Sweet boy

Часы показывают почти шесть часов утра, когда Чонгук, задержав взгляд на Ви, ещё раз благодарит его и, коротко улыбнувшись напоследок, шагает в сторону дома. Глаза ужасно слипаются, руки заледенели от пронизывающего ветра, а он идёт, чувствуя себя так хорошо, что забывает про усталость. Странное ощущение поселяется в груди: такое происходит, когда череда повседневности вдруг разбавляется чем-то непривычным или же спонтанным. Ты вдруг понимаешь, что ты — живой человек, как бы глупо это ни звучало. Ворох эмоций клубится внутри тебя, из-за чего ты непроизвольно начинаешь делать глубокие вдохи. Кажется, ты способен на большее, можешь свернуть горы, переплыть бурлящую реку, и останавливаться совсем не хочется. Хочется зацепиться за это мимолётное чувство и попытаться продлить его хотя бы на ещё одно мгновение. Как часто мы испытываем что-то подобное? Со временем всё непременно растворяется. Чонгук, открыв глаза, возвращается в привычную жизнь — в ней нет места для ночного приключения. Тело совершенно не слушается, голова гудит из-за короткого сна. Он смотрит на отражение в зеркале, позволяя мыслям привычно уместиться в уголках сознания. Под глазами залегли тени из-за недосыпа, взгляд уставший и ещё сонный, волосы торчат в разные стороны, да и цвет кожи немного бледный. Хочется немедленно вернуться в постель, укрыться одеялом и исчезнуть из мира на несколько часов, однако уже через сорок минут он сидит в автосервисе, пытаясь замаскировать признаки усталости. Стаканчик с кофе из автомата перестаёт парить. Чонгук, закрыв лицо ладонью, вздрагивает, когда слышит голос Хосока рядом с ухом. Сколько он просидел на диване в тишине, обещая себе встать через несколько минуточек? Кажется, пора пересмотреть свой режим сна. — Прости, не заметил тебя, — тихо отзывается он, протягивая руку для приветствия, а после наклоняется к остывшему кофе, делает большой глоток, надеясь, что это хоть чем-нибудь поможет. Безуспешно. — Ты с ночи? — Хосок поднимает брови и устраивается в своём любимом кресле. Видеть Чонгука вымотанным — такое себе удовольствие. — Мог бы тогда не приходить. Каким бы крутым Хосок не казался со стороны, Чонгук всегда считал его добрым парнем. Каждый раз, попадаясь на глаза старшего сонливым или же просто уставшим, Чонгук изо всех сил делал вид, что с ним всё в порядке. Он и сейчас слабо улыбается на слова Хосока, различая в них нотки беспокойства. — Нет-нет, всё нормально, — отмахивается уже по привычке. Волноваться за него не нужно, он ведь просто не выспался — такое случается ежедневно. Но Хосоку это знать, конечно, необязательно. — Юнги потащил на вечеринку к Джасперу, так что голова немного трещит. — Чонгук сам не знает, почему хмыкает в конце, словно причина его плохого самочувствия заключается в несостоявшемся алкомарафоне. В такую сказку вряд ли поверят, зато в то, что Юнги в очередной раз решил его споить — возможно. Хосок смотрит с подозрением, разглядывая выражение лица, и, не найдя в нём ничего странного, опускает взгляд в телефон. Насчёт Ви Чонгук решает промолчать: Хосоку необязательно знать, с кем он провёл всю ночь. И даже утро. На самом деле ему самому странно признавать, что он был с малознакомым парнем. Не то чтобы он знал людей из окружения как свои пять пальцев, просто Ви новенький в их компании, потому как-то неловко делиться мыслями по этому поводу. Да и к тому же, разве это важно? Ви всё равно не задержится: в памяти всплывают обрывки из разговоров. Ви говорил, что приехал к отцу на лето, вряд ли он решит поменять свои планы. — Ты же не пьёшь, — усмехается тот. Мысли путаются. Чонгук на мгновение теряется, но это остаётся незамеченным — тот с кем-то переписывается, периодически отрывая взгляд от мобильного. Он уже хочет что-то сказать в своё оправдание, но в этом нет необходимости. Хосок быстро переключается на другую тему, поэтому Чонгук больше ничего и не говорит. Лишь кивает время от времени, стараясь сосредоточиться на каждом слове. Соображать получается туго. Он понимает, что прослушал большую часть монолога Хосока, и чувствует уколы совести. Обычно Чонгук внимательный слушатель, но сегодня пропускает мимо ушей половину сказанного. Видимо, и правда нужен перерыв. Только полдень, а он уже думает, как бы поскорее наступило следующее утро, чтобы добраться до дома и поставить мир на паузу. Кофе не помогает, минутная стрелка ползёт крайне медленно; Хосок вспоминает о какой-то встрече и уходит, наказывая больше отдыхать, с чем он, как и обычно, соглашается. Слава богу, Намджун не пристаёт с вопросами, так что первая половина дня проходит в спокойном темпе. Чонгук уже упоминал, что любит контроль? К шести часам удаётся взбодриться, причём весьма странным способом. Он ведь так и не поблагодарил Ви за самое прекрасное утро за последнее время, как-то некрасиво получается, поэтому Чонгук, недолго думая, достаёт телефон. Печатает сообщение левой рукой, другой же расстёгивает комбинезон. JK: если будет свободная минутка, приезжай в Рэд. я угощаю Он успевает переодеться и сложить рабочую одежду в шкафчик, когда экран мобильника загорается новым сообщением. Где-то в коридоре слышен голос Намджуна. Дверь открывается, Чонгук даже не замечает вошедшего друга, замерев с телефоном в ладони. Неужели так быстро ответил? Где-то на задворках сознания проскакивает мысль, что он выбрал не самое подходящее время для переписки. Мало ли, чем занимается Ви, может, ему вообще некогда? Чонгук поджимает губы, чувствуя небольшую нервозность, пока снимает блокировку. V: с какой стати?) Ухмылка сама лезет на лицо. Ладно, кажется, он никого не отвлекает. И всё же вчера он вырвал человека посреди ночи. Намджун, застав Чонгука замершим, останавливается, наблюдая, как чужие тонкие пальцы скользят по экрану слишком быстро. JK: просто хотел отблагодарить JK: было классно V: по-моему, ты повторяешь это уже в третий раз Разве? Чонгук тянет уголки губ вверх, вдруг ощущая себя глупо. — Соён? — озвучивает догадку рядом стоящий Намджун, и Чонгук резко поднимает голову на его голос. — Ты чего сегодня такой пугливый? — с усмешкой доносится следом. Намджун подходит к боксам с инструментами и встаёт к нему спиной, давая время сообразить, что от него хотят. — Да. Просто не выспался, — выходит сухо. И снова. Ответ сам сорвался с губ, он даже подумать не успел, прежде чем согласился с чужими словами. Интересно, как отреагирует Намджун, когда узнает, что они с Соён расстанутся в конце лета? Он ведь никому ещё не говорил, кроме Юнги. Надо бы собраться на выходных в Рэде, — ещё одна мысленная пометка в голове, которая забывается через пару минут. Чонгук накидывает лямку рюкзака на плечо, поправляет толстовку и, взглянув на спину Намджуна, шагает на выход. Через два часа начинается ночная смена в баре, неплохо было бы перекусить. По пути он заходит в Макдональдс, заказывает большую картошку-фри, чизбургер и холодный чай. Тогда и вспоминает про Ви. Заняв свободный столик, Чонгук скидывает рюкзак на диванчик и выуживает телефон из кармана, попутно разворачивая сегодняшний ужин. Мама явно будет не в восторге, когда узнает, что подобные визиты случаются несколько раз в неделю. Бумажный стакан пустеет ровно наполовину. Экран гаснет, Чонгук проводит пальцем по нему, кусая кончик трубочки. В голову ничего не лезет. Ви так ничего и не ответил на его предложение угостить, есть ли смысл спрашивать ещё раз? И почему ему вдруг кажется, что писать снова будет странно? Он ставит телефон на блокировку и убирает подальше от глаз, всё-таки решая не продолжать разговор. А после, вздохнув, достаёт плеер. Bring Me The Horizon — Follow You Дорога до Рэда занимает тридцать пять минут. Ещё несколько уходит на то, чтобы прочитать сообщение от Соён и отправить ей смайлик с изображением улыбки. Тонкий слой прохлады ложится на кожу, асфальт под ногами совсем скоро станет влажным и холодным. На периферии проносятся машины, разрезая потоки ветра. Он коротко улыбается, встретившись со знакомыми возле бара, и направляется к чёрному входу, по пути вынимая наушники. Толстовка сменяется простой чёрной футболкой, открывающей забитые руки, и фартуком с кожаными ремешками. — Ты, как всегда, раньше нужного. — На плечо укладывается большая ладонь. Чонгук поворачивается лицом к напарнику и слабо улыбается. Стабильность. Контроль. Порядок. Разве это плохо? Знать, что с тобой произойдёт в следующую минуту, держать всё под контролем и следить, чтобы всё шло привычным ходом. Может, кто-то и устаёт от однообразия, но точно не Чонгук. Ему нравится повторять одни и те же телодвижения ежедневно, видеть знакомые лица, разговаривать на хорошо изученные темы. Он снова чувствует себя спокойно и расслабленно, не задерживаясь мыслями на предыдущих днях. В этой идеальной картинке нет минусов или недостатков: он сам выбирает палитру и расставляет предметы на своё усмотрение. И всё же рано или поздно наступает момент, когда ты понимаешь: как бы ты ни старался избежать изменений, они всё равно произойдут с тобой, даже если ты этого не хочешь. Один только взгляд заставляет его замереть и раскрыть губы. Лицо человека, изученного вдоль и поперёк, выглядит совершенно по-другому. Чонгук стоит, не смея шевелиться, и смотрит на улыбающуюся Соён. Надо же, её улыбка всегда была такой лучезарной? Почему он не замечал этого раньше? Улыбалась ли она для него так же, как улыбается сейчас для парня, придерживающего её за талию? В голове происходит какой-то сбой. Работа механизмов нарушена, привычный покой сменяется беспокойством. Почему-то ему становится не по себе: сердце противно сжимается, словно пытается сделать больно. Куда ещё больнее? Чонгук всегда стремился к порядку, но сейчас, видя Соён совершенно другой, понимает, как сильно проебался. К чему было его желание держать жизнь под контролем, если та в данную секунду поворачивается на сто восемьдесят градусов? И вот он ловит её искрящийся взгляд, осознавая, что Соён выглядит намного счастливее, чем раньше. То, за что он цеплялся, исчезает с реактивной скоростью, оставляя его стоять и тонуть в непонимании. Его накрывает растерянность. — Привет! Чонгук медленно моргает в ответ, а после, придя в себя, тянется к девушке, чтобы та поцеловала его в щёку. Он ведь был уверен, что у него всё под контролем, так почему же сейчас переводит недовольный взгляд на нового дружка Соён и чувствует горечь во рту? — Знакомься, это Дэйв. — Тот протягивает руку, однако Чонгук не торопится пожимать её. — А это мой близкий друг, Чонгук. — Соён заметно нервничает, не переставая смотреть на Чона с ожиданием. Кажется, между ними моментально клубится напряжение, превращаясь в тучки над головой. Соён предупредила, что хочет сегодня заглянуть в Рэд, но про этого Дэйва ни слова не сказала. Он-то думал, она захотела увидеться с ним. Ага, как глупо. Чонгук наконец пожимает чужую руку, и девушка вздыхает с облегчением. Как бы объяснить… На Дэйва ему по большей части абсолютно плевать, волнует другое — рядом с ним Соён ведёт себя иначе. Чонгук время от времени поднимает голову, наблюдая за ними издалека, и подмечает, что её губы постоянно двигаются. Как часто они разговаривали, пока были вместе? Он невольно вспоминает о том, что было между ними, и грудь наполняется сожалением. У него были сотни шансов исправить своё положение, наладить отношения, начать всё заново, но он ими не воспользовался, а теперь стоит и считает упущенные моменты. Может, это и глупо: испытывать уколы совести из-за того, что ты уже отпустил. Конечно, Чонгук рад за неё, но какая-то часть его готова завопить от злости. Он с лёгкостью мог сейчас сидеть на месте Дэйва, слушать её смех, улыбаясь в ответ, и рассказывать нелепые истории со времён школы. А вместо этого хмурит брови, встречаясь взглядом с человеком, которого ждал меньше всего. Для испорченного вечера не хватало только его… — Давно не виделись. — К стойке подплывает Ким Тэхён, сразу же садясь на высокий стул и растягивая губы в улыбке. Чонгуку, если честно, совсем не до него. Он на автомате кивает на приветствие, продолжая смотреть на Соён. — Прости, малыш, были дела. Ты, наверное, соскучился по мне. Получив ещё один кивок на свои слова, Тэхён удивляется. Так, а это что-то новенькое. Нет, Чонгук и раньше делал вид, что он для него не существует, но сейчас выглядит ещё более отстранённым, чем обычно. Проследив чужой взгляд, Тэхён хмыкает. Неужели кто-то всё-таки расстался? Ради такого события не грех выпить. — Налей что-нибудь, — подпирая подбородок рукой, просит он. — Чонгук, — приходится привлечь внимание. Услышав своё имя, Чонгук наконец отмирает. А после смотрит на попугайчика слишком долго, видимо, до сих пор пребывая в своих мыслях. Тэхён уже хочет щёлкнуть пальцами перед его лицом, однако тот подаёт голос: — Нет. — В смысле? — растерянно улыбается Тэхён. Чонгук только что отказался обслуживать его? — Я тебе больше не налью, — серьёзным тоном говорит бармен, переключая внимание на подошедших людей. Неужели обиделся из-за той истории? Подумаешь, немного перебрал, с кем не бывает, и что теперь совсем не пить? Чонгук выглядит чем-то недовольным. На ревность мало чем похоже, скорее, на разочарование? Тэхён впервые видит его таким, потому и разглядывает со всей внимательностью, поддаваясь любопытству. Нетрудно заметить, что Чонгук становится рассеянным. Выражение лица всё ещё задумчивое, взгляд бродит по бару, задерживаясь на той девушке. Интересно, о чём он думает? Хотел бы Тэхён знать, но вряд ли Чонгук поделится своими мыслями с ним. Он невольно вспоминает ту ночь, когда Чон был открытым перед ним, даже весёлым, а сейчас не удосуживается поддержать диалог. Тэхён грустно усмехается. Как же всё-таки странно, что Чонгук разговорчивый именно с Ви, но с другой стороны — он ведь всё тот же. — Ревнуешь? — дожидаясь, пока бармен подойдёт ближе, спрашивает он не слишком громко. Чонгук поднимает на него глаза, не совсем понимая, к чему задан данный вопрос. Попугайчик смотрит в сторону и прикладывает ладонь к шее. Не улыбается, как и обычно, по-дурацки, не провоцирует, — сидит под носом в своей яркой рубашке в крупную клетку и впервые говорит серьёзно. Чонгук даже удивляется. Он бывает нормальным? Избавиться от неприятного чувства не получается. Опустив взгляд, он мотает головой. — Нет. Чонгук и правда не ревнует. Если только испытывает жалость к самому себе, а признавать это он не собирается. У него была возможность быть счастливым в отношениях, он сам ею не воспользовался. Да и как бы Чонгук не был привязан к Соён, он понимает, что долго и счастливо у них бы точно не получилось. Им было комфортно вместе, он бы, может, и согласился окончательно сойтись через пару месяцев, съехаться, но рано или поздно им пришлось бы расстаться, ведь Соён ищет не стабильность — она ищет искренние чувства. У Чонгука их просто нет. У него и серьёзных отношений толком не было. В школе общался с одной девушкой, но вряд ли ту дружбу с привилегиями можно назвать полноценными отношениями. Ещё одна причина, почему он так держится за Соён. Чонгук хмыкает своим же мыслям. Она единственная, с кем он поддерживает общение больше года. Встречаться с кем-то — не очень удобно. Вернее, это отнимает слишком много времени. И если в школе помимо учёбы, на которую он время от времени забивал, дел было по минимуму, то поступив в колледж, он забыл, что такое всю ночь рубиться в видеоигры и спать до обеда. На учёбу нужны деньги, на квартиру нужны деньги, на продукты нужны деньги, на проезд нужны деньги. Раньше финансовые нужды не напрягали: ему было всё равно, где жить и что съедать на обед, а теперь он всё чаще задумывается о собственном комфорте. И о своём будущем. К слову, о нём. У него было какое-никакое представление. Закончить колледж, забрать маму и уехать в место поспокойнее; уже там найти работу со стабильным заработком, снять нормальное жильё. И в эти планы вписывалась Соён — они бы изредка виделись, общались, возможно, жили вместе. Теперь же один из пунктов зачёркивается — это и выбивает из колеи. Ревнует ли Чонгук? Определённо нет. Просто он ненавидит, когда что-то выходит из-под контроля. В данном случае — собственная жизнь. — Тогда не веди себя эгоистично, — из мыслей вырывает голос Тэхёна. Чонгук только успевает открыть рот и впериться в него хмурым взглядом. Какое ему вообще дело? Тэхён встаёт со стула и разворачивается, скрываясь в толпе. Отлично, на одну проблему меньше. «Зачем только приходил», — проносится в голове, и он стискивает челюсть, прокручивая чужие слова ещё раз. И чем больше он думает о словах Тэхёна, тем сильнее начинает злиться. Откуда такому, как Тэхён, знать, каково это, когда тебя настигает чувство страха перед будущим? У него есть деньги, богатые родители, связи, наверняка целый список знакомых, готовых помочь в любую минуту. Ему не нужно волноваться о своём будущем, переживать о завтрашнем дне. Наверное, это и раздражает больше всего. Как бы Чонгук ни старался подняться на ступеньку выше, его постоянно отбрасывает назад. Время 21:06, и Чонгук сжимает тряпку в руке, отчётливо понимая, что ему хочется сорваться с места. Выйти на улицу, подышать свежим воздухом, отвлечься от гнетущих мыслей. Когда-нибудь он будет чувствовать себя свободнее? Хотя бы на мгновение. Собственное сознание будто издевается над ним, добивая не радужными картинками. Доволен своей жизнью, Чон Чонгук? Непременно. Аж хочется согнуться пополам и избавиться от всего, что накопилось внутри него за многие годы. Чонгук не может позволить себе опустить руки, да и времени нет на самобичевание. Может, он и порывается послать пьяного мужика, который в открытую хамит ему, стянуть с себя фартук, тупо уйти, включить музыку погромче и гулять, пока не заболят ноги, но чем это поможет? Он лишится основного заработка, за что будет гнобить себя ещё долгое время. Жизнь учит быть сильным. Не самыми приятными методами, конечно, но по-другому, наверное, никак. Чонгук, натянув улыбку, наполняет стакан льдом, заливает виски и протягивает мужчине, не обращая внимания на оскорбления в свой адрес. Ну ничего, ты это переживёшь. Терпи, Чонгук, выбора у тебя всё равно нет. Бесит своя никчёмность. А ещё больше бесит, что он снова начинает загоняться по этому поводу. Видеть Тэхёна снова через пятнадцать минут — странно. Чонгук был уверен, что у того наконец взыграла гордость и он ушёл восвояси, но на деле попугайчик всего лишь выходил покурить — это становится понятно по резкому запаху, когда тот перегибается через стойку. Чонгук поднимает бровь. — Попытка номер два. Я всё ещё хочу выпить. — Тэхён улыбается, и он узнает его прежнего. Глаза горящие, уголки губ растянуты и вид такой довольный, будто ему кто-то отсосал в тёмном переулке. Вполне возможно. Чонгук прикрывает глаза на секунду. Какого чёрта он думает о подобном? — В городе полно баров, — холодно отзывается бармен и делает шаг назад, чтобы тот больше не тянулся к нему. Не хочется ему ещё раз волочить отрубившегося Тэхёна и думать, что с ним делать. Если тот напьётся до слюней снова, Чонгук с чистой совестью оставит его на улице, как и пообещал. И почему он вообще продолжает приходить сюда? Даже без Юнги. — Предсказуемо, — хмыкает Тэхён и выпрямляется. — Ну тогда сильно не сердись. — С чего вдруг? — вопрос мешается в потоке звуков. Чонгук смотрит ему в спину, замечая слабое покачивание бёдер, из-за чего чуть ли не закатывает глаза, а после, когда Тэхён подсаживается за столик к Соён, перестаёт моргать. О чём они там говорят — непонятно. Проходит две минуты, пять, десять, Дэйв, как ни странно, не выпинывает Тэхёна, а смеётся вместе с Соён. Что такого он там рассказывает? Чонгук начинает стучать пальцами по деревянной поверхности. Вскоре в руках Тэхёна оказывается бутылочка пива (Соён любезно предлагает выпить вместе), и тут у Чонгука, кажется, вздувается венка на лбу. Он аж пыхтит, кидая на них гневные взгляды. Ситуация знакомая. Когда-то Тэхён и с Юнги болтал, выпивая вместе, да как с ним вообще можно разговаривать? Чонгук откровенно злится и даже не собирается скрывать этого. В какой-то момент он понимает: злит не сам факт, что Соён почему-то с удовольствием отвечает попугайчику, а то, что Тэхёну так быстро удалось познакомиться с новыми людьми и без проблем влиться в разговор. И не с кем-то посторонним, а с его бывшей девушкой. «Мы ещё не расставались», — звучит в голове своим же голосом. Чего тот добивается? Если вывести из себя, то ему это прекрасно удалось. Оставив бар на несколько минут без присмотра, Чонгук выходит в зал и с каменным лицом подходит к столику, хватая Тэхёна за локоть. Первая мысль — вышвырнуть его к чёртовой матери, вторая — проехаться кулаком по лицу прямо здесь, на глазах у людей. — Чонгуки! Почему ты раньше не познакомил меня со своим другом? Он классный. Чонгук зависает, растерянно смотря на Соён. Что? — Что? — поспевая за мыслями, говорит он. Пальцы сами по себе разжимаются, когда он видит улыбку девушки. — Вы давно знакомы? — Она будто не замечает его хмурого взгляда. Зато это замечает Тэхён, отдёргивая руку. — Нет, он не очень-то и дружелюбный у тебя, — вместо Чонгука отвечает Тэхён и подмигивает, из-за чего Соён неловко сглатывает, сразу же поворачиваясь к Дэйву, чтобы проверить его реакцию. — Мы больше не встречаемся. — Чонгук пытается поправить ситуацию. От своих же слов скребёт где-то под рёбрами. — Да? Славно. Такое милое создание не заслуживает говнюка. — Тут уж Соён не сдерживает усмешки. Чонгук мрачнеет пуще прежнего. — Был рад знакомству в отличие от некоторых, — последние слова он специально выделяет. Тэхён, быстро сообразив, прощается с новыми знакомыми и, взглянув на бармена, кивает, намекая на разговор. У Чонгука раздуваются ноздри; возвращаться за барную стойку в таком виде — не самый лучший вариант, поэтому он предлагает выйти на улицу. Нужно срочно выбраться на свежий воздух и успокоиться. Попросив завсегдатая заведения приглядеть за баром несколько минут, Чонгук ведёт к выходу. Тэхён молча идёт следом, нащупывая пачку сигарет в заднем кармане. На улице уже темно: плотные облака затянули всё небо и если бы не время на наручных часах, он бы подумал, что уже наступила ночь. С задней стороны здания нет фонарей, так что Тэхён превращается в сплошное тёмное пятно. Чужое лицо утопает в тени, лишь на секунду огонёк зажигалки выхватывает его. Чонгук впервые жалеет, что не курит, — сейчас бы это не помешало. Нужно как-то сгладить нервы, а то он точно взорвётся. Проблема в том, что он без понятия, как это сделать. Рядом с ним стоит человек, от одного упоминания которого у него начинают ходить желваки — лучше просто не придумаешь. — Тебе самому не надоело строить из себя клоуна? — голос ложится на звуки улицы. Где-то в ста метрах раздаются громкие разговоры прохожих. Чонгук смотрит на него, дожидаясь ответа, но получает лишь ухмылку. Затянувшись, Тэхён поднимает голову и медленно выдыхает сигаретный дым. Слова Чонгука напоминают об отце — тот говорил ему то же самое. И что же всех так волнует его поведение? Взгляд в долю секунды становится стеклянным. — Может, мне нравится? — Он улыбается, только от своей же улыбки хочется поморщиться. Чонгук молчит, не зная как ещё объяснить, чтобы от него отстали. Он ведь по-человечески говорил. Что ещё нужно сделать, чтобы до этого отбитого дошло — он не нуждается в его компании? — Тебя пугает моя открытость? — вдруг спрашивает Тэхён, встречаясь с ним взглядом. — Не понял. Тот несдержанно улыбается. — Людей всегда раздражает прямолинейность, — поясняет Тэхён, прерываясь на очередную затяжку. — Что плохого в том, что я добиваюсь внимания человека, который мне понравился? Чонгук аж давится воздухом, открывая и закрывая рот. Подходящие слова по какой-то причине подобрать не получается. Пока он тщетно двигает губами, Тэхён продолжает: — Знаешь, ты весь такой хмурый и серьёзный, а стоило мне быть откровенным, ты повёл себя как ребёнок. Начал избегать, злиться, игнорировать. — Он ухмыляется. — Такие как ты… — Уголок его рта ползёт вверх. Чонгук невольно задерживает дыхание, следя за движением чужих губ, — …правильные мальчики, не позволяющие себе плакать и строящие из себя независимых, глубоко в душе надеются, что в скором времени их полюбят и покажут: быть слабым — не значит быть ничтожным. Хватит ли тебе смелости признаться в этом? Или продолжишь и дальше выдавать себя за человека, которому похуй на окружающих? Ведь это не так. — Заткнись, — громче ожидаемого рявкает Чонгук, чувствуя, как злость закипает внутри. — Кто тебе, блять, сказал, что меня волнует твоё мнение? — Он оказывается ближе, смотря прямо в глаза, и хватает за грудки. Тэхён улыбается, и эту улыбку хочется стереть при помощи кулака. — Станет легче, если ударишь? Грудь ходит ходуном. Крылья носа раздуваются, Чонгук дышит часто и прерывисто, борясь с накрывшими эмоциями. Они всегда требуют выплеснуться. Тэхён и правда на голову отбитый, раз вместо того, чтобы вырваться и отойти на безопасное расстояние, продолжает улыбаться как обезумевший, а после затягивается и выдыхает прямо на лицо. — Я тебя насквозь вижу. Дай угадаю, задел самолюбие? Или так неприятно признавать мою правоту? Пальцы сжимаются сильнее. Чонгук, прикрыв глаза на секунду, резко выдыхает и медленно отпускает ткань рубашки. Столько раз его провоцировали на драку и ему без проблем удавалось сдерживаться, а сейчас кое-как делает шаг назад, разжимая кулаки. Потому что кое в чём Тэхён прав: легче ему не станет. Тот как заноза в заднице, и избавляться от неё нужно как можно скорее. — Ничего ты обо мне не знаешь, — уже спокойнее говорит Чонгук и разворачивается, скрываясь за дверью. Тэхён стоит неподвижно, смотря ему вслед, и не сразу осознаёт, что разговор закончен. Он тушит сигарету о кирпичную стену и со злостью припечатывает кулак об неё же. Зашибись поговорили. И почему каждый раз всё заканчивается одинаково? Если честно, хочется догнать бармена, сказать пару ласковых и послать далеко и надолго. Может, зря он теряет время? Чонгук и сам начинает его раздражать, но… с другой стороны, интерес разжигается ещё больше. Недоступность привлекает, да и теперь дело принципа добиться расположения этого мистера-сама-правильность, потому что без объяснений становится понятно: он попал в самое яблочко. И как бы Чонгук не брызгал слюнями, он сам это осознавал. Может, потому Чонгук до конца смены напоминает грозовую тучу, готовую обрушиться в следующую минуту. Сука, дурацкий Ким Тэхён.

✘ ✘ ✘

— Мне нужен комп. — Юнги, услышав голос младшего брата за спиной, снимает беспроводные наушники и щурится. — Для каких целей? Если смотришь порнуху, хотя бы историю подчищай. — Смешок на его губах быстро исчезает, когда взгляд цепляется за фингал под глазом. — Кто это тебя так? Отец? — Он подскакивает со стула и подходит ближе, рассматривая лицо. Тот отворачивает голову. — Когда он пришёл? — в голосе ни намёка на веселье. Юнги мигом серьёзничает, уставившись на младшего брата. — Недавно, — тихо отзывается мальчик и поджимает губы. — Блять, я его реально прибью. — Стой! Юнги дёргает плечом, убирая от себя руки брата, и вылетает из комнаты. Глаза темнеют от злости, ноги несут вниз по ступенькам. Обнаружив пьяное тело на диване, он, ничего не говоря, стаскивает его на пол. Из-за удара мужчина мычит, пытаясь сообразить, что происходит. От него воняет спиртом и мочой, одежда вся грязная и потная, а расплывшееся от жира лицо вызывает лишь ненависть. Тот даже и двух слов связать не может, открывая рот и бесполезно шлёпая губами. — Какого хуя опять припёрся? Я сказал больше не появляться здесь. В ответ — неразборчивый набор слов. Юнги запрокидывает голову, упираясь взглядом в потолок. Дыхание напрочь сбивается, в нём клокочет злость и неприязнь, но это не самое хреновое. Его гложет обида. За себя, за младшего брата, который вынужден видеть собственного отца в пьяном угаре, за маму, уставшую от такой жизни. Неудивительно, что она стала часто пропадать. Почему он должен терпеть выходки человека, которому плевать на собственную семью? Единственное, что их связывает — кровные узы, но и от них он был бы не против избавиться. Он не испытывает ничего, кроме злобы, когда выпихивает отца за порог дома и спускает по ступенькам, не жалея силы и нервы. Мужчина кое-как поднимается на ноги и, пройдя несколько метров, валится на землю мешком. Юнги садится на первую ступеньку и крепко жмурится. В уголках глаз скапливаются слёзы, он смахивает их с раздражением и старается наладить дыхание. Чёрт бы её побрал эту несправедливую жизнь. Вот чем он хуже остальных? За какие такие заслуги его наградили? Он видел отца в трезвом состоянии только в детстве, в адекватном — ещё меньше, брат, так вообще, не заставал такой картины. Это тяжело. Быть свидетелем того, как твой близкий человек опустился на самое дно и тянет за собой членов семьи. Юнги переживает не за себя — за брата и маму. И если первому он обещает оказать поддержку, то маму уже задолбался убеждать, что он всё исправит. Ни хрена он не исправит. Не получается, как бы он ни пытался. Отца и кодировали, и таскали по врачам, даже выгоняли из дома — всё равно возвращается и устраивает сцены. Была бы у него воля, он бы давно увёз мужчину на другой конец света и оставил там подыхать. Вот тебе и крепкая семья. Подрагивающими пальцами Юнги достаёт сигарету и закуривает, не сводя глаз с отца. Всё думает, остались ли мозги у того или он их давно пропил. Со стороны улицы доносятся звуки мимо проезжающих машин и отдалённые голоса людей. Сидеть в одних шортах и майке — холодно, на дворе уже ночь, но вставать почему-то не хочется. Нужно что-то придумать. И перестать шмыгать носом, прямо как в детстве, — это никогда не помогало. Руки сами тянутся к телефону. Он замирает, не решаясь позвонить Чонгуку и попросить помощи. Да что он сделает, в самом деле? Скажет, что всё образуется само собой? Уже несколько лет преобразовывается. Первая мысль — забить, как и обычно, оставить лежать на холодной земле и продолжить заниматься своими делами. Уже поднявшись на ноги, он шумно вздыхает и ругается себе под нос. Просидев ещё двадцать минут на крыльце, пытаясь отвлечься при помощи сигарет, Юнги заставляет себя подойти к отцу. — Вставай! — Он пинает в бок, чтобы хоть как-то растормошить мужчину, и тот перекатывается на спину. Стыдно было в школе, когда он по пути домой обнаруживал спящего отца на земле где-нибудь под забором и делал вид, что его не знает. Или когда на собрание приходил один родитель, а после одноклассники дразнили его, спрашивая, где на этот раз «отдыхает» папа. Юнги не раз находил его в парках, отводил домой, вынужденно отворачивая голову, чтобы не встречаться с кривыми взглядами прохожих; вызывал скорую, прося помочь хоть чем-нибудь, не спал всю ночь, прочесывая район, потому что хоть он и злился, всё равно переживал, что с отцом может что-то случиться. А теперь ему абсолютно всё равно, как он выглядит со стороны, поднимая мужчину с земли. Укладывает в коридоре, надеясь застать его завтра утром и ещё раз попробовать поговорить, а сам поднимается на второй этаж, в свою комнату, и снимает с себя одежду, которая пропахла отцом. — Не трогай его, я со всем разберусь, — строго говорит он, затем достаёт чистое полотенце из шкафа и уходит в душ. Обязательно разберусь. Закрыв дверь ванной, Юнги прислоняется к ней спиной и съезжает вниз, закрывая лицо ладонями. По щекам бегут горячие слёзы, и он впервые за долгое время не ругает себя за проявление слабости. Это Чонгук сильный, а он другой. Он не умеет брать ситуацию под контроль, потому и чувствует волну презрения к себе. Плачет тихо, чтобы младший брат не услышал, а после включает воду и умывается. Собирает себя по кусочкам ради Донхёна, который поворачивается на звук. Юнги, выйдя из душа, бросает полотенце на стул и падает на расстеленную кровать спиной. Он бы хотел быть сильным хотя бы для брата. — Не сиди допоздна, — пытается улыбнуться. — И если будешь смотреть порнушку, зайди на проверенный сайт, а не лазай по сомнительным ссылкам, не хватало ещё вирус подцепить. В ответ ему неловко улыбаются, однако ничего не говорят. Только через несколько минут, когда Юнги уже прикрывает глаза, медленно засыпая, Донхён поворачивается к нему лицом. — А, забыл, тебе звонили. Юнги приоткрывает глаза и поднимает голову. — Кто? — Не знаю, я не смотрел. Приходится отскребать себя от матраса. Взяв телефон со стола, он выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Один пропущенный от Ким Тэхёна. Интересно. После долгих гудков, трубку наконец поднимают. По ушам долбит громкая музыка, — он что, в клубе? — Привет, — по пьяному голосу становится понятно, что да. Юнги хмыкает, здороваясь в ответ. — Какие планы на завтра? У меня к тебе заманчивое предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Хах, правда? — Ага, но для начала мне нужно убедиться, что я останусь жив. А ещё у меня к тебе два вопроса. Юнги чуть хмурится. — Каких? — Почему Чонгук такой кретин и второй — что нужно сделать, чтобы он согласился прийти на мою вечеринку? — его слова перекрываются музыкой, но Юнги и так понимает, что идея провальная.