Sweet boy

— Чува-а-ак, да он с тобой заигрывает, — присвистывает Юнги, прокручиваясь на барном стуле. Чонгук, протирающий стаканы, выгибает бровь и смотрит уже с прищуром. Лицо, как и всегда, нейтральное, мышцы на руках перекатываются под чёрной футболкой, приковывая заинтересованные взгляды посетительниц. А он даже не обращает на них внимания, сосредоточенно орудуя полотенцем. — Бред, — без лишнего сомнения в голосе. Зачем Ви заигрывать с ним? Чонгук припоминает их разговор, прокручивая чужие слова ещё раз. Может, он что-то упустил? Вроде бы нет. Информацию передал с точностью девяносто процентов — десять снял за то, что с момента разговора прошло уже четыре дня. Почему Юнги с уверенностью утверждает обратное — непонятно. Разве комплимент считается флиртом? Или Чонгук ничего не смыслит в нём, или Юнги преувеличивает. — Даю голову на отсечение! — Он улыбается, взмахивая ладонью. Говорит несерьёзно, тем более учитывая отношение Чонгука к данной теме. Просто настроение хорошее и хочется постебать лучшего друга. Имеет полное право. — Подожди, я принесу топор, — подыгрывает Чонгук. Вот, вроде, шутит, а лицо серьёзное… Юнги немного напрягается. С чувством юмора у Чона всегда была напряжёнка, ему повезло больше. — А ты чё такой довольный? — Ну конечно, он быстренько замял тему с Ви. Юнги фыркает: из Чонгука хрен, что вытащишь, и так с трудом раскрутил на разговор и спросил, общаются ли они. Чонгук расправил плечи и кивнул — как петушок нахохлился, подбородок задрал, будто этот Ви какая-то знаменитость. Юнги, если честно, пофиг на этого гонщика нелегального — они так и не поладили. Вчера, после заезда, те свинтили вдвоём сразу же после того, как Ви финишировал — сейчас будет нонсенс — вторым, представляете! Разрыв, конечно, был минимальный, но гонка честной, так что претензий к победителю никаких. Вот Юнги и пошутил: «Ты что, утешал его там?» Чонгук в ответ нахмурился и промолчал. А потом не выдержал атаки (Юнги бывает доставучим) и признался, что они время от времени видятся. Просто катаются — ничего криминального, но ведь это уже достижение, что Чонгук с кем-то подружился! Растёт мальчик, скоро придётся презервативы в карман засовывать, целовать в лобик и отправлять на очередную встречу. С шутками надо быть поосторожнее: Чонгук, вроде, уже привык к голубизне чужого юмора (и почему он не придаёт этому значения?), но всё же заметно напрягается. Юнги сегодня в ударе: веселит не только хмурого бармена, но и девушек за стойкой. Те хихикают, поглядывая на Чонгука, а ему хоть бы хны — раскладывает фрукты на сушилку, переставляет бутылки для красоты. Днём людей всегда значительно меньше, чем вечером. А то и понятно, налегать на алкоголь при свете дня — неинтересно; другое дело, поддаваясь влиянию ночи, будить внутреннего тигра (ну или кошечку) и кидаться на всё подряд. Так что Чонгуку даже немного скучно. Ладно хоть Юнги торчит с ним уже целый час. — Ты им приглянулся, — тихо говорит Мин, имея в виду двух подружек в паре метров. Сидят на стульях, потягивая апельсиновые фреши и стреляют глазками — дураку понятно, что хотят познакомиться. Чонгук поднимает голову, смотря на него так, будто тот сказал что-то на французском. — Кто? — непонимающе тянет он. Юнги не сдерживается от смеха. Ну, теперь понятно, почему он не замечает флирта со стороны Ви — у Чонгука реально толстая кожа. Маленькие наблюдения от Мин Юнги: Чонгук становится пеньком, когда разговор касается того недоделанного гонщика, зато скалится, стоит только упомянуть Тэхёна, и то вскользь. Забавно, не правда ли? Юнги вот действительно смешно. Может, значит, нормально реагировать на намёки гомосексуальности, смотря кого они касаются. Когда Юнги закатывает глаза и спрыгивает со своего места, подходя к девушкам, Чонгук зависает. Аж перестаёт натирать поверхность стойки, наблюдая за чужими улыбками. Разговор, судя по доносящемуся смеху, проходит как по маслу. Юнги возвращается с довольной улыбочкой на губах и протягивает бумажную салфетку с номерами телефонов — проще простого. Как ни странно, общаться с женским полом ему гораздо легче, нежели с мужским. Может, дело было в ориентации: он на подсознательном уровне не воспринимал их за потенциальных партнёров, потому и вёл себя непринуждённо. Было как-то всё равно, какое впечатление он произведёт, даже если пошлют далеко и надолго, ему всё равно — он ничего не теряет. Чонгук уже протягивает руку, подцепляя ногтями салфетку, но Юнги заводит руку за голову, расплываясь в усмешке. — Э-э, нет, это не для тебя. — Он почти что смеётся, видя озадаченное лицо бармена. — Я им сказал, что ты гей, шансов ноль, так что это моё. Его всё-таки пробивает на смех, ведь Чонгук, нахмурившись, показушно отворачивается, мол, некогда ему разговаривать со всякими долбоёбами. Ладно, пора завязывать с шутками, а то его точно в скором времени приложат головой к чему-нибудь твёрдому. Главное, везде соблюдать меру — с терпением Чонгука то же самое. — Я погнал. — Куда? — Бармен вскидывает брови. — У меня сегодня первый день испытательного срока. — Тот кривит губы, почему-то чувствуя себя неловко. — Решил последовать твоему совету и подрабатывать днём, так что если захочешь кофейка, залетай в «Coffee Way». Чонгук удивлён. С чего вдруг Юнги захотел поднять свою пятую точку? — Это которое через квартал отсюда? — Ага. — Юнги вытягивает ладонь, сжатую в кулак, и когда Чонгук проделывает то же самое, забирает рюкзак с соседнего стула и идёт на выход. Уже на улице выкидывает салфетку в урну. Номера девушек ему не нужны, а перед Чонгуком надо было повыделываться, чтобы отогнать от себя лишние подозрения. Он время от времени так делает: изображает интерес к другому полу, а после, оставшись наедине, извиняется. Наверное, было бы намного проще, расскажи он Чонгуку всю правду, но почва ещё не до конца прощупана. Юнги потихоньку присматривается, думает как подобраться и шутит нарочно, изучая реакцию. Он обязательно всё расскажет, но не сейчас. Лучше немного подождать. Почему он решил устроиться в кофейню? Причина очевидна — нужны деньги. Отец чудесным образом не встал на правильный путь — до сих пор выносит мозги через день и неимоверно злит всех членов семьи. Даже мелкий устроился курьером, а он всё-таки старший брат, стало банально стыдно. Да и есть у него кое-какие планы касательно первой зарплаты. Чимин, кажется, начал оттаивать: они снова возобновили переписку. Общаются не так часто, как раньше, но это уже лучше, чем ничего. Хочется верить, что к предложению встретиться он отнесётся тоже спокойно. Да-да, Юнги собирается пригласить его на свидание, угостить мороженым, помечтать о поцелуе на прощание — почему бы нет? Формально Чимин его не послал, если только намекнул, что им не по пути и всё такое, но ведь иногда можно прикинуться дурачком, сделать вид, что намёк не понят. Если у Тэхёна тактика нападения, то у Юнги, наоборот, мирная: будет сидеть в засаде и выжидать подходящего момента. Хотя… в связи с последними событиями он начинает сомневаться в этом. Тэхёна не видно уже несколько дней: в Рэде не показывается, Твиттер не атакует, на глаза не попадается — исчез с радаров, а Чонгук и рад оказаться без чужого внимания. Тот, как и пообещал, не давит с решением, дал время подумать, и так получилось, что Чонгук ничего не придумал. Всё задвигал мысли на потом, да и было некогда, если честно. Может, тому окончательно надоело? Понял, что бесполезно бегать хвостиком, вот и отстал. Это была бы хорошая новость. И вот, вроде, попугайчика нет, никто не сидит под носом, нервируя своей довольной рожей, надо радоваться, отмечать день в календаре красным, ну или хотя бы облегчённо вздохнуть. А Чонгук не может. Не перестаёт думать, почему тот залёг на дно. Неужели придумывает план захвата? Не нравится ему это затишье перед бурей, поэтому и смотрит в оба, каждый раз поднимая голову, когда колокольчик на входе оповещает о новом посетителе. Даже зачем-то профиль в Инстаграм листает ещё раз, разглядывая фото по второму кругу, приглядываясь повнимательнее и боясь упустить какие-нибудь детали. А после пальцы сами тыкают на иконку Твиттера. Народа нет, ему банально скучно, вот и сидит, нахмурив лоб, и изучает чужую страничку. Ничего подозрительного не находит, поджимает губы и убирает телефон подальше, понимая, что занимается какой-то ерундой. Так и проходит день: в своём привычном темпе и за отстранёнными мыслями, которые он гонит подальше. Смена заканчивается в девять, там уже и вечер опускается на город, воздух становится холоднее. Переодевшись в толстовку и спортивные штаны, Чонгук здоровается с напарником, передавая ему эстафетную палочку в виде ключей от кассы. Всё, на сегодня его полномочия закончились, можно наконец заткнуть уши и заглушить звуки окружающего мира при помощи музыки, но для начала нужно урегулировать один вопрос. — Привет, не отвлекаю? — На том конце провода Стивен. Прошло уже столько дней, а он так и не решил, что делать с тренировками. Соглашаться на условия Тэхёна, конечно же, хочется меньше всего, вот он и подумал спросить у Стива: найдётся ли для него местечко в другом зале. — Извини, дружище, я связан по ногам и рукам. — Чонгук аж тормозит посреди дороги, не ожидая услышать отказ. — Тот сопляк отвалил мне кругленькую сумму, чтобы я и близко не подпускал тебя к ближайшим залам. Настроение моментально портится. Чонгук реагирует спокойно: прикладывает ладонь к лицу и жмурится. Как ни странно, он ожидал чего-то подобного. Наверное, поэтому его не покидало плохое предчувствие. Тэхён не залёг на дно: он перекрыл все отходы, дожидаясь, пока Чон сам придёт к нему, а это всё равно случится рано или поздно. Тратить много времени и денег на дорогу он не хочет — уже привык ходить пешком. Можно, конечно, включить гордость и послать Тэхёна куда подальше, но, если честно, чего он этим добьётся? Уставший после работы будет мотаться на другой конец города, там уже не о тренировках захочется думать, а о мягкой кроватке. Чонгук даже не злится. Да, раздражён, до сих пор не понимая, зачем Тэхёну всё это надо, но держит себя в руках. Пытается на всякий случай уговорить Стива, на что тот снова извиняется. — Хочешь, я поспрашиваю у знакомых? Неужто поблизости ничего не найдётся? — Нет-нет, спасибо, я что-нибудь придумаю. — Ещё одна черта Чон Чонгука — не любит напрягать других людей. Он мальчик взрослый, разберётся с одним негодяем самостоятельно. — Вообще, на твоём месте я бы радовался. Я, конечно, не знаю, что за пацан о тебе так печётся, но он, вроде, в адеквате. Пользуйся чужой добротой. — «Всегда ищи выгоду», — девиз Стива по жизни. Чонгук сбрасывает вызов. Не умеет он приходить на всё готовенькое и пользоваться положением. Может, стоит начать? Тэхён просит немного: каких-то тридцать минут общения, да и кто сказал, что от Чонгука требуется инициатива в разговоре? Он и помолчать может. Плюсов однозначно больше. Он понимает, что тупо не хочет напрягаться лишний раз. Как бы то ни было, можно уйти в любой момент. Проблема теперь в другом — как связаться с Тэхёном и сказать, что он согласен на эти пытки? Уже дойдя до зала, Чонгук понимает, что тот закрыт. Ключи, естественно, у хозяина. Приходится пересилить себя и достать телефон. Пишет в Твиттере, надеясь получить скорый ответ, однако сообщение остаётся непрочитанным около сорока минут. Чонгук, сидя возле двери как бездомный, уже хочет выругнуться и пойти домой, как экран подсвечивается оповещением. @genie_kt: скоро буду В наушниках играет на средней громкости «Call Me Karizma — Waste». Он наблюдает за прохожими, думая о своём, и не сразу замечает Порше красного цвета. Надо же, не соврал, когда написал, что скоро будет — прошло буквально двадцать минут. Ну и хорошо, ещё бы пару треков, и Чонгук бы точно развернулся и ушёл. Не Тэхён ему делает одолжение, а он ему. — Приветики. Соскучился? — Ни капли. Ещё столько же не видеть бы его довольную морду. — А я вот соскучился. — Прям сверкает, как лампочка, — Чонгук, кажется, скоро совсем ослепнет. Пока тот возится с замком, Чонгук оглядывает его с ног до головы. Тэхён выглядит… официально. На нём классические брюки молочного цвета, белая рубашка, пиджак, золотистый платочек на шее, словно он сбежал из-под венца. И волосы уложены — видно, что прихорашивался. Чонгук решает промолчать, пусть и чешется любопытство. Это не его дело. Лезть в чужую жизнь — любимое занятие Тэхёна, но не его. Так что внутрь они заходят молча. Чонгук включает свет по всему периметру и сразу же заворачивает в раздевалку. — Я так понимаю, твой ответ «да»? — Следом плетётся Тэхён. Было наивно полагать, что попугайчик оставит его одного. Чонгук кидает рюкзак на скамью, принимаясь доставать оттуда вещи. Не отвечает. Молча переодевается, не обращая внимания на любопытный взгляд карих глаз. Тэхён стоит рядышком, облокотившись о металлические шкафчики и наблюдает с улыбкой на губах. А что ему грустить? Перед глазами раздетый до пояса Чонгук, в голове — самодовольный голос. Всё идёт строго по плану. Так и не дождавшись ответа, он дует губы. — Ты всегда такой злюка? Я вообще-то со свадьбы отца свалил, чтобы открыть тебе зал. Мог бы хоть спасибо сказать. — Спасибо, — безразличным тоном в ответ. Нет, ну, а что он ожидал? Что Чонгук кинется на шею с благодарностями? Да вроде благодарить пока не за что — Тэхён сам себе жизнь усложняет. — Ладно, мне всё равно там было скучно. — Расстраиваться, кажется, не в его духе. — Ты же не против, если я посмотрю? Чонгук складывает одежду в аккуратную стопку и убирает в шкафчик, пускай и можно было оставить её на лавке — всё равно кроме него больше никто не придёт. — Без разницы, — бросает уже из-за плеча. Тэхён, довольно улыбнувшись, семенит за ним. Устраивается в дальнем углу, кладёт ногу на ногу, мол, мешать и правда не собирается, а рот всё не закрывается: — Здесь так мрачно. Тренажёры старенькие, не мешало бы их обновить. Не боишься получить травму? Чонгук начинает с разминки: вытягивает руки перед собой, сцепляя пальцы в замок, и крутит головой, плечами. Естественно, не отвечает. Он позаниматься пришёл, а не языком молоть. Пусть тот болтает сам с собой, может, устанет и всё-таки уедет по своим делам. Ну не верится, что Тэхёну заняться больше нечем, как сидеть в обшарпанном подвале и вести беседы с самим собой. Хотя, возможно, так оно и есть. Чонгук чуть хмурится, делая круговые движения руками. И всё же он чувствует себя странно. Тэхён затыкается спустя пару минут: отвлекается на мобильник, с кем-то переписываясь. Чонгук нет-нет, да посмотрит в его сторону — всего на секунду; потом снова отвернётся, фыркнет и вернётся к разогревающим упражнениям. Поначалу было даже неловко: казалось, что Тэхён следит за каждым его движением, но когда стало понятно, что его по большей части происходящее не волнует, Чонгук перестал испытывать напряжение. Внимание вернулось только к концу, когда он делал отжимания. Весь вспотел, из-за чего кожа блестела, запыхался после кардио. Волосы прилипли к лицу, виски и шея мокрые, да и усталость взяла своё. Выглядел он, мягко говоря, не лучшим образом. Тэхён уже не залипал в телефоне — сидел, смотря с интересом, в костюме, туфлях, с лёгкой улыбкой на губах. В обстановку вообще не вписывался. Будто кто-то вырезал картинку и влепил в неподходящий фон — даже края не удосужился подровнять. А Тэхёну и правда было интересно. Чужое тяжёлое дыхание разносилось по всему залу, лицо сосредоточенное, движения отточенные. Чонгук делал резкие выдохи через рот; чёрная футболка прилипла к спине, — так и хотелось оттянуть её назад, а ещё лучше — снять через голову. Тэхён непроизвольно кусает губы: мысли ушли в дальнее плавание, да и кто ему мешает немного пофантазировать? Ничего плохого в этом нет. Потный Чонгук, конечно, не вызывает обильное слюноотделение, но кого он обманывает? Видеть отжимающегося парня в шортах и футболке — возбуждает. Не так сильно, чтобы чувствовать себя некомфортно, но достаточно, чтобы подойти ближе и взглянуть сверху вниз. О да, у Тэхёна свои кинки. Границу всё же соблюдает: не нападает, всего лишь наблюдает. Чонгук, будто почувствовав что-то неладное, поднимается на ноги. Полтора часа пролетели незаметно, и надо же, его не съели! Живой и невредимый, хотя ощущение такое, будто его оттымели взглядом… Особенно это чувствуется, когда он начинает делать растяжку. Тэхён подозрительно долго молчит — сцепил руки на груди, наклоняя голову то вправо, то влево. А Чонгук-то не дерево, оказывается, как он предполагал. — Вау, какие мы гибкие! — с усмешкой прилетает в спину. Чонгук, сидя на поперечном шпагате, прикрывает глаза и вытягивает руки, касаясь пола грудью. На саркастичные комментарии даже не реагирует. Тэхён, на секундочку, удивлён. Понятно, что у бойцов должна быть какая-никакая растяжка — тот же удар в голову требует этого, но кто бы знал, что Чонгук в душе кошечка. Прогибается (жаль, что не под ним), гнётся в разные стороны. Тэхёну даже больно смотреть на него. Вроде мышцы тянет Чонгук, а морщится он. Даже наблюдения вызывают дискомфорт. — Полезные навыки. — Весьма полезные. Тэхён как-то странно улыбается, и взгляд его становится задумчивым, пугающим. Чонгук медленно выпрямляется и, поправив шорты, двигается в сторону раздевалки, пока цепкие лапы не хватаются за футболку. — Эй, куда пошёл? А как же плата? Чонгук по привычке хмурится. — Ты проторчал со мной почти два часа. Этого мало? — Недостаточно, милый. Вдох. Главное, дыши, Чонгук. Всё-таки знал, что так легко не отделается. — Прямо здесь? Тэхён тянет уголки губ в стороны. Так и подмывает сказать: «Да, прямо здесь. Ложись, снимай шорты». — Тебя что-то смущает? Оборвав эту цепочку из глупых фраз, Чонгук идёт к рингу и перелезает через канаты, устраиваясь прямо на брезенте. Тэхён не отстаёт. Садится в позу йога, натягивает улыбку, словно собрался ебат… вести важные переговоры, то есть. У Чонгука лицо кирпичом, глаза в стену, типа пофиг ему; быстрее начнут — быстрее закончат. Торопыжка наш. Молчат относительно долго. Тэхён разглядывает бармена вблизи, любуется влажной кожей, а Чонгук и не собирается завязывать разговор — не ему же надо. Они похожи на двух подравшихся школьников в кабинете директора: причём тот, кого побили, ни капли не в обиде. Нос ещё болит, а обидчик даже не думает просить прощения — сидит с угрюмым лицом и не собирается раскаиваться в содеянном. Ну и кто их мирить будет? Есть у Тэхёна одна идея… Но Чонгуку она точно не понравится. — Почему любишь заниматься в одиночестве? — Вполне нормальный вопрос. Чонгуку и правда нравится, когда он наедине со своими мыслями. Никто не пялится, не мешает, он сам по себе. Пару раз даже специально приходил ближе к ночи, когда в зале уже никого не было, и сейчас здесь так тихо… так спокойно. Если бы не попугайчик напротив. — Мы серьёзно будем разговаривать? — не выдерживает Чонгук. Разве это не глупо? Когда Тэхён говорил про общение, он как-то не задумывался, что под этим подразумевается. Явно же не посиделки друг перед другом и вопросы, наподобие: «Как прошёл день?» Они не друзья, чтобы болтать на такие темы. — Хочешь заняться чем-то другим? — В чужих словах проскальзывает очевидный намёк — Чонгук распознаёт его сразу, потому и смыкает губы. — Прояви хоть капельку дружелюбия! — Зачем? — Резонный вопрос. Чонгук кладёт локти на бёдра, принимая враждебную позу — вот-вот, да накинется. К сожалению, не с поцелуями. — Люди таким образом узнают друг друга лучше? — Тэхён глупо улыбается. Разве непонятно, что он хочет сблизиться? Чонгук — тот ещё баран, но и Тэхён не отступает. Если уж и смог добиться того, что Чонгук сейчас сидит напротив по собственной воле, то и на разговор раскрутит. — Давай честно: что я такого сделал, что ты ко мне так относишься? Дорогу, вроде, не переходил, в тарелку не плевал. — На откровенность, значит, пытается вывести. Чонгук по-прежнему сохраняет беспристрастное выражение лица. — Ты меня раздражаешь. — Хотел правду? Получи и распишись. Голос серьёзный, взгляд ровный — с таким лицом только людей убивать, ну. Скрывать Чонгуку нечего, своё отношение к Тэхёну выражает открыто, потому что всё равно, как оно воспримется. Даже если Тэхён обидится, что маловероятно, он не почувствует уколы совести. Надо же, какой злой! На самом деле просто уставший и раздражённый. — Причина? И тут наступает тишина. В голове мартышка хлопает тарелками. Чонгук не может сформулировать конкретную причину, поэтому теряется. Задумывается. Если не брать в расчёт всю эту мишуру (имеется в виду толстый кошелёк и внешний вид), Тэхён, вроде, ничем не отличается от других. Да, самодовольный кретин, к тому же избалованный — Чонгук, на самом деле, ещё и не таких встречал. Были и похлеще: высокомерные ублюдки, которых хотелось поставить на место. Он и Тэхёна первое время считал таким. Сейчас немного пригляделся и поменял мнение. Всё же кадр не самый жуткий. Он опускает взгляд и поджимает губы. Даже произносить вслух — стрёмно, не то чтобы сказать в глаза. — Не надо вести себя как клоун. Может, ты и привык быть шутом и веселить друзей, но меня раздражает эта черта. Твоя улыбка слишком притворная. — Теперь очередь Тэхёна теряться. Ничего подобного услышать он не ожидал, думал, сейчас последует что-то вроде: «Ты ко мне подкатываешь, а я супер-пупер натурал», — и всё в таком духе. Прозвучало неожиданно. Тэхён не воспринимает его слова всерьёз: вновь дурашливо улыбается, кидая очередную глупую фразочку. Защитная реакция срабатывает моментально. Что бы он там ни говорил про желание сблизиться с Чонгуком, впускать того в душу, а тем более в свою голову, он не собирается. Это уже совершенно другое, его цель заключается не в этом. Ему просто весело. Чонгук встаёт первым и уходит. Тридцати минут ещё не прошло — сидеть дальше смысла нет. Оба это поняли. Тэхён приходит в себя только спустя некоторое время: моргает, двигает плечами, проверяя связь с телом, а после тоже поднимается на ноги. В душевой шумит вода, на лавке оставлена пропитавшаяся пó‎том одежда. Он кидает взгляд на дверь, за которой сейчас находится Чонгук, и больше не улыбается. Притворяться не для кого. Горячая вода действует как успокоительное. Чонгук блаженно хрипит, подставляясь под мощные струи, и запускает пальцы в волосы, зачёсывая их назад. Было сразу понятно, что диалог у них не заклеится. От Тэхёна за километр прёт фальшью — это и отталкивает. Чонгук глубоко в душе презирает таких людей, называя их слабыми. Если играют на публику, значит, что-то скрывают, прячут свои слабые стороны, маскируются. Чонгуку это просто не надо. Он привык говорить то, что думает, не пытаясь приукрасить свои слова. Зачем? Правда не бывает плохой или хорошей. Соответственно, подавать её нужно в чистом виде. Без соли и сахара. Когда он выходит из душа, повязав полотенце на бёдрах, след Тэхёна уже простыл. На стопке одежды лежит связка ключей, Чонгук поднимает брови — удивлён. Чужое поведение обычно вызывает массу вопросов, но не сейчас. Впервые признаёт, что Тэхён поступил правильно: не стал вторгаться в личное пространство и просто ушёл. Оно и к лучшему.

✘ ✘ ✘

Вечер пятницы выдался суматошным: Рэд был забит до отказа, повсюду шум и пьяные голоса посетителей, кто-то орёт, привлекая к себе внимание, другие громко смеются, сидя за баром. Чонгук чуть ли не разрывается надвое, пытаясь обслужить всех и сразу. Почти каждый просит повторить, руки двигаются на автомате. Так что к концу смены он выжат как лимон, немного раздражён, но доволен — чаевые достались щедрые. В основном, конечно, деньги оставляли девушки: пустые стаканы ставили на купюры и игриво улыбались; некоторые в открытую флиртовали. Чонгук одаривал их скромной улыбкой, не реагируя на перешёптывания за спиной. Вместе с чаевыми нередко оставляли и номер телефона — стандартная схема. Чонгук бумажки-то собирал, но вместо того, чтобы позвонить, складывал те в шкафчик в подсобке. Их уже накопилось достаточно — хоть руку запускай как в волшебный мешочек и выбирай любую, а он переодевается, задвигает деревянный ящик и забирает рюкзак, закидывая его на плечо. Может, глупо не пользоваться таким добром. Он всё-таки теперь свободный парень. И в последнее время одинокий. В физиологических потребностях нет ничего необычного. Секс — как тот же самый приём пищи или поход в туалет, и утолять данную нужду всё равно приходится. По утрам в душе, когда тело ещё горячее после бега, ночью, оставшись наедине с самим собой. Раньше было попроще: у него была Соён, приспичило — заехал к ней после работы или пригласил к себе. Сейчас же с удовлетворением напряжёнка. Нет, ну подрочить, конечно, замечательно, но с полноценным сексом вряд ли сравнится. Чонгук навскидку пытается вспомнить, когда последний раз трахался — не может. Кажется, прошло пару недель. Это не было бы такой проблемой, относись он к сексу чуть проще. Обделённым вниманием не страдает, запросто может с кем-нибудь познакомиться в том же баре, провести ночь и попрощаться. Только вот Чонгук в душе долбанный романтик и предпочитает спать с постоянными партнёрами. Заводить сейчас отношения не хочется — слишком лень стараться ради кого-то. Другое дело человек, которого ты знаешь не первый месяц и которому ты ничем не обязан. Соён отвечает на сообщение быстро. Говорит, что родители как раз уехали к друзьям на ужин и забрали младшего брата, так что дом полностью свободен. Чонгук добирается меньше, чем за час. При входе приглаживает волосы, принюхиваясь к бомберу, и только потом нажимает на звонок. Давненько они не виделись. Соён встречает приветственным поцелуем, оборачивая руки вокруг шеи. Чонгук, улыбаясь в губы, отстраняется. — А как же Дэйв? Та облизывает губы, заглядывая в глаза. — Мы не встречаемся. — Одна фраза, позволяющая вновь приблизиться и уткнуться в губы. До второго этажа не доходят: Чонгук подталкивает к дивану в гостиной, на ходу снимая бомбер и стягивая футболку через голову. Чужие ладони забираются под джинсы, без стеснения гладят, поднимаются обратно к животу. Соён самостоятельно избавляется от своего пижамного комплекта, Чонгук помогает расстегнуть бюстгальтер, кидая его на журнальный столик, — уже наловчился за год отношений. По телу пробегаются мурашки: девушка прижимается ближе, обхватывая ногами за пояс, и царапает плечи, не сдерживая эмоций. Чонгук, как и было всегда, толкается молча, не издавая никаких посторонних звуков — лишь тяжело дышит, упираясь кулаками в диван. Просто потребность, которую нужно удовлетворять время от времени. После сидят на полу. Уже прикрытые, отдышавшиеся, задумчивые. Оба молчат — наверное, понимают, что снова вернулись к тому, с чего начали. Чонгук чувствует себя странно. С одной стороны, он рад вновь быть с Соён, с другой — вроде как, не должен был приезжать. Они ведь уже обсуждали это и не раз. От привычки так просто не избавишься, от привязанности к другому человеку — тем более. Он вздыхает, хватаясь за затылок. — Неправильно всё это. Ты ведь почти встречаешься. — Невольно вспоминается её радостная улыбка в баре. Рядом с другим парнем она действительно выглядела счастливой — с Чонгуком всё было иначе. И всё же влечение осталось, и что с ним делать — оба не знают. — А ты? — вдруг спрашивает та. — С кем-нибудь встречаешься? Чонгук поворачивается к ней лицом. — Нет. — Из-за меня? — всё так же осторожно. Чонгук отрицательно качает головой. — А я переживала, что мешаю тебе строить отношения. — Облегчённая улыбка. — Почему так никого и не нашёл? — Мы, вроде, договорились подождать до конца лета… — Это он так решил, а не она. — Чонгук, — зовёт Соён, кладя тёплую ладонь на плечо, — мы же можем остаться друзьями, да? А кем они являются сейчас? Смелости спросить не хватает. Он слабо улыбается в ответ, соглашаясь, а внутри разливается грусть. — Конечно. — И целует аккуратно в щеку, притягивая к себе, чтобы обнять. Прощаются тоже быстро. Чонгук одевается под прицелом шоколадных глаз, мнётся, думая поцеловать ещё раз, но вовремя себя одёргивает. Соён сконфуженно улыбается. Когда дверь после него закрывается, он какое-то время стоит на крыльце, задрав голову к небу. На душе как-то погано. Снова на те же грабли. Вроде и понимает, что нельзя вторгаться в чужую личную жизнь — тем более, когда та только-только начинает налаживаться, — но поделать ничего не может. Это как возвращаться домой привычной дорогой: ноги двигаются на автомате, тебя тянет в определённую сторону, и даже если знаешь путь покороче, всё равно идёшь заученной тропой. Потому что привык, в курсе, что тебя ждёт впереди, и не боишься заблудиться. Чонгук, на самом деле, очень переживает пойти не в том направлении. Может, он и не признаётся в этом, но где-то на подкорке сознания прячется страх ошибиться. Не хочется сделать выбор в пользу не того человека, слишком уж быстро он привязывается к кому-то. По этой же причине не подпускает незнакомцев близко к себе. Открываться другим — всегда риск, при том неоправданный, ведь ты не можешь быть уверен в человеке на все сто процентов. Возможно, вы пообщаетесь некоторое время, а потом он исчезнет, забрав с собой общие воспоминания. Люди не закрываются просто так: у всех есть своя причина. Причина Чонгука — ранимое сердце. Что уж говорить, если он до сих пор не может оборвать какие-никакие, но отношения с бывшей девушкой. Их не связывает крепкая любовь, а он всё равно возвращается к ней снова и снова. Чонгук сильный только снаружи, а стоит заглянуть в душу — можно увидеть маленького мальчика, который знает, что даже самый близкий человек способен тебя бросить. Отец ведь бросил. Tokio Hotel — The Heart Get No Sleep Он идёт куда глаза глядят. Пытается навести порядок в голове, порывается написать Ви, но внутренний голос не спит, насмехается, утверждая, что нехорошо использовать людей. Когда нужно проветрить мозги, верным решением кажется отвлечься. Да и сейчас, если быть честным, хочется банально с кем-нибудь поговорить, отвести душу. Юнги недоступен, Хосок несколько минут назад выложил фото из клуба; Намджун, скорее всего, проводит время со своей девушкой. А больше друзей у него и нет. — Подваливай ко мне! — в трубку орёт Хосок, и Чонгук несдержанно улыбается. Почему бы и нет? Он давненько не бывал в клубах, тем более с другом. С Хосоком не бывает скучно. Несмотря на разницу в возрасте, они сразу же нашли общий язык. Хосок — парень простой; да, с дорогими часами на запястье, в брендовой одежде, но в общении ненавязчивый и воспринимается за своего. Родители у него не из бедных, однако живёт он за свой счёт с семнадцати лет — Чонгук восхищается такими людьми. Хосок ему как старший брат, пример для подражания, и он хотел бы стать на него похожим. Добраться до центра города — полбеды; настоящее испытание — отыскать Хосока. Музыка долбит по ушам, со всех сторон доносятся голоса, толпа стягивает его в кольцо. Он поднимает голову, смотря на второй этаж, где расположены вип-столики. Чувствовать себя селёдкой в бочке радости не доставляет. Хосок машет ладонью, широко улыбаясь, и Чонгук, заметив его, расслабляется. Протискиваясь сквозь толпу, он поднимается по лестнице. Неудивительно, что Хосок не один, а в компании двух девушек. Те сидят по обе стороны от него: длинноногие, загорелые, будто только что вернулись с курорта. Чонгук не сдерживает ухмылки, протягивая руку, чтобы поздороваться. На низком столике стоит кальян, рядом — различные коктейли для дам и текила для Хосока. Чонгук поначалу отказывается от выпивки: только недавно зарёкся больше не пить, но тот настаивает опрокинуть хотя бы за встречу, а там находятся и другие поводы, нелепые тосты, громкий смех. Ему протягивают трубку, предлагая немного покурить. Чонгук качает головой. — Не, меня сразу развезёт. — Так на это и расчёт! — лыбится Хосок, подаваясь вперёд. Девушки подначивают, уговаривая, и кто он такой, чтобы отказывать дамам? — Бля. — Ну всё, до свидания трезвость. В голову ударяет моментально. Хосок ржёт с такой реакции, пододвигает ещё один шот. — Да ладно, расслабляться тоже нужно. Ты слишком зажатый, да, девчонки? — Те хихикают, обнимая парня с двух сторон. Хосок похож на кота, облопавшегося сметаной. Хотя нет, скорее, травкой: взгляд поплывший, речь уже пьяная, совсем не стесняется ущипнуть своих спутниц за мягкое место и уткнуться в их шею губами. Чонгук, наблюдая за ними, усмехается. Тело стало ватным, мысли уплывают, и поначалу ему даже кажется, что идея приехать в клуб была не такой уж плохой. Отвлёкся, развеялся, можно на боковую. Тем более Хосок, судя по его распустившимся рукам, скоро свалит с двумя сразу. Чонгук не завидует, — если только совсем капельку. Хотелось бы ему также относиться ко всему проще, наслаждаться молодостью, своей жизнью, а не заниматься самобичеванием. — А, кстати, тут где-то Ви должен тусоваться. Мы вместе приехали. — Так, а с этого момента поподробнее. Чонгук аж немного трезвеет, поднимая брови. — Он выходил покурить и пропал. Может, уже уехал, хрен его знает. Так вот почему Хосок сидит с двумя — одну, похоже, кинули. Чонгук по неизвестной причине поджимает губы. Про Ви он совершенно ничего не знает: с кем тот общается, чем занимается в свободное время. Он даже не знал, что они с Хосоком время от времени отдыхают вместе. Как-то даже обидно становится: он не против подружиться, только вот Ви не подпускает к себе. Даже если они и проводят время, то разговаривают на отстранённые темы. Чонгук устало вздыхает, откидываясь на спинку дивана. Больше не веселится. Наоборот, — становится грустным. И обиженным. Да, глупо обижаться на то, что незнакомый человек не хочет наводить мосты — вроде как, не обязан, но скажите это опьяневшему Чон Чонгуку. — Похуй на него. — И опрокидывает шот, забирая трубку у Хосока. Потом обязательно будет хреново, но зачем думать о том, что будет потом? Чонгук хочет научиться жить в «сейчас», а сейчас ему весело, напротив сидит улыбающийся Хосок, его постепенно накрывает, вырубая мозги. Чонгук хочет расслабиться.

✘ ✘ ✘

Ночь кажется бесконечной. Голоса не прекращаются, громкая музыка больше не давит на черепную коробку, а алкоголь льётся рекой. Хосок тоже разошёлся: они на пару выпили бутылку текилы, и тот заявил, что нельзя терять ни минуты. Что это значило, стало понятно только потом. Чонгук ещё не улетел, не испарился; глаза, вроде, не отпали, так что становится свидетелем чужих поцелуев и не только. Будь он трезвый, наверное бы, даже покраснел от развернувшейся сцены — Хосок попеременно целует то одну, то другую, не стесняясь скользнуть ладонью на упругую грудь. Чонгук встаёт со своего места и решает не мешать. Тут-то и просыпается обиженка. Он не в стельку, однако чувствует себя бесстрашным и смелым Робин Гудом. Вот и прикладывает телефон к уху, желая высказать всё, что думает на чужой счёт, только на звонок никто не отвечает. Чонгук конкретно начинает злиться. Пыхтит и, толкая попавшихся людей на дороге, направляется в туалет. С пустым мочевым пузырём думается лучше. Отстояв очередь, он заваливается в уборную, сразу же расстёгивая ремень. Кабинки все заняты — оно неудивительно, так что приходится пристроиться возле писсуара. И всё бы ничего. Сделал дело, застегнул ширинку, сполоснул руки, — но так и остался стоять напротив зеркала, тыкая мокрым пальцем в телефон. Экран не сразу реагирует на попытки разблокировки, только через минуту терзаний поддаётся. Гудки длинные, никто по-прежнему не отвечает, и о чудо! Неподалёку разносится стандартная мелодия звонка. Чонгук сначала не обращает внимания — мало ли кто болтает, сидя на унитазе, а потом вскидывает брови, сбрасывает вызов — звонок прекращается. Если верить Хосоку, Ви приехал вместе с ним, какова вероятность, что тот всё ещё находится в клубе? Чонгук напрягается. Он ведь ни разу не видел его без шлема и при других обстоятельствах. Обстановка, конечно, не особо подходящая, но какая разница? Хочется посмотреть на человека, взглянуть в глаза, банально поговорить. Чонгук, набирая номер ещё раз, прислушивается к звуку. Осторожно подходит к кабинкам, даже не зная, что скажет. Привет, я тут мимо проходил, а-а, ты в туалете? Ну ладно, я посижу с тобой. На него криво смотрят — ещё бы, трётся возле кабинок, навострив уши, будто в подобном месте можно услышать что-то необычное. А удивляться и правда нечему. Когда пара кабинок освобождается, остаётся одна — самая дальняя. Он выглядит как полный дебил, подходя к ней. Телефон убирает в карман, а сам сглатывает и слышит глухие звуки, похожие на слабые удары. Точные, методичные, а после раздаются тихие стоны. Картинка в голове дорисовывается сама собой. Чонгук замирает, растерявшись, так и представляет происходящее за дверцей. Ну да, ничего необычного: потрахушки в туалете клуба — явление нередкое. Только вот стоны раздаются далеко не женские, и принадлежат они явно не Ви. Чонгук, мягко говоря, удивлён. Хотя нет, всё-таки он охуел, причём знатно.