Sweet boy

— Чонгук? Эй, я с кем разговариваю: с тобой или со стенкой? — голос Юнги раздаётся как гром среди ясного неба. Чонгук хмурится, переводя на него задумчивый взгляд, и пытается понять, как давно тот сидит перед его носом и о чём-то рассказывает. И как много он пропустил мимо ушей... — Прости. О чём ты там? Юнги подозрительно щурится: Чонгук витает в облаках уже который час, на него это совершенно не похоже. Движения заторможенные, речь замедленная, будто у того села зарядка. Вообще-то… возможно, так оно и есть. Цвет лица бледный, мешки под глазами уже никого не удивляют — у Чонгука вечная беда со сном. Из-за ночных смен в Рэде он частенько не высыпается, так ещё и спортом занимается на постоянной основе. Может, время на спортзал у него не всегда имеется, но пробежки он не пропускает. — Ты похож на овощ, всё нормально? — Юнги хотел сначала постебать, как делал это обычно, если Чонгук отвлекался во время разговора, но, взглянув на друга, напрягся. Шутки в сторону, он серьёзничает, прослеживая чужой взгляд. — Просто не выспался. — Ох уж эта старая добрая пластинка. А что он должен был сказать? Что вчера тусовался с Ви и тот его кинул, из-за чего у него запустился режим загрузки? Ну уж нет, он сам не понимает, что происходит, а тут ещё втягивать в это болото Юнги, который не особо любит заводить разговоры касательно мотоциклиста. Чонгук привык запирать мысли в своей голове — им там самое место. Кто-то предпочитает делиться своими размышлениями, а кто-то, как Чонгук, держит всё в себе. Такой он человек, что поделать. К тому же он чувствует себя полным кретином. Зачем ляпнул про нравишься-не нравишься, они ведь ни разу не затрагивали данную тему. С чего вдруг ему ударило в голову обозначить причину их общения? Общаются, и ладно — живи и радуйся, как говорится, а он снова всё усложняет. Ебать мозг самому себе — это особый вид мазохизма, и Чонгук вне всякой конкуренции. Наверное, было бы гораздо проще, относись он к Ви как к обыкновенному знакомому. По сути, так оно и есть: во время разговора они практически не затрагивают личные темы, видятся несколько раз в неделю, иной раз совсем не разговаривают, а просто проводят время вместе. Так с чего вдруг задавать странные вопросы? А с того, что Чонгук придаёт значение всяким мелочам. Обращает внимание на то, что ему комфортно рядом с другим человеком, замечает, что в компании Ви чаще улыбается и в целом чувствует себя на несколько лет младше — более беззаботным в каком-то смысле. Да, что-то в этом духе. Серьёзность сменяется глупыми шутками, хмурый взгляд — на заинтересованный; ему действительно весело. Разве это не наталкивает на размышления? А ещё с недавних пор он не может избавиться от навязчивого желания прикоснуться. Устраиваясь на байке позади Ви, он уже по привычке тянет руки к чужому животу, прижимается ближе, оправдывая это мерами безопасности, а на деле чувствует себя спокойнее, касаясь своей грудью спины мотоциклиста. Воспоминания подбрасывают забытые картинки: затуманенное сознание, такси, ночной город за окном и назойливая мысль взять за руку. Чонгук не может перестать думать о том дне. Что с ним происходит — вот главный вопрос на повестке дня. Остальное кажется незначительным. Перед Юнги становится стыдно. Он извиняется за свою рассеянность, но тот, хлопнув по плечу, говорит, что всё в порядке. Если Чонгук не хочет делиться своими переживаниями, давить на него не имеет смысла. Они знакомы уже много лет, и Юнги как никто другой знает, что в данной ситуации будет правильнее не вмешиваться. Чонгук в качестве компенсации делает ему любимый безалкогольный коктейль с грейпфрутом. Юнги на него даже не обижается, честно, тем более ничего важного он не рассказывал — так, делился впечатлениями от новой работы в кофейне, пожаловался на слишком придирчивых покупателей; про одного симпатичного парня промолчал. Чимин уже два раза как бы случайно заходил за кофе, брал капучино и чизкейк, а после сидел за столиком возле окна и неторопливо перекусывал. Говорил, что разъезжал по делам, было по пути, вот и заехал. Ага. Именно в эту маленькую кофейню, расположенную почти что на окраине города. Юнги, принимая заказ, изо всех сил прятал улыбку. Чимин, как оказалось, и правда занятой парень. То у него проходили какие-то занятия (вне учебное время), то была запланирована съёмка, то он целый день сидел в телецентре. Юнги только и успевал узнавать про его перемещения. Они по-прежнему в основном переписывались — как раз таки из-за нескончаемого списка дел Чимина, — но даже такой расклад обоих устраивал. Ещё бы. Юнги мог без зазрения совести написать в любое время суток и быть уверенным в том, что Чимин обязательно прочитает, как будет свободен. А ещё обмен фото никто не отменял. Раньше, когда личности друг друга оставались втайне, о таком можно было даже не мечтать, сейчас же скрывать свою внешность — бессмысленно. Было забавно с самого утра получать утреннее селфи Чимина. Тот уже в душ успел сходить, причесаться, одеться, нанести лёгкий макияж и позавтракать, а Юнги, проснувшийся в час дня, напоминал зомби: на голове гнездо, баскетбольная майка съехала с плеч, лицо опухшее, зато улыбка во все тридцать два зуба. Если Чимин олицетворял продуктивность, то он был его противоположностью. Просыпались они в разное время. Чимин с утра предпочитал есть фрукты (неудивительно, что он такой стройный, а кожа здоровая!), Юнги питался хлопьями. Чимин исправно посещал спортзал, в особенности бассейн, а Юнги было достаточно покидать мяч в кольцо с Чонгуком. Чимин следил за собой, из-за чего поначалу Юнги чувствовал себя огородным пугалом рядом с ним, уже после сам не заметил, как взял в привычку принимать с утра душ и обтираться чистым полотенцем. Раньше было как-то всё равно на то, как он выглядит. Ну, не наградила его природа высоким ростом и безупречной кожей, что теперь, помирать? А потом вспоминался Чимин: рост у них практически одинаковый, да, он привлекательный, но ведь заслуга была не только природы — многое зависело от ухода. Когда ты с кем-то близко общаешься, перенимаешь его привычки. Так вот, от Чимина он успел понабраться всякого. Даже увлажняющий крем себе зачем-то купил и спрятал в корзину с носками, чтобы не дай бог младший брат не увидел этого позора. Да, ему было стыдно. Может, где-нибудь в Корее на парня, ухаживающего за собой наравне с девушками, никто не тыкнет пальцем, а здесь, в районе на окраине Сан-Франциско, подобное воспринималось иначе. Потому было странно задерживать взгляд на своём лице в зеркале и понимать: забивать на себя не стоило. Для Чимина было привычно сидеть перед сном с тканевой маской на лице, и Юнги не считал это стрёмным, наоборот, ему казалось это классным. Почему принято, что только девушки должны ухаживать за собой? С парней спрос гораздо меньше: принял душ, почистил зубы, побрызгался дезодорантом — и всё, считай, красавчик. Про удаление волос вообще лучше не заговаривать. Волосатые ноги и подмышки? Значит, настоящий мужик, и никакие кремчики тебе не нужны — ты и так красивый, каким тебя создала природа. И пофиг на личную гигиену, главное, чтоб мужики с района тебя не засмеяли. В этом плане Юнги был помягче. Тот же Чонгук не был в восторге от чрезмерной растительности на своём теле — оставлял только на ногах и руках, потому что было тупо лень каждый раз удалять их, да и в целом он более-менее старался следить за собой. Юнги даже видел у него целый косметический набор: пинцет, маникюрные ножнички, щётку для бровей и всё в таком духе. Вот тебе спортсмен и брутальный парень! Тут уж дело каждого: хочешь — ухаживай за собой, не хочешь — походи на обезьянку, но если тебе комфортно, то всё окей. Однажды Юнги пошутил, что по их венам точно течёт корейская кровь. Чонгук поднял брови и сказал: «А чё, только корейцы следят за собой?» Для него было в порядке вещей наносить лосьон после душа, увлажнять кожу, ведь та постоянно сушилась, а ещё у Чонгука была странная любовь к стиральным порошкам. Юнги лично видел, как этот наркоман нюхал свои постиранные вещи и закатывал глаза, а после складывал те аккуратной стопочкой (привет перфекционистам) и чувствовал удовлетворение. Хосок с Намджуном не так сильно заморачивались над всем этим, но тоже старались выглядеть опрятно. К тому же Хосок с тщательностью подбирал одежду: всякое тряпьё не носил, а надевать дорогие шмотки, когда у тебя лицо блестит от жира — ну такое себе, вот и таскал с собой специальные салфетки и подбирал рацион. Над подобными вещами не задумываешься, пока не встречаешь людей, которые действительно любят себя и всячески заботятся о своём теле. Юнги было неловко, но он, понаблюдав за Чимином какое-то время, попросил посоветовать какие-нибудь уходовые средства. Без потных ладошек и «э-э, ну мне вообще-то пофиг, но…» не обошлось. К счастью, тот отреагировал спокойно. Не смеялся, не стебал (тоже важно!), рассказал о своих утренних и ночных ритуалах и даже похвалил, да… Юнги сидел красный как помидор: телефон с принятым видеозвонком на столе, взгляд в сторону, будто он интересовался чем-то незаконным, руки на коленях — слушал внимательно. Хотелось хоть немного соответствовать своему… другу. До сих пор непонятно, кем они друг для друга являются. Свидание было, поцелуй состоялся, общение на постоянной основе есть, встречи и мимолётные улыбки — тоже. Юнги не хотел торопить события, но в редкие моменты, когда Чимин проявлял по отношению к нему заботу, он превращался в лужу. Или проходя мимо того самого рекламного билборда, хотелось запищать, положить руку на сердце и сказать: «Да, это мой парень!» Но нет. Кидаться такими смелыми выражениями было ещё рано, оставалось наслаждаться общением. Что нельзя сказать о его лучшем друге. Если Юнги скрывал свою счастливую мордашку, то Чонгук потерянный взгляд даже не маскировал. После дневной смены в баре, он уже был свободен. Выйдя на улицу, как и обычно, достал плеер, сделал звук погромче, чтобы отвлечься, но собственные мысли всё равно перекрывали музыку. Почему Ви сказал «нет»? Если он не интересен ему хотя бы как человек, тогда зачем они вообще поддерживают связь? Вопросов было много — все они облепили его как мошки, приходилось отмахиваться и сильно не раздражаться. Неприятный осадок после разговора всё же остался. Вчера он ещё долго стоял в той самой комнате, ждал объяснений, только потом понял, что Ви ушёл. Не стал прощаться, что-либо говорить, даже дверь за собой не закрыл. Чонгук, держа маску в руке, не злился. Он был по-настоящему растерян. Руки чешутся спросить, в чём дело, а остатки гордости советуют положить болт. Выигрывает непонимание. Нужно хотя бы узнать причину чужого поступка. Поэтому добравшись до дома, он скидывает кроссовки и падает на диван, доставая телефон. JK: мы можем встретиться? В комнате, несмотря на время суток, царит полумрак. Небо затянуто тёмными облаками — пасмурная погода во всей красе; для полного счастья не хватает дождя, и тогда всё — можно хандрить с чистой совестью. Настроение в принципе соответствующее. Помимо него, в квартире никого, так что он позволяет себе побыть тучкой. Хмурится, смотря в экран мобильника, губы поджимает. Ладно хоть ответ не приходится ждать несколько часов. V: зачем? JK: хочу обсудить вчерашнее Им в любом случае надо поговорить. Чонгук ведь не успокоится, пока не разберётся в ситуации — такой уж характер. V: я занят. это срочно? JK: да А в ответ — тишина. Чонгук качает ногой, начиная то ли нервничать, то ли раздражаться. Стучит пальцами по экрану, оглядывает комнату, даже успевает проверить оповещения в Твиттере, в итоге сдаётся и печатает следом: JK: для меня это важно JK: а вот насчёт тебя не уверен Тэхён, сидя за столом, шумно вздыхает. Сообщения прочитывает, но отвечать не хочет. В руках парит чашка с кофе, а голова, кажется, скоро окончательно переполнится мыслями. Ви должен был помочь сблизиться, узнать Чонгука получше, чтобы понять, с какой стороны подступиться, но на деле тот вставляет палки в колёса. Такого расклада событий Тэхён не предполагал, поэтому пока что не знает, как выбираться из всей этой ситуации. Её нужно обернуть в свою пользу, как именно — осталось придумать. От бесконечных размышлений болит голова. Можно было, конечно, вывести Ви из игры, но в таком случае шансы заметно снизились бы. Ви — это возможность, и пока что единственная. Не воспользовавшись ей, вряд ли Тэхёну удалось бы делать такие точные ходы. Чонгук только-только начал подпускать к себе. Тэхён был уверен, что ещё немного, и от Ви можно будет избавиться, а тут выясняется, что Чонгук привязался к нему. Обрубать появившуюся связь — слишком опасно. Вдруг, прекратив общение с Ви, тот перестанет видеться и с Тэхёном? Наверное, это главная причина, почему он тянется к телефону. Боится упустить. V: можешь написать здесь Не помешало бы сократить совместное времяпровождение с Ви. Может, в таком случае для Тэхёна будет больше пространства. Ему бы только подтолкнуть Чонгука в нужную сторону, а потом уже можно прекращать вести двойную игру. Чонгук сползает на пол. Слишком долго думает что написать, — в голове каша, собрать мысли в кучу не получается. Так много хочется спросить, но выливать всё сразу — неправильно. JK: ты сказал, я тебе неинтересен. тогда почему мы общаемся? Если это простая жалость или скука, лучше всё прекратить прямо сейчас. Чонгук кусает кончики пальцев — нервничает, пока ждёт ответа. V: ты ведь не это имел в виду «А я тебе нравлюсь? Хотя бы как человек. Мне будет этого достаточно». Нет, не будет. Чонгук раскрывает губы от удивления: не ожидал, что в его словах уловили явный намёк. Ведь да, Ви прав — он хотел узнать, взаимный у него интерес или нет. Спросить напрямую побоялся, вот и постарался как-то смягчить вопрос. V: тебе действительно важно, что я о тебе думаю? V: а готов ли ты услышать правду? V: сможешь её принять? «Если мой ответ будет положительным, что это изменит?» «Я… я не знаю». Чонгук сам начал этот разговор. Может, ему и любопытно узнать, как к нему относятся, но что будет потом? Как он себя поведёт? Так просто примет симпатию другого парня? Конечно, размечтался. Тэхён почти что злится. Нельзя выкидывать нечто подобное: сначала Чонгук его целует, потом сбегает, а теперь надеется на взаимность, когда сам же не может её предоставить. Он снова даёт ему надежду, но в этот раз Тэхён не согласится оставить всё как есть. Либо Чонгук отвечает за свои поступки и берёт за них ответственность, либо… а другого варианта и нет. Разойдутся как в море корабли и больше друг друга не увидят. Но для начала Тэхён вернёт ему должок. JK: я постараюсь Тэхён не сдерживает усмешки. V: а если я предложу тебе встречаться, ты согласишься? V: мы оба знаем твой ответ, поэтому не задавай вопросов, когда не готов услышать правду V: разберись в себе, потом и поговорим Телефон летит на кровать. Тэхён закрывает глаза, справляясь с непонятной обидой. Нужно успокоиться и дать время: не только себе, но и Чонгуку. Верное направление он подсказал, осталось ждать действий с чужой стороны.

✘ ✘ ✘

Терпение лопается уже через пару дней. Тэхён, получив короткое смс в вечер вторника, прощается со знакомыми в баре и едет в зал. Свет в окнах уже давно горит, дверь открыта — его явно ждали; губы трогает усмешка. Дорога заняла прилично времени, поэтому к тому моменту, как Тэхён заходит внутрь, Чонгука уже не видно. В душевой шумит вода, он садится на лавку и скрещивает руки на груди. Немного задержался, из-за чего и злится. Ладно хоть не пил — на такси ехал бы гораздо дольше. Чонгук так и не писал все эти дни: то ли был занят работой, то ли размышлениями — кто его знает. Хочется верить, что он всё обдумал и пришёл к какому-нибудь выводу. Если захочет прекратить общение с Ви, Тэхён, наверное, даже обрадуется. Главное, чтобы Чонгук не отдалился от обоих сразу. Странно, конечно, ревновать к самому себе, но Тэхён то и дело ловит себя на мысли, что лучше бы Чонгук не встречался с Ви — так было бы намного спокойнее. А с другой стороны — сидел бы он сейчас здесь, дожидаясь того из душа, если бы тогда они не пересеклись на парковке? Вряд ли. Может быть, их общение и вовсе не заладилось бы: вели себя как кошка с собакой, пока кто-нибудь окончательно не вышел бы из себя. Каким бы Чонгук не был симпатичным мальчиком, порой Тэхёну хочется послать его далеко и надолго со своими загонами. Интерес интересом, а бегать за человеком несколько недель — не в его принципах. Максимум полмесяца, а тут попался крепкий орешек — хрен расколешь. Но нельзя отрицать того, что именно чужое упрямство заводит. Парни с характером — самая большая слабость Ким Тэхёна. Ну нравится ему добиваться целей, делать невозможное. Искать лёгкий путь — не в его стиле, жить-то хочется со вкусом, чтобы дух захватывало, адреналин зашкаливал. Скучно будет на старости лет, а сейчас все дороги перед ним открыты, почему бы не потратить молодость на приключения? Чонгук, увидев попугайчика, даже не пытается скрыть своё удивление — замирает в дверях душевой и поднимает брови. Если честно, он уже думал, что Тэхён не приедет, вот и не стал растягивать тренировку. Ближайший бой предвидится ещё не скоро — тот состоялся буквально на днях, и он от него отказался, так что достаточно поддерживать форму. Вообще, занятие спортом успокаивает, снимает стресс и положительно влияет на самочувствие. Если бы он не подвергал себя ежедневной физической нагрузке, давно бы помер от депрессняка. Хмурое настроение у него стоит по умолчанию, а так хоть какое-то движение, отвлекаешься от мыслей и повседневности. — Ты ведь уже приходил сюда? — с ходу нападает Тэхён. Ни здравствуй, ни как дела — к чему эти формальности? Они, вроде, не друзья, чтобы спрашивать при встрече про настроение. А любовники не здороваются, хах. Чонгук наконец сдвигается с места, кивает, проходя к шкафчику, где оставил свои вещи. На бёдрах повязано полотенце, торс голый, кожа, наверное, ещё тёплая после душа. Тэхён по привычке облизывает губы, думая о своём. Неудивительно, что Чонгук после их небольшой ссоры — вернее, недопонимания — уже занимался здесь. Только сегодня решил дать знать, что он возобновил свои тренировки — до этого, скорее всего, был не уверен, что будет приходить сюда как прежде. Интересно, что изменилось с тех пор? Тэхён не стал катить бочку, мол, почему тот раньше не предупредил его. Чонгуку нужно было время подумать. Давить на него — бесполезное дело, и всё же именно это Тэхён и делает постоянно. Не открыто, конечно — потихоньку, осторожно, подталкивая как маленького ребёнка, который только научился ходить. А как по-другому? Если Чонгуку не открыть глаза на некоторые вещи, тот ещё несколько лет будет ходить вокруг да около. Тэхёну уже надоело выжидать — хочется действовать. Он наблюдает за чужим переодеванием: к сожалению, под полотенцем оказалось нижнее бельё, — да, Тэхён собирался поглазеть на чужие причиндалы, а что? Сидит, положив нога на ногу, улыбается — что-то задумал, — и никого не трогает. Пока что. А там Чонгук натягивает чёрную футболку и джинсы, застёгивает ремень и поворачивается к нему лицом, понимая, что так просто его не отпустят. Тэхён поднимается на ноги, чтобы оказаться на одном уровне (не любит, когда на него смотрят сверху вниз), заглядывает в глаза, тянет губы в улыбке — зараза такая. Чонгук сейчас выглядит как домашний кот: волосы ещё влажные, мордашка немного сонная — так и хочется потискать, как-то приласкать, пока тот ещё не выпустил свои коготки. И пахнет от него гелем для душа — чистенький и тёплый. А ещё милый — ничего не скажешь. — Что надумал? — От любопытства чешутся ладони. Тэхён уже было протягивает руки к нему, но вовремя останавливает себя — рано. Пока он не получит ответ, приставать не станет. Ужасно хочется! Вот бы Чонгук побыл хорошим мальчиком и дал добро на их новые отношения. Тэхён чётко обозначил, что правила игры изменились, плата повысилась. Ему теперь неинтересно болтать с Чонгуком — у него планы поинтереснее. — Ну давай же, не расстраивай свою детку. — Дует губы, медленно подходит ближе. Режим игривости включается автоматически. Чонгук хмурит брови, смотря на него как на дебила. Какая ещё детка? Давно у них начались ролевые игры? Или Тэхён опять что-то напридумывал себе? (Ох уж этот фантазёр.) В его голове они поди уже встречаются, отмечают важные даты, подарочки друг другу дарят, а на деле Чонгук окидывает его недовольным взглядом. — Не хочу быть тебе должен, — голос хриплый, тихий, словно он не разговаривал пару часов. Так оно и есть. — Я же сказал, мне не нужны твои деньги. Хочешь — приходи сюда в любое время. — Смотрит в глаза, а сам делает маленькие шаги навстречу, сокращает расстояние. — А насчёт условия… Выбор за тобой. У него было время подумать. Поначалу решил, что пора завязывать с этими бессмысленными встречами, тем более после того поцелуя. Что же заставило прийти снова? Можете посмеяться, причина крайне странная. Переписка с Ви навела смуту в голове. Он и так плавал в раздумьях, а теперь чуть ли не тонет в них. Запутался в себе окончательно. Почему его тянет к незнакомому человеку? Если раньше ответ был очевидным, то теперь тот расплывчатый, едва заметный. И как Чонгук упустил момент, когда Ви стал появляться в мыслях всё чаще и чаще? Не выходит из головы, хоть ты тресни, и никакие пробежки не помогают. Признать симпатию к парню оказалось непростым заданием. Он столько дней размышлял на чужой счёт, что в итоге сдался в борьбе с самим собой. Да, его волнует отношение Ви, ему хочется узнать его поближе, стать кем-то большим, чем просто знакомым. О чём-то серьёзном речи не идёт. Пока что его хватило на признание: ему интересен другой парень. И вот тут мозг перестал функционировать. Он себе уже столько успел вдолбить в голову, что та вот-вот лопнет. Система дала сбой, требуя перезагрузки. Он даже желания свои разобрать не может, не то чтобы прийти к какому-то адекватному выводу. Смелости признать симпатию нашлось, дальше — густой туман. Уже целое достижение — переступить через свои принципы. Хотя… Будь Чонгук честен с самим собой на все сто процентов, то сознался бы, что не в первый раз сталкивается с нечто подобным. Но это страшный секрет, который он хранит под тремя замками в глубинах своего подсознания. О нём никто никогда не узнает — он поклялся в этом четыре года назад. Ведь увлечённость к своему полу не может возникнуть неожиданно, подобно искорке. Ему уже далеко не пятнадцать: успел влюбиться не один раз, побывать в отношениях. И если вы думаете, что к нему вдруг внезапно пришли мысли об интересе к парню, спешу вас разочаровать. Слишком много этот парень прячет от других людей, и ещё больше — загоняется. И ведь даже себе не признается, что однажды, в семнадцать лет, наблюдал за своим знакомым. До сих пор не знает, зачем ходил за ним по пятам, подмечал какие-то детали, пускай и не стремился к общению. История долгая, запутанная, к тому же Чонгук всё ещё отрицает свою странную заинтересованность. Никто об этом не знает, а значит этого не было — всё просто. Для себя он обозначил: был подростком, гормоны бушевали, а мозги ещё не встали на место. Зато сейчас он повзрослел. Бегать ни за кем не собирается, однако… разобраться в себе самом надо. Копать глубоко не хочется, но процесс уже запущен. Собственная категоричность и упрямство должны же быть чем-то обоснованы. Не просто так ведь старается избегать нежелательной темы — видимо, что-то всё-таки есть, какая-то болячка осталась. Раньше он просто не придавал этому значения. Ну, не нравится ему видеть, как два мужика ходят за руку, и пофиг. Не понимает, как можно встречаться с человеком своего же пола и заводить с ним семью — флаг в руки. Он никого не трогал, жил себе спокойно, а тут осознал, что надо бы разобраться со всем окончательно, поставить точку и дальше существовать мирно. Как ни странно, в этом ему может помочь Тэхён. Да-да, этот парень, стоящий напротив и не скрывающий своих намерений. Каким образом? Самым простым: не знаешь, как относишься к той или иной вещи? Столкнись с ней. Свои вкусы и предпочтения мы узнаём именно таким способом: что-то пробуем, изучаем, присматриваемся, чтобы понять по душе нам или нет. Тут схема такая же. Надо понять, могут ли ему нравиться парни и есть ли у него шансы с Ви. Вот и ставь эксперименты, сколько душе угодно. К тому же подопытный совсем не против… Нехорошо, конечно, пользоваться людьми, но другого варианта нет. Тэхён сам к нему лезет, — где ещё возьмёшь такого же бесстрашного? И да, будем честными: возможность разобраться в себе идеальная, лучше и не придумаешь. Как бы он ни относился к попугайчику, но даже для него тот был симпатичным. Вышел и лицом, и ростом, каким бы отбитым не был. Внешность не смазливая, как у его дружка, а вот манеры… Дайте Чонгуку сил и терпения. — Обещаю, не разочаруешься. — Улыбается чертёнок, всё-таки тянет лапы к плечам, чтобы не убежал. А Чонгук и не собирался — хватает за шею и придвигает к себе, так просто целуя в приоткрытые губы. А что тянуть-то? Вроде, не девка, чтобы мяться перед поцелуем. Это чистое любопытство, не более. Назовём экспериментом: поменяется ли его ориентация после того, как на лакмусовую бумажку (в данном случае — язык) капнуть чужую слюну. Тэхён быстро подстраивается под ситуацию. Сжимает своими длинными пальцами плечи, отвечая с присущей ему пылкостью, а губами-то как двигает… уверенно, без стеснения и зажатости; первым и высовывает язык, толкаясь им в чужой рот. Чонгук даже немного теряется от такого напора. Уступать не собирается, удерживая инициативу, пускай Тэхён и задаёт темп. Целоваться с ним — это одновременно странно и… классно? Напоминает соревнование, но только и проигравший, и выигравший получает награду. А ещё не хочется признавать, что его эта дурная привычка кусаться распаляет эмоции. Ладони перемещаются на лицо, Чонгук приоткрывает глаза, когда тот оттягивает нижнюю губу зубами. Взгляд расфокусированный, но даже при мутном обзоре Тэхён выглядит как воплощение греха. Надеемся, Чонгук не попадёт в Ад из-за него. Ещё ведь ухмыляется гадюка, подталкивая к лавке. Чонгук сначала сопротивляется: округляет грудь, мол, не собирается прогибаться под чужими желаниями, но всё-таки принимает сидячее положение. Тэхён льнёт снова, садится на колени, расставляя широко ноги, и наклоняется к лицу. Поцелуи получаются обрывистыми, он больше дразнится, целуя коротко и быстро, а после чуть отстраняется, из-за чего Чонгук сам тянется к нему. Ладони кладёт на талию, прижимая к себе и показывая, что играться с ним не надо. Однако Тэхён не торопится слушаться: оборачивает руки вокруг шеи и скользит кончиком языка по губам, а потом тут же уводит голову назад. Неудивительно, что Чонгук начинает злиться. Обхватывает лицо двумя руками, не позволяя отодвинуться, и целует напористо. Даже вдохнуть не даёт — засосал, так засосал. Тэхён вцепляется в его ладони и чуть ли не мычит. Не протестует, напротив — ловит кайф от того, что в Чонгуке проснулся внутренний зверь. Ух, как заводит чужая сила. Тэхён уже говорил, что в какой-то степени является мазохистом? Нет, ну вы подумайте: кто в здравом уме будет так рисковать шкурой, чтобы просто сблизиться с человеком? Кто будет наслаждаться грубостью? А ведь он нарочно выводит Чонгука на эмоции — нравится, когда тот перестаёт контролировать ситуацию и показывает другие свои стороны. Не такой уж Чонгук и лапочка на самом деле. Тэхён привык видеть его сдержанным, даже покладистым рядом с Ви. Парень с добрым сердцем и грустными глазами, который заступится за каждого, кто нуждается в его помощи. Поэтому странно осознавать, сколько силы в нём, сколько желания руководить процессом. Тэхён невольно поддаётся, смягчается, больше не дёргается и не пытается перехватить инициативу — сидит на чужих коленях смирно, только раскрывает губы навстречу, да держится за плечи. Ладно, это было в два раза круче, чем он себе представлял. Фантазия рисовала тихого Чонгука, совсем безынициативного (он до последнего не знал, пошлют его на все четыре стороны или нет), а в реальности дыхание сбивается напрочь от долгих поцелуев. Чонгук отстраняется первым: губы блестят от слюны, грудь ходит ходуном, он открывает глаза, и увиденное его словно удивляет. Тэхён всё ещё держится молчком: смотрит в ответ, не улыбается как дурачок, даже руки убирает и слезает с бёдер, поправляя штаны. Слова все исчезли, голова пустая. Чонгук даже сказать ничего не может: сидит, хлопая глазами, и пытается осознать, что сейчас произошло. Почему не злится, не орёт, чтобы к нему больше не лезли? Потому что понравилось. Может, у Тэхёна проблемы с башкой, но целуется он охуенно. Прям без преувеличения. Сначала, конечно, выпендривался, гнул свою линию, но после, когда обмяк в его руках, продемонстрировал свои навыки во всей красе — сразу видно, паренёк с опытом. Чонгуку сравнивать особо не с чем: с Соён они целовались часто, но поцелуи были больше ленивыми, спокойными, предыдущие девушки так и вовсе гасли на фоне Тэхёна. И вот признаваться-то даже не хочется, что этот павлин так хорош собой. Кажется, для него появилось новое прозвище — попугайчик уже неактуально. Особенно сейчас, когда тот подозрительно долго молчит. Неужто разочаровался? Вряд ли. Чонгук опускает голову, жмурясь на несколько секунд. Вроде, этот поцелуй должен был внести ясность в ситуацию, как-то помочь, а не путать мысли ещё больше. Сложно выразить своё мнение: да, целовался с парнем, вроде как, понравилось, язык не отвалился, но… Дело ведь не столько в гендерной принадлежности человека, сколько в самом Тэхёне. Может, только с ним было нормально, а к другому он бы даже не подошёл? Тяжёлый случай, конечно… — Снова сбежишь? — подаёт голос Тэхён. Кажется, пришёл в себя, раз ухмыляется и встаёт напротив. Выглядит уже привычно: руки в кармах, взгляд нахальный, — так и не скажешь, что ещё минуту назад он сидел на его коленях и помалкивал. — Нет. — Чонгук поднимает глаза. Говорит серьёзно, хотя и заметно, что думает о чём-то отстранённом. Тэхён выгибает бровь. Да ладно? Чонгук так быстро повзрослел? — Проболтаешься кому-то, и я тебя убью. — А нет, показалось. — Эй, давай полегче. Будем как подростки ныкаться по углам и целоваться? А ты романтик. — Улыбается, довольный какой. Хмурое лицо бармена быстро возвращает с небес на землю. — Кто сказал, что будет повторение? Это была единоразовая акция. Тэхён аж зависает. В смысле единоразовая? Пока он без толку открывает и закрывает рот, тот спокойно складывает свои вещи в рюкзак, забирает бомбер с крючка и идёт к выходу. Подождите… — Какого хуя? Поиграл и выбросил? Чонгук никак не реагирует на возмущённые возгласы в спину. И снова напоминает каменную глыбу, предпочитающую заткнуть уши наушниками и сделать вид, что ему похуй на окружающий мир. Не на того напал. Тэхён мигом догоняет его и разворачивает к себе лицом, вглядываясь в угольные глаза. От чужого взгляда сквозит холодом и хорошо знакомым безразличием. — Что тебе надо от меня? — хмурится Чонгук, а Тэхён нервно усмехается. — Не ты ли поцеловал меня уже второй раз и сделал вид, что ничего не было? — Мне надо растрепать об этом всей округе? Сука-а-а. Тэхён чуть ли не пыхтит, не зная, накинуться на него с кулаками прямо сейчас или немного подождать. И почему Чонгук такой… мудак! Слов не хватает, чтобы выразить всю степень недовольства. — Я тебе не тёлка, чтобы вот так кидать меня. Чонгук неожиданно хмыкает. Вау, он что, не бесчувственный? — Мы просто поцеловались. Не преувеличивай. — Тэхён и правда похож сейчас на разгневанную барышню, которую выставили за порог после секса. Глаза прищуренные, взгляд злой, ещё и губы поджимает — ну точно сейчас накинется и расцарапает лицо! Чонгук на всякий случай делает шаг назад. — То есть, для тебя это ничего не значит? — Нет, — с ухмылкой произносит Чонгук. Поведение Тэхёна даже веселит. — А ты рассчитывал пойти под венец после этого? Как так получилось, что они поменялись местами? Тэхён злится, а Чонгук тянет губы в ухмылке. Нет-нет, всё должно быть не так! Чонгук должен был сказать, что он полный идиот, раз игнорировал его столько времени, а после согласиться на встречи — таков был план, какого хрена всё происходит по-другому? — Только не плачь… — Чонгук, даже не скрывая того, что сложившаяся ситуация его забавляет, наклоняется к уху и шепчет: — …детка. А после всё-таки уходит. Охреневшее лицо Тэхёна стоило проделанного. Аж настроение поднимается, — он шагает, подбрасывая ключи, и довольно улыбается, будто уделал своего лютого врага. Эмоции чем-то схожи. Самолюбие потешил, удовольствие от чужой реакции получил, так ещё и сверкнул пятками, — слушайте, не такой уж и плохой день. Оставлять последнее слово за собой приносит непередаваемое наслаждение. И всё равно на то, что ему приходится дождаться, пока Тэхён выйдет и сядет в машину, чтобы закрыть зал, — это уже пустяки; главное — ощущение собственного превосходства. Тэхён, наблюдая за ним из автомобиля, не сдерживает смешка. Ладно, признаёт: это было эффектно. Чонгуково «детка» пустило мурашки вдоль позвоночника. Кто бы мог подумать, что данное слово может звучать так по-разному. Из уст Чонгука это было… возбуждающе. Да, Тэхён словил не слабый такой краш. Сам же дразнился, а доигрался, блин. Окей, теперь ещё больше хочется подмять его под себя, вот тогда и посмотрим, кто кого будет звать деткой. Но это так, несбыточные фантазии, до которых ох как далеко. Или нет? Руки на руле, взгляд хищника. Как только Чонгук выходит на дорогу, он заводит двигатель и, облизнув губы, трогается с места. Сначала просто плетётся следом, а потом, подгадав подходящий момент, равняется и опускает стекло, вываливая руку наружу. — Эй, красавчик, тебя подбросить? — Что-то это напоминает… Чонгук с рюкзаком на плече и хмурыми бровями; он, подкатывающий свои шары на тачке. Ситуация и правда повторяется, ведь его снова отшивают. — Не сажусь в машину ко всяким долбоёбам. — Даже не смотрит в его сторону, — ух, злюка! — Значит, в машину не садишься, а язык в рот пихаешь? Какой-то ты нелогичный. — Тэхён, улыбаясь, высовывает голову из окна. Чонгук идёт с таким же каменным лицом, что и раньше, типа: похуй на тебя, на твои слова, на всё! А сам-то еле как сдерживает улыбку. Ещё немного, и маска непоколебимости треснет. — Ну-у, не будь букой. Я всего лишь хочу сделать доброе дело. Правильные мальчики в это время должны быть уже в кроватке. — Чонгук держит марку. Ну уж нет, хватит с него на сегодня добрых дел — и так пожертвовал нервными клетками. — Довезу с ветерком, обещаю не распускать руки. Только чмокну в лобик на прощание. — Кому он там лапшу на уши вешает? Ага, держи карман шире. Может, ему ещё на колени прыгнуть? Чонгук поправляет лямку рюкзака и делает звук на плеере громче, чтобы не слышать сомнительные предложения, продолжающие поступать в его адрес. Тэхён сдаётся через двести метров, а там и дворы уже заканчиваются — надо прибавить скорость. Напоследок кидает обиженное «мудила» и скрывается за ближайшим поворотом, Чонгук провожает его взглядом, почему-то улыбаясь, а после нажимает на «play». Равновесие восстановлено хотя бы на этот вечер, что будет завтра — вопрос иного характера. The Rose Affair — Blush