал, что Ви из числа тех людей, которые соблюдают правила, даже если вокруг никого нет. На какое-то мгновение Чонгуку даже кажется, что они единственные, кому не спится этой ночью. Стоит только принять эту мысль и улыбнуться, как с ними ровняется ауди. Из салона долбит музыка — Чонгук её слышит даже через шлем; стекло опускается, и из него высовывается девушка в коротком топе. — Эй, мальчики! Не хотите прокатиться с нами? — её пьяный голос смешивается с другими женскими. Тут же показывается блондинка, присоединяясь к подруге. — Ну же, соглашайтесь! — Та обхватывает грудь ладонями и подмигивает, после чего доносится громкий смех. Весёленькая компания однако. Чонгук улыбается, упираясь взглядом в спину Ви — тот никак не реагирует на предложение, только сбавляет скорость, видимо, позволяя таким образом что-то сказать в ответ. Кажется, Ви не особо заинтересован, да и Чонгуку, если честно, всё равно. С сексом он сегодня уже обломался. Некрасиво как-то отказывать дамам, но с его стороны было бы слишком нагло бросать Ви после того, как он сам ему написал. Поэтому Чонгук качает головой, пожимая плечами, якобы извиняясь. Одна из девушек, явно не ожидавшая получить отказ, показывает средний палец, и белая ауди скрывается за ближайшим поворотом, чтобы избавить себя от встречи на следующем светофоре. Чонгуку становится смешно: он дважды упустил возможность потрахаться — наверняка кто-нибудь из парней одарил бы его непонимающим взглядом. Странный какой-то сегодня день. Лента дороги всё не заканчивается. Кажется, Ви в буквальном смысле воспринял просьбу покататься. Чонгук точно не знает, сколько проходит времени, прежде чем он понимает, что Ви не просто едет куда глаза глядят, а следует маршруту. Когда на горизонте появляются верхушки холмов, он не сдерживает удивления. — Ты серьёзно? — с полуулыбкой проговаривает Чонгук, а в ответ — гул ветра, покрывающий тело мурашками. Либо Ви его не слышит из-за шлема и набранной скорости, либо игнорирует специально. Первый вариант ему нравится гораздо больше. Он как-то и не обратил внимание на их местоположение, пока не увидел поворот на Бульвар Твин Пикс. Ви тормозит на парковке, которая закрыта, и только тогда поворачивает голову, командуя слезть с мотоцикла, а сам задирает рукав кожаной куртки, чтобы взглянуть на часы. Чонгук и без того знает, что их туда никто не впустит в такую рань. — Придётся ждать пяти утра, — громче обычного говорит он, чтобы Ви его услышал, однако тот ничего не отвечает. Проходит пару минут, мотоциклист наконец отмирает, словно до этого думал, как бы лучше поступить. Чонгук молча ждёт каких-либо указаний. — Пошли, — всё, что говорит ему Ви, убирая телефон обратно в карман. На самом деле он удивлён, что Ви привёз его именно сюда — к двум холмам-близнецам, известным как Твин Пикс. Это, пожалуй, самое посещаемое место среди туристов, что неудивительно: с вершины открывается панорамный вид на весь город и окрестности залива. Сан-Франциско отсюда как на ладони. Чонгук бывал здесь ещё подростком — трястись на школьном автобусе определённо стоило ради красивых видов. Он ещё тогда пообещал, что обязательно как-нибудь вернётся и задержится подольше, ведь их экскурсия была довольно короткой. Мистер Спаркс отвёл класс на главную смотровую площадку — Кристмас Три Пойнт, выдал нудный рассказ про историю названия данного места, даже легенду поведал, а после каждый сделал с десяток однотипных фотографий и на этом, в принципе, всё и закончилось. Но даже несмотря на заплетающийся язык старика и толпу туристов, впечатлений было много. Они проходят буквально сотню метров, как натыкаются на ограждение и запрещающую табличку. Чонгук уже хочет окликнуть его, как им навстречу выходит мужчина в кепке и куртке. Он останавливается, не зная как реагировать на то, что Ви пожимает тому руку и что-то говорит. Пока Чонгук удивлённо хлопает глазами, тот разворачивается и машет ладонью, подзывая к себе. — Ты идёшь? — по-корейски говорит Ви, дожидаясь, когда Чон подойдёт ближе. — У нас есть сорок минут, не больше, — объясняет он позже, замечая непонимающее лицо парня. Чонгук ёжится из-за ветра и думает, что лучше бы он остался в шлеме, как сделал это Ви. Погода не располагает к прогулке, тем более в такую-то рань. Светать только-только начинает, людей не видать, и он почему-то улыбается. Странно идти по лестнице вслед за Ви, как когда-то, будучи прыщавым подростком, он шёл за шайкой друзей, с которыми по итогу даже не общается. Что на уме у парня — непонятно. Чонгук не перестаёт глупо улыбаться, понимая, что Ви выбирает южный пик. — Нас точно не оштрафуют? — Наверное. — Обнадёживает. Чонгук уже говорил, что день выдался странным? Когда они поднимаются на вершину холма, он открывает рот, издавая восторженный вздох. Окей, кто бы знал, что предложение Юнги повеселиться на вечеринке у Джаспера Ричардсона закончится шикарным видом на город и компанией одного малознакомого мотоциклиста? И даже ледяной ветер вкупе с туманом не портят впечатление. Чонгук не может перестать широко улыбаться, скользя взглядом по верхушкам небоскрёбов Даунтауна — единственное, что можно различить, помимо Золотых Ворот; остальное утопает в туманной пене. Если бы не туман, панорама была бы краше, но, если честно, Чонгук ни капли не разочарован увиденным. — Потрясающе, — шепчет он, поворачиваясь в сторону Ви. — Ты чокнутый, в курсе? — Да. — Как жаль, что Чонгук не видит его ответной улыбки. Тэхён обещает себе запомнить чужое радостное лицо и горящие глаза Чонгука, оставив их в памяти как нечто важное.