Sweet boy

— Так, давай ещё раз, а то я ни хрена не понял. — Юнги складывает руки на стол и смотрит таким непонимающим взглядом, будто перед ним раскрыли учебник высшей математики и попросили вникнуть в суть текста. Хотя нет, ощущение такое, словно этим самым учебником зарядили по лицу, поэтому его так перекосило. Брови соединились в одну полоску, от активной мозговой деятельности на лбу залегли складки. У него, кажется, скоро пар из ушей повалит — настолько не понимает, что происходит. Чимин, сидящий рядышком, тянется к его спине и водит по ней ладонью — пытается успокоить, как-то помочь, но Юнги смотрит в упор на Тэхёна и щурит глаза. — То есть, ты, — он показывает на мотоциклиста, рассуждая вслух, чтобы в случае чего его поправили, — и есть тот долб… — тут же осекается, — …Ви. — Тэхён в подтверждение слов кивает. — И именно за тобой Чонгук бегает уже которую неделю и в твоё отсутствие выглядит как обиженный щенок, которого кинули. — Подождите, у него сейчас мозг взорвётся! Тэхён, откинувшись на спинку стула, лишь поджимает губы, типа: да-да, это я, тот, за чьей спиной ты меня по неизвестной причине ненавидел. И как часто они обсуждали Ви? Тэхёну очень интересно послушать, что такого говорил про него Чонгук, и почему Юнги сравнивает его с щеночком. В любой другой день он бы обязательно это спросил, попросил пересказать всё в деталях, но потешить своё самолюбие можно и потом, сейчас вопрос стоит посерьёзнее. — Тогда зачем ты расспрашивал меня про Чонгука, если вы проводили время вместе? — Причём немало времени! Юнги до сих пор чувствует укол обиды, ведь после знакомства с Ви Чонгук частенько сваливал с заездов намного раньше, а ведь раньше они всегда уходили вдвоём. — Как бы сказать… — Тэхён уводит взгляд куда-то за спину Юнги, не зная как правильно сформулировать мысль, а главное — донести. Ситуация непростая, запутаться — проще пареной репы. — Ты же сам видел, что мы не особо ладим друг с другом. — Мягко сказано, — встревает Юнги, хмыкнув, и тут же получает недовольный взгляд Чимина, поэтому поднимает ладони, как бы говоря, что больше перебивать не будет. — Когда я понял, что общий язык мы не найдём, Чонгук сам подкинул мне идею. Я не планировал знакомиться с ним по второму кругу, он сам подошёл ко мне, когда я был в шлеме. Он даже не понял, кто перед ним находится, а я представился своим прозвищем. Не хотел показывать свою другую сторону, тем более, что в его глазах я был богатеньким сосунком, которого интересуют лишь деньги и дорогие шмотки, зачем его расстраивать? Людям удобно думать, что те, кто им не нравится, картонные и скучные. Зацепятся за какую-нибудь деталь, а остальное даже не замечают, — Тэхён замолкает, задумываясь о своём. Первое впечатление настолько засело в голове Чонгука, что он заранее настроил себя на негатив. Может, если бы они встретились в Рэде, он, увидев Тэхёна, только хмыкнул бы и посчитал его человеком без комплексов. Даже внимания бы не обратил на одежду, не придал значения платочку и цвету волос. Но в таком случае они, скорее всего, не познакомились. Он шумно вздыхает.  — Стоп, а Чонгук… — Нет, не знает, — понимая, к чему тот клонит, перебивает Тэхён. — Для него я и Ви — это два разных человека. — Как так? Я бы тебя по голосу сразу определил, — недоверчиво косится тот. Тэхён поднимает уголок рта, мол, уверен? Чимин даже не пытается вставить свои пять копеек: он лучше всех знает, как Тэхёну легко удаётся менять образ и вживаться в чужие роли. Актёрский талант? Возможно. — Видишь ли, от тембра многое зависит. Сейчас я говорю своим обычным голосом, тем, которым привык. А вот сейчас, — специально делает паузу, переключаясь на корейский, — он намного ниже, даже интонация другая. Хотя и сложно всё это контролировать. Юнги округляет глаза от удивления. — Офигеть, тебе надо было озвучивать злодеев в фильмах. — Комплимент, конечно, такой себе, но Тэхён хмыкает. — А ещё я ничего не понял из того, что ты сказал. Можно теперь перевести? — Забавно. Неужели, кроме Чонгука и Тэхёна, никто из них не говорит на своём родном языке? — Может быть, дело ещё в общем впечатлении. Вряд ли у Чонгука возникала мысль сравнивать нас. — Говоришь во множественном числе, будто и правда вы два разных человека, — фокус с голосом Юнги оценил, но всё равно рассказ звучит как-то неубедительно… — Почему ты ему ничего не рассказал? Вы же там вроде подружились. Ну, он сам говорил, что вы часто катаетесь. — Собирался, — признаётся Тэхён, опуская взгляд в пол. — Вчера. После того, как забрал его и увёз на пляж, я планировал раскрыть все карты. Всё равно рано или поздно правда бы вскрылась. К тому же… — Он чуть хмурится, сомневаясь, что должен делиться своими мыслями в полной мере. Юнги уже открывает рот, собираясь поторопить с продолжением, но рука Чимина ложится на плечо — просит дать время. Он, в отличие от Юнги, знает Тэхёна, знает, как тому тяжело говорить о вещах, касающихся непосредственно его личной жизни. Уже чудо, что Тэхён решил обо всём рассказать Юнги. — К тому же, — повторяет он, пытаясь зацепиться за мысль, — я рассчитываю на дальнейшее общение. — Подняв глаза, Тэхён смотрит на Юнги. Взгляд серьёзный, в голосе нет ни намёка на усмешку. — На отношения? — уточняет на всякий случай, и Тэхён кивает. Побоялся произносить такое громкое слово. Непривычное для себя. Тут даже Чимин меняется в лице: удивляется от такого признания. У Тэхёна никогда не было серьёзных отношений — все они длились не больше месяца, и то формально он не встречался, а просто время от времени виделся с тем, кто был ему интересен. После, когда становилось скучно, обрывал все связи и пропадал с радаров. Мог даже ничего не сказать, исчезнуть бесследно, не считая нужным тратить время на бессмысленные разговоры. Если человек больше не вызывает интереса, зачем с ним общаться? Тэхён всегда жил по таким правилам, что с ним произошло теперь — непонятно. Так быстро поменял своё мнение? Странно. Если честно, Чимин не до конца понимает, почему Тэхён вообще увлёкся барменом. Чонгук, как бы грубо это не звучало, самый обычный парень, он теряется на фоне предыдущих увлечений. У Тэхёна в кругу знакомых и профессиональные спортсмены, и будущие бизнесмены, и восходящие звёзды кино, и даже модели — на любой вкус и выбор. И если они не смогли удержать внимание Тэхёна, то как это удаётся Чонгуку? Ни образования, ни недвижимости, ни каких-либо значимых достижений. Его ничего не выделяет: ни внешность, ни характер, ни какая-то другая информация. Сначала Чимин думал, что Тэхёна потянуло на подвиги: сделать невозможное, добиться натурала, чтобы жизнь была острее. И пускай он не вёл счёт, не хвастался списком половых партнёров, но возникало ощущение, что Тэхёну было принципиально подмять под себя новый объект симпатий. Но потом, когда он узнал, как далеко всё зашло, начал сомневаться в чужих целях. Тэхён жаждал не просто внимания Чонгука, но и взаимного интереса. Затащить в постель, конечно, будет намного сложнее (Чимин в курсе того, что происходит в зале), да и Тэхён уже больше не говорит, что рассчитывает переспать с Чонгуком. Стало ясно: планы изменились. — Ты же знаешь, он не пойдёт на это, — вдумчиво говорит Юнги. — Чонгук не такой… — Ты его не знаешь, — уверенно заявляет Тэхён. — Может, вы и общаетесь всю жизнь, но между вами нет доверия. Юнги на такое заявление поднимает брови. — Ты сейчас серьёзно? Чонгук мой лучший друг, а ты вылез не пойми откуда, не тебе говорить о нашей дружбе, — тон голоса заметно меняется. Как бы он ни относился к Тэхёну, сейчас тот ведёт себя раздражающе. Да что он знает о Чонгуке? Они знакомы не так давно! — Да? — усмехается Тэхён, скрещивая руки на груди. — Разве не ты, его лучший друг, — специально выделяет эти слова, — утверждал, что у меня нет шансов? — Юнги, глядя в глаза, ничего не отвечает. — Так вот, целуется он неплохо, жаль, что я раньше об этом не узнал, — губы растягиваются в довольной улыбке. Юнги воспринимает чужие слова за шутку: мало ли, что Тэхён там сказал? Может, он сейчас, как обычно, блефует, пытаясь развести его? Но улыбка с лица сходит мгновенно. Взгляд тяжелеет, Тэхён больше не улыбается, смотря открыто. Не врёт? Нет, это полный бред. Чонгук не мог поцеловаться с другим парнем — это не в его принципах. Но и лгать Тэхёну незачем. Юнги чувствует обиду. Почему Чонгук ничего не рассказал ему? Не поделился, даже не упомянул про Тэхёна, он вообще думал, что они больше не пересекаются, а тут, оказывается, виделись, ещё и целовались. Когда успели? — Я смотрю, ты тоже не спешишь делиться своей личной жизнью, — указывая на молчащего Чимина, произносит Тэхён. — Хорошие вы друзья, ничего не скажешь. — Это не твоё дело, — выплёвывает с раздражением. Злится на себя, на Чонгука и на Тэхёна, что тот ковыряет старую болячку. Он и так всё знает. Знает, что они с Чонгуком не до конца откровенны друг с другом, но почему-то это не казалось важным. В конце концов, у всех есть секреты, даже у лучших друзей. — Поговори с ним, — спокойно советует Тэхён и переводит взгляд на Чимина. — В каких отношениях вы находитесь? Всё хотел спросить, а подходящего момента не было. Чимин заметно теряется: выпрямляется на стуле, убирая руку, которая до этого лежала на чужом плече, а после смотрит на Юнги, будто ищет помощи в его глазах. Тот сам зависает от неожиданного вопроса. Сидят, смотрят друг на друга с раскрытыми ртами, Тэхён, наблюдая за ними, по-доброму хмыкает. — Понятно всё. К выбору Чимина он относится спокойно. Ну понравился ему этот дрыщ с кошачьим взглядом, и что с того? Главное, чтобы им нормально было, и всё равно на ощутимую разницу в статусе. Тэхён, вообще-то, рад за друга: пускай Чимин побольше думает о своём комфорте и в целом о своей жизни, нежели грезит о будущей карьере, которую для него выбрали родители. Если Юнги способен подарить ему улыбку, то Тэхён даже слова сказать не посмеет. Как сказал Юнги минуту назад: это не его дело. Личная жизнь на то и личная, чтобы другие не знали о её подробностях. — Я так и не понял, что в итоге. Ты же сказал, вы вчера должны были поговорить. — Мы и поговорили, — вздыхает Тэхён. — Но рассказать я не смог, — усмешка трогает его губы. Юнги поднимает бровь, не понимая, что ему помешало. — Мы поцеловались, и я пообещал не отпускать его. — Да уж, — протягивает Юнги. — Ты в дерьме. — Я в курсе.

Flashback

Чонгук определённо чувствует себя странно. Впереди идёт Ви, держа его за руку, за спиной остаётся оживлённая трасса. Они спускаются по ступеням вниз, прямо к пляжу и бушующему океану. В груди происходит что-то похожее: эмоции плещутся подобно волнам, сбивая его с ног, сердце отбивает чечётку от внезапно подкатившего волнения. Может быть, глупо чувствовать себя подростком, который впервые остался наедине с объектом своей симпатии, но как можно быть спокойным в данной ситуации? Даже самые простые жесты воспринимаются остро. Ви сжимает его пальцы крепче, напоминая быть осторожнее, а он почему-то улыбается как последний дурачок, думая, что слишком давно не держался ни с кем за руки. Песок холодный и влажный, из-за чего обувь немного проваливается. Из-за порывистого ветра кожа мгновенно леденеет, Чонгук торопится застегнуть бомбер, чтобы его совсем не продуло. Ладно хоть у Ви куртка по самое горло — за него можно не переживать. И с каких пор чужое здоровье начало его беспокоить? Этот вопрос отправляется в копилку под названием «поразмышлять на досуге». — Холодно? — подаёт тихий голос мотоциклист. Чонгук кивает. Строить из себя рыцаря не самое подходящее время, к чему обманывать? У него пальцы уже красные. — Иди сюда. — Ви встаёт за спину и притягивает к себе, обнимая всем телом. Пытается хоть как-то согреть, велит засунуть руки в карманы. — Можем уехать. — Нет-нет, всё нормально. — Уехать и лишиться возможности постоять вот так рядышком в обнимку? Да ни за что на свете. Чонгук готов окоченеть и превратиться в ледышку, главное — чувствовать себя в безопасности. К тому же Ви греет своим теплом: оборачивает руки вокруг живота и жмётся теснее. Было бы ещё комфортнее, сними он шлем, но эта тема уже поднималась, поэтому Чонгук тактично молчит. — Почему ты не злишься на меня? — спрашивает Ви всё таким же тихим голосом, из-за чего разобрать его слова получается не сразу. На фоне шумят волны, Чонгук пытается побороть дрожь: чем она вызвана — вопрос актуальный. Вроде, и не так холодно, чтобы трястись… Или же причина в другом: они впервые стоят так близко друг к другу. Чонгук опускает взгляд себе под ноги, не сдерживая смущённую улыбку. Надо же, действительно похож на девчонку: весь изнервничался рядом с ним, покраснел из-за крепких объятий. Лишь бы не потечь, ха. Столько раз он смущал девушек при помощи физического контакта, ставил их в неловкое положение, наблюдая за очень милой реакцией, а теперь сам оказался на их месте. Чонгуку смешно от такой перемены. Вот, что значит — чувствовать себя рядом с кем-то уязвимым? — А почему я должен злиться на тебя? — не понимает он, хотя ход мыслей Ви очевиден. Тот время от времени пропадает, не отвечает на сообщения и звонки, даже лицо не хочет показывать. Любой нормальный человек давно бы разозлился из-за такого поведения, а Чонгук даже не думает прекращать общение. Не может он злиться на Ви, что бы тот ни делал. Пусть пишет хоть раз в неделю, исчезает на пару дней, а потом объявляется неожиданно, Чонгук стерпит, главное, чтобы тот не пропадал насовсем. Однажды уже обижался, тогда, в клубе, в итоге всё равно забылось. — Ты обо мне ничего не знаешь, но, несмотря на это, идёшь ко мне навстречу. Побудь гордым хотя бы раз. — Предлагаешь послать тебя? — хмыкает Чонгук, поворачивая к нему голову. — Да, — так просто говорит Ви. — Не стоит нам общаться. Чонгук, услышав произнесённые им слова, тут же напрягается, стирая с лица ухмылку. А после отстраняется, чтобы встать к нему лицом. Как бы ему хотелось заглянуть в чужие глаза и разобрать, что в них творится. Почему Ви говорит такие вещи? Вместо ответного взгляда он видит своё отражение и поджимает губы. — Не хочу, — мотает головой. — Не хочу тебя отпускать, — ещё тише. Тэхён, кажется, не дышит, когда Чонгук тянет к нему руки и укладывает те на груди, поверх кожаной куртки. Ещё и голову опускает, чтобы не видеть этот дурацкий шлем. Он шёл сюда с чётким намерением если не рассказать обо всём, то хотя бы попрощаться. И знал ведь, что будет тяжело, всё равно надеялся на положительный исход. — Наше общение… неправильное, ты же сам знаешь, — а голос-то дрожит, как и руки. — Знаю, — Чонгук как-то грустно улыбается. — Ты прав, мы друг для друга незнакомцы, но разве это проблема? Я хочу узнать тебя. Узнать твои вкусы, мысли, планы на жизнь, понять, что тебе нравится, а что тебя раздражает. Боже, да я готов выслушать все детские истории, если это поможет нам сблизиться. — Он прикрывает глаза, не переставая улыбаться. — Глупо, да? Я и сам не думал, что когда-нибудь скажу нечто подобное парню. Мне, правда, хочется быть ближе к тебе, но ты не подпускаешь, а я даже причину не знаю, — Чонгук поднимает голову и замолкает. Смотрит таким проникновенным взглядом, что сердце болезненно сжимается. Тэхён жмурится. — Скажи, что не так. Я тебе не симпатичен? Я… я без понятия, как должен себя вести. Может, я делаю что-то не так? — Ты мне нравишься, Чонгук. Очень нравишься, — хмурится Тэхён, не ожидая от себя такого откровения. — Тогда в чём дело? — Что именно ты чувствуешь? — Вопрос ставит в тупик. Чонгук растерянно моргает. — Прямо сейчас, какие эмоции ты испытываешь? Тэхён хочет понять одну вещь: отличаются ли их чувства. Он влюбился в Чонгука, в его упрямый характер и отвратительное чувство юмора, в его редкую улыбку и грустные глаза, которые светятся рядом с Ви. А в кого влюбился Чонгук? В человека, которого он даже не знает и чьё лицо ни разу не видел? Найти ответ не получается. Чонгук теряется, пытаясь собрать мысли в кучу. Сосредоточиться на эмоциях — трудно, слишком много всего и сразу. Он убирает руки, но Ви возвращает их на место, прижимает к себе, не позволяя отодвинуться. Кажется, как раз именно из-за их близкого расположения он не может нормально соображать. — Мне страшно, — смотря куда-то вниз, говорит Чонгук. Всё ещё не разобрался в своих мыслях, поэтому путается. А Ви сжимает его пальцы своими, окончательно сбивая с толку. — Чего ты боишься? Меня? — Нет, — хмурится. — Своих желаний. У меня ещё никогда не колотилось сердце наедине с парнем, я чувствую себя странно, — губы растягиваются в растерянной улыбке. — Не подумай, что мне противно что-то испытывать по отношению к тебе, просто это так неожиданно, понимаешь? Я ведь был уверен, что подобного не случится ни при каких обстоятельствах, да я даже мысли такой не допускал, а теперь стою перед тобой и… Чёрт, мне так стыдно, — усмехнувшись, Чонгук прикладывает ладонь ко лбу и закрывает глаза на секунду. Тэхён нарочно молчит, давая высказаться в полной мере. — Стыдно, что я, возможно, даже презираю себя за эти чувства. — Хочешь от них отказаться? Чонгук убирает от себя руку и смотрит так, будто ему только что сказали какую-то чушь. А сам мотает головой. Нет. — Благодаря им я ощущаю себя живым. Может, это звучит глупо, но у меня такое чувство, будто я на правильном пути. Раньше мне было достаточно того, что я имею. Мне нравилась своя мирная жизнь, нравилось то, чем я занимаюсь. Меня успокаивала мысль, что всё идёт так, как и должно. Но сейчас, — он прерывается, чтобы сформулировать мысль, — сейчас я понимаю, что я делал что-то не так, а вот что именно — я не знаю, не могу найти ошибку и исправить её. — Чонгук всё-таки отстраняется и делает шаг назад. — Рядом с тобой мне спокойно. Я могу дышать полной грудью, могу испытывать эмоции, пропуская их через себя. Мне не хочется лишаться всех этих моментов, ведь они имеют для меня большое значение. Когда речь стихает, Тэхён не может выдавить из себя ни слова. Смотрит Чонгуку в глаза, различая в них смесь отчаяния и непонимания, и просто молчит. Язык не поворачивается сказать о том, что время, проведённое вместе, для него значит совершенно другое. Только сейчас к нему приходит осознание ценности всех моментов: как они рассекали ночной воздух, разгоняясь на пустой трассе, как Чонгук смеялся куда-то в шею и прижимался ближе, боясь сорваться; каким взглядом Чонгук смотрел на панораму города, когда ранним утром они забрались на холм; их тайные встречи, долгие переписки, разговоры, чужая счастливая улыбка — всё это осталось в памяти. Рядом с Тэхёном Чонгук не сияет, не ведёт себя как ребёнок, жаждущий узнать всё и сразу. Разве он может лишить его радости? Забрать светлые воспоминания, которые являются для них общими. Он ведь всё тот же Тэхён, в шлеме или без него, чувства к Чонгуку одинаковы, но разница в том, что его восприятие меняется. Когда он в кожанке, лицо закрыто, не приходится играть роль весельчака, не нужно никому улыбаться и поднимать настроение. Ви — это не отдельный человек, это его сторона. Не такая радужная, более спокойная и тихая. Он не притворяется перед Чонгуком, он такой на самом деле: иногда действительно любит помолчать и чувствовать себя свободным, наращивая скорость на спидометре. Чонгук не должен был встречать Ви, не должен был узнавать эту его другую часть, которая скрыта ото всех. Для знакомых он Тэхён без комплексов и проблем, для себя — Ви, предпочитающий одиночество. Так было всегда. Чонгук путает все карты. Почему он не может относиться к нему так же, как относится к Ви? Быть таким же откровенным, смело выражать свои мысли и желания, пытаться сблизиться. Все жаждут познакомиться с Тэхёном, весело провести с ним время, но ещё никто не тянулся к Ви. Голова пустая, он растерян и не понимает, почему так происходит. А дальше и вовсе перестаёт дышать и в целом шевелиться. Чонгук внезапно подаётся навстречу и прижимается тёплыми губами к визору, жмурясь от бессилия. После прислоняется лбом, не открывая глаз, и шепчет: — Не оставляй меня, пожалуйста. Внутри будто стеклянные шарики взрываются, вонзаясь острыми концами в грудную клетку. Чонгук в его руках, весь дрожит, запутавшись в себе, и просит не отпускать, и он сам прикрывает глаза, чувствуя ненависть по отношению к себе и одновременно желание быть рядом. При любых обстоятельствах. Он ведь всё ещё Тэхён? Почему он разделяет себя на две части? И где же он настоящий?.. Чонгук прижимается к его груди, обхватывая плечи руками. Льнёт навстречу, и сопротивляться его стремлению оказаться ближе не хочется. — Я хочу тебя поцеловать, — смотрит уже осознанно, решительно, будто впервые так чётко распознаёт своё желание. У Тэхёна точно крошится сердце, когда он, недолго думая, просит закрыть глаза. Снимает шлем, кидая его на песок, притягивает к себе, а после укладывает ладонь на чужую щеку и не заставляет себя ждать. Накрывает его губы своими, целуя мягко, даже сдержанно, боясь причинить боль. Чонгук даже не шевелится: позволяет целовать себя с непередаваемой нежностью и осторожностью, лишь раскрывает губы навстречу. Тэхён сам укладывает его руки к себе на талию, не прекращая медленно целовать — торопиться не хочется, хочется быть ласковым, ведь Чонгук вдруг кажется хрупким. Одно неверное движение, и всё рассыплется на части. Он может в любую секунду раскрыть глаза, и их общению придёт конец, может оттолкнуть, но вместо этого жмётся ближе, сжимая пальцами грубую ткань куртки. Тёплые ладони соскальзывают на открытую шею: из-за контраста температур Чонгук невольно вздрагивает, но не отстраняется. Тэхён ловит его тихий стон, подаваясь навстречу, поэтому тот отклоняется назад. Чуть ли не падает от напора, следуя за поцелуем, но его вовремя подхватывают. Он сам тянет вниз, поднимаясь пальцами по груди и надавливая на затылок. Тэхён с трудом отказывает ему в намерении принять горизонтальное положение. Песок холодный, Чонгук дрожит: уши и нос уже красные, поэтому вместо того, чтобы окончательно его заморозить, скользит губами по щеке, добираясь до уха. Язык горячий, Чонгук неосознанно дёргает головой, прижимая ту к плечу, тем самым избегая повторного соприкосновения. Однако Тэхён настойчиво тянется снова, посасывая мочку вместе с серьгой. — Не надо, — протестующе мычит Чонгук, мотая головой. Тэхён не может понять: нравится ему такие ласки или нет. Вроде, и просит прекратить, а сам раскрывает губы, черпая воздух. Всё же он оставляет ухо в покое, берёт лицо в свои ладони и целует в покрасневший нос, а после закрывает ему глаза на всякий случай, чтобы не было соблазна посмотреть. Чонгук поджимает губы: ещё немного, и он увидел бы того, из-за кого сердце просится наружу. Вряд ли Ви разозлился бы: когда поцелуй заканчивается, человек на автомате открывает глаза, чтобы посмотреть на своего партнёра. — Обещаю не оставлять тебя, но и ты… тоже кое-что пообещай, — шепчет Тэхён. Чонгук накрывает его пальцы своими и кивает. — Пообещай влюбиться в меня, в того, кто скрывается под шлемом. Не думай, как я выгляжу, чувствуй мои прикосновения. Чонгук сглатывает, сосредотачиваясь на ощущениях. Он чувствует тёплое дыхание Ви, чувствует его руки на своём лице, чувствует его присутствие, и ему это безумно нравится. — Будет сложно, я ни разу не влюблялся в парня, — слабо улыбается. Тэхён улыбается в ответ. — Я тоже. — Врёшь! — улыбка становится шире. А Тэхён больше не улыбается. Всматривается в чужое лицо и говорит серьёзно: — Это правда. Я тоже никогда не влюблялся. — Влюбись в меня, — предлагает Чонгук. Всё продолжает тянуть уголки губ наверх, а сам дрожит от волнения. — А ты справишься с такой ношей? — Я постараюсь. Тэхён, улыбнувшись, разворачивает его к себе спиной. Не сдерживается: утыкается носом в загривок и обнимает, прежде чем наклониться и надеть шлем. Чонгук кусает губы. Не поворачивается, пока не разрешат, терпеливо ждёт, потому что да, он готов выполнить чужую просьбу: влюбиться не в мотоциклиста, а в того, кто находится за всем этим образом.

The end flashback

— Никогда не видел тебя таким, — голос Чимина отвлекает от мыслей. Тэхён, стоя у открытого окна, продолжает смотреть на огни ночного города. Между пальцев тлеет сигарета, а на языке осела горечь табака. Чимин закрывает дверь балкона и подходит ближе. — Ты слишком тихий в последнее время. Не пытаешься утащить меня в клуб, не звонишь посреди ночи и не орёшь в трубку, что я должен немедленно приехать к тебе и повеселиться. Я волнуюсь. На слова друга Тэхён хмыкает, однако заостряет внимание на последней фразе. Юнги ушёл пятнадцать минут назад, пообещал не лезть в чужие отношения, поэтому сказал, что будет молчать. Они ещё о чём-то говорили с Чимином — Тэхён не стал им мешать и просто ушёл. Вечерний воздух облизывает кожу на лице. Он глубоко затягивается в последний раз, а после тушит сигарету в стеклянной пепельнице. Та уже переполнена. Редко выпадает возможность побыть у Тэхёна дома: он не любит гостей, наверное, поэтому пригласил на съёмную квартиру, а не туда, где спит обычно. Сюда он водит знакомых на ночь, судя по количеству вещей и содержимому шкафчика в ванной. Чимин зачем-то заглянул в мусорное ведро, чтобы проверить на наличие использованных презервативов, но то оказалось пустым. Вряд ли, конечно, Тэхён оставляет такое: ведро пускай и с крышкой, но запах никто не отменял. Либо уже выкинул, либо давненько не приходил сюда. Чимин по неизвестной причине склоняется ко второму. Тэхён и правда перестал вести активный образ жизни. По барам не шастает, на вечеринки не ходит, зато думает слишком много. О чём именно? Неясно. Можно лишь догадываться, что причина заключается в одном темноволосом парне. — Как думаешь, я пригоден для отношений? — вдруг спрашивает Тэхён с серьёзным лицом, словно это очень важный вопрос. Для него так оно и есть. — Можешь представить меня с кем-нибудь, гуляющим за ручку? Или в чьей-нибудь растянутой футболке с растрёпанными волосами? Чем вообще занимаются парочки, кроме лобызаний и тошнотворных комплиментов? Чимина пробивает на усмешку. — Твои представления об отношениях говорят о многом. — Тэхён надувает губы. Смотрит как кот из «Шрэка», вот Чимин и вздыхает. — Ну… если честно, нет. — Неужели не можешь представить меня слащавым? Я ведь та ещё лапочка, — строит миленькое личико, пододвигаясь ближе — точно ребёнок. — Скажи же. — Я не об этом. Ты умеешь быть ласковым и заботливым, но мне сложно смириться с мыслью, что у тебя кто-то появится на постоянной основе. — Ревнуешь, что ли? Ты самая сладкая булочка на свете и навсегда останешься ей, я же давал слово скаута! Чимин, отвернув голову, улыбается, — Тэхён чуть ли в нос ему не тычется как пёс. Он даже не удивится, если его щёку лизнут — так уже было пару раз. Тэхён бывает милым, игривым, ласковым, но ведь такое не всегда. Порой от его взгляда хочется спрятаться. Чимин тянет руки в ответ, когда его обнимают, и перестаёт улыбаться. Он желает ему только счастья, но не может избавить себя от мысли, что Тэхён не продержится с кем-то в отношениях больше месяца — слишком уж хорошо он его знает.

✘ ✘ ✘

@Jeon_JK: мы можем сегодня встретиться? есть разговор @genie_kt: а что такое? соскучился по мне?)) Чонгук хмурится, застёгивая рюкзак одной рукой. В подсобке перегорела лампочка, из-за яркости экрана он щурит глаза — убавлять лень. Переоделся и собрался в темноте, делая пометку в голове сказать об этом боссу. Может, Крис, сменивший его за стойкой, догадается сделать это сам — на одну проблему будет меньше. @Jeon_JK: так сможешь или нет? Конечно, вопрос он проигнорировал. На заигрывания нет ни настроения, ни желания, лучше бы Тэхёну не бесить его. @genie_kt: ради тебя всё что угодно, зай @genie_kt: говори, куда подъехать Глубокий вздох. Пару секунд молчания, и он печатает ответ: @Jeon_JK: в зал А что? Нейтральная территория, так сказать. В машине Тэхёна будет слишком неловко разговаривать, тем более тот будет чувствовать себя увереннее, а уверенность сегодня пригодится Чонгуку. Нужно поставить точку в их странных отношениях: человек, который ему нравится, ответил взаимностью, проводить время с попугайчиком будет неправильно. Они, конечно, ещё не встречаются и об отношениях даже не говорили, потому формально никто никому не изменяет, но совесть вопит от возмущения. Он мальчик правильный, настроен серьёзно. Энтузиазм пропадает быстро. Чонгук сидит уже сорок минут в раздевалке: рюкзак упал с плеча, взгляд уставший, уже ничего не хочется. Хочется жрать и спать, а не ждать этого дурацкого Ким Тэхёна, который почему-то опаздывает. Вроде, из них двоих тачка есть у него, но как выяснилось, Чонгук перебирает ногами быстрее. Уже хочет психануть и написать сообщение, мол, можешь не утруждаться и валить на все четыре стороны, как сзади нападают. Причём в буквальном смысле: глаза закрывают ладонями, а к шее присасываются, будто норовят высосать кровь. Тэхён смеётся, успевая мазнуть губами напоследок, но после — его всё-таки отодвигают от себя и смотрят хмуро. — Прости, малыш, немного задержался. Пробки, сам понимаешь, — даже не обращает внимания на недовольный взгляд. Садится на лавку рядом, перекидывая через неё одну ногу, и упирается руками на поверхность, смотря с игривой улыбкой. Как обычно, одет с иголочки: в белых брюках, свитере цветом лаванды, неизменно шёлковый платок на шее, но кое-что изменилось. Чонгук поднимает брови. — Ну как, мне идёт? — заметив удивлённый взгляд, он улыбается шире. Вместо пепельного у него теперь тёмный шоколад — волосы пушистые как у барашка, и выглядит он как назло мило. Сидит, чуть ли хвостиком не виляет, — Чонгук стряпает серьёзное лицо и демонстративно отворачивается. — Пофиг, — равнодушно. Тэхён ничего другого и не ожидал. По взгляду понял, что понравилось, а на слова ему всё равно. Что-то ударило в голову перекраситься. Непривычно видеть себя с естественным цветом волос, но ему даже… нравится? Ощущения сразу другие: чувствует себя невинно. — Выкладывай, что хотел. Если соскучился, так и скажи. — Они виделись три дня назад. Ну как, Тэхён-то его видел, а Чонгук — нет. Настроение приподнятое, пускай он и знает, что услышанное ему вряд ли понравится. — Не пиши мне больше, — говорит Чонгук, смотря куда-то в пол. Вообще-то, он сам ему пишет, но неважно. Тэхён молчит, дожидаясь продолжения мысли. — И видеться нам не надо. — Почему? — так легко и непринуждённо, словно Чонгук не прекращает общение. Они в любом случае будут поддерживать связь — это и успокаивает. Тэхён уже догадался, что Чонгук решил построить из себя принца — раз пообещал влюбиться в Ви, так и будет мечтать о поцелуях с ним, а Тэхён ему, получается, больше не нужен. Как-то грустно, но с другой стороны — он ничего не потеряет. Поэтому ведёт себя расслабленно, хочет кое-что проверить. — Я тебя использовал. — Ладно, а теперь шутки в сторону. Тэхён теряется от такой откровенности. — Я просто хотел убедиться, что целовать парней мне не противно. — Убедился? — хмыкает тот. Чонгук кивает. — А почему выбрал именно меня? Столько претендентов вокруг: выбирай — не хочу! — Вот знает ведь причину, всё равно вгоняет в транс. Издевается, не чувствуя угрызений совести. А что ему, плакать, что ли? Не дождётся. Чонгук действительно зависает на время. — Ты был под рукой. — А, ну понятно. Не из великого желания, а из любопытства! То-то Тэхён подумал, почему ему облизали все губы. Кого он пытается обмануть? Не будь приятно, не целовал бы с таким порывом, ещё и несколько раз. Тэхён вздыхает. Вот сложно признаться, что ему понравилось? Зачем делает незаинтересованный вид? Тэхён двигается ближе. — Хорошо подумал? — Да. — Так, а что за сомнение в голосе? Чонгук ведёт себя как вредный ребёнок: не смотрит в его сторону, нервно сглатывая, потому что понимает, что расстояние между ними постепенно сокращается, но из принципа (вредности) мотает головой. Тэхён закатывает глаза. Садится на бёдра, обхватывая шею, и смотрит с вызовом. — Так тебе понравился парень? — И улыбается хитрюга, понимая, что Чонгук не пытается отпихнуть от себя. — А ты уверен, что у вас всё получится? Ну знаешь, в отношениях не только целуются, но иногда делают взрослые вещи. Ты об этом думал? Кажется, у Чонгука на висках проступает холодный пот. Нет, не думал. Да и времени как-то не было. Заходить дальше поцелуев он не планирует, по крайней мере, в ближайшее время. Куда торопиться? Ви сказал, что пробудет в Сан-Франциско до конца лета — до него недалеко. И тут он напрягается. Они ведь даже не обсуждали, кем теперь являются друг для друга, а про будущее, так вообще, говорить ещё рано. Чонгук до сих пор сомневается, что у него может что-то получиться с парнем. Блять. Зато Тэхён хитро улыбается: всё знает, всё просчитал и предугадал. Дело осталось за малым. — Хочешь научу? — Чонгук хмурит брови — не понял. — Ты, как я понимаю, ещё девственник в этом плане, а у гомосексуальных отношений много нюансов. — С чего бы тебе помогать мне? — Он запрокидывает голову, чтобы взглянуть в чужие глаза. — Люблю помогать обездоленным и несчастным, а ты как раз попался под руку. Предложение сомнительное. Очень сомнительное. Ладно, давайте будем честными: попахивает наёбом. В принципе, всё, что нужно, он может узнать из интернета — в двадцать первом веке всё-таки живём, но с другой стороны: теория — это одно, практика — совершенно другое. Он не то чтобы девственник в данной ситуации, но как выразился Тэхён — ещё малолетка, только узнавшая, что такое пубертатный период. Какие у него знания и умения? Ну, может присунуть, и то не в задний проход… Однажды у него была возможность заняться анальным сексом, было любопытно попробовать что-то новое и всё такое, но партнёрша (на тот момент он встречался не с Соён) в последний момент передумала, он даже пальцы не успел засунуть. И всё же, зачем ему учиться тому, что, возможно, не пригодится? Секс с парнем ему видится пока что только в кошмарах, он насчёт поцелуев-то сомневался! Даже не хочется заходить настолько глубоко… То есть, далеко… Тьфу ты! — Вынужден отказать. — Да, ему стрёмно думать на эту тему — его тоже можно понять. Нет у него переключателя, чтобы мгновенно перепрыгнуть с женского тела на мужское, тем более последнее до недавних пор не возбуждало… Почему до недавних? Потому что раньше Тэхён не пихал язык в его рот. Те безумные поцелуи не могли не навести беспорядок внутри. Это вполне естественная реакция тела, а если учесть с какой пылкостью попугайчик сминал его губы, то вопросы все отпадают сами собой. Нет, он не пошёл дрочить после их поцелуя, но почувствовал маленький дискомфорт — едва заметный, так сказать. Тэхён и не понял — и слава богу! Он пытается отцепить чужие руки от своей шеи, но тот будто приклеился — сидит, играя бровями, ещё и обнимает ногами за пояс, напоминая коалу. Ладно бы просто сидел… Так ещё и лезет целоваться. Чонгуку будто ложку с рыбьим жиром протягивают — видели бы вы, как он уклоняется от губ. На кону вся жизнь! Честь, совесть, что там ещё… — Бесишь. — Момент пойман удачно. Зря он открыл рот: Тэхён тут же прижался к нему и лизнул губу как собака. Реально пёс. Причём непривитый, раз не может усидеть на месте. Чонгук смотрит на него в упор: взгляд злой, брови хмурые — вот-вот ударит, но чужой язык уже скользит по кромке зубов, пробираясь глубже. Всю жизнь думал, что он сильный и выносливый, а тут выясняется, что слабохарактерный. Иначе почему не может повысить голос и стряхнуть с себя? Тэхён целует настойчиво, жмётся теснее, он и сдаётся. Головой-то понимает, что не должен отвечать на зазывающий поцелуй, а тело подаётся навстречу с отзывчивостью, требует ласки и тепла, уговаривает отключить мозги. Ничего ведь страшного не случится? Это всего лишь поцелуй. Остатки разума бьются крыльями, но их быстро подавляют природные желания. Кровь ещё горячая, молодая, трудно держать себя в руках, тем более рядом с Тэхёном: он словно специально провоцирует — целует мокро, касаясь кончиком языка другого, посасывает губы, прежде чем смять их. Руки сами по себе укладываются на спину, поднимаются, притягивая к себе за лопатки. Кожа воспламеняется, кровь приливает вниз. Чонгук впервые возбуждается настолько быстро. Подхватывает за бёдра, вставая с лавки, и прижимает к стене. Тэхён и не собирается уступать, пускай и теряется на мгновение. Чужие губы соскальзывают на подбородок, а после — ещё ниже. — Нет! — Вовремя прижимает пальцы к узелку на платке — Чонгук уже пытался его снять. Как ни странно, реагируют спокойно. Взгляд опьяневший, бармен ещё несколько секунд смотрит на него, не понимая, что за запреты, но после снова наклоняется, целует в скулу. Главное, не спугнуть его сейчас, не сбить с настроя. Тэхёну очень хочется кое-что попробовать. Одна рука зарывается в волосы на затылке, другая ползёт по груди, останавливаясь возле ремня. Тут уже Чонгук теряется от неожиданности. Сразу же опускает на пол, отстраняясь, но Тэхён сжимает пах ладонью и улыбается в губы. — Не любопытно проверить: встанет на парня или нет? — не дождавшись ответа, он принимается массировать промежность, сжимая ещё раз: вот что значит — взяли за яйца, хах. Чонгук смыкает зубы. Вроде и пытается отодвинуться, а вроде прикрывает глаза, вытягивая руку и упираясь кулаком в стену рядом с чужой головой — свою опускает, борясь с внутренним голосом. Слишком уж Тэхён настойчивый и наглый: наглаживает усерднее, целуя куда-то в щёку, сам дышит через раз — тоже завёлся. Если Чонгук сейчас его обломает, будет обидно. — Ты такой горячий. — Лицо Чонгука действительно чуть ли не горит. Тэхён прижимается щекой к щеке, всерьёз думая, что может обжечься. Чонгук не отталкивает. Хрипит, стоя с по-прежнему закрытыми глазами, и ничего не делает — Тэхён воспринимает это за согласие. Поэтому расстёгивает ремень на джинсах, следом ширинку и заползает пальцами под кромку боксеров. А когда обхватывает полувставший член своей большой ладонью, так всё, Чонгука окончательно ведёт. Не то чтобы он был прям чересчур чувствительным, но чужая напористость действует как катализатор. Тэхён повсюду: и целует в уголок губ, прося впустить в рот, и большим пальцем мажет по головке, чтобы после нескольких движений собрать естественную жидкость и размазать по всему члену. Чонгук отвечает на поцелуй, но тут же дёргает головой и утыкается губами в ухо. Дышит тяжело, шумно, наверное, не до конца осознавая происходящее. Тэхён не медлит: двигает рукой быстро, иногда меняя захват, отчего Чонгук горячо выдыхает в самое ухо. Стонать не привык, но Тэхён, сука такая, растирает головку, прекрасно зная, насколько она чувствительна. Может, если бы он сделал подобное сам, то не особо отреагировал бы, а тут эмоции как горячие угли, ещё и у Тэхёна пальцы длинные. Очумелые ручки, блин. Волей-неволей хочется толкнуться бёдрами навстречу. Спасибо хоть, что молчат, а то бы он точно свихнулся, причём не в хорошем смысле. Скорее всего, пришёл в себя и прекратил происходящее, а тут, кроме тяжелого дыхания и соответствующих звуков, ничего не слышно. Ещё и глаза закрыты: не видит и не слышит — считай, проблемы нет, ага. Кто бы мог подумать, что мистер-сама-правильность будет сдерживать стоны, плавясь от уверенных движений к своему члену? Явно в их число не входит Чонгук. Он сжимает пальцы в кулаке сильнее, кусая губы, уже пофиг на нормы приличия — толкается в чужую ладонь сам, желая поскорее кончить, но ему не позволяют. Тэхён неожиданно убирает руку, ещё так гаденько улыбается, растёгивая свою ширинку — он, вообще-то, тоже хочет кайфануть. Ублажать Чонгука, конечно, прикольно, но у него уже давно стоит — надо бы решить проблемку. Чонгук, поняв намёк, поднимает руку, мол, не, даже трогать не буду, делай что хочешь, но я тебе не помощник. — Сука, — вырвалось. Ладно, Тэхён мальчик уже взрослый, может и сам справиться со своим стояком. Правда, Чонгук не особо в восторге, что его оставили без внимания. Тэхён сначала нарочно делает вид, что не замечает его недовольную рожу, но в итоге щурится, называя по-всякому в своей голове. Спасибо Богу, что руки у него две, иначе как бы дрочил двоим сразу? Нет, ну он, конечно, амбидекстр — и правой неплохо работает, и левой, но всё-таки неудобно. Вот и приходится обхватить ладонью два члена — оба сразу же реагируют. Тэхён низко стонет: ему плевать на то, как он сейчас выглядит, глаза прикрывает, продолжая тереться, это Чонгук смотрит вниз и охуевает. Но не от того, что видит, а от того, что чувствует. Накрывает знатно. И кончает он, к слову, уже через минуту, всё-таки не сдерживая тихий полустон. Тэхён чуть отстраняется, цепляясь за плечо, чтобы тот не свалил раньше времени, а сам гоняет кулаком по члену — он, в отличие от Чонгука, не привык к быстрой разрядке. Ох, тяжело же им будет… Чонгуку в любом случае всё равно. Он отходит в сторону, смотря на свои запачканные джинсы. Переводит взгляд на попугайчика (тот снова издаёт томные звуки) и как дебил смотрит на сомкнутые пальцы, скользящие по тонкому пенису. Ок. Жизнь никогда не будет прежней. Мозг ставится на загрузку. Он застёгивает ремень и ширинку, а там и Тэхён запрокидывает голову — сюда бы подошёл системный звук Windows из мема. Пиздец? Пиздец. Он согласен. — Только попробуй после этого избегать меня, — доносится уже в спину. Тэхён говорит на полном серьёзе. Чонгук, забрав рюкзак, всё-таки уходит.