Sweet boy

Вывалившись на свежий воздух, Чонгук проходит пару метров, прежде чем ноги, ослабевая, перестают слушаться. В голове полный кавардак: голоса прохожих мешаются с городским шумом, мысли путаются, и в висках неимоверно долбит. Он прикладывает руку ко лбу, жмурясь от разыгравшейся боли. Не стоило ехать в этот дурацкий клуб и снова пить, пытаясь расслабиться, ведь в итоге всё равно чувствует себя пережёванным, словно его несколько раз пропустили через мясорубку. Жизнь над ним издевается, что ли? Только он встретил интересного для себя человека, как тот оказался… геем. Чонгук морщится. Идеальный образ даёт трещину. Ви он так и не увидел: сразу же сбежал из туалета, потому что стало банально противно. И хочется назвать произошедшее простым совпадением, но не получается. Услышанное, кажется, отпечаталось в черепную коробку на долгое время, и как теперь относиться к нему? Чонгук расплывается в горькой усмешке, поднимая голову к небу. Всё-таки в прошлой жизни он что-то натворил, иначе почему ему так не везёт с людьми в этой? Разочарован ли он? Сложно сказать, пока что эмоций не разобрать. Ощущение такое, будто его предали — так бывает, когда твои представления не совпадают с реальностью. Нельзя идеализировать людей, но когда ты не знаешь человека на все сто процентов и при этом вы общаетесь, невольно ты предаёшься фантазии. Они виделись не так часто, чтобы узнать друг друга получше, к тому же недавно знакомы, — неудивительно, что у Чонгука сформировался определённый образ о нём. И тот только что дал трещину. Делать поспешные выводы не хочется, вот он и сидит на асфальте, не зная, что делать дальше. Надо бы подняться с места и вызвать себе такси, обо всём подумать завтра, на свежую голову — так будет правильнее, только ноги не хотят шевелиться. Чонгук достаёт телефон и, увидев два сообщения, напрягается. V: прости, был занят. что хотел? V: Чонгук? Он хмыкает. Ага, знает Чонгук, чем тот был занят: натягивал какого-то паренька в туалете — подумать только! Он нервно улыбается. Что за дурацкая ситуация? Переключите канал, эта комедия под названием собственная жизнь ему совершенно не нравится. Он смотрит на сообщения, но не отвечает. Впервые не хочет общаться, хотя в любой другой день даже обрадовался бы смс посреди ночи. Сейчас не до радости, привкус разочарования оседает на языке — противно, хочется немедленно сплюнуть, но нужно глотать. Полученная информация должна перевариться, чтобы не было отторжения. Время — 01:32. Его, слава богу, не тошнит, зато мутит от ярких картинок в голове. Просидев ещё несколько минут на земле, Чонгук, вздохнув, встаёт на ноги. Мобильник в ладони снова подсвечивается. V: Хосок сказал, ты тоже приехал. где ты? — До сих пор в ахуе, — проговаривает он себе под нос. Хочет послать, но тут в голову заползает мысль: у него всё ещё есть возможность узнать, как выглядит Ви, только вот желания уже никакого нет. Он закрывает приложение такси. Думает. По сути, ориентация Ви никак не влияет на их общение, но… непонятный осадок всё равно образовался. Сложно. Ещё так не вовремя всплывают слова Юнги: «Он с тобой флиртует». И если в тот момент Чонгук сразу же начал отрицать, то теперь стоит, кусая губы, и сомневается в достоверности слов. А если Ви и правда с ним флиртовал? Небо, конечно, не упало, земля не ушла из-под ног, — Чонгуку было нормально. Ну, то есть, флирт был легким, ненавязчивым, поэтому дискомфорта или неприязни не вызвал. Ему, возможно, даже хотелось ответить?.. — Блять. — Он жмурится, закрывая лицо ладонями. Даже допускать мысль, что с ним заигрывал парень, и он, вроде как, не был против, выводит из себя. Пошёл на хрен этот Ви! Всё, пора завязывать со знакомствами. Одному намного проще. Он засовывает телефон в карман, следом туда же ладони, и шагает прочь. Губы поджаты, чтобы сдержать не самые красивые слова, всё равно начинает бубнить себе под нос. Тэхён пробегается взглядом по первому этажу — Чонгука нигде нет. Хосок разводит руками, мол, только что тот сидел рядом, а потом словно испарился. На самом деле прошло прилично времени с того момента, как Чонгук пропал со своего места, — это для Хосока, занятого поцелуями, прошло пару минут. Тэхён начинает злиться. Не планировал он задерживаться в туалете: если бы не старый знакомый, с которым он встретился в курилке и разболтался, сейчас бы не бегал в поисках бармена. Хотя… может, даже хорошо, что они не столкнулись лицом к лицу — неизвестно, как бы отреагировал Чонгук, узнай он, что его лучший друг тусуется с ним. Для Чонгука Тэхён — всего лишь знакомый Юнги. Ладно хоть, Хосок обо всём в курсе, потому хитро улыбается и говорит, что рассказал про Ви, а тот сразу же начал названивать. Тэхёну было не до телефона: в руках извивался симпатичный мальчик, который залез в трусы, развязно поцеловал, заявив, что соскучился по их встречам. Они не то чтобы раньше общались… Пару раз виделись, трахались, да и разбегались в разные стороны. Тэхён оперировал тем, что заводить отношения в другом городе не хочет, а на предложение переехать качал головой. В Сан-Франциско он приезжал только ради Чимина, и то раз в месяц. Тот вечно занят, да и у него учёба — некогда разъезжать. Перед Чонгуком немного стыдно. Во-первых, он при знакомстве ляпнул, что совсем не знает этот город, а во-вторых, вся эта игра с переодеванием начинает надоедать. Слишком опасно вести бой сразу на два фронта — есть риск проиграть там и там. К Чонгуку сложно подобраться, страшно представлять, что правда может неожиданным образом раскрыться. Ви должен остаться загадкой, а после раствориться бесследно в воздухе. Они вообще не должны были знакомиться, если на то пошло, теперь же поздно включать заднюю. Пока Чонгук относится враждебно к Тэхёну, шанс есть только у Ви. Он выбегает на улицу ровно в тот момент, когда за поворотом скрывается тёмно-синий бомбер. Узнаёт сразу же, потому и идёт следом. С Тэхёном тот вряд ли захочет разговаривать — всё-таки искал Ви. Ну не может же он засветить своё лицо… Шлема нет, он приехал на машине, которая осталась позади. Чонгук уже видел его Порш — лучше не рисковать. Нужно немедленно что-то придумать. Накинув капюшон, Тэхён плетётся позади; главное, не потерять Чонгука из вида. На сообщения тот не отвечает, звук выключил — явно обиделся. Только на что? Что Ви не взял трубку? Вроде и не обязан двадцать четыре на семь быть на телефоне. — Эй! — Мужчина с сигаретой в зубах оборачивается, когда с его головы стягивают кепку. Тэхён пихает ему сотню в ладонь, чтобы тот не возникал, и ускоряет шаг. В заднем кармане отыскивается маска — не любит светить лицом. Это днём он красавчик Ким Тэхён с широченной улыбкой на губах, а ночью предпочитает оставаться тенью. Быть самим собой. Отсюда и пошла привычка кататься на мотоцикле именно в тёмное время суток, когда дорога постепенно пустеет, людей становится меньше, и никто не смотрит на него, не обсуждает. Ему так намного спокойнее. Ещё приятнее выходить на улицу ранним утром. Будто попадаешь в фильм про зомби апокалипсис: бродишь по пустым улицам, встречаешь рассвет в одиночестве, перебираешь мысли в голове — тоже своего рода терапия. Когда у тебя бессонница, подобные моменты кажутся привычными. Кепку натягивает на лоб, сверху накидывает капюшон, чтобы спрятать пепельные волосы, маска закрывает остальную часть лица. Вроде бы, и закрылся, Чонгук вряд ли его узнает, но всё равно боится поравняться и обозначить своё присутствие. Между ними буквально пара метров, Тэхён смотрит ему в спину, чувствуя себя каким-то сталкером. Он бы, наверное, и дальше шёл следом, если бы тот не остановился. Конечно, Чонгук заметил за собой хвост, вот и тормознул, интуитивно сжал ладони в кулаки, а когда повернулся, тут же замер. Узнал или нет — непонятно. Выражение лица не меняется — всё такое же хмурое, даже обозлённое. Тэхён тоже перестаёт двигаться, уже жалея, что ринулся вдогонку. Без шлема он чувствует себя слишком уязвимым, словно голый стоит, ещё и под микроскопом, — Чонгук оглядывает его с ног до головы. Как хорошо, что для Ви он предпочитает подбирать сдержанные образы. Ночью ему всё равно на свой внешний вид. Он, наоборот, пытается слиться с толпой, чтобы на него никто не глазел. Вот и сейчас на нём синие джинсы, ветровка с капюшоном, обычная однотонная футболка, на ногах — белые найки. Чонгук, наконец, смягчается в лице, и Тэхён чувствует необходимость подать голос первым: — Привет. — Вряд ли первый встречный будет заговаривать с ним на корейском. Пальцы немного дрожат из-за волнения. Чонгук, поняв, кто перед ним находится, расслабляет плечи. — Почему так быстро ушёл? — На самом деле, если бы Чонгук остался в клубе, они бы точно не пересеклись — Тэхён, заметив его, сразу бы уехал. Из-за натянутой кепки разглядеть чужое лицо не получается. Достаточно того, что Чонгук реагирует спокойно. Он, если честно, растерян. К встрече не был готов, к тому, что Ви пойдёт за ним следом — тем более. — Привет, — тише обычного. Взгляд падает на маску, и он почему-то хмыкает. — Мне интересно, а в клубе ты тоже в маске расхаживаешь? — Естественно, — стараясь звучать как можно непринуждённее, отвечает Тэхён. — Не думай, что я только тебя стесняюсь, — усмешка. Чонгук определённо чувствует себя странно. Ещё две минуты назад злился, а теперь… пытается не улыбнуться. Видеть Ви всё-таки рад, пускай и не может выкинуть из головы ту сцену в туалете. Язык чешется спросить, что это вообще было. Может, он всё же перепутал его с кем-то? — Прогуляемся? — Окей. Между ними повисает тишина. Чонгук смотрит на верхушки зданий, понимая, что Хосоку всё-таки удалось его напоить. Тело до сих пор ватное, мысли неразборчивые. Невольно вспоминается та прогулка с Тэхёном: тоже ведь был пьяный — пускай сильнее, чем сейчас. Разница ощутима. С Тэхёном чувствовалось некое напряжение, а с Ви… ему спокойно. Тот точно не заставит лечь на проезжую часть и подпевать любимой песне — вместо этого Ви осторожно касается плеча и говорит: — Прости, что не отвечал. — И Чонгук уже не может на него обижаться. Мотает головой, типа ничего страшного. Напрямую спросить о том, о чём он думает, не хватает смелости. — Чем был занят? — вернее, кем. Ви ожидаемо молчит. Если сейчас соврёт, образ окончательно треснет. Чонгук, возможно, даже разочаруется в нём. Тэхёну не хочется лгать. И так слишком много притворяется перед ним, ночью он привык быть откровенным. Может, его лица не видно, но маску беззаботного парня он оставил дома. — Встретил старого знакомого. — Руку убирает на место. Чонгук не сдерживается. — Я вас видел. Вернее, слышал. — Он улыбается, только вот как-то невесело. Ему и правда сейчас не до веселья. — В каком смысле? — контролировать голос не получается. Тэхён сглатывает. Что значит, слышал… Он весь напрягается, не зная, чего ожидать. Чонгук какое-то время ничего не говорит. Идёт, усмехаясь своим мыслям, даже не смотрит в его сторону. Будто перед ним уже другой человек — не тот Ви, с которым он катался и чувствовал себя комфортно. И почему люди постоянно что-то скрывают? Как много лжи плетут нам знакомые, друзья, близкие? Чонгуку не по себе от осознания того, что даже его лучший друг может что-то недоговаривать. Но Юнги ведь не такой, да?.. — В туалете, — безэмоционально произносит он. Истинное отношение ко всему происходящему не показывает, но Тэхён и сам знает, потому и поджимает губы. Блять, так старался, но всё равно проебался. Что говорить в своё оправдание, он не знает. В голове пусто, на душе — досадно. Не должен был Чонгук узнать о его ориентации, тем более при таких обстоятельствах. Чем меньше он знает о Ви, тем лучше. Поэтому переписываться намного проще: случайные факты не выльются, эмоций не видно, необдуманных поступков не последует. Тэхён буквально чувствует, что Чонгуку неприятно. Ходить вокруг да около не имеет смысла, лучше спросить в лоб. — Презираешь? — Нет, — моментальный ответ. Тэхён стопорится. У Чонгука было достаточно времени, чтобы подумать на этот счёт. — Мне всё равно, кто с кем спит, просто я не понимаю таких людей. — Похожий разговор уже состоялся с Юнги, но он этого не помнит, ведь был ужасно пьян. В любом случае его мнение не изменилось. — У них нет будущего. — Почему это? Чонгуку требуется около минуты, чтобы сформулировать мысль. — В отношениях будет сложно, особенно потом, когда гормоны поутихнут и секс будет стоять не на первом месте. — Тэхёну от такого заявления становится смешно. Он не сдерживается от ухмылки, однако Чонгук продолжает: — Воспитание детей — тоже проблема. — Эй, полегче, тебе точно двадцать один? Уже о детях думаешь. Чонгук кивает. Да, может, он ещё слишком молод, чтобы рассуждать на такие темы, но он привык думать наперёд. Чужая ориентация его не волнует, он просто не понимает людей, которые относятся к своей жизни несерьёзно. Юнги об этом в курсе, вот и старается повзрослеть, а потом уже приходить с раскаянием. Шансы, что лучший друг его примет, есть — это уже радует. Чонгук, на самом деле, миролюбивый парень, просто со своими заморочками. Если работать, то не спустя рукава, а прикладывать максимум усилий; если жить — обязательно вдумчиво. В этом весь Чон Чонгук. Да, сложный, но понять его тоже можно. — Ты ни разу не пробовал с парнями? — У Тэхёна язык к нёбу липнет. Спрашивать такое, конечно, опасно, но для него это важно, тем более момент подходящий. — Нет, и не собираюсь. — Почему так категорично? — Потому что мне неинтересно. — Чистая правда. Даже в мыслях не было пробовать. Жизнь одна и всё такое, нужно многое перепробовать, но в плане секса (и не только) Чонгук консерватор. Да он травку-то всего один раз брал в руки! И то когда был мелким и тупым. А сейчас повзрослел, набрался ума, стал серьёзнее. — Надо относиться ко всему проще. — Где-то он это уже слышал. От одного болтливого парня, напоминающего попугая. Чонгук вспоминает о Тэхёне и его дурацком совете. — Да, ты прав. Пойду обдолбаюсь наркотой и пересплю с парнем. Шикарный план! — выплёвывает с раздражением. Совет и правда сомнительный, поэтому воспринимается в штыки — типичный Чонгук, что сказать. Тэхён долго молчит. Атмосфера диалога поменялась, теперь идти рядом даже неловко. Ощущение такое, будто Чонгук покопался в его нижнем белье. И пускай тот ничего не видел, только слышал, — сам факт того, что Чон приблизился к его личной жизни, напрягает. А с другой стороны — Тэхёну стало чуточку легче. Чонгук не гомофоб, уже неплохо, шансы немного увеличились. Осталось убедить его в том, что получать от жизни удовольствие — и есть смысл существования. Взгляды на мир у них противоположные. Тэхён спокойно относится к любым переменам, новое воспринимает легко, к приключениям готов, а Чонгук, напротив, закрылся в своём панцире и ворчит. Ну и что с ним делать? Шаг постепенно замедляется. Чонгук всё чаще зевает, прикрывая нос кулаком — Тэхён, замечая это, незаметно улыбается. Интересная привычка. — Вырубаешься? — Ага. Рот уже раскрывается, предлагая подвезти, но он вовремя прикусывает язык. — Я вызову такси. Чонгук согласно кивает. Глаза уже слипаются, ему хочется спать, но какая-то часть его ещё хочет пройтись с Ви и нормально поговорить. После разговора остался осадок, расставаться на такой ноте желания нет. И всё же прекращать общение он не планирует. Чонгук вдруг понимает, что готов забить на чужие предпочтения, лишь бы Ви задержался в его жизни чуточку дольше. Неужели уже успел привязаться? Может быть. Он, как говорилось ранее, быстро привыкает к людям. Чужая личная жизнь не должна его касаться, да? К тому же Ви ведёт себя как обычно. Когда подъезжает такси, Чонгук неожиданно для самого себя просит поехать с ним. Тэхён удивляется и, немного подумав, садится на заднее сидение. Либо дело в том, что он всё-таки подвыпивший, либо в чём-то ещё, — Чонгук по какой-то причине испытывает волнение, находясь рядом с ним. Они едва соприкасаются коленями, — Ви мог сесть вперёд или к окну, но не стал. Глупо? Определённо. Чонгук чувствует себя полным идиотом. Сердце стучит так, будто он только что бегал, а на деле ничего не происходит. Ви следит за дорогой, так и не вытащив ладони из карманов ветровки. Рука Чонгука лежит между ними на сидении, взгляд прикован к подрагивающим пальцам. Мысли путаются. Он не может их контролировать, сам пугается того, о чём думает. Это так странно. Чонгук хочет взять его за руку. У этого желания нет причины, просто хочется обхватить чужую ладонь и почувствовать тепло. Именно в эту минуту, когда за окном глубокая ночь, совсем рядом сидит Ви, он чувствует себя одиноко. Это чувство склизкое, душащее, противное. Может, из-за этого дышать становится труднее. В груди что-то тянет, и он откидывается на сидение, прикрывая глаза. «С ума уже сошёл? О чём ты только думаешь?» А в голове по кругу чужие слова: «Надо относиться ко всему проще». А если не искать себе оправдание? Сделать то, что хочется, и не думать о последствиях? Сердце стучит с ещё большей скоростью. Его начинает подташнивать. — Всё в порядке? — прямо над ухом раздаётся низкий голос. Водитель переводит вопросительный взгляд на пассажиров, которые переходят на другой язык. — Да, — кивает Чонгук, распахивая глаза. Лица Ви не видно, но ему почему-то кажется, что тот сейчас смотрит на него. Он пытается улыбнуться для пущей убедительности, но вся уверенность тает на глазах, когда на его колено ложатся длинные пальцы. — Если тебе плохо, давай остановимся. У Тэхёна и в мыслях ничего плохого не было. Он по-настоящему забеспокоился, опасаясь, что Чонгука может вывернуть прямо в машине. В тот раз его вырвало, поэтому есть вероятность повторения. Чонгук смотрит на пальцы задумчиво, и Тэхён, встрепенувшись, отдёргивает руку. Не извиняется, ведь жест и правда был безобидным, однако напрягается. Вдруг Чонгук что-то заподозрит? Если бы он только знал, какие мысли проносятся в чужой голове в это самое мгновение, наверное, сам накрыл бы ладонь Чонгука своей. Но вместо этого он отворачивается к окну. — Я в норме. Дальше едут молча. Чонгук постепенно засыпает, лавируя на грани реальности. Ругает себя за глупые порывы, злится, лениво взмахивая ресницами, а после даже усмехается. До чего докатился? Уже готов взять за руку незнакомца, лишь бы заглушить одиночество. Лишь бы стало капельку легче. А легче не становится. Совсем скоро наступит новый день, ничего не изменится, он всё также будет изображать сильного парня, у которого всё под контролем. «Всё хорошо», — повторяет про себя снова и снова, пока окончательно не проваливается в сон. А дальше всё размывается. В памяти не остаётся, как он съезжает головой по сидению, находя опору в чужом плече, как Ви притягивает его ближе, позволяя себе насладиться этим моментом. Взгляд задумчивый, мысли множатся, ведь над ухом раздаётся мерное сопение Чонгука, а за окном мажутся огни ночного города. Водитель, спрятав ухмылку, делает вид, что не замечает, как чужие пальцы снова опускаются на колено. Тэхён впервые за долгое время чувствует себя спокойно.

✘ ✘ ✘

На следующий день, как ни странно, Чонгук не мучался от похмелья. Принял с утра контрастный душ, сделал зарядку, почистил зубы — и всё, считай, родился заново. Всё-таки придерживаться здорового образа жизни — решение правильное, однако от пробежки пришлось воздержаться, ведь он не успевал по времени. Завтрак на ходу, чистая одежда, пахнущая ополаскивателем, ещё влажные волосы — всё шло так, как и было всегда. За исключением маленьких провалов в памяти. Он плохо помнит, как добрался домой, про внезапные желания, одолевшие его в такси, тоже забыл, зато запомнил разговор с Ви. В остальном изменений никаких не произошло. Да и со временем мысли по поводу чужой ориентации улеглись. Чонгук всё также просыпался по утрам, болтал во время обеденного перерыва с Намджуном и Хосоком. Последний постоянно странно улыбался, расспрашивая, как обстоят дела, а Чонгук и не находил ничего странного в чужом любопытстве. В любом случае Хосок всегда интересовался его жизнью, предлагал помощь, на что он задирал подбородок и говорил, что со всем справится самостоятельно. Он мальчик уже большой, у него всё под контролем. Все полученные знания и опыт впитывал в себя как губка. Намджун доступно объяснял, как устроены внутренности автомобилей, помогал с ремонтом, подсказывал — Чонгук ещё совсем зелёный, но учится быстро. После автосервиса бежал в бар. Если смена была ночной, приходил в зал, где занимался чаще всего в одиночестве. Тэхён обычно появлялся только вечером: не сверкал довольной рожей, как было это обычно, а сидел ниже травы, тише воды. Просто наблюдал за тренировкой, не отвлекая глупыми вопросами. Видимо, прошлый разговор повлиял на него, раз он теперь походил на обыкновенного человека. Без широкой улыбочки, хорошего настроения — среднестатистический парень с задумчивым лицом. О чём там попугайчик думал — непонятно. Чонгук время от времени смотрел в его сторону, ожидая очередных выкрутасов, но тот слишком сильно уплывал мыслями, потому даже не замечал взглядов. Днём Тэхён пришёл всего раз: сонный, опухший, будто всю ночь не спал (так и было), что-то бубнил себе под нос, глотая кофе из Старбакса и называя Чонгука не человеком. Чон только хмыкнул. Ему было привычно просыпаться рано, вести активный образ жизни, как-то двигаться, это Тэхён весь извертелся, не зная как сесть, чтобы не впасть в спячку прямо на скамейке. Пока Чонгук наматывал круги по залу, он смачно зевал и чесал подбородок. Не, лучше уж остаться в кровати. Тридцать минут общения не стоят езды в другой конец города и раннего подъёма. У него свой режим сна: засыпает обычно к утру, часов в восемь-девять, встаёт в четыре или пять. Бывает, отскребает себя только к шести, но это редко. Раньше он мог спать целый день. Когда всю ночь отжигал с незнакомыми людьми, а потом еле добирался до дома, чаще всего, отрубался прямо там, где веселился. Так было до недавнего времени. Сейчас же Тэхён всё реже появляется на вечеринках. Причина? Во-первых, участие в заездах — садиться за руль с квадратной головой себе не позволяет, а во-вторых… Если честно, как-то не хочется. Веселье весельем, но порой даже разгульная жизнь надоедает. Чимин ненавидит видеть его пьяным или обдолбанным, да и перед Чонгуком показываться в ужасном состоянии — стыдно. У него всё-таки имидж красавчика, а не синявки. Вот и приходится торчать по вечерам дома, размышляя над происходящим. А что именно происходит, спросите вы? Ну как бы вам сказать… Вроде, ничего и не изменилось. До сих пор он носится за Чонгуком, наблюдает за ним, как маньяк какой-то, изучает, но если приглядеться, можно заметить, как губы больше не растягиваются в идиотской улыбке. И это не потому, что Чонгук напрямую сказал о том, что его раздражает чужая притворность, — просто Тэхён начал больше думать, и ему это не нравится. И сам себе не признается, что приходит в зал не из-за того, что ему скучно, а потому что… банально хочет увидеться. Посмотреть на Чонгука издалека, подумать о своём, а после посидеть друг напротив друга и помолчать. Да, представьте себе, они сидят как два истукана посреди боксёрского ринга (как иронично), смотрят, но не разговаривают. Тэхён ловит себя на мысли, что говорить всякую ерунду, лишь бы завязать разговор, не желает; Чонгук и не проявляет инициативы. А по окончании времени расходятся. Также без слов и долгих прощаний. В такие моменты тяжелеет в груди. Тэхён смотрит ему вслед, мысленно просит обернуться, но этого не происходит. Чонгук уходит в раздевалку, принимает душ, переодевается, а когда выходит — Тэхёна уже нет. Хотя не стоит думать, что их отношения не изменились. Они, конечно, не стали бест френдс, но научились находиться друг с другом наедине и не собачиться. Чонгук перестал сверлить недовольным взглядом, словно в его голове созревал план убийства, а Тэхён… Тэхён больше не пытался вывести на эмоции. Не хотелось. Наоборот, вёл себя сдержанно, осторожно. Можно было подумать, что ждал подходящего момента, чтобы снова атаковать, но на деле не знал, что делать. Возможно, он даже был растерян. После того случая в такси, когда Чонгук уснул на его плече, он совсем запутался. Если раньше его веселило чужое поведение, то теперь ему ни капли не весело. Особенно от собственных мыслей. Поначалу он всё отрицал. Не позволял себе думать, что за желанием привлечь внимание Чонгука может скрываться нечто другое. Нечто большее. Поэтому притих, углубился в себя, утопая в размышлениях. А когда получал короткое сообщение «я в зале», улыбался. Он не просил Чонгука отчитываться или как-то обозначать своё присутствие, но тот почему-то считал нужным дать знать, что сейчас он находится в зале. Ждал? Нет, скорее, чувствовал себя в долгу. Тэхён и правда не брал денег (Чонгук пару раз пытался сунуть ему хотя бы немного), да и договорённая плата, если так посудить, не всегда выполнялась. Общение было таким же скудным. Лишь в редкие моменты Тэхён ловил чужие взгляды и улыбался в ответ, понимая, что отношение Чонгука стало мягче. Наверное, тоже привык. Заниматься в тишине, видеть на периферии задумчивого Тэхёна, не ждать подвохов. Ему даже двусмысленных намёков не кидали! Задница была в безопасности, на неё никто не покушался, — если только пялились. Конечно, он замечал все эти внимательные взгляды. Тэхён вёл себя тихо, но не переставал засматриваться. Как ни странно, к такому раскладу вещей удалось привыкнуть. Если его не трогали, то и в агрессии не было необходимости; от взглядов он не растает и не умрёт. Пускай смотрят, лишь бы не мешали. А потом в голову что-то ударило. Тэхён, сжимая ручки мотоцикла, неожиданно рассмеялся. Остановился на обочине, снял шлем, потрепав себя по волосам, и ещё долго не мог перестать глупо улыбаться. После достал телефон и увидел несколько сообщений от Чонгука. JK: какое мороженое любишь? мне нравится с шоколадной крошкой. я съел целое ведро и сейчас, кажется, лопну JK: опять занят?) JK: передавай привет знакомому JK: хотя не надо. вдруг захочет со мной познакомиться:D И вот не было в этих смс ничего особенного. Они переписывались и до этого, но Чонгук не вёл себя так… непринуждённо, расслабленно, что ли. Он мог написать посреди ночи, когда возвращался домой после смены в Рэде, отправить фотку красивого заката, подписав: «Похоже на сахарную вату». Тэхён долго стоял, смотря на сообщения, и счастливо улыбался. Слишком редко находился повод для искренней улыбки, поэтому он и ценил такие моменты. V: я не ем мороженое V: не люблю сладкое V: и нет, я не занят. просто катался, проветривал голову Больше удивляло то, что Чонгук относился к нему по-прежнему. Он переживал, что их общение сойдёт на нет после того случая в клубе. Чонгук первое время не писал, вот и закрались в голову смутные сомнения на этот счёт, но после как-то всё само собой вернулось в норму. Они всё ещё общались, иногда виделись, катались, немного разговаривали, а чаще переписывались. Бывало, Чонгук просил приехать за ним после работы, — Ви откликался на зов, доставлял до дома и желал спокойной ночи. На уговоры погулять не поддавался, отправляя спать, чтобы окончательно не сбить чужой режим сна. Чонгук обиженно дул губы, спрыгивал с байка и как бы в шутку отправлял воздушный поцелуй на прощание, изображая спасённую принцессу. Просто был благодарен за доставку на дом, вот и кривлялся, ведь отплатить было нечем. От угощения Ви отказывался, в баре не появлялся, деньги не брал, а Чонгук чувствовал себя неудобно. Если бы он только знал, как Тэхён был ему благодарен за каждую встречу… И взамен, кроме искренней улыбки, ему ничего не требовалось. JK: так долго? там уже, наверное, образовался сквозняк:D И то, что Чонгук позволял себе шутить в его компании, непременно радовало. И почему совсем недавно его юмор казался ужасным? Тэхён, стоя с телефоном в руке, улыбался как последний дебил. V: хочешь заберу тебя? JK: хочу, но у Золушки сегодня много работы JK: но когда часы пробьют двенадцать, можешь подкатывать свою тыкву к Рэду Именно в этот момент он осознал. Осознал, что влюбился в парня, который сам того не осознавая, стал для него исцелением.

✘ ✘ ✘

Мир пошатнулся. Тэхён плавал в мыслях, как одинокий айсберг в океане, и не находил себе места. Приходилось придумывать отмазки, чтобы отказаться от встречи. Он не мог находиться рядом с ним. Не мог чувствовать тёплые ладони на животе, когда Чонгук прижимался к его спине. Не мог смотреть в глаза, которые всё реже грустили. Не мог себя сдерживать. Хотелось банально подойти ближе, приобнять за плечо, как-то коснуться, рассмешить, чтобы увидеть улыбку, взять за руку. Поцеловать. Желания становились навязчивыми, оттого контролировать себя удавалось с трудом. Но и избегать его не казалось правильным. Получив очередное сообщение, Тэхён переоделся, привёл себя в должный вид и ещё долго сидел в машине, смотря на своё отражение в зеркале. Всё никак не мог собраться с мыслями. Выкурил две сигареты, облокотившись на капот своей тачки, назвал себя идиотом и, пригладив волосы, двинулся ко входу. Чонгук к этому времени уже размялся. Глухие удары раздавались непрерывно, боксёрская груша, подвешенная к потолку, слабо качалась из стороны в сторону. Тэхён, прислонившись к косяку и убрав руки в карманы брюк, не сдержал ухмылки. Интересно, а Чонгук представлял его на месте груши? Почему-то кажется, что да. Бьёт с такой силой, что страшно представить, какая участь его ждёт, когда он сделает шаг навстречу. Либо останется инвалидом, либо уйдёт в мир иной — Чонгук вряд ли обрадуется новости, что в него влюбился парень. Тэхён бы даже сказал — вляпался. Да, это слово подходит гораздо больше. Попал, так попал… Рискнуть здоровьем? Или остаться в тени? Тэхён, конечно, смелый, но не тупой. Подойди он к Чонгуку на метр ближе, тот продемонстрирует отличные навыки самообороны. Эх. Ну лучше быть побитым, чем трусливым, да? Когда тот заканчивает, он молча садится на брезент, дожидаясь, пока Чонгук проделает то же самое. Взгляд любопытный, скользящий по вспотевшей шее, лицу, растрёпанным волосам. Чонгук никак не реагирует на разглядывания, лишь опускает глаза в пол, не желая смотреть в ответ. На самом деле ему неловко. Да, он уже привык к изучающему взгляду, но до сих пор не смирился с оказанным вниманием. Сегодня Тэхён в светлых брюках (и как он осмелился сесть на пыльный пол?), в рубашке с белым воротником, на шее повязан платочек с золотистым орнаментом, на ногах лодочки с кисточками, на запястье — несколько тонких браслетов. Чонгук совсем недавно начал замечать все эти мелочи. Тэхён его рассматривает, а ему что, нельзя? Тоже смотрит, пускай и вскользь — пялиться не любит. — Как прошёл день? — не выдерживает тишины Тэхён. Молчание напрягает. — Как обычно, — бесцветно в ответ. И опять молчат. — Мог бы из вежливости спросить у меня то же самое, — цыкает Тэхён. От Чонгука хрен дождёшься инициативы, зато Ви написывает чуть ли не каждый день. Обидно, знаете ли! Чем он хуже? Вроде, один и тот же человек, почему тогда отношение кардинально разное? Ему бы хоть капельку заинтересованности… Остальное бы взял в свои руки. — Зачем? ААА. Тэхён начинает раздражаться. Аж щурится, надувая губы. И как его угораздило влюбиться в этот кусок камня? — Пиздец, ты пень. — Накипело, извините. Чонгук округляет глаза, а после хмурится. — Чё это? — Да ничё! Бесишь уже. Сидишь, язык в жопу засунул, будто я враг народа номер один и разговоры со мной караются смертной казнью. — Разве не ты захотел торчать здесь? Я тебя не заставлял! — Вообще-то, он прав. Тэхён сам себе жизнь усложнил, а теперь пышет жаром, не получая желаемого внимания. Всё равно злится. — Не был бы ты таким бараном, всё было бы нормально! — Не обязан быть с тобой дружелюбным, — фыркает. Бля, ну сам напросился! Видит Бог, Тэхён хотел обойтись без кровопролития. — Ты из принципа такой вредный? — И тянется руками к футболке, хватаясь за воротник. — Грабли убрал, — говорит спокойно, а когда тот подаётся вперёд, голос даёт петуха. — Отъебись, я сказал! — Одну руку удаётся перехватить, а вот другая всё-таки цепляется за ворот. Поджилки-то трясутся: подловили, когда он не ожидал нападения, а теперь пытаются опрокинуть на спину. — Научись сначала разговаривать! Тэхён наваливается на него всем весом, из-за чего Чонгук теряет равновесие. Они похожи на двух детей, не поделивших игрушку: машутся руками, пытаясь схватить друг друга за одежду, брыкаются, перекатываясь по полу. Чонгук не поддаётся — утягивает за плечи на себя, меняя их местами, но Тэхён, оказывается, не такой уж и дохляк. Не уступает, продолжая плеваться обвинениями. Борьба больше шуточная: кулаками никто не размахивает, хотя Чонгук интуитивно сжимает ладонь — может прекратить всё одним ударом, но почему-то замирает, всё-таки оказавшись сверху. Силы не равны. Как бы Тэхён ни извивался под ним, вырваться у него не получилось — Чонгук зафиксировал его бёдра своими, и он прекратил двигаться. Тоже замер. Грудь ходит ходуном, оба дышат через рот, волосы растрепались, одежда Тэхёна теперь мятая, Чонгука — растянутая. Смотрят друг на друга обозлённым взглядом, Тэхён ещё и язык высовывает — ну точно ребёнок! А потом в голове что-то щёлкает. Чонгук перехватывает запястья, когда Тэхён снова тянет к нему лапы, и прижимает руки к полу, полностью обездвиживая. Поток слов обрывается тоже. Весьма действенным способом. Тэхён и правда затыкается. Сначала охреневает, когда его губы кусают, но потом, подхватывая пламя, отвечает со всей пылкостью. Целует горячо, не стесняясь отомстить за покусанные губы, только вот его руки не отпускают. Чонгук даже инициативу не даёт перехватить — целует сам, двигая губами без разбору. Кажется, крышу всё-таки снесло, раз не контролирует процесс. Тэхён раскрывает широко рот, дёргается, пытаясь всё-таки вырваться и перенять пальму первенства, но всё без толку — Чонгук держит крепко, целует напористо, со злостью, будто по-настоящему собирается сожрать его. А Тэхён и не против. Тоже не пальцем деланный: размыкает губы навстречу, не переставая кусаться. Когда на языке чувствуется привкус крови, приходится поумерить пыл — так и не поймёшь, чья губа лопнула, да и это не имеет значения. Чонгук, оказывается, бывает и таким: настырным, грубым, не поддающимся на провокации. Тэхён чувствует чужую силу, его ведёт, голова кружится от недостатка кислорода, пальцы смыкаются на запястьях, и он несдержанно стонет в поцелуй, округляя грудь. Чонгук будто просыпается после затяжного сна. Мозги встают на место, поплывшее сознание проясняется, и стон действует лучше любого подзатыльника. Он отстраняется, поднимая голову, и открывает глаза, смотря на покрасневшее лицо Тэхёна. У того взгляд расфокусированный, а распухшие губы растягиваются в победной улыбке. Блять.