Sweet boy

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — качает головой Чимин. У него одна рука на руле, другая — на подбородке. Тэхён, замечая его задумчивое выражение лица, хмыкает. — А что в этом такого? Мы уже взрослые мальчики, а тебя смущают подробности моего рассказа. Вы там с Юнги в нарды, что ли, играете? — Ну да, не удержался, проболтался о вчерашнем. Вроде, не секрет, что он неровно дышит к Чонгуку и питает далеко не дружеские чувства. А как светится-то: улыбка до ушей, глаза горят. Чимин никогда его таким ещё не видел, вот и волнуется, думает над происходящим. — Ты что затих? — поднимает брови Тэхён. — Чё, реально, у вас ничего не было? — сдержать усмешку не получается. Веселится, конечно, не со зла, просто как-то странно: это у него упрямый баран по имени Чонгук — окучивают его, как грядку какую-то, да поливают ласковыми словами, чтобы быстрее созрел, — а у них то что? Вроде всё взаимно, распускай руки — не хочу! Чимин уводит взгляд. — Ну… дальше поцелуев мы ещё не заходили, — признаётся нехотя не потому, что перед Тэхёном неловко, а потому, что из-за своей занятости они с Юнги редко видятся. Получается, он и является тормозом в их отношениях. Чимин вздрагивает от своих мыслей. Они же даже ещё не встречаются, какие отношения? — Если ты собираешься идти в монастырь или ждать до свадьбы… — Нет, — хмурится Чимин. — Всё в порядке, просто не хочу торопиться. — Ладно, только не затягивай. Иногда нужно брать быка за рога. — Тэхён отворачивает голову к окну, задумываясь о своём. Со стороны может показаться, что Чимин сущий ангелок: невинный и прекрасный, не знающий грубых слов. Внешность у того и правда ангельская, да и характер мягкий, местами даже нежный. Он заботливый друг, готовый прийти на помощь в любое время суток, никогда не скажет ничего плохого, совсем неконфликтный, любящий мирную жизнь, из-за чего Тэхён частенько называет его стариком. Если бы он не знал Чимина хорошо, то, наверное, окрестил бы его милашкой, хотя так оно и есть. Так вот, не всё так радужно на самом деле. Как раз таки из-за своей мягкости у него были проблемы три года назад. Приёмы у психолога, занятие спортом и полное отсутствие стресса вытащили его из состояния овоща. Тэхён ведь не просто так ненавидит его мамашу: мало того, что расписала жизнь собственного сына по минутам, так ещё и залезла в голову, внушая, что он должен думать лишь о своей карьере — другим мыслям в голове не место. На тот момент Чимин состоял в отношениях, дело близилось к свадьбе — оба молодые, опьянённые любовью, хотели поскорее завести свою семью и отгородиться от внешнего мира. Чем всё закончилось? Лечением депрессии. Миссис Пак, конечно же, не позволила перечеркнуть свою жизнь ранним браком, всё сделала, чтобы сын не добился своего. Было много криков, слёз, угроз, итог очевидный — они разбежались, Чимин около года восстанавливался, а там ему все мозги промыли, мол, мама желает ему только лучшего и никак иначе. Тэхён не единожды предлагал поехать с ним в Лондон, но всё безрезультатно: Чимин и сам поверил в искренние намерения родителей, вот и вертится как белка в колесе, чтобы оправдать чужие ожидания. Тэхён переводит на него грустный взгляд. Хочется верить, что Юнги сможет как-то повлиять на Чимина. Они слишком разные, прямо как он и Чонгук, но что-то ведь заставляет их тянуться друг к другу. Человеку нужен человек — истина давно известная, порой достаточно услышать поддержку близкого, чтобы набраться сил. Юнги неплохой парень, да, очень простой, но зато не испорчен деньгами — Чимину есть, чему поучиться у него. — Мы обязаны сходить на двойное свидание, — вдруг говорит Тэхён, улыбаясь. Надо бы разбавить обстановочку, а то сидят как два тухлых яйца. Чимин хмыкает. — Самоуверенно. — Ага, — даже не спорит. А почему он должен быть неуверенным в себе? Не уверены в себе только лохи, а Тэхён привык ходить с гордо поднятой головой. Да, вот такой вот он человек. Пришёл, увидел, победил, как говорится. Хотя в случае с Чонгуком… Пришёл, увидел, разозлился, влюбился, а после победил. Ну, до победы ещё дожить надо, а он уже планы строит. Представляет Чонгука с сонной мордашкой у себя в кровати, ласковым и нежным, подставляющим своё милое личико под поцелуи. О, вот тогда Тэхён и будет счастлив. Мечты мечтами, а если ты действительно чего-то хочешь, должен постараться. Проще сложить ручки и вздыхать по своей неразделённой любви, но Тэхён предпочитает добиваться своих целей. Любыми способами. Он хочет Чонгука — вот и весь разговор. И дело даже не в мимолётном увлечении и тупом принципе достичь желаемое, — понравился ему этот мальчик с грустными глазёнками, хочется поднимать ему настроение, чтобы почаще улыбался и поменьше хмурился. Что плохого в том, чтобы рассчитывать на взаимность понравившегося человека? Он бы мог сдаться ещё тогда, когда его прямым текстом послали в туалете бара, но лишь разгорелся ещё большим желанием. Отступать перед трудностями — не в его принципах, в этом с Чонгуком они чем-то похожи. — Какие планы теперь? — интересуется Чимин. Тэхён поднимает уголок рта вверх. — Влюбить в себя, конечно же. Сначала он думал, что Ви будет мешаться: всё-таки Чонгук прикипел к нему, потому и дальше будет строить из себя приличного мальчика, избегая встреч. Но потом поразмышлял и решил, что если Чонгук хочет узнать, кто такой этот Ви, то так тому и быть. Пусть мирится с непростым характером, это Тэхён готов ходить за ним хвостиком, а Ви не станет. Захочет быть вместе — примет любую сторону. Пускай влюбляется и в Тэхёна, и в Ви — всё равно это половинки одного целого. Планы грандиозные и, хотелось бы верить, осуществимые. По крайней мере, Тэхён настроен серьёзно. Чимин, не ожидая ничего другого, давит усмешку. Вот это Ким Тэхён во всей красе: любит жизнь во всех её проявлениях (или пытается делать вид) и не боится трудностей.

✘ ✘ ✘

Рэд забит под завязку: свободных столиков не осталось, однако Юнги заранее позаботился о местечке — занял ещё полчаса назад и ждал их. Пока Чимин неловко переглядывается с Юнги, не зная как вести себя при посторонних людях, Тэхён, не теряя зря времени, движется прямиком к бару. Сегодня у Чонгука ночная смена, вечер только начался, и впереди — длинная ночь. Барные стулья тоже все заняты, поэтому приходится облокотиться локтями на стойку. Чонгук замечает его не сразу: обслуживает каких-то двух длинноногих девиц. Волосы нарощенные, как и ресницы, на лице штукатурка, а юбки едва прикрывают причинное место — Тэхён оглядывает их скептичным взглядом. Фыркает, замечая вежливость бармена. Чонгук и рад стараться: улыбается в ответ, делая девушкам коктейли, на открытые заигрывания никак не реагирует, зато реагирует Тэхён. Какого хрена? Ещё не хватало отбиваться от всяких кукол. Имей совесть, Чон Чонгук! — Привет, зайчик, — обращается к бармену, из-за чего тот зависает. Окидывает хмурым взглядом, не ожидая увидеть его в баре. Тэхён пристраивается между девушками, укладывая ладони на их плечи. — Извините, дамы, эти сладкие губки принадлежат мне, можете даже не рассчитывать на них. — Те поднимают брови от недоумения. Смотрят на Чонгука, ожидая от него каких-либо действий, но тот прикрывает глаза и шепчет себе под нос: «Блять», — а Тэхён хлопает в утешительном жесте, мол, не расстраивайтесь, в следующий раз точно повезёт. Одна из них демонстративно задирает подборок и спрыгивает со стула, так и не дождавшись своего коктейля. Подружка не отстаёт от неё. Вот и замечательно. Тэхён довольно улыбается и занимает освободившееся место. Чонгук напоминает тучку, причём грозовую. Вернее — грозную. Стоит, больше не улыбается (а уже не для кого, ха), сверлит взглядом. Как обычно, не здоровается, лишь опускает уголки губ — ути, какие мы грустные стали. — Как самочувствие после вчерашнего? — Зато попугайчику весело: улыбается во все тридцать два, чуть ли не ослепляя своей радостной рожей. Хотел бы Чонгук нацепить солнцезащитные очки и сделать покер фейс, а ещё лучше — телепортироваться в другое место, желательно подальше от Ким Тэхёна. На какой-нибудь необитаемый остров, например, где бы его точно не достали. — Не устал? Если что, могу помочь снять стресс. Ты не стесняйся там, обращайся, мои золотые ручки всегда к вашим услу… — договорить не успевает. Чонгук перегибается через стойку и зажимает щёки пальцами, смотря по сторонам — не дай бог кто-то услышит эту чушь, он точно сгорит со стыда. — Опушти, — мямлит тот. Губы уточкой — Чонгук смотрит на них несколько секунд, вспоминая обрывки вчерашнего вечера. Ещё вчера Тэхён выдыхал ему в губы, ублажая, а теперь недовольно щурит глаза. Чонгук всё-таки отпускает — кругом люди, к тому же много знакомых — нельзя, чтобы они узнали о знакомстве с попугайчиком. О том, что они общаются, вообще никто не должен знать! Ни одна живая душа. — Больно же, — дует губы Тэхён и трёт щёки. — Прости, — мгновенно отзывается Чонгук, и Тэхён уже не может на него обижаться. — Помолчи, ладно? Сделай вид, что мы не знакомы. — Ага, ещё чего захотел. Тэхён фыркает. — Стесняешься меня? — Нет, блин, у него радости полные штаны! Связался с мутным типом, так ещё и повяз по уши в болоте — запачкал свою честь. И джинсы. Про совесть лучше даже не спрашивать… Та жжёт костры и водит хороводы, собираясь сожрать его заживо. Ну зачем поддался? Только они с Ви поговорили, наладили отношения, а тут проёб по всем фронтам. Они, конечно, не клялись в своей верности, даже про отношения никто не заикнулся, но после признания в симпатии предполагается, что между людьми что-то намечается. Что именно — пока что непонятно. В тот момент было не до этого, а после Ви и не писал. Чонгук ограничился одним сообщением: спросил, как дела, но ответа не последовало, поэтому он не стал навязывать общение. Странно у них как-то получается. И признались, и обещание дали, и даже поцеловались (у Чонгука до сих пор мурашки по коже из-за воспоминаний), но, по сути, ничего не изменилось. Ви по-прежнему пропадает — что у него на уме? Кто бы знал… Если честно, даже обидно. Чонгук уже раскатал губу: думал, после разговора они начнут чаще видеться, а по факту его игнорят четвёртый день. Кажется, до отношений им ещё ползти и ползти, хотя, с одной стороны, может, так даже лучше. Чонгук всё ещё сомневается в себе, к отношениям точно не готов, пускай и пытается представить себя в них. Сложно. Интересно, каково это, встречаться с другим парнем? — Не веди себя как ребёнок, — голос Тэхёна вытягивает из мыслей. Чонгук переводит на него задумчивый взгляд: о чём он там балаболил? — Я на работе, — бесцветно. И уходит в другой угол бара, давая ясно понять, что ему некогда. Тэхён кладёт подбородок на раскрытые ладони и провожает его обиженным взглядом. На внимание особо не рассчитывал, но с ним могли хотя бы поздороваться. Тэхён, поняв, что ловить ему больше нечего (отвлекать Чонгука действительно не хочется, к тому же людей и правда сегодня много), возвращается к столику, по привычке занимая место рядом с Чимином. Уже потом, вздохнув, пересаживается на другую сторону. Хоть у кого-то любовь и уважение! Сидят два голубчика, соприкасаясь локтями, сразу же замолчали, как к ним присоединился Тэхён. Он чувствует себя третьим лишним, но сидеть в одиночку тоже не хочет. Даже ничего не заказал себе — Чонгук свалил быстрее планируемого. — Пиво будешь? — хмыкает Юнги. О, а вот это уже другое дело. Сидят теперь втроём и молчат. Тэхён слизывает пенку со своего пива и достаёт телефон. — Вы меня не стесняйтесь, хотите — соситесь, мне пофиг. — Чимин после таких слов давится апельсиновым соком. Кашляет, показывая жестом постучать себе по спине, а у Тэхёна морда кирпичом — смотрит в мобильник. Его и правда не напрягает компания и флюиды, исходящие от этих двоих, у него свои проблемы и поводы для любовных вздохов. — Ты как? В норме? — У Юнги глаза увеличились вдвое — тоже офигел от услышанного. Чимин кивает, мол, всё в порядке, однако чужая рука остаётся лежать на спине — про это Тэхён и говорил. Пальцы стучат по клавиатуре. Тэхён, отправив смс, поднимает голову и смотрит в сторону бара, дожидаясь, пока его сообщение прочитают. Происходит это через двадцать минут: стакан уже пустой, настроение упало, но стоит увидеть, как Чонгук, отдав все заказы, достаёт телефон из заднего кармана, он сразу оживляется. V: не успел в тот раз сказать: у тебя мягкие губы:) Чонгук тут же озирается по сторонам, словно кто-то успел заглянуть в экран его сотового. А потом смыкает губы, сдерживая глупую улыбку, в итоге сдаётся: улыбается, приглаживая и без того идеально лежащие волосы. Тэхён, видя его реакцию, сам расплывается в улыбке — вот-вот помрёт от приступа милоты. — Какой же он милашка, — вздыхает, подперев голову рукой. Юнги, переглядываясь с Чимином, поднимает брови. Смотрит на Чонгука, но не находит в нём ничего милого — обычный пацан в фартуке и чёрной футболке, ростом в метр восемьдесят… Где Тэхён милашку увидел? Чимин качает головой, намекая не вмешиваться. Лезть в отношения Чонгука и Тэхёна даже опасно для здоровья — заденет взрывной волной и всё, можно писать завещание. Стоит только вспомнить попытку Тэхёна поцеловать его… Всё закончилось не очень радужно, хотя это с какой стороны посмотреть. Да, получил в морду, но в итоге-то всё равно добился своего! JK: взаимно) Скобочки в конце решают всё. Можете говорить что угодно, но если человек использует эти улыбочки, то с вероятностью девяносто процентов либо заигрывает с вами, либо просто очень любезен. Вряд ли Чонгук пытается быть вежливым. Как жаль, что нельзя попереписываться прямо сейчас. Тэхён хотел бы лицезреть реакцию бармена на свои сообщения, но тот занят, ему некогда, а Тэхёну становится скучно. Вот и тащится снова, усаживаясь на крутящийся стул — куда лучше, чем сидеть с голубками, у них там своя атмосфера, мешать не хочется. К тому же те и так нечасто видятся. Пусть голубятся, пока есть такая возможность, а Тэхён поглазеет на своего зайца. Прозвище всё-таки приелось. Улыбка у Чонгука миленькая, из-за передних зубов он чем-то напоминает зайчика — Тэхён бы с радостью пригрел животное, но зверь попался дикий, неприрученный. К нему просто так не подойдёшь — цапнет. Заговорить даже не пытается, просто наблюдает за чужими передвижениями, смотрит со стороны, приглядывается к татуировке, открытым рукам со вздутыми венами, к колечкам в ушах, шее. Чимин прав: в Чонгуке нет ничего необычного, как раз таки это Тэхёна и цепляет. Простота. Может, ещё и естественность, ну и характер, конечно. Да, Чонгук упрямый, иногда чересчур правильный, но он настоящий. Такой, какой есть. Со своими загонами, тараканами в голове и недостатками, которых даже не скрывает. Многие ведь пытаются замаскировать скверные черты характера, а Чонгук не строит из себя идеального парня. Будто говорит: «Я не стремлюсь оправдывать ваши ожидания. Не нравится? Мне похуй. Буду жить, как считаю нужным». Тэхёну импонирует эта дерзость. Он ведь сам такой же: живёт по своим правилам, не церемонится с людьми, пускай и придерживается определённого образа. И различие в них по той же части: если Чонгук прямолинеен и откровенен с окружающими, то для Тэхёна привычно притворяться. Это уж не исправить по мановению волшебной палочки. На удивление, бармен подходит сам. Ставит дайкири, ничего не говоря, и дальше занимается своими делами. Тэхён слабо улыбается: вроде, мелочи, а приятно. Раньше, когда он частенько ошивался здесь, заказывал именно дайкири, Чонгук, по всей видимости, запомнил его предпочтения. Как бы он не обзывал его камнем, кожура Чонгука не такая уж и твёрдая. Колючий, правда, но это не от хорошей жизни. Тэхёну он всё равно нравится: хоть пусть будет бревном, главное, чтобы под боком находился, рядышком, Тэхён приласкает его, почешет за ушком, глядишь, тот и раздобреет. Лёд уже треснул — это чувствуется. Если раньше Чонгук специально избегал его, то сейчас, пускай и не крутится возле, но и не старается держаться как можно дальше. Пару раз даже взглянул в его сторону, уловил чужой взгляд, отвернулся не сразу. Бегать просто уже незачем: намерения Тэхёна ясны и прозрачны, да и воспринимаются по-другому. Больше не ходит как ужаленный, не угрожает расправой, так или иначе подпускает к себе время от времени. Тэхён и рад получать хоть капельку взаимности. Не брызжут слюной — уже неплохо, во всяком случае лучше, чем было до этого. — Через пять минут в уборной, — бросает бармен невзначай и тут же уходит. Тэхён сидит, глупо моргая, и провожает его взглядом. Всё-таки встаёт со своего места и идёт в сторону служебного туалета. Выждал несколько минут, как и попросили, только что за конспирация? Чонгук выглядит взъерошенным: увидев его, сразу же подходит ближе и говорит серьёзным голосом: — Можешь вести себя сдержаннее? Не надо на меня пялиться и не смей больше говорить такие вещи! — Это он про тех расфуфыренных девиц? Но ведь Тэхён облегчил всем жизнь: те и правда зря теряли время. Вряд ли Чонгук дал бы им свой номерок. — Раньше тебя не волновало подобное, — подмечает Тэхён. Да, это действительно так: раньше Чонгуку было нечего скрывать, совесть не зудела, чужие взгляды не казались косыми, а теперь-то, после того, что между ними было, как-то стыдно смотреть в глаза знакомым — ищет в них презрение или насмешку. Когда что-то утаиваешь, тебе всегда кажется, что о твоей тайне кто-то догадался. — А сейчас волнует, — не без доли раздражения. — Надеюсь, мы друг друга поняли. — В принципе, это всё, что он хотел сказать, поэтому разворачивается, направляясь к двери. Чужие пальцы цепляются за запястья. Как Тэхён его может просто так отпустить? Разворачивает к себе лицом, прижимается к губам, крадя невинный поцелуй, и отдаёт ключи от зала, которые тот вчера благополучно оставил, когда сбегал от него. Чонгук растерянно моргает и, пока соображает, что происходит, попугайчик уже отстраняется и выходит из туалета первым. И что сейчас это было? Кое-кто не сдержался.

✘ ✘ ✘

Ви вышел на связь следующим вечером: написал, что у него были дела, а сейчас, вроде как, освободился. Чонгук, недолго думая, предложил встретиться. Им надо многое обсудить, в том числе обозначить границы. Он немного нервничает, пока ждёт его на улице. Причина потных ладошек имеется: один наглый парень с дурашливой улыбочкой на губах похозяйничал у него в штанах. Совесть не успокоилась, наоборот, начала пляску, когда вдалеке мелькнули знакомые очертания мотоцикла. Чонгук царапает шею, стараясь вести себя спокойно. Трудно. После того как кончил в руку Тэхёна, как-то не особо хочется радоваться в жизни. Касаемо произошедшего, он пообещал себе поменьше париться. Сказать легко — сделать практически невозможно. Да, корит себя за минутную слабость, но какая-то часть его заявляет, что давненько им так не сносило крышу, тем более от простой мастурбации. Дело в эмоциях — ежу понятно, Тэхён каким-то непонятным образом выводит из себя, распаляет пожар в груди, и это пламя охватывает всё тело моментально, потому контролировать себя не получается. С подобным он ещё не сталкивался, сексуальное влечение, конечно, испытывал, но на другом уровне. И, если быть честным, ни одна девушка не выбивала из него хрипы и полустоны. А попугайчику удалось. С первого раза. Это и пугает. Думать о Тэхёне сейчас хочется меньше всего. Чонгук, надев шлем, садится на байк позади Ви и сцепляет руки на его животе. Пока они едут, думает над тем, что собирается сказать, подбирая нужные слова. На улице ещё не стемнело, даже непривычно видеть Ви в светлое время суток. В этот раз место остановки вызывает удивление. Они приезжают на пристань, вернее — на пирс, именуемый как «Pier 39» (Пирс 39), эдакий отдельный островок с многочисленными сувенирными магазинчиками, ресторанами и кафе. Самое то для туристов и местных жителей, желающих заработать. Здесь и кинотеатры имеются, и игровые центры, и аттракционы, по вечерам играют уличные музыканты — всё, чтобы привлечь внимание, но фишка даже не в этом. Сюда чаще всего приезжают ради морских котиков. Торговцы предлагают всевозможные сладости и угощения; людей, как обычно, много, — странно, что Ви привёз его сюда. Чонгук, вышагивая рядом, решает промолчать. Он здесь был в детстве, когда они только переехали из Арканзаса, — мама сводила его на горки в день рождения, купила ванильное мороженое, а потом они прошлись по стеклянному туннелю, окруженному водой со всех сторон. Чонгук хорошо запомнил этот день: впервые увидел косяки рыб так близко — глаза разбегались от разнообразия цветов и форм, но больше запомнился момент, когда ему позволили коснуться ската. Эмоций было так много, что те до сих пор живы в воспоминаниях. Морских звёзд он уже находил, даже акул видел, а вот это создание, склизкое и необычное, запомнил надолго. Скат, правда, был ещё маленький, но разве детям много надо? Чонгук даже визгнул, повернув радостное лицо к матери, та по-доброму улыбнулась — эта улыбка отпечаталась в памяти тоже. Даже будучи ребёнком, который не задумывался о чём-то серьёзном, он понимал, что его шестой день рождения обошёлся дорого. Мама потратила часть сбережений, чтобы исполнить его мечту. С деньгами и так было напряжённо: они еле как справлялись после ухода отца, экономя на чём только можно, потому веселиться в свой день казалось странным. Уже перед сном он заглянул к маме в комнату. Забрался на диван, обнял за плечи и не сразу понял, что та плачет. Отчаяние, накопленное на протяжении года, разрывало её изнутри, столько раз она плакала от бессилия и порывалась оборвать свою жизнь. Если бы не ребёнок, возможно, у неё и хватило бы на это смелости. Надо было как-то жить дальше, выкарабкиваться из долговой ямы. Тогда Чонгук отчётливо понял, что должен помочь всеми силами. Стать опорой для матери, главой семьи, больше никогда не видеть её слёз. Не разочаровывать, как сделал это отец. С тех пор так и не научился нормально отдыхать. Всё свободное время тратил на подработку, даже учёбу подумывал бросить: а зачем она ему? Лучше устроиться на постоянную работу и зарабатывать, а не тратить деньги на бесполезное образование. Юнги уговорил, надавал люлей, там и мать подключилась, запретила перечёркивать свою жизнь ради неё. Чонгук сдался. Больше думать о себе, конечно, не стал. Он мог позволить себе снимать отдельно квартиру, хотя бы студию, участвовать в заездах (Хосок обещал поспособствовать этому), выпивать каждый вечер в каком-нибудь баре. Деньги позволяли. Однако вся зарплата, а также чаевые и выигрыши с боев, начислялись на счёт в банке. Кредит по учёбе он ещё не погасил, но зато был спокоен, что в случае чего не придётся сводить концы с концами. Мама не в курсе, что на её имя заведена банковская ячейка, Чонгук и не спешил говорить — знал, что та будет недовольна. Он и старался ради них двоих, хотел, чтобы жили как все и ни в чём не нуждались. К тому же окружение мотивировало не опускать руки. Намджун с Хосоком имели свой автосервис, последний ещё занимался организацией заездов (они были легальны), имел парочку бутиков, а Намджун был совладельцем Рэда, пускай практически там не появлялся: больше занимался основным бизнесом. Им двоим ещё и тридцати не было, а уже получали выручку со своего дела. И ведь никто не скинул им с неба деньги, всё своими ручками и пóтом. Без связей, конечно, тоже не обошлось, но договариваться с людьми тоже надо уметь. У Чонгука с этим всегда были проблемы. Один Юнги не особо вписывался в эту картинку. Из них четверых он был менее активным — тут уже дело во взглядах на жизнь. У Юнги была своя политика, и вмешиваться в неё никто не собирался. Однако на старших он всё равно смотрел, так или иначе мотал себе на ус. Раздолбаем он никогда и не был, а вот от природы ленился, не хватало внутреннего стержня, огонька внутри. Поэтому Чонгук частенько пинал его. Может, Юнги и не любил работать, но вот с головой дружил. Он и натаскал Чонгука перед экзаменами, помог с поступлением, в колледже особо не парился, ведь быстро усваивал материал. А вот Чонгук люто ненавидел учиться, ему легче было поработать руками, перетаскать тяжёлые ящики, нежели написать несчастный реферат. Вот и вступили в симбиоз: Чонгук помогал с физкультурой и подработкой (раньше тот работал на складе), а Юнги делал за него всю домашку. Они друг без друга уже никуда. Странно прогуливаться по местам, вызывающим детские воспоминания. Он то и дело мыслями возвращается на несколько лет назад, грустно улыбаясь от ярких картинок. Гуляют молча: Ви, кажется, тоже думает о чём-то своём. На него толком никто и не смотрит — уж обычным шлемом жителей Сан-Франциско не удивишь, ещё не таких чудиков можно встретить на улице. Если честно, Чонгук чувствует себя некомфортно: слишком шумно и многолюдно, а ещё из-за вечернего времени суток навстречу попадаются всё больше парочек. Он провожает их скептичным взглядом. — Ты планируешь здесь задержаться? — напрямую спрашивает Чонгук. — Хочешь уехать? — Да, — немного неловко. Обижать Ви не хочется, но и вариться в котле с туристами тоже не доставляет особого удовольствия — при таких обстоятельствах не поговоришь спокойно, а он, вообще-то, надеется на это. — Ладно. — Вроде не обиделся. По крайней мере, по голосу не скажешь. Они тут же разворачиваются и идут обратно к выходу. Чонгук вздыхает с облегчением. Причина, почему Ви привёз его сюда, выяснилась позже, когда ему предложили поехать в парк. Там людей было поменьше и по всему периметру стояли деревянные лавки — гуляй и болтай, сколько влезет. И всё же общественные места не подходят для их встреч. — Я думал, тебе понравятся морские котики, — признаётся Ви, убирая ладони в карманы. Чонгук показывает на пустую лавку, намекая присесть. — В шесть лет я орал как ненормальный, — усмехается он. — Ты немного опоздал. — Романтик из меня никудышный. Чонгук поднимает брови. Подождите, так его хотели впечатлить? У них свидание, что ли?.. Он как-то странно улыбается, то ли собираясь нервно рассмеяться, то ли впасть в транс. Тэхён смотрит на него и чувствует себя полным идиотом. Хотел как-то разнообразить их встречи, добавить романтики, не получилось. Кажется, обоим больше нравится просто кататься. — Я оценил, — и снова улыбается. Взгляд устремляется на высаженные деревья неподалеку. Зелёные насаждения окружены маленькими оградками, чтобы прохожие не сломали ещё неокрепшие веточки. Чонгук, втягивая носом свежий воздух, думает, что давненько не бывал в таких местах. Когда он в последний раз гулял вот так? Сидел на лавке с пластмассовым стаканчиком в руке (не удержался и купил себе холодный чай) и просто наблюдал за происходящим вокруг. Кажется, только в детстве, когда голова была ещё пустой, а характер беззаботным. — Не могу отделаться от мысли, что собственная жизнь изменилась, а я даже не заметил перемен, — ощущения и правда странные. Если так подумать, то всё осталось прежним: та же работа, друзья, квартира, в которой он только спит, но если приглядеться получше, можно увидеть изменившийся взгляд. Внутри что-то надломилось, образовались новые трещинки, пока они настолько незначительные, что толком не видны. Он поворачивает голову к Ви и хмыкает. А вот и те самые перемены, настигшие его неожиданно. — Я хотел поговорить с тобой. Даже не знаю, как правильно выразиться, чтобы ты понял. — Чонгук укладывает ладонь на деревянную поверхность, смотря на неё несколько секунд задумчиво. Пытается сформулировать мысль, но всё без толку — сам не знает, что хочет сказать. — В прошлую нашу встречу мы дали обещания друг другу, насколько они ценные? — Он на автомате поднимает голову, чтобы проследить реакцию на чужом лице, но кроме собственного отражения ничего не видит. — Хотелось бы уточнить, что для тебя оно значит. Ви пару минут молчит, пускай заранее подготовил ответ — был готов к подобному вопросу. — Хочешь узнать серьёзны ли мои намерения? — Чонгук неуверенно кивает. — Знаешь, как бы грубо это ни звучало с моей стороны, но я не могу вступить в отношения с человеком, который не уверен в своих желаниях. Ты ведь сам сказал, что во многом сомневаешься, поэтому давай не будем торопиться? Попробуешь, поймёшь, твоё это или нет, а дальше видно будет. Относись менее серьёзно, ты слишком зациклен на вещах, которые от тебя не зависят. — Разве ты не собирался уезжать в конце лета? — Времени чертовски мало, и это осознание давит. Он прекрасно понимает, что имеет в виду Ви: слишком внезапно обнаружились чувства к другому парню, конечно, он растерян. И пускай это всего лишь симпатия, но причины для беспокойства всё же имеются. — Я же не на всю жизнь уеду, — хмыкает мотоциклист. — Что помешает нам поддерживать общение? «Разные города», — хочет сказать Чонгук, но почему-то не может пошевелить губами. К нему приходит осознание: Ви не рассчитывает на долгосрочные отношения, иначе бы не относился с такой лёгкостью к расставанию. Может, он для него — это просто увлечение? Очередная интрижка, чтобы скрасить лето. В таком случае становится понятно, почему они так редко видятся и почему тот не торопится сближаться. Зачем раскрываться человеку, если в скором времени вы прекратите общаться? Чонгук от таких предположений хмурится. Он так тянется к нему, как мотылёк на свет, но ни разу не думал, что его желание по большей мере не взаимно. Да, Ви сказал, что он тоже ему нравится, но кроме этого признания Чонгук ничего и не добился. В груди поселяется странное чувство. Кажется, так ощущается разочарование. Он поджимает губы, отворачивая голову. Для Чонгука привычно думать о будущем, строить планы, но с Ви всё так размыто и непонятно, что предсказать о дальнейшей развилке событий невозможно. Как долго они будут общаться? И что даст ему эта влюблённость? Разумно ли тратить время на человека, если старания не окупятся?.. Лицо вмиг становится безэмоциональным, голова заполняется мыслями, так что чужие попытки поменять атмосферу диалога остаются незамеченными. Тэхён напрягается, не ожидая, что его слова так подействуют на Чонгука. Что такого он сказал? Ну не может он остаться здесь жить, у него свой дом в другом городе, своя жизнь, неоконченный университет, друзья, а что здесь? Помимо Чимина и знакомых, больше никого. Он никогда и не задерживался на одном месте, но даже не в этом проблема. С Чонгуком он действительно планирует поддерживать связь, рассчитывает на отношения, но Чонгук-то об этом не знает. Вот и сидит, погружённый в свои размышления, не реагируя на лёгкие прикосновения. Тэхён сжимает чужое плечо, обращая на себя внимание. — Эй, что случилось? Как бы так сказать… Оказалось, намерения у них разные. Ви даже сейчас ведёт себя как ни в чём не бывало, это Чонгук снова загоняется. — Не согласен на такой расклад? Чонгук наконец переводит взгляд на него. — Какой? Продолжать встречаться раз в несколько дней и не отвечать на сообщения друг друга? — Хорошее предложение, конечно. Чонгук сцепляет пальцы в замок и зло хмыкает. Надо же, как-то резко ударило в голову, что у него даже шансов нет. Как можно строить отношения с человеком, который не подпускает к себе? — Я ведь ничего тебе не обещал, — тут уж и Тэхён серьёзничает. Тон Чонгука ему совершенно не нравится. Если так посудить, их общение поддерживалось благодаря инициативе Чонгука, его интересу, Ви просто соглашался на встречи. С какой стати Чонгук говорит так, будто они изначально поклялись друг другу стать хорошими друзьями? Он пообещал не отпускать, но не быть двадцать четыре на семь под боком и болтать сутками напролёт. Чонгук дёргает плечом, скидывая с себя руку. Злится. На свою наивность или на Ви — непонятно. — Ты сейчас серьёзно? — Я не понимаю, чего ты ждёшь от меня. Хочешь поиграть в отношения? А ты созрел для них? — приходится замолчать на минуту, чтобы перевести дух. Из-за эмоций контролировать голос удаётся с трудом. Тэхён начинает раздражаться. Чонгук не видел его лица, не знает его как человека, а уже успел настроить воздушные замки. Может быть, в тот раз на пляже они оба наговорили всякого под влиянием момента, но сейчас-то рассудок ясный. — Я не давал тебе надежду на отношения, если на то пошло. — Это правда. Если бы Чонгука не заклинило с этим «нравлюсь ли я тебе», не сидели бы они с рассерженными лицами. Тэхёну было достаточно их общения, он с самого начала не рассчитывал на что-то большее, чем просто редкие разговоры. Чонгук перепутал все карты: с каких пор он решил, что у них всё серьёзно? Попросил поцеловать, выбил признание, хотя оно звучало от Тэхёна, а не от Ви, а теперь ещё и возмущается. Тэхён прикрывает глаза, чтобы не наговорить грубостей. — Это ты привязался ко мне, а не я. Чонгук вскакивает с места. Внутри всё горит от злости, он стискивает челюсть, борясь с желанием выплеснуть эмоции. Даже ничего не говорит — уходит, наплевав на все нормы приличия, и чуть ли не скрипит зубами. А Тэхён смотрит ему вслед и вздыхает. Может, оно и к лучшему? Пускай злится на Ви, зато не будет питать несбыточных надежд. Игра затянулась — он и сам это понимает. Ви должен остаться в тени, как и было всегда.

✘ ✘ ✘

Он вздыхает, запрокидывая голову. Домой не захотел идти, пришёл к Юнги, потому что понял, что нужно высказаться. И так уже переполнен мыслями и эмоциями — ещё немного и взорвётся. Даже сигареты купил, чтобы хоть как-то успокоиться. Открывать пачку не стал — принципы взыграли. Он курил в пятнадцать, тогда особо не задумывался зачем, — было интересно, почему взрослые так часто прибегают к сигаретам, чтобы отвлечься. Так и не понял. Злость ещё не утихла. Чонгук вытягивает ноги, сидя на ступеньках, и старается не думать о разговоре с Ви. Телефон Юнги выключен, дома нет, брат сказал, что тот ушёл два часа назад, судя по одежде, не на работу. Намджун с Хосоком тоже не в курсе, вот он и принял решение подождать на крыльце. Всё равно ведь вернётся, Чонгуку сейчас плевать на время. Надо остыть. На душе отвратно, он собирается предложить Юнги выпить и немного поговорить — они давно этого не делали. Наверное, зря, ведь если бы они чаще устраивали вечера откровений, то Чонгук бы знал, с кем проводит время его лучший друг. Почему приезжает к дому на чужой тачке и вылезает из неё только спустя десять минут. Чонгук хмурится, смотря на другую сторону дороги. Белая ауди трогается с места, а за ней показывается Юнги: в рубашке, джинсах, с красными губами, как тогда, горящими глазами. И автомобиль кажется знакомым. Чонгук припоминает день, когда Тэхён полез к нему с поцелуем, а после его дружок забрал попугайчика. Он теряется. Сложить два и два не составляет труда. — Чонгук? — Юнги удивляется не меньше. — Ты что здесь делаешь? — А когда до него доходит, что тот видел, как он вылезал из машины Чимина, замирает. Лицо белеет, он даже моргнуть не может, напоминая ледяную статую. Чонгук не спеша поднимается на ноги, поправляет штаны и подходит к нему. Один только взгляд, и Юнги понимает, что проебался. — Я всё объясню, — тараторит он. Руки трясутся от нервов, он смотрит на Чонгука и раскрывает рот — подходящих слов не находит. — Так вот, где ты пропадаешь, — хмыкает бармен. — Лобызаешься с парнем в тачке? — Ему нихуя не весело, если быть честным. Юнги растерянно моргает. — И давно ты пидором стал? — голос сквозит презрением. Такое ощущение, что перед ним стоит совершенно незнакомый человек. Лучшие друзья, говорите? У Чонгука глаз начинает дёргаться. Юнги отмирает. Чужие слова по понятной причине злят. — А ты? — усмешка. Чонгук мгновенно напрягается. — Только не говори, что между тобой и Тэхёном ничего не было. — Откуда… — Откуда я знаю? — Юнги скрещивает руки на груди, принимая оборонительную позицию. — Услышал не от тебя, к сожалению. Ты и не собирался мне говорить, судя по всему. — Как ни странно, но растерянность быстро сменилась на обиду. Чонгук ведь молчал всё это время, и если не Тэхён, он ничего и не узнал бы. Шумный вздох слетает с губ. Чонгук опускает голову и прикрывает глаза. Так Юнги обо всём знал… Знал, но делал вид, что не в курсе. Он еле как заставляет себя посмотреть на него. Всё равно не верит в увиденное. Юнги не мог обманывать его, не мог связаться с другим парнем. Да это невозможно! — Как много у нас секретов, брат, — горько усмехается тот, а Чонгука передёргивает от этого «брат». — Какой ты мне брат после этого? Юнги находит силы для улыбки. — Противно? А сам ты чем лучше?! Рано или поздно эмоции копятся в нас и находят выход. Это может произойти в самый неподходящий момент. Вы можете разбить свою любимую кружку и расплакаться из-за такой мелочи, можете почувствовать, как грудь стягивает корсетом, перекрывая вам кислород. Дышать трудно, вам хочется плакать и долго-долго кричать, лишь бы освободиться от всего того, что накопилось в вас в течение какого-то времени. Ноздри раздуваются от тупой обиды, Юнги дышит через рот, не понимая, почему самый близкий человек смотрит так, словно он для него ничего не значит. Взгляд холодный, чужой, будто они и не знакомы. А знает ли он Чонгука на самом деле? Тэхён был прав: между ними нет доверия, никогда и не было, как выяснилось. Может, он и уважал Чонгука, но ни разу в жизни не чувствовал себя комфортно в его компании. Постоянно подбирал слова, чтобы не дай бог не проболтаться о своём страшном секрете, старался помочь, даже если не просили, ведь Чонгук слишком гордый, чтобы признать свою слабость. Он делал всё для Чонгука, но при этом не мог надеяться на то же самое в ответ. Что уж там говорить, если Юнги вынужденно притворялся другим человеком. Соглашался познакомиться с девушками, лишь бы угодить Чонгуку, соответствовать ему, не разочаровывать. И для чего было столько стараний, если узнав о его предпочтениях, Чонгук готов отказаться от их общения? — Я не пидор! — кричит так громко, что в ушах начинает звенеть. Юнги хватают за воротник рубашки и заглядывают в глаза, а он слабо улыбается, не испытывая страха. — Уверен? Чонгук цепенеет. Переводит взгляд с одного глаза на другой, растеряв все слова. Юнги тянется к его руке и расцепляет пальцы, выплёвывая со злостью: — Прежде чем учить меня жизни, разберись со своей. Он вырывает руку и, взглянув напоследок, смыкает губы в полоску. Карие глаза кажутся безжизненными, Юнги уводит разочарованный взгляд и толкает его в плечо, проходя в дом. Чонгука накрывает растерянность. Кричать больше не хочется — губы не двигаются, как и ноги. Он так и стоит несколько минут на месте, после чего вздрагивает, оказавшись на опустевшей улице один на один со своими мыслями. Tokio Hotel — Run, Run, Run