Sweet boy

Чонгук поднимает брови, когда видит на пороге Юнги, а за его спиной — Тэхёна. Что они здесь делают, тем более вдвоём, непонятно. С Тэхёном он попрощался пять минут назад, поэтому переглядывается с ним, ожидая хоть какого-нибудь объяснения. Что-то забыл в машине? — Можно? — первым подаёт голос Юнги. Он вздрагивает, пропуская гостей в квартиру. Матери нет, дома пусто и тихо. Даже переодеться не успел. Чай не предлагает, зато усаживает на свой диван, на котором обычно спит. Чувствует себя неловко. Тэхён ведь не был здесь, не видел, в каких условиях он живёт. По сравнению с его квартирой, эта — просто дыра. Пакеты стоят на кухне, ещё не разбирал, но знает, что продукты займут весь холодильник. Так и сидят втроём в тишине, каждый думая о своём. Юнги не хочет разговаривать при посторонних людях — Тэхён и правда чужой для них, а разговор касается только его и Чонгука, и лишние уши не нужны. Однако тот не собирается уходить: разглядывает крошечную комнатку с любопытством, постукивая пальцами по колену. Чонгук замечает этот нервный жест и хмурится. Почему-то возникает желание поскорее выпроводить попугайчика, чтобы тот не видел места, где он живёт. Квартира, на самом деле, не такая уж и страшная, мебель не старинная, но всё равно не хочется показывать кусочек своей жизни. К тому же Тэхён на фоне родного гнёздышка выглядит… непривычно. — Зачем пришли? — Не чай же с ватрушками попить. Напряжение буквально витает в воздухе, превращаясь в грозовые тучи над головой. Чонгук заметно нервничает, как и Тэхён, но причины у них разные. Юнги пожимает плечами. — Поговорить? Кто-то же слишком гордый, чтобы идти навстречу первым. — Вот тебе и мир, дружба, жвачка. Может, он осмелился прийти, протянуть руку первым с предложением помириться, но обида-то осталась. Жалится, колется, невольно хочется нагрубить. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, не понимая, что он тут забыл. За компанию пришёл? — Намёк понял, не надо на меня так смотреть, — закатывая глаза, говорит тот и встаёт с места. От Чонгука заразился этой скверной привычкой? Глядишь, скоро брови начнёт хмурить, хах. — Можно тебя на пару минут? Юнги провожает их с усмешкой на губах. Благо дверь на кухне закрывается, Тэхён бросает беглый взгляд на стол, а после поворачивается лицом к хозяину квартиры и смотрит пристально в глаза. Чонгук напрягается, не зная как воспринимать такое поведение. Тэхён впервые выглядит чем-то обеспокоенным… Странно подмечать изменения в его движениях. — Что? — не выдерживая молчания, спрашивает бармен. И сам начинает паниковать, думая сразу о плохом. Тэхён делает шаг вперёд, укладывая ладонь ему на грудь. Оставлять этих двоих — опасно. Мало ли, что Юнги может наговорить, если начнёт защищаться. Ему не по себе: предчувствие ещё не обманывало, поэтому и облизывает губы, стараясь успокоиться. Всё смотрит на Чонгука и не понимает, почему так боится, что его оттолкнут. Вдруг это последняя их встреча? — Ничего, — мотает головой, даже пытается улыбнуться, скользя пальцами по щеке. Только вот Чонгук не верит. Никогда не верил его притворной улыбке. Вроде, уже просил не строить из себя другого человека, хотя бы при нём. Он цепляется за запястье, смотря в ответ со строгостью. Глаза блестят, чем-то напоминая стекло. Тэхёну кажется, словно он уменьшается в размере, становится крошечным, не способным постоять за себя. Чувствует себя уязвимым, а спрятаться не может — Чонгук держит за руку, не позволяя уйти. — Я тебе никогда этого не говорил, но… — Он разрывает зрительный контакт, опуская взгляд на шею. — Я не желаю тебе ничего плохого. Помни это. Чонгук хмурится. Что с Тэхёном такое? Ещё несколько минут назад дурашливо улыбался и пытался украсть поцелуй, а сейчас выглядит как напуганное животное. Будто ожидает жестокости со стороны человека, оттого и боится. — Это ты к чему? — Да просто хотелось сказать. Позвонишь после того, как вы поговорите? — Почему он избегает его взгляд? И говорит странные вещи?.. — Зачем? — Чтобы я знал, в каком состоянии ты находишься, — громкость голоса заметно снижается. Тэхён практически шепчет, продолжая второй рукой водить по его груди, успокаиваясь таким образом. Чонгук его совсем не понимает. Тэхён отстраняется, так и не поднимая головы, а потом и вовсе разворачивается и уходит. Входная дверь хлопает. Чонгук возвращается в комнату и вопросительно смотрит на Юнги, который сидит на прежнем месте. Лицо уже серьёзное, без тени веселья или усмешки. Повисшее молчание давит на обоих. Он опускается рядом и сцепляет пальцы в замок, прикрывая глаза. Мыслей, как и всегда, слишком много, сосредоточиться на чём-то одном не получается. Ещё и Тэхён навёл смуту в голове: зачем поднялся к нему? Почему вёл себя так, будто опасается чего-то? Чонгук вздыхает. С Тэхёном разберётся потом — сейчас волнует Юнги, который всё ещё молчит. Ждёт, когда он начнёт разговор? Возможно. — Вы встречаетесь? — разрезает тишину тот. Чонгук открывает глаза и устремляет уставший взгляд в пол. Ещё пару дней назад от подобного вопроса у него бы нервно задёргался глаз, а сейчас… он не вызывает неприязни. Если только наталкивает на размышления. В редкие моменты ему мерещится, что Тэхён действительно может перестать быть для него незнакомцем, перейти невидимую черту, но проблема заключается в том, что у каждого поступка есть последствия. Как жаль, что заранее нельзя узнать, в какой цвет они будут окрашены. — Нет… нет, — Чонгук трёт глаза, голос звучит слишком неуверенно. Он непривычно рассеянный, и это раздражает. — Как давно ты знаешь о нас с Тэхёном? — Ты уже говоришь «нас», забавно, — горько ухмыляется Юнги. Чонгук поджимает губы — вырвалось. — Он сам рассказал не так давно. Без подробностей. Чонгуку по какой-то причине становится очень стыдно. С одной стороны, даже хорошо, что Юнги не в курсе о всех деталях их совместного времяпровождения, а с другой — нетрудно догадаться, что они не ведут разговоры о погоде, когда остаются наедине. А происходит это в последнее время довольно часто. В горле першит из-за сухости, он облизывает губы, чувствуя себя так, будто оправдывается перед родителями за какой-то проступок. Связь с Тэхёном — не детская шалость, одним «я больше так не буду» не обойдётся, да и сыпать оправданиями бессмысленно. Он уже большой мальчик, имеет право на личную жизнь и может общаться с кем захочет. Всё так, но друзья должны оставаться друзьями, а не стоять в сторонке и узнавать о важных вещах в последнюю очередь. Чонгук облажался — никто не спорит, но и Юнги отличился. — Почему раньше не сказал? — Лучше обойтись без оскорблений. Эмоции улеглись, кричать и обвинять не хочется. Поговорят как взрослые люди в кои-то веки. Чонгук поворачивает голову, ожидая ответа. Не давит, пускай и показывает, что до сих пор не может смириться с открывшейся правдой. Юнги долго молчит. Столько раз прокручивал этот разговор в голове, прогонял фразы, придумывал, что скажет, но сейчас все слова словно забылись. Совсем ничего, кроме горького привкуса во рту. Разочарован не только в себе, но и в их дружбе. — Боялся, — спустя пару минут хмыкает он. — Ты ведь не понял бы меня. — Виноваты оба. Знакомы столько лет, а всё равно не знают, что творится на душе друг у друга. Если бы Юнги чувствовал себя в безопасности, был уверен, что его обязательно выслушают, попытаются понять, поддержать, он бы давно пришёл к Чонгуку и обо всём рассказал. Не пришёл, потому что сомневался, что его вообще станут слушать. Характер у Чонгука не сахар, но ведь он ещё ни разу не давил на больные места. Знал и о делах в семье, и о прошлых болячках, и о страхе перед будущим, — никогда не затрагивал неприятные темы, не вмешивался в семейные разборки, потому что сам не хотел бы, чтобы к нему лезли с вопросами об отце. Вместо слов поддержки он молча клал руку на плечо и сжимал пальцами, как бы говоря: «Если что — я рядом». Винить его в холодности Юнги не собирается, ведь это неправда. Чонгук переживал за него, просто делал это по-своему. Не так, как нужно было ему. — Только не говори, что я не прав. Я хорошо тебя знаю, Чонгук. Знаю, что ты ненавидишь, когда люди выставляют себя жалкими и просят утешения. Не любишь нытиков и лентяев. И терпеть не можешь тех, кто забивает на своё будущее. — Причём здесь это? — не понимает Чонгук. — Ты мой друг, я бы в любом случае не стал презирать тебя. Юнги опускает взгляд. Глаза становятся влажными, он изо всех сил сдерживается, чтобы не показаться чересчур чувствительным. И откуда это тупое желание казаться лучше, чем ты есть на самом деле? Зачем строить из себя ледышку, когда хочется заплакать от чувства сожаления? Каждый раним по-своему. Не может человек быть каменной глыбой: всё равно есть вещи, которые задевают его. Для Юнги это близкие люди. Что бы там ни говорил Тэхён, Чонгук для него был, есть и всегда будет тем, кого он хочет оставить в своей жизни. Может, в плане доверия они провалились оба, но кто сказал, что друзья не ошибаются? Дружба — не про то, насколько хорошо вы знаете друг друга; она про общий комфорт и негласное правило сделать всё возможное, чтобы твой друг постоянно держал мысль в голове: у меня есть тот, кто меня поддержит, поэтому мне в любом случае не будет страшно. Когда знаешь, что всегда можешь прийти к кому-то, просто пожаловаться на жизнь или выплакаться, и при этом тебя не станут осуждать, тогда ты и осознаёшь, что имеешь опору. Неважно в каком ты состоянии: еле держишься на ногах или, напротив, готов танцевать до самого утра, у тебя есть человек, готовый помочь двигаться дальше, а также разделить желание веселиться, составив тебе компанию. Вы можете редко видеться, не переписываться ежедневно, не знать весь список предпочтений, но если вы друзья и вас действительно волнует жизнь друг друга, вы найдете способ поддержать общение. Главное, быть уверенным, что оно исходит с двух сторон. — Я не хотел, чтобы ты от меня отвернулся, — проговаривает Юнги. — Хреновый из меня друг получился, да? — Мы друг друга стоим, — кивает Чонгук. Руки по-прежнему сцеплены перед собой, но хоть немного отпустило. — Кажется, я проворонил тот момент, когда мужская раздевалка стала для тебя пыткой, — он не сдерживается от ухмылки. Юнги, шмыгая покрасневшим носом, улыбается. Подтягивает колени к груди, вспоминая как ещё в школе паниковал, когда оставался с голыми парнями в маленькой комнатке. Никогда не ходил в душ вместе с ними, зато залипал на грудь. Чонгук тогда ещё прикалывался, что он не совместим со спортом, если уже в раздевалке у него появляется отдышка. — Надеюсь, на меня… — Упаси боже, — возмущается Юнги. — Твоя задница мне безразлична. — Хорошо, я должен был уточнить. — Ой, фу! Зачем ты это спросил? — Он аж морщится, а Чонгук тихо смеётся. — А что насчёт тебя? Ничего не хочешь сказать? Смех быстро прекращается. Чонгук пожимает плечами. — А что рассказывать? Я, похоже, влюбился. — Пиздец. — Ага. — Нет, я не про сам факт, а про… Ну, вы с Тэхёном странно смотритесь вместе, — Юнги чешет затылок. Чонгук хмурится. — Я не про Тэхёна. — Стоп, а теперь не понял. Я же видел, как вы сосались возле машины. — Так вот почему они пришли вместе, и Тэхён нервничал? Хотя… Когда это попугайчик вообще переживал о чужом мнении? — Только не говори, что ты втрескался в Ви. — У Юнги такое лицо, будто «да ладно?». Чонгук опускает глаза. — Бля-я-ять. А вот теперь он, кажется, начал понимать, что происходит. — Там всё запутано, даже не спрашивай. Оба замолкают. Чонгук чувствует себя максимально неловко. Руки всё-таки расцепляет и водит ладонями по коленям, а после, остановившись, усмехается, чем и привлекает внимание. — Что? — глупо улыбается Юнги. — Ничего. Просто понял, что никогда не задумывался, почему ты ни с кем не встречаешься. А стоило бы поинтересоваться. — Уверен, что хотел бы знать подробности моих отношений? — тот щурится. Чонгук мотает головой. — Замечательно, ведь я тоже не горю желанием знать, что у вас там с Тэхёном. Хотел бы Чонгук тоже узнать, что у них там… Дальше сидят молча. На вечер откровений никто из них, конечно, не рассчитывал, но уже неплохо, что они поговорили. На душе стало значительно легче. Каждый в молчании находит для себя ответ на интересующий вопрос. Юнги понимает, что был идиотом, раз пытался соответствовать Чонгуку. Какая разница, сколько у них недостатков? Главное, чтобы эти недостатки были приняты. К тому же ориентация — это не минус, не то, чего нужно стыдиться и что нужно скрывать. Говорят, близкие люди тебя всегда поймут. С этим утверждением можно поспорить, ведь порой даже семья отказывается мириться с тем, что их ребёнок пойдёт по своему пути, но это не значит, что в таком случае нужно запираться на все замки. Тебя поймёт тот, кто захочет сделать это. Хороший друг или сосед, родители, а, быть может, случайный прохожий. Можно хоть по голове долбить, но всё равно не добиться понимания. Выслушает тот, кто готов слушать. Чонгук, скорее всего, до этого момента не был. Хотя… Юнги смотрит на него и хмыкает своим же мыслям. Может, стоило раньше попасться с поличным? И что ему мешало прийти к нему и всё рассказать, ведь, как выяснилось, Чонгук бы точно его понял, ха. Кстати, об этом… — Мне чисто любопытно, с каких пор ты с мужиками целуешься? Чонгук поднимает брови. Какие это мужики? Он про Тэхёна, что ли? Этого ребёнка с дурашливой улыбочкой? Не смешите его, пожалуйста. Бля. Этот ребёнок сегодня чуть не выебал его в рот. Но Юнги вот совсем необязательно это знать. Чонгук чешет шею. — Поверь мне, я тоже не ожидал от себя такого. — Ну и как? — лыбится Юнги. Какая ирония: он боялся разочаровать своего друга-натурала, а тот сам по мужикам бегает. Прям сценарий для фильма, ну или фанфика. Ой, он же уже пишется. — Да пошёл ты! — Чонгук дотягивается до подушки и целится прямо в голову. — Не смей задавать мне такие вопросы. — Тебя ещё не лишили анальной девственности? — Блять, ну сам напросился. Юнги ржёт, когда Чонгук всё-таки приближается к нему и заламывает руки. Давненько они не бесились, аж на слезу пробивает (Юнги незаметно смахивает её). Парни не плачут? Бред. Полнейший. — Больно же! — Он хватается за локоть и, воспользовавшись чужой секундной растерянностью, щёлкает того по лбу пальцами и не перестаёт смеяться. Уже потом, успокоившись, оба сидят на полу. Юнги курит с позволения хозяина, а Чонгук смотрит в стену, вспоминая, что Тэхён просил позвонить. Для чего — узнается чуть позже. Осталось кое-что уточнить, чтобы окончательно успокоиться и не мотать себе нервы. Удивительно, что им хватило полчаса времени: снова чувствуют себя комфортно в компании друг друга. — Брат? — первым протягивает руку Чонгук. За свои слова так и не извинился. Да, наверное, всё-таки гордый, и если порассуждать, он ведь сказал правду… Юнги, зажав сигарету зубами, пожимает ладонь. — Раз мы теперь снова бест френдс, дам тебе один совет: будь внимательнее и не доверяй Тэхёну, он тебе не пара. Чонгук, поджав губы, кивает. — Я знаю, — в голосе проскальзывает понимание. Он снова становится грустным и задумчивым, поэтому Юнги решает разрядить обстановку. — Я теперь официально могу называть тебя пидором? Чонгук, усмехнувшись, опускает голову. — От пидора слышу. Теперь смеются вместе.

✘ ✘ ✘

— Ты хочешь меня ударить? — первое, что спрашивает Тэхён, когда принимает входящий вызов. Чонгук, прислонившись затылком к стене, сонно улыбается. На часах уже два часа ночи, Юнги уехал час назад — они успели сходить в магазин и купить по бутылочке пива, поэтому голова уже толком не соображает. Тело расслабленное, в целом настрой мирный, — всё-таки позвонил. Ругаться, вроде, не собирался, так что вопрос странный. — А есть за что? — хмыкает. — Хотя, подожди, я сейчас найду причину. — На том конце провода долго молчат, поэтому Чонгук стирает с лица ухмылку и говорит уже серьёзно: — Тэхён? — Я здесь. — На фоне какие-то копошения. Либо он переворачивается в кровати, либо… — Ты что делаешь? — Снимаю одежду, а что? Он опять за своё… Чонгук даже не знает, плакать ему или смеяться. — Эй, великий дрочер, я сейчас положу трубку. Тэхён усмехается. — Какие мы испорченные. Я, вообще-то, только что домой приехал и сейчас переодеваюсь. — Чонгук прикрывает глаза, улыбаясь. Ладно, мысли повели не туда. На голове, вроде, короны нет, а с чего-то решил, что на его голос отреагировали чересчур остро. — И где ты шатался так поздно? — Просто интересно… ничего не подумайте. — Мне казалось, я уже вырос из того возраста, чтобы меня контролировали. — Тэхён щурит глаза, а после расплывается в улыбке. — Или я должен отчитываться перед тобой за каждый шаг? Ну, зай, сначала прими моё предложение встречаться, а уже после требуй от меня отчёта. Чонгук демонстративно фыркает. — Мне пофиг, просто спросил. — Был в клубе со знакомыми, — не обращая внимания на фальшивое безразличие, рассказывает он. А голос-то трезвый, значит, не пил. Занимался чем-то другим? — Не беспокойся, твоя детка хранит свою невинность для тебя. У Чонгука забавно открывается рот. Тэхён точно не умеет читать мысли? Он ведь даже ничего такого не успел подумать, как тот уже ответил на его вопрос. Да, они даже не встречаются, чтобы узнавать такую информацию, но… Почему-то Чонгуку это важно. — Я же сказал, мне всё равно, с кем ты там зависаешь. И с кем мутишь. — Да-да, поэтому выпрямился и выпятил грудь как петух. А ведь Тэхён, скорее всего, с кем-то спит. Как много у него этих «знакомых»? Нет, Чонгуку, правда, плевать, но как-то неприятно осознавать, что чужие ручки заползают не только в его трусы. Даже становится противно. — И прекрати меня так называть, — снова бурчит — реально как старый дед! Тэхёну становится весело. В клубе действительно был: встретился с давними знакомыми, немного посидел и уехал, потому что был не в настроении. Как-то не особо хотелось пить, пока в это время Юнги болтал с Чонгуком. Судя по голосу, ничего страшного не произошло, — Юнги ничего не рассказал, теперь можно выдохнуть. Не зря он дал добро на их отношения с Чимином… А ведь именно Тэхён подтолкнул Пака, пускай Юнги даже не в курсе. — Да брось, тебе же нравится. — Нет. — Точно? — Точно. — Честно-честно? — Да! — За-а-ай. — Чё надо? Тэхён смеётся. — Смотри: отзываешься. Бесит. Настолько бесит, что Чонгук почему-то улыбается. Ну всё, заразил его попугайчик неизвестной заразой. Идиотизмом, возможно. Спать теперь не хочется. Сидит на расстеленном диване, смотрит в темноту, представляя, как Тэхён на том конце провода точно также улыбается. Глупый. — А давай секс по телефону, — чуть ли не мурчит тот, и опять раздаются непонятные звуки. — Уверен, и здесь я буду у тебя первым. — Вас плохо слышно, Вы пропадаете. Алло? — Чонгук вытягивает руку вместе с мобильником, специально создавая помехи. Мог ведь просто положить трубку, что за детский сад? — Охуеть, ты шутник. Аж живот заболел. — Погладить? — посмеиваясь, он снова прикладывает телефон к уху. — Если это включено в пакет предварительных ласк, то я согласен. — Обойдёшься. — Чонгук? — Что? Тэхён, лёжа на кровати в его толстовке, кусает губы. Кажется, у кого-то хорошее настроение. Вроде, не происходит ничего необычного, они просто болтают по телефону, а у Тэхёна в душе происходит землетрясение. Зато в груди теплеет, становится так приятно лежать и слушать немного сонный голос Чонгука… Странные ощущения однако. «Ты мне очень нравишься», — то, что хочется сказать больше всего на свете. — Я медленно расстёгиваю ширинку… — Абонент недоступен, — механическим голосом отзывается бармен. Тэхён, прикрыв глаза, улыбается. — Спокойной ночи, зай. Спи сладко. Надеюсь, я тебе приснюсь. — Давно мне кошмары не снились, — хмыкает Чонгук. Тэхён больше ничего не говорит, вызов не завершает, видимо, ждёт ответных пожеланий, но он нарочно молчит. Прислушивается к звукам на всякий случай, но, кроме тихого дыхания, ничего не слышит. — Засыпай, — выходит сдержанно. А после, зажмурившись, добавляет: — Детка, — полушёпотом. У Тэхёна мурашки пробегаются по всему телу. Может, всё-таки раскрутить на секс по телефону? Одного слова достаточно, чтобы завести его. Не успевает он что-либо сказать, как Чонгук вешает трубку и тут же ударяет себя по лбу: ну вот зачем подыгрывает ему? Сам же раздражается и не признаётся, что есть в этих прозвищах что-то милое. Теперь точно не уснёт — будет думать об этом нелепом разговоре пару часов. И о чужом ласковом «зай».

✘ ✘ ✘

The Rose Affair — Lakehouse Незаметно прошмыгнув мимо спящей матери, которая приехала только под утро, Чонгук забирает бомбер с крючка и выходит из квартиры. Порой утренние традиции нарушаются: пробежка переносится на вечер, а душ приходится принимать в зале или в автосервисе. Во-первых, он снова не выспался (спасибо одному попугайчику со странными играми), поэтому чувствует себя разбито, а во-вторых, не хотелось шуметь водой и будить маму. Та и так пашет которые сутки подряд, будет кощунством греметь посудой. Кажется, трудиться в поте лица, забивая на своё здоровье, это у них семейное. Сколько раз Чонгук говорил, что способен обеспечить деньгами их двоих, а женщина всё хмурила тонкие брови и говорила, что это она должна заботиться о сыне, а не наоборот. Всё не может смириться с мыслью, что сынок уже под сто восемьдесят сантиметров и уже давным-давно не помещается в ванну. Он для неё, наверное, всегда будет шестилетним мальчиком, который пищит от радости при виде морских котиков. К тому же, как ни крути, рано или поздно у Чонгука должна появиться своя личная жизнь, он съедет от матери, заведёт свою семью. Как бы грустно это ни звучало, но с детьми нужно уметь прощаться. Пока что Чонгук, конечно, не планировал куда-то уезжать — впереди ещё последний год колледжа, но женщина уже намекала, что ему пора думать о себе, а она заведёт кота или собаку и назовёт его именем, чтобы было нескучно. Вроде, прозвучало как шутка, а Чонгук как-то грустно улыбнулся. Позаботиться о матери есть кому, судя по подаркам, которые та прячет в тумбочке и думает, что сын их не замечает. На улице, на удивление, сегодня тепло. Через облака пробиваются солнечные лучи. Чонгук закидывает бомбер в рюкзак и достаёт наушники. Какой-то подозрительно хороший день, и настроение не скачет туда-сюда, как происходит это обычно. Сонливость быстро забывается, он включает музыку и улыбается мимо проходящей девушке, которая задерживает на нём взгляд. Никто не знакомится, это мимолётная встреча, зрительный контакт, продлившийся несколько секунд, и через пару минут образ незнакомки растворится в повседневности. Бывает же так: просыпаешься и понимаешь, что нет поводов для хандры. Ничего необычного не случилось, ты не выиграл миллион долларов в лотерее, не спас кому-нибудь жизнь, — просто занимаешься своими делами, подставляешь лицо солнцу и чувствуешь себя… счастливым человеком? На душе легко, мысли ненавязчивые, поэтому проплывают мимо. Давненько Чонгук не ощущал ничего подобного. Перед сменой в Рэде он заходит к Намджуну и Хосоку в автосервис. Последний лежит на диване, помирая от похмелья (видимо, кто-то недавно вернулся из клуба), а вот первый, как и всегда, чем-то занимается. Чонгук, найдя его в помывочном цехе, прячет ладони в карманы джинсов и, дождавшись пока тот обратит на него внимание, делает вид, будто проверяет качество работы. Даже пальчиком проводит по бамперу и щурится. — Развод остался. — Лицо важного дядьки, будто стоящий Кадиллак принадлежит ему. Нет, ну а что не помечтать-то? — Руки помыл, чтобы трогать? — хмыкает Намджун, показываясь в полный рост. — Они у меня всегда чистенькие. — Чонгук вытягивает ладони, широко улыбаясь. — С каких пор ты занимаешься мойкой? — Это новая тачка Кейт, — признаётся тот. Чонгук поднимает брови. — Да ладно? У неё же япошка была. Инфинити вроде. Ну, на которую она ещё сама заработала и постоянно бухая рассказывала историю, как работала су-шефом в мишленовском ресторане, из которого её в итоге выперли. — История, кстати, забавная. Кейт сама по себе девушка с огоньком, юморная, любит поприкалываться, только вот шутки у неё специфичные. Готовит-то она недурно, только вот чувство юмора… Хотела подшутить над шеф-поваром, ну и дошутилась, так сказать. Теперь работает в китайском ресторанчике, где над каждым её приколом угарают, потому что никто не понимает, о чём она говорит. И да, про «мишленовский» она, конечно, зарядила, но спорить с ней никто не собирается. (Даже Намджун, готовый поддержать её во всём.) — Это подарок на день рождения. — Ого. Намджун застенчиво улыбается. — Хотел сначала Теслу взять, но побоялся. Она же гоняет как Шумахер. — Он вытирает руки о полотенце, торчащее из нагрудного кармана. — Как стать твоей девушкой? Тоже хочу тачку. — Чонгук немного надувает губы (реально уже перенимает привычки у Тэхёна и этого даже не замечает). Намджун вскидывает брови: раньше таких шуток от младшего не поступало, как-то странно от него слышать подобное. — Бро, не хочу тебя разочаровывать, но ты родился с яйцами. Сам себе купишь. — Кто-нибудь позовите Ким Тэхёна, он быстро разберётся с проблемой! Что там хочет его зайка? Хоть весь салон скупит, лишь бы Чонгук был счастлив. — Не хочу покупать всякое дерьмо, а на нормальную денег жалко. — Ну и всё, переодевайся и работай, начнёшь копить с сегодняшнего дня, — Намджун не бывает грубым, даже сейчас тон голоса доброжелательный. Чонгук, надув щёки, отлипает от стены и плетётся обратно в подсобку, где дрыхнет красноволосое чудо. Взглянув на Хосока, он хмыкает. Вот может позволить себе спать в двухкомнатной квартире в центре города, а всё равно развалился на старом диване. Так привычнее, наверное. Не всегда же Хо носил дорогие шмотки и оставлял в клубах за ночь круглую сумму, а Намджун покупал машину своей девушке на праздник. Может, кошелёк у них и увеличился, но внутри они остались всё такими же простыми ребятами, мечтающими о хорошей жизни. А кто о ней не мечтает? Чонгук, пускай и говорит, что будет рад квадратному метру и забитому холодильнику, всё равно нет-нет да представляет, как живёт в обустроенной квартире с шикарным видом на главную улицу, и желательно, чтобы под боком кто-нибудь лежал и массировал ему голову. О да. Пусть любят, заботятся, вкусно кормят, и он будет готов на подвиги. В эту идеальную картинку каким-то непонятным образом вписывается не симпатичная девушка с нежными руками, а… Кто? Чонгук смотрит задумчиво, даже не моргает, пытаясь представить хоть кого-нибудь на этом месте. Не может. С Тэхёном они вряд ли уживутся под одной крышей: точно рано или поздно поцапаются. Зато ночи, скорее всего, будут жаркими. А с Ви… Чонгук вообще не уверен, что у них есть совместное будущее. Хотя вот они бы точно нашли общую зону комфорта. Сложно. Настроение стремительно скатывается куда-то вниз, и Чонгук снова мрачнеет, загружаясь мыслями по полной, а там уже обед, быстрое ополаскивание под душем и дневная смена в баре. Юнги тоже на работе, так что скрасить отсутствие посетителей не с кем. В телефоне он принципиально не залипает в рабочее время, все дела переделал, вот и сидит на своём стуле, перекатывая мысли туда-обратно, изредка отвлекается, чтобы отдать заказ. А потом вместе с солнечными лучами в Рэд попадает и Тэхён. Довольный, улыбающийся, словно грохнул своего лютого врага минуту назад, в рубашке сиреневого цвета, голубых джинсах, с платочком на шее. Чонгук оглядывает его с ног до головы, ухмылка сама просится на губы. Вот умеет же заполнить собой всё пространство и ослепить широкой улыбкой. Чонгуку даже говорить ничего не надо: молча делает апельсиновый фреш и ставит перед ним, получая одобрительный хмык. Тэхён садится на барный стул и, прежде чем что-то сказать, смотрит в карие глаза так долго, что бармен смущается. — А где: «Привет, детка, я соскучился по тебе»? — Ага. — Он даже улыбается, чтобы показаться вежливым. — Вижу, кто-то отскрёб себя от кровати раньше трёх. Рекорды ставишь? — Эх, ну вот и как с тобой разговаривать? — Тэхён вздыхает, подпирая голову рукой. Он специально встал пораньше, приоделся, приехал в другой конец города, чтобы поднять настроение одной злюке, а тот вместо благодарности опять ёрничает! Падла такая. Чонгук от такой смены настроения немного охренел. Ещё минуту назад попугайчик улыбался, а сейчас опускает грустный взгляд и мешает трубочкой свой фреш. Неужто обиделся? Он зависает, не зная, как реагировать на такое поведение. Тэхён этим и пользуется: перегибается через всю стойку, чуть ли не залезая на неё с ногами, и, притянув к себе за затылок, целует в губы. А после довольно улыбается и возвращается на место. Вот же хитрюшка! — Вот так приветствуют того, с кем скоро будут встречаться, — и снова старая пластинка. Чонгук, отойдя от растерянности, щурится. Брови ползут к переносице, он смотрит на дальние столики, за которыми сидят люди, и просто надеется, что те ничего не увидели. — Мечтать не вредно, — фыркает и отворачивается. — И плати за фреш, это не за счёт заведения. Ну вот опять: Чонгук колючий, а он любвеобильный. Хочется ласки и внимания, а не хмурого взгляда! На губах остался сладкий привкус гигиенической помады, — Чонгук облизывает их, различая клубнику. Куксится недолго — всё-таки на работе — нужно хоть отдалённо напоминать доброжелательного человека. Тэхён никуда не уходит: сидит, поглядывая на бармена и улыбаясь своим мыслям, болтает ногой, а глазками-то как стреляет! Точно заигрывает, только вот Чонгук — непробиваемая стена. Ровно пятнадцать минут. Сам подходит к нему, смотрит нечитаемым взглядом и постепенно смягчается в лице. Тает как мороженое на солнце, даже руку не убирает, когда Тэхён касается пальцами ладони и водит ногтем. Правда, делает вид, что не замечает чужих действий, зато Тэхён сверкает как лампочка. Ну покорил же эту крепость! Остался последний рывок, финальный штрих, чтобы окончательно притянуть к себе и больше никогда не отпускать. — Какие планы на вечер? Чонгук отдёргивает руку, когда колокольчик над дверью звенит, оповещая о новом посетителе. Затем переводит взгляд на Тэхёна и пожимает плечами. — Вроде никаких, а что? — Хочу украсть тебя, — улыбается тот. — Увезу к себе домой, пристегну к кровати и зацелую до смерти. Как тебе мой план? Бармен хмыкает, наблюдая за передвижениями двух девушек. Те занимают свободный столик и тянутся к меню, принимаясь его изучать, поэтому он снова переключает внимание на Тэхёна. — Возьмёшь меня в заложники? — Ага. Буду кормить три раза в день, чтобы ты не исхудал и не смог снять наручники. Надоедать тебе своими разговорами, чтобы не было скучно... А после изнасилую. Но нежно, со вкусом и сладкими поцелуями. Сначала приласкаю, а потом укушу. — Это он так представляет взятие в заложники? Интересно. Чонгук почти что смеётся. Ладно хоть, тот говорит вполголоса, заговорщицки улыбается как маньяк какой-то, словно действительно уже всё спланировал. — Силёнок не хватит. — А давай проверим? — Тэхён играет бровями. Чонгук смотрит на него и усмехается. — Я же тебя раздавлю, как до квартиры дотащишь? Попугайчик поджимает губы, задумываясь. Реально, Чонгук тот ещё кабан, вряд ли он его с места сдвинет. — Ну тогда придётся трахнуть тебя прямо здесь, на барной стойке. — Воу, полегче. — Диалог по какой-то причине веселит. Забавно наблюдать за чужой смелостью. У Тэхёна чуть ли не наполеоновские планы по завоеванию его сердечка… и задницы. Ну, ещё посмотрим, кто кого завоюет. — Да брось. Уверен, ты уже думал об этом. — О сексе с тобой? Нет. О такой локации? Возможно. Тэхён улыбается. Ай-ай-яй, а обманывать нехорошо, Чон Чонгук. — Ну так подумай до вечера, я за тобой заеду. — Стакан давно пустой, деньги бармен не взял (стало неудобно из-за вчерашних покупок), поэтому он поднимается со своего места. Уже уходит? Нет, Чонгук, конечно, не думал, что с ним посидят несколько часов, но… Ладно, вообще-то, надеялся именно на это. С Тэхёном хотя бы нескучно: можно перекидываться глупыми фразами и обмениваться улыбками (это называется флиртом, милый). Он заторможено кивает, и Тэхён, мотнув головой, сначала задерживает взгляд на его губах, облизывая свои (о чём он там думает?), а потом разворачивается. И правда идёт к выходу, скрываясь за дверью. Чонгук, смотря ему вслед, по какой-то причине перестаёт улыбаться. Почему… Почему в груди так быстро бьётся сердце?