Sweet boy

Учёба выматывает. Чонгук, поправив лямку рюкзака, прощается с Юнги, прося позвонить вечером и рассказать, что было на последней паре, с которой он благополучно сваливает. Смена в Рэде начнётся через сорок минут, а он находится на другом конце города. Уже уставший, раздражённый, потому что ненавидит опаздывать, и даже играющая музыка в наушниках не расслабляет. Напротив, она забирает последние остатки спокойствия. Взгляд направлен в окно. Мысли проплывают мимо, не задерживаясь в голове — та и так раскалывается от переизбытка информации. Вливаться в рутину было тяжело. Чонгук не тот, кто будет отлынивать от работы, но вот конкретно занятия его выматывали. Слушать нудные лекции не хотелось, его постоянно втягивало в дрёму, и если бы не рядом сидящий Юнги, который периодически толкал его в плечо, он бы, наверное, спал абсолютно на всех парах. Учиться — скучно, он так мечтает, чтобы последний учебный год поскорее закончился и наступила долгожданная свобода. Ну, это как посмотреть, конечно. Работу никто не отменял. Он приезжает на двадцать минут позже, из-за чего злится. Быстро переодевается, поправляет всклокоченные волосы и встаёт за барную стойку, застёгивая кожаный ремешок фартука. Со временем успокаивается, понимая, что ничего страшного не произошло. Если же вам интересно, что изменилось в его жизни, то… Абсолютно ничего. Так же, как и предыдущие месяцы, бегает от колледжа до Рэда, от Рэда до зала, а оттуда домой. В выходные дни заваливается учебниками и из последних сил уговаривает себя выполнить домашнее задание. Чаще всего накатывает желание сжечь все тетради, чтобы не писать эти дурацкие конспекты. С концентрацией у него не было проблем, сложность заключалась в другом — он ненавидел учиться, а в особенности сидеть на одном месте и напрягать мозги, тратя много времени на бесполезные дела. Он жить не успевал, не зная, как выкроить время для себя любимого, а тут ещё приходится уделять внимание учёбе. Миллион раз думал забрать документы и отчислиться, но Юнги давал волшебных подзатыльников (читать как пиздюлей), и у него открывалось второе дыхание. Нет. Что за бред вообще? Чонгук никогда не любил учиться, и это уже не изменишь. Лучше мускулами поработает, перетащит ящики в баре, выйдет на пробежку вечером, но не будет пыхтеть над какой-то домашкой. Всё сказал! — Ты совсем охренел? Как можно было потерять мою тетрадь? — рассерженное лицо Юнги возникает слишком неожиданно. Чонгук, отодрав голову от стола, смотрит в ответ сонным взглядом. Опять не выспался: работал в ночь, а в перерыве переписывал лекцию по мировой экономике и так получилось, что тетрадь пропала… Именно пропала. Её не было ни в рюкзаке, ни в подсобке, ни в другом месте. Куда её засунул — без понятия. — Может, в Рэде оставил, вечером посмотрю, — мямлит Чонгук и снова кладёт голову на вытянутые руки. Юнги оглядывает его и шумно вздыхает. Ну как можно злиться на того, кто даже толком не соображает? Чонгука жалко. Как бы он ни уговаривал его брать поменьше смен, тот ни в какую не соглашался. А ещё Юнги, наверное, сердобольный, раз вместо того, чтобы пригрозить расправой, говорит, чтобы тот после пар шёл домой и отсыпался. Ему не в первый раз отсылать готовые задания по почте с просьбой поменять хотя бы титульный лист. Юнги, конечно, лентяй, какого ещё поискать надо, но вот с учёбой у него дела обстояли куда лучше, чем у друга. Новый материал давался легко, ему было не влом делать домашку, он успевал не только выполнить своё, но и Чонгуку помогал, чтобы преподаватели на него сильно не наезжали. Юнги, в отличие от него, любили — он частенько болтал с профессорами на семинарах, не чувствуя стеснения задавать интересующие вопросы. Одногруппники уже привыкли слушать их переговоры, пока в это время Чонгук лежал с прикрытыми глазами, пользуясь возможностью немного отдохнуть. Это в повседневной жизни Чонгук молодец, трудолюбивый мальчик и помощник номер один в любом деле, а в стенах колледжа — тот ещё раздолбай. Хрен заставишь того сходить в библиотеку, — Юнги его чуть ли не волочил, говоря, что он должен получить два диплома вместо одного — за себя и Чонгука, ведь учился за двоих сразу. Чонгуку по барабану, какой там средний балл выйдет — он, если получит аттестат, будет ставить на него кружку с чаем и бубнить, что потратил несколько лет жизни впустую. Ну не лежит у него душа к знаниям, хоть убейте (он даже не будет против). — Я тебе этого ещё не говорил, но ты мой спаситель. — Получать от Чонгука подобные слова — не то чтобы непривычно, это мега странно. Юнги, выгрузив на деревянную поверхность стопку распечатанных листов с материалом для завтрашнего занятия, к которому тот не подготовился, поднимает брови. Бармен перегибается через стойку и обнимает его за плечи: даже времени не было посмотреть, что ему там надо было сделать, — планировал ночью немного позаниматься, но ангел-хранитель по имени Мин Юнги позаботился обо всём заранее. — Попробуй только завтра не выспаться, я тебя на британский флаг порву, — звучит строго, однако Чонгук в ответ широко улыбается. Только не подумайте, что Чонгук совсем уж обнаглел и сел к нему на шею, свесив ножки, — тоже шевелился, просто крайне медленно. А ещё он обязательно отблагодарит за помощь. Юнги месяц назад признался, что хочет отправить отца на принудительное лечение. Мать всё-таки переехала, младший брат заканчивает школу, а Юнги из-за учёбы пришлось уволиться из кофейни. Чонгук его поддержал, мол, лучше подумай о будущем, учись там, а я поработаю. Хитрый жук, да. Ему было проще отработать смену в баре, нежели корпеть над бумажками, а Юнги с радостью выбирал второе. Почему бы и не заниматься тем, что получается? Хороший у них симбиоз получился — ничего не скажешь. Когда Чонгук собирает нужную сумму, прибавив две зарплаты к сбережениям, он минут двадцать уговаривает Юнги взять деньги. Тот ожидаемо отказывается, но в итоге Чонгук засовывает свёрток ему в карман и уходит, делая вид, что ничего не слышит. Ему не жалко. Зря работает, что ли? Может себе позволить помочь лучшему другу, который делает для него много чего, — Чонгуку тоже хочется стараться для него. И почему люди такие гордые? Юнги пытается вернуть деньги, говоря, что сам накопит, а он, нахмурившись, качает головой. Всё-таки приходится взять. И всё же Юнги благодарен Чонгуку, пускай этого и не показывает. У них, кажется, уже заведено молчать о своих чувствах, выражая их весьма специфичным образом. — Отпусти! — Юнги пробивает на смех. Чонгук, зажав его голову подмышкой, весело улыбается и чешет кулаком по волосам. Силы не равны. Юнги брыкается, выкручивается, но всё без толку. Так нечестно! Чонгук в два раза больше него, ещё и ржёт, не переставая издеваться. — Я тебе больше не помощник, иди на хрен. — Да? — ухмыляется Чон, перехватывая его руки. Юнги бьёт коленом в бедро и извивается, начиная сыпать ударами. Борьба шуточная, Чонгук даже не напрягается, не собираясь делать больно; даже позволяет отомстить, оставив красный след от ладони на заднице. Оба потом сидят на крыльце: Юнги закуривает, а он смотрит на вечернее небо и перестаёт улыбаться. В голову снова лезут дурацкие мысли. Кажется, только недавно они сидели на крыше и не могли поверить, что лето закончилось, а уже пролетело три месяца. Время движется медленно, когда начинаешь на нём зацикливаться, а если обернуться назад, понимаешь, оно неумолимо бежит только вперёд. — Когда-нибудь я брошу курить, — хмыкает Юнги, делая очередную затяжку. — Когда наступит конец света? — с издёвкой произносит Чонгук, переводя на него взгляд. Юнги говорит одно и то же уже в тысячный раз, а всё равно покупает новую пачку. Отказаться от вредной привычки — чертовски сложно. Он улыбается. — Ага. Чонгук некстати вспоминает его слова. «Может, Тэхён и есть твоя зависимость?» Тут же напрягается, становясь задумчивым. Каждый раз, вспоминая Тэхёна, внутри всё неприятно сжимается. Наверное, Юнги был прав: от зависимости так просто не избавишься. До сих пор пытается забыть всё, что между ними было, — не получается. Бывает, проснётся и долго лежит, глядя в потолок. Тэхён ему снился пару раз. И во снах не было ничего необычного, если только один запомнился очень чётко: в нём они целовались, причём в машине Тэхёна прямо как тогда, когда поехали на пирс, а после — провели совместную ночь. Настроение на весь день моментально испортилось. Чонгук, честно, старался вернуться к своей прежней жизни, не загоняться слишком часто, смотреть вперёд, думать о других вещах, но что бы он ни делал, всякий раз, возвращаясь в постель, вспоминал чужое лицо. Тэхён его словно преследовал: Чонгук видел его призрачный образ в баре, помнил, как тот сидел под его носом и вечно заигрывал, строя глазки; в зале, когда после тренировки падал на ринг и пытался отдышаться, вспоминая, как они впервые поцеловались на этом же месте; на заездах, где он зачем-то выглядывал в толпе знакомый байк. Со временем он совсем перестал наблюдать за гонками: было некогда, но причина заключалась в другом — он надеялся увидеть Тэхёна. Сам не знает, почему наблюдал за участниками и, осознавая, что среди них нет того, с кем он был готов кататься всю ночь, расстраивался. Тэхён просто исчез из его жизни, но оставил память, кажется, во всех местах, куда Чонгук мог только пойти. Неудивительно, что поначалу он заставлял себя прийти в Рэд и вести себя как ни в чём не бывало. Хосок с Намджуном даже не поднимали больную тему, Юнги — так вообще, боялся упоминать. Несколько раз всё-таки ляпнул, что они с Чимином снова сошлись и он начинает ревновать своего парня к лучшему другу. Да-да, парня, вам не показалось. Если бы вы сейчас видели счастливую мордашку Юнги, наверное, улыбнулись в ответ. Всё произошло как-то неожиданно. После месяца тишины в их общении, Чимин позвонил первым и сказал, что будет идиотом, если даже не попытается удержать его. Юнги, честное слово, растаял. В тот день они целовались так долго, что после у него болели челюсть и щёки, но ему было абсолютно плевать на это. Как и Чимину на их разницу во многих вещах. Противоположности притягиваются? Может быть. Просто иногда нужно смириться с мыслью, что все живут разной жизнью, и в этом нет ничего ужасного или несправедливого — от нас не зависит то, в какой семье мы родились, но мы можем позаботиться о своём будущем. Юнги воодушевился получением образования, а после надумал пройти курсы на тату-мастера. Он давненько мечтал попробовать себя в этой сфере, блокноты заполнены скетчами, которые хочется воплотить в реальность. Пока Чонгук бросал мяч в кольцо, Юнги часто черкал гелиевой ручкой на листах. О своём новом увлечении не рассказывал, потому что считал его несерьёзным. Как ни странно, первым поделился именно с Чимином, а когда тот его поддержал — он почувствовал прилив сил. Пообещал набить маленькую татушку своему парню, на что тот поднял брови, пообещав подумать над предложением. Вообще, стоило бы заострить внимание на этих двоих. Они, конечно, не Чонгук с Тэхёном, которые так и не виделись с момента ссоры, но драмы между ними было достаточно. Юнги рад, что всё-таки преодолел свои комплексы. Раньше казалось, что он не заслуживает такого красивого парня, как Чимин, но теперь, переплетая с ним пальцы, он заталкивает подобные мысли куда подальше. К тому же Чимин не упускает возможности напомнить о том, какой Юнги замечательный и добрый, и что ему ни капельки не стыдно брать его за руку в общественных местах, а даже наоборот — хочется продемонстрировать, что они состоят в отношениях. Что касается Чимина, то и тут им потребовалось время, чтобы найти компромисс. Он, конечно, не отказался от своей будущей карьеры, но сделал кое-что другое. Юнги, прислоняясь виском к стене, улыбается, когда встречает Чимина из салона. — Ну как? — нервничая, спрашивает тот. — Ты потрясающе выглядишь, — вздыхает Юнги, подходя ближе. — И тебе очень идёт! Чимин, поправив перекрашенные волосы, застенчиво улыбается. Исполнилась его маленькая мечта: он теперь блондин с очаровательной улыбкой. Юнги аж хватается за сердце, говоря, что точно ослепнет от такой красоты. Чимин смеётся, слабо ударяя его по плечу. Он так давно хотел попробовать новый образ, но из-за матери, которая вбивала в голову, что естественная красота ценится гораздо больше, всё не решался этого сделать. — Мама меня убьёт. Может, даже из дома выгонит. — Они идут по улице, то и дело прижимаясь друг другу, пока Юнги не обхватывает его ладонь. — Отлично, будем жить вместе, — звучит как шутка, но он облизывает губы, поворачивая голову к парню, чтобы проверить его реакцию. Чимин о чём-то задумывается. — Да ладно тебе, ты уже большой мальчик, вправе делать всё, что хочешь.  — Даже втайне снимать квартиру? — загадочно улыбается Чимин. Подождите… У Юнги мозг глючит. — В смысле? Чимин не отвечает. Идёт, улыбается, размахивает их сцепленными руками. Им давно нужно место для встреч — в машине особо не разгуляешься, а хочется ведь уединиться хотя бы раз, вот Чимин и подумал, что было бы неплохо время от времени встречаться на нейтральной территории. Съезжаться, конечно, никто ещё не планирует, но ему почему-то кажется, что они точно уживутся под одной крышей. Ну, это так, на будущее… Чонгук рад видеть Юнги в хорошем расположении духа. Он даже внешне изменился: чаще улыбался, написывая сообщения между парами, тщательно следил за своей кожей, и глаза у него странно блестели. Чонгук чувствовал себя овощем рядом с ним, а ещё… завидовал. Напрямую об этом не говорил, но когда замечал засосы на шее, поджимал губы и отворачивался. Тоже хотелось по вечерам проводить время в объятиях любимого человека и ходить на свидания, а не тащиться на работу, а после засыпать в одиночестве. Было пару попыток завести с кем-нибудь отношения, первым и прекращал общение: либо было банально неинтересно с человеком, либо… Да, он пробовал с парнем. Специально выпил для храбрости, поехал в клуб, там и познакомился кое с кем, вроде как, они понравились друг другу. Чонгук был слишком пьяным, чтобы обращать внимание на внешность, да и если быть честным, ему было без разницы, с кем уезжать. Хотел доказать сам себе, что Тэхён уже остался в прошлом, а в итоге даже не смог возбудиться: перед глазами мелькали полные губы попугайчика, его горячие ладони, большие глаза. Лежал с закрытыми глазами, представляя вместо паренька, расположившегося у него между ног, Тэхёна, и понимал, что у него окончательно поехала крыша. Тело моментально отреагировало на ласки. Новый знакомый и рядом не стоял с Тэхёном, Чонгук даже прервал его, пока тот отсасывал, и развернул спиной к себе, чтобы не видеть лица. Чувствовал себя настолько жалким и слабым, что в какой-то момент остановился, осознав, что с губ слетело чужое имя. Извинился, собрал свои вещи и уехал, пообещав себе больше никогда не искать утешения на пьяную голову. На трезвую-то и то дерьмово получалось. Тэхён определённо с ним что-то сделал. Сломал? Заворожил? Или какого хрена ему было противно прикасаться к другим? Заставлял себя, говорил, что это всё бред, а всё равно не мог. И никакие методы не помогали. Даже в пьяном угаре ему мерещился Тэхён, он начинал злиться на самого себя. Самое обидное было в том, что у него не получалось кончить. Только если дрочил себе сам, под покровом ночи, завернувшись в одеяло и вспоминая единственную ночь, проведенную с Тэхёном. Было ли это обыкновенным помешательством, он не знал. В голове что-то перемкнуло, будто Тэхён залез туда и покопался в настройках. Это раздражало. Возбуждался как малолетний пацан от придуманных картинок, бесился и водил ладонью по груди, как делал это когда-то Тэхён. Об этом, конечно же, никто не знал. Юнги даже не догадывался, что Чонгук возвращается мыслями к Тэхёну слишком часто для того, кто пытается отпустить его. На днях и вовсе почувствовал себя так одиноко, что не сдержался и зашёл в Инстаграм. Лежал, положив голову на подушку, и разглядывал профиль. У Тэхёна всё было хорошо, судя по обновлениям: новые фотографии выкладывал регулярно, даже истории снимал из ночных клубов и закрытых вечеринок. Вот вроде бы больше не общаются, у каждого своя жизнь, а Чонгуку почему-то было важно знать, что происходит у Тэхёна. Легче не становилось. Он чуть ли на стенку не лез, не зная как избавиться от воспоминаний, а Тэхён… кажется, уже давно отпустил его. Вот так бывает: люди перестают общаться по щелчку пальцев, забывают друг о друге и живут дальше своей жизнью. Чонгук, засунув телефон под подушку, закрывает лицо ладонью. Бесполезно думать о том, кто тебя забыл. Тэхён больше кричал о своих чувствах, а на деле с лёгкостью принял отказ. Хотел бы Чонгук сделать то же самое, да не может. На душе кошки скребут, он со злостью ударяет кулаком в спинку дивана, а после, зажмурившись, обещает постараться изо всех сил. Было бы так всё просто… Буквально вечером он слышит о дне рождения Чимина и вскидывает брови. Юнги, сидя на барном стуле и попивая безалкогольный коктейль, приглашает в ресторан от лица своего парня. Говорит, что состоится банкет, а Чонгуку не мешало бы отдохнуть. В горле становится сухо. Бармен замирает с полотенцем в руке, чувствуя, как по телу бегут мурашки. — Тэхён тоже приедет? — голос дрожит. Как бы ему ни хотелось выглядеть безразличным к ситуации, притворяться, что его не волнует приезд Тэхёна — бесполезно. Только вчера дал себе слово больше не думать о нём, а сейчас заметно нервничает от одной только мысли, что они могут увидеться. Юнги, поджав губы, мотает головой. — Нет, у него не получается. Чимин сказал, он потом сам поедет к нему в Лондон. — Понятно. — Чонгук отворачивается в сторону, делая вид, что чем-то занят. На самом деле просто не хочет показывать своё грустное лицо. Какие у Тэхёна могут быть важные дела? День рождения его лучшего друга бывает один раз в год, а он даже не приедет. Чонгук раздражается, осознав, что ищет повод встретиться. Может, даже хорошо, что Тэхён посчитал нужным остаться дома. Нарочно избегает встречи или действительно занят? А кто его знает. — Что я там забыл? — спустя несколько минут отзывается он. Юнги — парень Чимина и всё такое, а он? Они даже не общаются. — Будешь меня держать, чтобы я не психанул раньше времени. — Чонгук непонимающе поднимает брови, и он объясняет: — Там будут его родители, а они ещё не в курсе, что мы встречаемся, поэтому Чимин попросил представиться хорошим другом. — Удивительно, но Юнги не выглядит обиженным — всё понимает. Чонгук бы на его месте, наверное, разозлился. — Тем более я никого не знаю… А с тобой будет спокойнее, хоть с кем-то выпью. Как представлю эти богатенькие рожи, так блевать тянет. Чонгук усмехается. — Посмотрим. Если получится поменяться сменами, то так уж и быть, составлю тебе компанию. Только пить не буду. — Окей, договорились. — Вау, даже уговаривать не пришлось? После лета Чонгук стал более дружелюбным, что ли. Трудно объяснить, но Юнги было неловко, ведь что бы он ни просил, Чонгук моментально соглашался. Радостно это осознавать. — А, чуть не забыл. Оденься поприличнее, без спортивок. Не хочу позорить Чимина. — Ты серьёзно? У меня нет ни одной рубашки, — бурчит бармен. Его гардероб состоит из футболок, спортивных штанов и джинсов. И где ему откопать официальную одежду? — Возьми напрокат, — советует Юнги и поднимается с места. — Блин, я же тебя в брюках в последний раз на выпускном только видел. — Мне ещё и брюки напяливать? — Конечно, и чтобы подстригся, а то похож на Чубакку, — тот смеётся, а Чонгук раскрывает рот от возмущения. Он и правда надевал костюм лишь несколько лет назад. В него уже не влезет из-за того, что подкачался со времён школы, вот и приходится послушаться Юнги. Крис без проблем взял его ночную смену и наказал повеселиться в кои-то веки. Выглядело это всё так, будто Чонгука на свадьбу отправляют, ей-богу. Юнги чуть ли за ручку его не сводил в парикмахерскую, помог с выбором одежды — остановились на чёрных классических брюках и такого же цвета рубашке. Чонгук в последний момент заявил, что наденет джинсы, но Юнги пригрозил кулаком (очень страшно). — Такое впечатление, словно мы опять выпускаемся. — Юнги вертится возле зеркала, пытаясь завязать галстук. Не получается. Чонгук бы помог, да никогда не носил эти удавки. Ролик на Ютубе не помогает, и Юнги швыряет галстук на кровать и говорит, что и так красивый. Вообще-то, доля правды в этом есть: он помылся, набрызгался одеколоном, волосы уложил недавно купленным гелем, брови расчесал. Чонгук сначала посмотрел на него с прищуром, а потом попросил намутить ему что-нибудь тоже. Ну а что? Если уж преображаться, то по полной программе. Стоят вдвоём, разглядывая своё отражение, и неловко улыбаются, потому что не привыкли прихорашиваться так долго. — Ты реально, походу, Золушка. Чонгук в старом бомбере и протёртых джинсах и Чонгук в рубашке, брюках и с простенькими часами на запястье — два разных человека. Юнги, мягко говоря, удивлён. Это точно Чонгук, любящий удобные вещи? И андеркат ему, кстати, очень идёт — сразу повзрослел лет на пять. — Вот это мужик, это я понимаю. Чонгук зачем-то поправляет воротник с пафосным выражением лица, из-за чего Юнги ржёт. — Не переигрывай только. И это, — он говорит из-за плеча, становясь серьёзным, — лучше не показывайся Чимину на глаза. — Почему? — не понимает Чонгук. Юнги не отвечает, но и так становится понятно, что он ревнует. Только это бесполезно. Во-первых, Чимин не в его вкусе, а во-вторых… Как бы он ни хотел этого признавать, сердце уже занято одним идиотом. И когда тот оттуда съедет? — Спасибо, Хо, — благодарит Юнги. Они сначала хотели приехать на такси (ну не добираться же им в таком виде на метро), а тут Хосок очень вовремя позвонил. Ладно, подъезжать на Феррари к ресторану — охуеть как круто, сразу чувствуют себя мажорами. Самооценка скачет до небес, вы бы видели с какими лицами они выходили из авто… Вот и хорошо, что не видели: пришлось бы подбирать челюсть с пола, ха-ха. — Да ладно, мне было по пути. — Всё-таки хорошо, когда у тебя есть бомбические друзья. — Эй, мелкий, — обращаясь к Чонгуку, Хосок останавливает его. — Возьми лучше это. — Он снимает свои наручные часы и протягивает их Чонгуку. — А это дерьмо выкинь. — Но… — Бери, бери, я же не дарю, потом отдашь, а то они стоят как эта тачка, — он усмехается. — Потеряешь — будешь до конца жизни на меня работать. — Успокоил, так успокоил. Чонгук вертит головой, вместо него Юнги хватает часы и уходит — тот стоял бы ещё сто лет и отказывался. Эх, Чонгук, скромный мальчик. Куда ему до светских приёмов? Ходят как два дебила, не зная, куда примкнуться, чтобы на них не глазели. Кругом одни богатеи: Юнги разглядывает их с ног до головы и фыркает. Зачем только приехали? Чувствуют себя белыми воронами, пока к ним не подходит именинник. Юнги по привычке тянется к губам, чтобы поздороваться, но Чимин, неловко улыбнувшись, протягивает руку. Чонгук, видя эту картину, хмыкает. — Можно я отдам подарок сейчас? Не хочу, чтобы ты открывал его при всех, — Юнги заметно нервничает. Ему некомфортно находиться в ресторане в этом неудобном костюме, видеть Чимина во всём белом, такого красивого и ослепительного, но не сметь к нему прикасаться. Сложно. — Я и не буду, все подарки соберут вместе и отвезут домой. — Чимин тоже не в восторге, что он даже обнять своего парня не может, но что поделаешь? Надо немного потерпеть. Юнги, кивнув, отпивает шампанское — надо как-то успокоиться. — Жду в туалете через пять минут, — наклонившись к уху, быстро проговаривает Чимин и, выпрямившись, уходит. У Юнги глаза округляются, а Чонгук, забрав у того бокал, улыбается. И всё-таки влюблённые парочки такие забавные, даже милые. Вечер только начался, а Юнги уже кидает его, уносясь на крыльях любви к… туалету. Ну а чем не романтика? Помнится, один парень с чертовски обаятельной улыбкой затащил его в кабинку и чуть было не поставил на колени. Улыбка исчезает с губ. И почему же он так часто вспоминает о Тэхёне? Даже сам того не осознавая, предаётся воспоминаниям и тут же мрачнеет. На Юнги не обижается, напротив — подмигивает ему, а сам направляется к фуршету. Всё-таки выпить не помешает. Он даже умудряется познакомиться с какой-то женщиной средних лет — та подошла сама, спросила имя и заговорила о главном виновнике торжества, которого все потеряли. Чонгук чуть было не проболтался ей, что именинник сейчас, наверное, получает свой подарок в туалете. Вовремя затыкается, прижав губы к стеклу. Шампанское ударяет в голову, он немного расслабляется, слушая новую знакомую. А когда та, задержав взгляд на его верхней расстёгнутой пуговице, улыбается, Чонгук, поняв, что его пытаются склеить, ретируется в другой угол зала, придумав нелепую отмазку. Ага, не хватало ещё обзавестись мамочкой для полного счастья. Нет, ну, он, конечно, не против, чтобы его заваливали дорогими подарочками и всё такое, но блин, как-то стрёмно… Ну его нафиг! У этих мажоров в голове чёрти что творится. Он выходит в холл, не зная, чем себя занять. Пустой бокал отдаёт официанту и, вздохнув, садится в кресло. Делать на таком торжестве, если честно, нечего. Да, закусок море, алкоголь на любой выбор, но он бы лучше остался дома и посмотрел телевизор, чем наблюдал за передвижениями незнакомых людей, не вызывающих ни капли интереса. Так и сидит, сцепив руки. Успел проверить все соцсети, посмотреть новости, пока не услышал знакомый голос. Сначала решил, что показалось, но потом, подняв голову, замер. — Нет, я в другом городе, придумай что-нибудь, — Тэхён, разговаривая по телефону, идёт быстрым шагом. Щёки красные, будто он бежал, каштановые волосы спутались. Он поправляет на ходу розовый пиджак и даже не замечает в радиусе десяти метров того, кто прожигает его взглядом. Неужели всё-таки приехал? Чонгук не может заставить себя сдвинуться с места. Сколько они не виделись? Три или четыре месяца? Тэхён всё такой же красивый: в светлых джинсах, белой рубашке, пиджаке, на шее повязан атласный платочек, закрывающий тату; в правом ухе — длинная серьга. Только выглядит он взъерошенным: по всей видимости, прилетел в последний момент, поэтому опоздал. Так странно видеть его спустя столько времени. Чонгуку и хочется окликнуть, привлечь к себе внимание, чтобы хотя бы поздороваться, но вместе с тем ему кажется верным решением немедленно уйти. Им не стоит пересекаться, тем более после того, как расстались на не самой весёлой ноте. Чонгук, встав со своего места, убирает руки в карманы и идёт в противоположную сторону. Перед Юнги извинится потом, сейчас не до этого. Его потряхивает от одной только мысли, что Тэхён находится поблизости. Он уговаривает себя ускорить шаг, но, услышав своё имя, обмирает. — Чонгук? — низкий баритон врезается в уши. Он, застыв посреди холла, смотрит перед собой. Поворачиваться страшно, смотреть в глаза Тэхёна — тем более. Ноги не шевелятся. Чонгук пытается сдвинуться с места, но тело оцепенело от страха. Тэхён подходит сам: останавливается на расстоянии вытянутой руки и долго молчит, смотря ему в спину. Даже не сразу узнал бармена — Чонгук выглядит непривычно. И очень красиво. Смелости не хватает дотронуться до плеча и развернуть к себе лицом. Оба стоят как изваянные статуи, боясь дышать рядом друг с другом, пока по холлу не прокатывается удивлённый голос Чимина. Кажется, никто не ожидал увидеть Тэхёна. Он и сам, если честно, не думал, что приедет. — Сюрприз? — Проморгавшись, Тэхён поворачивается к блондину и сразу же крепко обнимает. Чимин только спустя несколько минут замечает Чонгука, который наконец отмирает. — Ой, я вам помешал? — Нет, — холодно бросает Чонгук и, опустив взгляд, возвращается в зал. Почему не сбежал? Хороший вопрос. Ответа на него нет. Чонгук находит Юнги и смотрит таким потерянным взглядом, что тот пугается не на шутку. — Что случилось? Он беззвучно шевелит губами. Что случилось? Случился пиздец. Планировал забыть Тэхёна раз и навсегда, а вместо этого столкнулся с ним и теперь ужасно нервничает. Два бокала шампанского улетают вмиг, он тянется к третьему, не зная как побороть состояние лёгкой паники, но Юнги забирает у него игристое, нахмурив брови. Объяснять не приходится: Чимин входит в зал с Тэхёном в обнимку, и Юнги, взглянув на друга, протягивает: «Оу». С одной стороны, ему даже хотелось, чтобы эти двое наконец встретились и поговорили, а с другой — наблюдая за дёрганым Чонгуком, он понимает, что встреча может только усугубить ситуацию. — Может, такси тебе вызвать? — предлагает Юнги. Он действительно не знал, что Тэхён прилетит из Лондона. Предупредил бы сразу, чтобы Чонгук не чувствовал себя растерянно. Чонгук, взяв другой бокал и осушив его, мотает головой. Всё-таки не может упустить возможность посмотреть на Тэхёна хотя бы издалека. Заговаривать не планирует, хотя и чешется язык спросить, какого хрена из-за него пульс скачет как бешеный. Вроде прошло пару месяцев, чувства должны были остыть, а он чувствует, как в груди всё сжимается. Отвести взгляд не получается. Чонгук весь вечер смотрит на Тэхёна, испытывая столько всего сразу: сначала растерянность, потом злость и обиду, а после новой порции шампанского — сожаление. Он весь размякает, осознавая, что рад видеть Тэхёна. Кажется, не он один. Попугайчик бросает на него взгляд слишком часто: просто смотрит, не улыбается, лицо вообще не выражает ничего, кроме холода. Если бы не выпитый алкоголь, Чонгук бы решил, что он уже давно безразличен Тэхёну, раз глаза у того сверкают, как стекло на солнце. Неужели охладел? Тогда почему не перестаёт смотреть в ответ? Чонгук, успев опьянеть, усмехается. Кого Тэхён пытается обмануть? Чонгук чувствует, как тот напрягается всем телом, когда он подходит со спины и как бы случайно касается талии, пододвигая в сторону. Тянется к фруктам, а сам пользуется моментом, чтобы втянуть забытый запах духов. Так и замирает рядом с ухом, не в силах отстраниться. Скучал. Так сильно скучал по нему, что готов прижаться у всех на виду и крепко обнять. Плевать на окружающих. Тэхён совсем близко; вздрагивает, ощущая тёплое дыхание на шее, и чуть ли не плавится. Он скучал не меньше. — Поздороваешься? — тягучий голос над ухом вынуждает облизать пересохшие губы. Тэхён, сглотнув, делает шаг назад, оказываясь почти вплотную. Стоит повернуть голову влево, как они столкнуться носами — это осознание завязывает узлы в животе. Смелый тон Чонгука удивляет. И с каких пор он не стесняется флиртовать в общественных местах? Глупо отрицать тот факт, что у Тэхёна подкашиваются коленки от одного только его голоса. — Я думал, ты будешь избегать меня, — вполголоса говорит Тэхён. Чонгук именно это и планировал, но тело словно магнитится к другому — сложно сопротивляться притяжению. — Не могу, — признаётся он. — Хочу, но не могу, — добавляет ещё тише, двигаясь правее и утыкаясь кончиком носа в волосы. На них смотрят — оба это замечают, но никто не решается отстраниться. Можно хотя бы раз плюнуть на окружающих? У него сердце разрывается на кусочки, когда Тэхён поворачивается к нему лицом и заглядывает в глаза. Взгляд глубокий, проникновенный и… болезненный. Чонгук, почувствовав на себе чужую боль, шумно вздыхает и наконец убирает руки на место. — Прости, — почти шёпотом. Тэхён прикрывает глаза на несколько секунд, чтобы совладать с эмоциями. Прости? После того как он разбил ему сердце, заблокировал номер и даже не попытался поговорить, а теперь, спустя столько времени, опускает взгляд на губы и туманит рассудок, будто ничего и не было? Да он с ума чуть не сошёл после их ссоры! Не мог поднять себя с кровати, выплакал все слёзы, хотя никогда не плакал настолько долго и много; загнобил себя, повторяя чужие слова по кругу: ты мне противен; ни с кем толком не разговаривал, даже с Чимином, а потом и вовсе улетел в Лондон, надеясь, что придёт в норму. Ни черта не получилось, стало только хуже. Вдали от Чонгука он чувствовал, как грудная клетка расходится по швам. Поначалу дико ненавидел и себя, и Чонгука, убедив себя в том, что тот был прав: он — всего лишь фальшивка. А дальше наступил какой-то хаос. Вбил себе в голову, что если не достоин внимания бармена, то получит его от других людей. Оправдывал полученное звание всеми способами: напивался до беспамятства, вытворял такую дичь, что самому становится стыдно; не ночевал дома целую неделю, ошиваясь у новых знакомых. До сих пор не может себе простить, что ещё осенью обдолбался дурью и проснулся в кровати с двумя парнями, имени которых даже не знал. Он и сейчас с трудом стоит на ногах, взгляд стеклянный, потому что не спал уже сутки благодаря таблеткам. Смотрит на того, из-за кого превратился в ничтожество, и готов разрыдаться от беспомощности. Ненавидит Чонгука так же сильно, как и любит. Жизнь превратилась в полнейший беспорядок, он перестал контролировать её. Настроение скакало несколько раз за пару часов: он то не ел целыми днями, то объедался до боли в животе; то не ложился в кровать, пока не падал от бессилия. Может, он выглядит всё так же хорошо, как и прежде, но чувствует себя грудой металлолома. И нет, он не станет прыгать на Чонгука и извиняться за старые ошибки, потому что пострадал в большей степени и вместо того, чтобы признаться в этом, выдавливает из себя безразличие. — Не хочу тебя видеть, — от этих слов царапает горло. Ему и правда противно находиться рядом с Чонгуком и осознавать, что тот ни капельки не изменился с их последней встречи, а напротив — стал краше. Только вот не надо смотреть на внешний вид — у Чонгука внутри взрываются бомбы, причиняя ему вред. Тэхён, опустив взгляд, отходит в сторону. — Врёшь. — Пульс стучит в висках. Чонгук не двигается, смотря на Тэхёна со всей внимательностью. — Зачем тогда приехал? Тэхён, подняв голову, сталкивается с ним взглядом и, поджав от обиды губы, говорит: — Мир не крутится вокруг тебя. Я приехал к Чимину, и поверь мне, я даже не знал, что ты здесь будешь. — Договорив, он всё-таки отворачивается и уходит. Руки трясутся, Тэхён наливает себе коньяк из графина и выпивает залпом. Нужно немедленно успокоиться. — Что ты делаешь?! Чонгук, схватив его за ладонь, тянет на себя и ведёт в сторону уборной. Он сам весь дрожит из-за злости, сдавливает пальцы, заставляя пойти с ним. Тэхён чувствует себя тряпичной куклой: его заводят в туалет и толкают к стене, сразу же прижимаясь всем телом. Чонгук выставляет руки рядом с его головой и рвано дышит, пытаясь не утонуть в эмоциях. Тэхёна хочется ударить. За то, что обманывал, сделал больно, проник настолько глубоко, что теперь невозможно избавиться от чувств; за то, что влюбил в себя. Тэхёна чертовски хочется поцеловать. Он обхватывает его щёки и наклоняется к губам, целуя с напором, ведь Тэхён впервые не отвечает на поцелуй — дёргается, вцепившись в чужие ладони, вертит головой, не собираясь поддаваться. Чонгук вдавливает его в свою грудь, не обращая внимания на попытки отстраниться. Языки пламени облизывают рёбра, ему нечем дышать, но отпустить Тэхёна он не в состоянии. Тот постепенно размякает, переставая сопротивляться. Сил на это нет, да и желания. Как бы он ни злился на Чонгука, понимает, что безумно соскучился по нему. Тэхён вытягивает руки и обнимает за шею, отвечая на требовательный поцелуй. Чонгук тоже оттаивает, прекращая давить на щёки. Злость растворяется, он ведёт ладонями по плечам и останавливается, открывая глаза, в которых ничего не разобрать. Тэхён дышит через рот, смотря уже по-другому: взгляд больше не стеклянный, Чонгук узнает в нём что-то знакомое и прислоняется лбом к другому, давая время отдышаться. Хлопают двери кабинок — в туалете, как выяснилось, они были не одни. Выходящий мужчина оглядывает их удивлённым взглядом, но ничего не говорит. В любом случае им по барабану, кто их увидел. — Мне надо кое-что сказать… — Тэхён не даёт ему договорить — прикладывает пальцы к губам и качает головой. — Молчи, пожалуйста. — Тэхён. — Руки соскальзывают на талию. Чонгук заглядывает ему в глаза. — Я скучал по тебе. Глаза по какой-то причине слезятся. Тэхён не разрешает себе заплакать. От былой уверенности, что исходила от него, ничего не осталось. Он чувствует себя слабым, потому что рядом с ним Чонгук — тот, кто забрал все жизненные силы. — Скучал? Почему тогда не отвечал на сообщения? Почему ни разу не позвонил? И почему… мне так больно от твоих слов? — Он поднимает взгляд, наполненный горечью, и хмурится. Чонгук размывается перед глазами, приходится обнять его крепче, чтобы не упасть. Тэхён всё-таки всхлипывает, не контролируя свои эмоции. То ли из-за дури стал такой размазнёй, то ли выпил слишком много — он не знает. Наверное, причина в том, что Чонгук прижимает его к себе, обнимая в ответ, и утыкается губами в изгиб шеи. Он ослаб и физически, и морально — Чонгук это чувствует и тоже начинает дрожать. Видеть его в таком состоянии — больно; понимать, что он в этом виноват — вдвойне больнее. Чонгук выводит его из туалета и, приобняв за плечи, ведёт на выход. Тэхёну не место здесь: ему нужно отдохнуть, выспаться и прочистить желудок. Что он в себя засунул — непонятно, но Чонгук догадывается, что ничего хорошего. Сначала хочет посадить в такси и отправить домой, но потом, прикусив губы, садится рядом и называет нужный адрес. Как он оставит его в таком состоянии? Тэхён не перестаёт дрожать, прижимаясь к Чонгуку. Ему холодно, тело знобит, мысли плывут. Даже при таких обстоятельствах не перестаёт цепляться за него, пускай и понимает, что обида слишком глубокая. Это ведь случайная встреча: они могли и не увидеться, если бы Тэхён не сорвался в последний момент. Да, летел к Чимину, но думал только о том, что после ресторана может заехать к Чонгуку. Он на это и рассчитывал. Отчаяние достигло своего предела, и сам он, кажется, тоже. Разговаривать сейчас нет нужды: он слишком устал. Чонгук помогает подняться до квартиры и, подхватив на руки, относит в кровать. Осторожно снимает одежду, оставляя в нижнем белье, и просит залезть под одеяло. Тэхён дрожит пуще прежнего: он весь ледяной, глаза снова стеклянные, и Чонгук не на шутку пугается. Даже думает отвезти в больницу, но Тэхён вертит головой, цепляясь за рукав рубашки. — Полежи со мной… пожалуйста. Чонгук отворачивает голову, упираясь руками в бока — не хочет, чтобы Тэхён видел его растерянным. Он не знает, что делать. Приносит чистую воду и пластмассовое ведро, заставляя хоть немного прочиститься. Тэхён вертит головой, говоря, что с ним всё в порядке, однако Чонгук, присев на край кровати, хватает его за плечо и приставляет стакан ко рту. Тот кашляет, подавившись водой, и до последнего сопротивляется. Чонгук давит на щёки пальцами, вынуждая раскрыть губы и выпить до конца, а затем, не побрезговав, засовывает пальцы в рот — метод старинный, зато проверенный. Тэхён склоняется над ведром: по подбородку течёт слюна, его колотит, и он как в бреду чувствует тёплые ладони на затылке. Чонгук держит за волосы, дожидаясь, пока того перестанет рвать. Когда-то Тэхён сделал для него то же самое… Не отвернулся, сбегал за водой и остался сидеть рядом. Будто всё это происходило в другой жизни. Чонгук вытирает его лицо бумажным полотенцем и укладывает на подушки. Тэхёну хреново, его не отпускает целый час. Желудок уже пустой, Чонгук раза три спускался на кухню. Хотя бы становится легче. Он стонет, закрывая лицо ладонью. Думал, увидит Чонгука и попробует поговорить, а тут провал по всем фронтам. Голова идёт кругом, Тэхён жмурится, понимая, что упустил шанс всё исправить. Кровать прогибается под чужим весом: Чонгук ложится рядом, забираясь под одеяло, и прижимается к плечу. Разочарован ли он в увиденном? Нет. Напротив, чувствует себя виноватым, что допустил подобное. Кажется, не только он нуждался в Тэхёне, но и Тэхён нуждался в нём. Что же с ним стало за несколько месяцев? Чонгук оставляет поцелуй в запутанных волосах и закрывает глаза, обнимая всем телом, пытаясь согреть, пока Тэхён не засыпает у него на груди.

✘ ✘ ✘

Проснувшись, Чонгук не сразу понимает, где находится. Голова начинает работать только после того, как в памяти заполнились пробелы. Он широко зевает, протирая сонные глаза. Рука онемела, он даже пошевелить ей не может — Тэхён, по всей видимости, спал на ней, нарушив циркуляцию крови. Осторожно отодвинувшись, чтобы не разбудить, Чонгук откидывает уголок одеяла в сторону. Ему душно и жарко, пускай ночью он просыпался, чтобы раздеться. Ещё и Тэхён горячий: прижимался к нему во сне, наконец отогревшись. На всякий случай он проверяет его лоб на наличие температуры. Лекцию прочтёт потом, а сейчас надо вылезти из постели и доковылять до туалета — у него сейчас мочевой пузырь лопнет, честное слово. Только собирается встать, как Тэхён, перевернувшись на бок, укладывает руку на его животе. Приходится действовать крайне медленно. Сходив в туалет и умыв наспех лицо, он возвращается в спальню, оставляя дверь открытой, чтобы хоть немного проветрить комнату. Тэхён до сих пор спит, подобрав под себя одеяло. Чонгук, бросив на него взгляд, слабо улыбается. Сейчас Тэхён выглядит совсем иначе: лицо бледное, тело немного исхудало, под глазами залегли тени. Вчера он воспринимался совсем по-другому, — Чонгуку было больно смотреть на него и видеть, в каком состоянии тот находится. Мысли заполняют голову. Он ложится обратно в кровать, повернувшись к спящему Тэхёну лицом, и разглядывает его вблизи. Так странно… Они ведь общались относительно недавно, прошло всего несколько месяцев, а ощущения кардинально другие. Когда-то он не мог находиться с ним рядом, по-настоящему злился из-за выходок, а теперь вытягивает руку, поправляя упавшие пряди волос, и чувствует необъяснимое желание прикоснуться. Просто обнять, прижать к себе, извиниться за то, что они могли встретиться ещё в конце лета и спокойно поговорить. Наверное, все люди глупые в какой-то степени. И почему, понимая данный факт, мы всё равно поступаем, отталкиваясь от эмоций? Что мешало Чонгуку позвонить Тэхёну и признаться в том, что он соскучился? Никому не нужная гордость. Это вечная беда всех людей: обижаться, не перезванивать, не писать первыми, убеждая себя в том, что если человеку надо, он сам позвонит, напишет и приедет. Каждый так думает и прячется друг от друга, ожидая чуда, которого не существует. Всё зависит от нас самих, и вот когда мы это наконец поймём, жить станет намного проще. Признавайтесь в любви, просите прощения, говорите о том, что вас тревожит, иначе можете попросту потерять того самого человека. Если бы Тэхён не дружил с Чимином, а Чимин не встречался с Юнги, они бы, скорее всего, больше и не встретились. Зализывали свои раны в одиночестве, пытались найти утешение, периодически проверяя аккаунты в соцсетях друг друга. По закону жанра смелости поговорить не хватало. Тэхён отправлял кучу смс только первые две недели, потом — решил, что у него тоже есть гордость. Раз Чонгук его в открытую игнорирует, он не станет преследовать его до конца жизни. Может, вчера он и позволил себе быть слабым. Эмоции нахлынули при виде Чонгука, подействовал алкоголь и подавленное состояние. А сейчас, увидев его в своей постели, Тэхён долго молчит. Не лезет с объятиями, не плачет, потому что соображает уже трезво и осознаёт, что так просто ситуацию не спасёшь. Да, к Чонгуку до сих пор тянет, даже сильнее, чем было раньше, но нельзя ведь по щелчку пальцев забыть всё то, что он испытывал на протяжении этих месяцев. Столько лет Тэхён прививал себе качества борца, чтобы жить было легче, чтобы никто не ранил и не делал больно… А Чонгук что-то изменил в нём. Сделал слабее, уязвимее, даже сам того не подозревая, а Тэхён ненавидит быть таким. Всей душой ненавидит, потому что после такого люди ломаются. Он ещё держится благодаря пробивному характеру, но и то перестал контролировать свою жизнь, прибегнув к не самым хорошим методам. Он смотрит на Чонгука не взглядом, наполненным обожанием, а с растерянностью. Вчерашняя встреча кажется дурным сном. И что на него нашло? Вёл себя так, будто без Чонгука совсем перестал функционировать. Напротив, стал даже грубее, чем раньше. Неудивительно, почему он отодвигается от бармена подальше. Чонгук и не пытается сократить между ними расстояние — в этом нет смысла. Защитная реакция Тэхёна вполне оправдана: он теперь боится подпускать его ближе — шрамы до сих пор не затянулись. И надо бы одеться и уйти, забыть то недоразумение в виде поцелуя в туалете, но кому от этого станет легче? Чонгук вправе обижаться всю жизнь на то, что его обманывали, но, если быть честным, обида уже давно прошла. Спустя столько времени он поставил себя на чужое место и понял, что Тэхён не сделал ничего ужасного, он заслуживает второго шанса. И почему же до нас так долго доходит, что встретив того самого человека, за него надо цепляться всеми руками и ногами? И так велика вероятность не найти свою любовь, а мы ещё играем на эмоциях друг друга. Чонгуку стыдно. За то, что не мог набраться смелости и поговорить как взрослый человек. Хотя… какие его годы? Намджун пытался объяснить, что все мы люди, все мы ошибаемся, но, как говорится, пока не набьёшь себе шишек, ничего не поймёшь. На своих ошибках учатся. Можно вдолбить в чужую голову то, что глупо бегать друг от друга и строить из себя героев мелодрамы, только вот каждый придёт к этому сам. Наверное, у некоторых просто предрасположенность усложнять себе жизнь. Например, у Чон Чонгука, который чувствует себя идиотом, раз вёл себя как маленький мальчик. Тэхён садится в постели и складывает руки на коленях. Тяжело — не то слово, на него будто железные блины навешали. Больно-то ведь только в груди — там, где вылечить болячки обычными способами не получится. Впервые испытывает что-то подобное. Он ведь думал, что отношения — это когда вы сходите с ума от близости, целуетесь без остановки, держитесь за ручку и дарите друг другу подарочки, а на деле отношения — невероятный труд, умение уступать, слышать и слушать. И иногда находить в себе силы, чтобы простить, даже если очень больно. — Нам надо поговорить, — первым подаёт голос Чонгук, так как чувствует за собой вину. А как всё прекрасно начиналось: влюблённость, вскружившая голову обоим, неловкие улыбки и желание прикасаться друг к другу, шутки, милые прозвища. Как жаль, что этот период быстро закончился. Теперь уже не до флирта — оба не знают как попросить прощения и заново открыться, впустив в своё сердце. — Дай мне немного времени, — просит Тэхён хриплым голосом. Он ещё сонный, волосы взлохматились, лицо опухло, сидит, чешет плечо и думает, что ему вот всё равно в каком виде показываться Чонгуку. Если раньше хотел произвести впечатление, прихорашивался, надевал красивые шмотки, то сейчас спокойно встаёт с кровати в одних боксерах и уходит в ванную. А чего ему стесняться? Чонгук уже видел его без трусов, и с влажными глазами, и в стельку пьяным. Вчера стал свидетелем не самой приятной картины. Главное, что после этого, он всё ещё считает его самым красивым и не испытывает отвращения. Ну да, Тэхён не двадцать четыре на семь пахнет цветочками и одет с иголочки, но Чонгуку как-то пофиг — ему тоже до идеала далеко. Наутро всегда ощущаешь себя другим человеком. Что за магия — неизвестно, но ночью восприятие окружающего мира крайне отличается. В ресторане, когда они стояли рядышком, Чонгук думал, что готов взорваться, если не прикоснётся к Тэхёну — так сильно хотелось почувствовать его своим телом, поцеловать и обнять, а теперь эмоции остыли. Они сидят на кухне и долго молчат. Тэхён заваривает кофе, накинув на себя широкую футболку и надев шорты, Чонгук в одних брюках кивает с благодарностью, принимая чашку. Да уж. А вчера оба думали о том, что не против друг на друга наброситься. Сейчас даже неловко вспоминать об этом. Чонгук отпивает кофе, гуляя взглядом где угодно, только не по лицу Тэхёна. Наваждение отпустило, зато напряжённость увеличилась вдвое. — Тебе разве не надо на учёбу? — Надо, как и Тэхёну, который вообще находится в другой стране… «Какая на хрен учёба, у нас тут вопрос всей жизни», — хочется сказать в ответ, но Чонгук думает, что это прозвучит странно. — Я приболел, — кивает сам себе, словно находит каплю остроумности в отмазке. Хочется верить, что Юнги его прикроет. — Чем? — хмыкает Тэхён. У Чонгука забавно бегают глаза — сто процентов пытается что-нибудь придумать, но мозг отказывается сотрудничать. Тэхён, смотря на него, расслабляется. Кажется, Чонгук и правда нисколько не изменился: всё такой же милый и временами неловкий. — А я при смерти, ты не знал? У меня этот… рак второй стадии. Тэхён поднимает уголок губ, упираясь ладонью в столешницу. — А если честно? — Один день прогуляю, ничего страшного не случится, — Чонгук моментально серьёзничает. Учиться ненавидит, но ещё ни разу не пропускал целый день. Дело ведь серьёзное. — Меня больше волнует, что будет с нами. Он поднимает взгляд на Тэхёна, а тот, замерев, поджимает губы. С нами? И с каких пор Чонгук говорит во множественном числе? Столько не принимал предложение встречаться, а сейчас всё-таки рассчитывает на отношения. Потому что да, возможно, Тэхён ему не просто нравится. — Можешь ответить честно на один вопрос? — Ходить вокруг да около не в характере Тэхёна. Он смотрит строгим взглядом, убирая чашку на стол. Чонгук кивает. — Ты серьёзно думаешь, что есть шанс всё исправить? — Тэхён всегда был реалистом, и пускай он надеется на возобновление отношений, нужно смотреть на вещи трезво. Чонгук опускает взгляд, задумываясь над вопросом. Говорить об отношениях и состоять в них — две разные вещи. Они живут в разных городах, не до конца узнали друг друга, к тому же ещё даже не помирились, чтобы загадывать наперёд. Встречаться при таких обстоятельствах будет сложно, но попробовать — лучше, чем испугаться и ничего не сделать. — Исправить — нет, — спустя какое-то время подаёт голос Чонгук, а затем сталкивается с ним взглядом. — Если только начать всё сначала. Тэхён отворачивается к окну, обнимая себя за плечи. Если бы ещё летом Чонгук предложил то же самое, они бы избежали многих последствий. Два дурака, не знающих, что делать дальше. Тяжелый вздох слетает с его губ. Одна половинка хочет обо всём забыть и согласиться попробовать заново, другая — велит поставить точку в отношениях, избавив себя от мучений. Чонгук встаёт со стула и подходит со спины, аккуратно укладывая ладони на плечах — прикасаться боится, поэтому действует неуверенно. — У меня через несколько часов смена в баре, — тихо говорит он, делая маленький шаг вперёд. — Я тебя не держу, — сколько же обиды в голосе Тэхёна… Снаружи сильный и непоколебимый, а внутри вот-вот развалится. Чонгук бы и психанул, уехал, не попрощавшись, но вчерашние воспоминания не дают уйти — увидел, каким Тэхён может быть ранимым. — Я могу прямо сейчас поехать в аэропорт и взять билет до дома. Сделаем вид, что ничего не было, и оба пожалеем об этом. — Чонгук, слушая, тихонько обнимает его за плечи. — Знал бы ты, как мне хочется сейчас послать тебя к чёрту, — он горько усмехается, продолжая смотреть в окно. — Что тебя останавливает? — Чонгук только хочет казаться смелым, а на самом деле еле как справляется с волной беспокойства. Мелко дрожит, боясь получить отказ. Тэхён ведь вправе поступить с ним так же, как он поступил с ним. Он шумно вздыхает, прижимаясь щекой к тёплой щеке Тэхёна, словно таким образом хочет смягчить чужие эмоции. — А сам как думаешь? Чонгук растерянно улыбается. — Всё ещё любишь? — почти шёпотом. Тэхён, замерев, перестаёт дышать. До него будто только сейчас доходит, что они стоят вплотную друг к другу и Чонгук его обнимает, не желая больше отпускать. Он с трудом отстраняется от парня и поворачивается лицом, чтобы посмотреть в глаза. Касается пальцами подбородка, осознавая, что Чонгук всё-таки изменился. Не внешне — внутри. Взгляд такой тёплый, что у него сжимается сердце. Чонгук берёт его ладонь, прикладывая к своей щеке, и смотрит в ответ. Тогда признаваться в своих чувствах было гораздо проще, чем сейчас. Тэхён раскрывает губы, пытаясь что-то сказать, но ничего не получается. Чонгук и не просит. — Наверное, я полный идиот, раз упустил тебя тогда. Не знаю, почему даже видеть тебя не хотел… Как подумаю, что ты был свидетелем моей растерянности и молчал, так начинаю злиться. Сначала казалось, что таким образом ты со мной просто игрался, направлял, куда хотел, заставлял меня поменять своё мнение… — Я не заставлял тебя, — хмурится Тэхён. — Мне просто хотелось, чтобы ты прислушался к себе. Ты влюбился в Ви не по моей воле, Чонгук, если бы ты не мог ничего испытывать к другому парню, я бы отступил, честное слово. Это была не игра, не какой-то эксперимент. Может, сначала я и планировал завоевать тебя ради забавы, но потом… — Он мотает головой, подбирая нужное слово. — Потом планы на тебя поменялись. Чонгук почему-то хмыкает и убирает его ладонь со своего лица, но не отпускает её. — Считай, у тебя получилось. Завоевать меня. — Чонгук, это уже неважно. Да, я облажался. Когда начинаешь кому-то лгать, остановиться сложно — знаю это, как никто другой. Порой мне кажется, что я не только обманывал тебя, но и сам заврался до такой степени, что не понимаю, где я настоящий, а где притворяюсь перед другими. Тогда, на пляже, ты назвал меня фальшивкой. Наверное, ты был прав, — он опускает глаза в пол, поджимая губы. Чонгук поднимает его голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Я сказал полную чушь, а ты зацепился за эти слова? — Зацепился — мягко сказано, Тэхён внушил себе, что Чонгук сказал правду. Одно неосторожное слово способно ранить человека — не стоит забывать об этом. — Мне было больно, и я… хотел, чтобы тебе было тоже. Люди такие странные, да? — нахмурившись, Чонгук грустно улыбается. — Нет, люди тупые и жалкие, — возражает Тэхён, вызывая ухмылку. — И я тоже тупой и жалкий. — Не говори так. — А разве это не правда? Я столько раз прокручивал наш разговор и думал, почему я ничего не рассказал тебе раньше. Твоя реакция была предсказуемой, я знал, что ты меня не поймёшь. Знал и один хрен сделал то, что сделал. Чонгуку, минуту подумав, говорит: — Ты всё равно не смог бы обманывать меня слишком долго. — Но я мог тебя как-то подготовить, — вздыхает тот. — Я даже придумал, каким образом, только вот было уже слишком поздно… — Закон подлости: умные мысли приходят с опозданием. — Ты лучше скажи мне кое-что: ты всё ещё на меня злишься? Только давай без всех этих розовых соплей, лучше сразу в лоб, чтобы я не мучился. — Ох, Чонгук узнаёт прежнего Тэхёна. Он точно вчера едва ли не плакал, цепляясь за него? У кого-то реально железные яйца. И явно не у Чонгука. Чонгук склоняет голову к плечу, смотря на Тэхёна с ухмылкой. — Дайте-ка подумать… — Он прикладывает пальцы к подбородку, наигранно погрузившись в свои мысли. — Я не пошёл в колледж, потому что не хотел снова сваливать, пока ты спишь. Уже позвонил боссу и предупредил, что не выйду на работу, так как не знал, поговорим мы с тобой до этого момента или нет… — Чонгук переводит взгляд с потолка на него. — И я капец как сильно скучал по тебе, что говорю об этом уже второй или третий раз. Ты же умный, давай, скажи мне сам, злюсь я на тебя или нет. Тэхёна пробирает на улыбку. — Говорят, секс после ссоры очень классный. Проверим? — Он сцепляет руки на шее бармена, но Чонгук смотрит серьёзно. — Мы ещё ничего не решили. Можно я побуду недотрогой? Никакого секса, пока мы не начнём официально встречаться. — Мне принимать это за предложение? — не перестаёт улыбаться Тэхён. Чонгук укладывает ладони на его талии и кивает. — Знаю, я не подарок. Со мной будет сложно, но я постараюсь. Хочу попробовать всё заново: узнать тебя и как Тэхёна, и как Ви. Хочу завести нормальные отношения, как у всех людей: чтобы сначала было неловко, а потом спокойно. Хочу приглашать тебя на свидания, угощать мороженым и только потом лезть с поцелуями. Тэхён перестаёт улыбаться. — Я бы ещё поспорил, кому из нас повезло больше. Я не белый и пушистый, Чонгук, тоже могу сделать больно, даже если этого не хочу. Ты готов узнать меня со всех сторон? А если разочаруешься, как в прошлый раз… — Готов, — уверенно говорит Чонгук. — Мне не нужен идеальный парень, просто будь со мной настоящим, ладно? Можешь кричать на меня, если будешь в плохом настроении, не разговаривать… Только больше не притворяйся и не говори, что ты в порядке, если это не так. Думаешь, я всегда буду одинаковым? Нет, я не привык маскировать какие-то черты характера. Бываю пиздец каким упёртым, если мне что-то не понравится. Я не умею красиво говорить, и не жди того, что после работы я буду настроен на разговоры. Извиняться не люблю, могу выслушать, если понадобится, и высказать свою точку зрения, и мне всё равно, понравится она тебе или нет. Я такой, Тэхён, вряд ли ты меня изменишь. — Я и не собираюсь, — отзывается Тэхён, прижимаясь ближе. — Ты мне нравишься таким, какой есть: принципиальным и прямолинейным. — Ты ведь тоже ещё не видел меня в определённых ситуациях… А когда начнётся бытовуха, я тебя вообще сожру, наверное. Предупреждаю сразу: мне трудно с кем-то ужиться под одной крышей. Тэхён усмехается. — Подожди, я тебя ещё не звал под венец. Ты сам сказал, что хочешь всё обнулить, так что до бытовухи нам ещё далеко. У нас, считай, ещё даже первого поцелуя не было. Ты, кстати, уверен, что нам стоит начать с чистого листа? Мне что, даже руки теперь нельзя распускать? — Руки можно, — улыбается Чонгук, а после тянется к губам и аккуратно целует. — Всё, первый поцелуй состоялся, поэтому затягивать с первым разом не будем. Тэхён смеётся. Кажется, кто-то очень соскучился. Оказывается, выяснять отношения — это не всегда слёзы и крики, ему сейчас так легко на душе, что хочется банально обнять Чонгука и постоять с ним так несколько минуточек, осознав, что все обиды остались в прошлом. Чонгук обнимает в ответ, зарываясь пальцами в волосы. Чувствовать тепло друг друга спустя столько времени — приятно, но ещё приятнее понимать, что запах Тэхёна всё ещё дурманит его. Тэхён отстраняется. Первое, что Чонгук замечает, это изменившийся взгляд. Глаза теперь живые, как и прежде, пускай и сохранили отблески холода в доказательство того, что прошлое просто так не забывается. Второе — его растянутые уголки губ. Может, странно признаваться в подобном, но ему очень не хватало этой улыбки. Тэхён такой, каким он его запомнил, и в то же время Чонгук отдаёт себе отчёт в том, что ему ещё многое предстоит узнать о нём. Главное — желание, а остальное приложится. — А кто тебе нравится больше: я или Ви? — кусает губы тот, оборачивая руки вокруг пояса. — Хочешь, буду для тебя тем и тем? Чонгук треплет его за волосы и улыбается. Надо же, он думал, что влюбился в абсолютно разных людей, а оказалось, что это один и тот же человек. Даже радостно это осознавать. Получается, он ни перед кем не был виноват, когда бегал от Ви к Тэхёну… — Будешь ревновать меня к самому себе? — поднимает бровь бармен. — Просто будь самим собой — мне этого будет достаточно. — Айщ, ты прям по сердцу режешь, — на корейском проговаривает Тэхён и снова утыкается в чужие губы своими. — Я, кстати, тот ещё мазохист, если что. Вот тебе первый факт обо мне. Твоя очередь. Чонгук хватает его за плечи и коротко целует. — Я не фанат всей этой хрени с доминированием, так что даже не пытайся, — ухмылка. — А я очень хорошо уговариваю. — А я тот ещё баран, — не сдаётся Чонгук, снова наклоняясь для поцелуя. — А я тебя всё равно таким люблю, — улыбаясь в губы, шепчет Тэхён. — А я и не сомневался. — Эй! Ты, вообще-то, должен был сказать не это. Хуёвый из тебя романтик. — Тэхён пытается отстраниться, но Чонгук по-прежнему держит его за плечи и тихо смеётся. — Я же предупреждал. Всё, развод? — Не дождёшься. Я с тебя три шкуры спущу. — Я не против. — Ну? Я всё ещё жду, — наигранно дует губы Тэхён. — Чуда? — Чонгук не может перестать издеваться. Понимает, что было бы неплохо, скажи он кое-что очень важное, но он… стесняется. Да, представьте себе. Стоит шкаф в метр восемьдесят и краснеет, признаваясь в своих чувствах. — Хуюда. — Хватит ругаться. — А ты меня не беси. Чонгук вздыхает. Вот и как они собрались встречаться? Вечно играть на нервах друг друга? Оба не признаются, что им даже нравится дразниться. Особенно Чонгуку, который только прикидывается ледышкой. Тэхён уже давно прочухал, что Чонгук — ещё тот божий одуванчик. Невинное дитя, которое он скоро совратит, упс. Но речь сейчас не об этом. Тэхён хочет ласки и нежностей. Потом будут договариваться, что делать с позициями в постели — он не собирается уступать Чонгуку до конца жизни. — Закрой хотя бы глаза, — просит бармен. — Ты серьёзно? Тэхён сейчас треснет от милоты, честное слово. Вот вам и альфач Чон Чонгук. Кому он там морды на ринге бьёт? Стоит уже красный как помидор, всё сиськи мнёт, не может признаться своему парню, что у них всё взаимно. Своему парню. У Тэхёна что-то булькает в животе. Нет-нет, не выпитый кофе. Он всё-таки прикрывает глаза, как и попросили. Чонгук подхватывает его на руки, вынуждая зацепиться за свою шею и обернуть ноги вокруг пояса, и сажает на стол, раздвигая колени в стороны, чтобы встать между ними. Ладони оставляет на чашечках, а сам наклоняется к лицу и мягко целует, перемещаясь с губ к щеке, затем и к уху. Так и замирает, задерживая дыхание. Тэхён, сидя с прикрытыми веками, начинает дрожать. Заставлять Чонгука не будет, но услышать заветные три слова очень хочется. — Люблю тебя больше, чем картошку-фри. Тэхён, распахнув глаза, отодвигает его от себя и смотрит взглядом, типа: ты долбаёб? А Чонгук смеётся. А что? Он обожает картошку-фри! — Блять, я передумал, мы с тобой не уживёмся. — Тэхён упирается ладонью в его грудь, улыбаясь, ведь Чонгук быстро убирает его руку и прижимается ближе. — Да куда ты денешься. Я уже твой. Всё, товар обмену не подлежит. Тэхён открывает рот от удивления. — Всё-таки придётся поднимать твою самооценку — уже товаром себя называешь. — Мне кажется, тебе понравилось другое слово, — и улыбается гадёныш. Спускается губами на шею, нежно целуя. Тэхён моментально размякает от таких ласк. Руки поднимаются по бёдрам вверх, останавливаясь на боках. Чонгук прав: ему очень понравилось. — Повтори, — просит Тэхён, прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться на тёплых поцелуях. — Твой, — мурлычет в ухо Чонгук. — Мой, — повторяет Тэхён, притягивая к себе за плечи. Хоть в чём-то они солидарны друг с другом. Конечно, это всё мило и романтично. Они ещё минут двадцать целуются, обмениваясь ласковыми словами. Чонгук с «капец, ты дерево» повысился до «я сейчас потеку, если не перестанешь» — хороший карьерный рост, что сказать. Чонгук не перестаёт: и гладит, и щупает, и целует то в щёки, то в губы, всё время улыбаясь, потому что Тэхён сидит с закрытыми глазами и открытым ртом — ещё бы язык высунул, ну. Требует поцелуев и нежностей, заполняя пробелы, а Чонгук и не против наверстать упущенное. От аккуратных поглаживаний разгоняются до настойчивых прикосновений. Футболка Тэхёна летит на пол — Чонгук размашисто проводит языком по ключицам, поднимая расплывчатый взгляд на своего парня. Честное слово, приставать не хотел, но руки сами потянулись к ягодицам, а там и Тэхён добрался ладонями до спины. На этом, в принципе, всё и закончилось: нацеловались, пообжимались, облапались вдоль и поперёк и остановились. Утолили голод по физическому контакту и вспомнили, как приятно прикасаться друг другу. Чонгук потянул за руку на диван. Тэхён садится на бёдра (всё-таки любит сидеть на коленках, да) и обнимает за шею, смотря с ожиданием. Снова становятся задумчивыми. Так, с принадлежностью разобрались, теперь бы выяснить кое-что другое. Чонгук загребает лицо Тэхёна в свои ладони и несколько минут просто смотрит в глаза, боясь даже спрашивать, что с Тэхёном происходило, пока его не было рядом. — Травка? — предполагает Чонгук. Тэхён, поджав губы, опускает взгляд — становится стыдно; бармен не позволяет разорвать зрительный контакт. — Тэхён, — серьёзно говорит Чонгук, — я не буду ругаться. Тэхён как-то горько ухмыляется. — Таблетки. — Как часто? — У меня нет зависимости, не парься. — Ты не ответил на вопрос. — Чонгук не разделяет его веселья. Придерживает за щёки, заставляя смотреть в глаза. — Вот только не надо читать мне нотаций, ладно? Мне не пять лет, Чонгук. Хочешь поиграть в святошу? Тогда я сваливаю. Чонгук тяжело вздыхает. Ни капли не злится, наоборот, переживает за Тэхёна и его здоровье — не только физическое, но и психическое. — Просто хочу понять, зачем оно тебе? От улыбки не остаётся ни следа. Тэхён подаётся вперёд и заглядывает в глаза с обидой. — Зачем? Я, конечно, рад, что ты всё-таки взял яйца в кулак и мы поговорили, но… — Речь обрывается. Тэхён жмурится, не зная как выразить свои мысли и эмоции. — Мне было хреново, понимаешь? После нашей ссоры я долго отходил. Даже смешно: я не думал, что можно по кому-то так убиваться. Я возненавидел не тебя, а себя. Только не надо меня сейчас жалеть, я себя уже и пожалел, и утешил. Столько раз говорил себе, что не буду никому доверять, а потом страдать из-за этого, а всё равно наступил на те же самые грабли и влюбился в тебя. — Тэхён сжимает пальцы на его шее и делает глубокий вдох. — Мне жаль, что у нас с тобой всё так получилось, я уже извинился за то, что обманывал тебя, а сейчас хочу извиниться за вчерашнее. Не хотел, чтобы ты меня видел в таком состоянии. Я расклеился без тебя, за это себя и ненавижу. Слабые люди — жалкие люди, я думаю, ты меня понимаешь. Я тебя таким считал, но сейчас понимаю, что это относилось ко мне. Ты молодец, что не опустил руки и всё такое, может, для тебя было не так мучительно переживать данный период в жизни, но мне было пиздец как хуёво. Я никому не позволял вытирать о себя ноги, а тебе почему-то позволил. Надеюсь, я не пожалею о своём выборе. У меня всегда были проблемы с башкой, а ты их преумножил. — Тэхён… — Чонгук спускает руки на его талию и прижимает к себе. — А чего ты ждал? Что я буду сидеть все эти месяцы возле окошка и плакать из-за тебя? — Я думал, ты всё отпустил, — честно говорит Чонгук. — Даже фотографии видел, где ты отдыхаешь. — Мне надо было отвлечься. Я не собирался страдать из-за тебя до конца жизни. Может, это и прозвучит грубо, но да, я пытался вычеркнуть тебя из своей жизни, потому что считал, что так будет правильно. Чонгук грустно улыбается. — Знаешь, мне всегда казалось, что ты точно не тот, кто станет испытывать сильные чувства к кому-то. Думал, у тебя кишка тонка для этого, а сейчас сижу, слушаю тебя и… удивляюсь? Откуда в тебе столько сил? Конечно, каждый воспринимает ситуацию по-своему. Мне тоже было тяжело, но я вернулся к своей прежней жизни. Не могу сказать, что прям страдал, но да, мысли о тебе не давали покоя. — Ты рассуждаешь как малолетний пацан, не в обиду. — Чонгук и не думает обижаться. — Я тебя старше на два — или три? — года, но опыта у меня побольше будет. Тем более ты не видел моего папашу. — Тэхён усмехается. — Я в четырнадцать, наверное, уже ушёл из дома, и если ты думаешь, что у меня богатые предки, которые снабжают меня деньгами, то боюсь тебя разочаровать. Кто-то очень гордый, чтобы брать деньги. Чонгук поднимает брови. И откуда у него тогда столько недвижимости? Тэхён наклоняется к уху и тихо говорит: — Прикинь, я не купаюсь в золоте, хотя да, я богат, но не скажу благодаря чему. Мы с тобой только день встречаемся, а я тут все секреты раскрываю. Буду парнем-загадкой. Станет скучно — обращайся, поделюсь своими тараканами в голове. Чонгук на него смотрит удивлённым взглядом и ни черта не понимает. И как он мог считать Тэхёна ветреным дурачком? Он ощущает себя сопливым мальчиком рядом с ним и дело даже не в возрасте, а характере. От Тэхёна исходит сила, и это чувствуется. Сам воспитал себя или жизнь так закалила его? Чонгук не в курсе. Одно он понимает точно: ему не страшно. — Делись, — так просто соглашается Чонгук. — Если хотел напугать меня, то не получилось. Вместе как-нибудь разберёмся. У Тэхёна дёргается уголок губ. Нет, всё-таки не ошибся в человеке. Как сказал Чонгук: они теперь принадлежат друг другу, значит, отныне всё делят пополам — и проблемы, и страхи, и эмоции. — Спасибо, — шепчет он прямо в губы. — Плакать не буду, но ты меня растрогал. Чонгук улыбается. Да уж, отношения только начались, а оба уже чувствуют себя так, будто прожили много лет и успели настрадаться. Хотя… Говорят, у каждого человека за спиной свой багаж, который он тащит за собой в одиночку, пока не встретит того, кто будет готов нести его вместе. Чонгук, укладывая ладони на спину Тэхёна, чтобы прижать его к своей груди, понимает: может, он ещё во многом сомневается, но в том, что Тэхён — это уже его, любимое и такое нужное, уверен на все сто процентов. А вместе, как известно, не бывает страшно. — Можно я тебя сегодня помучаю? Мне всё-таки надо будет вернуться в Лондон, а я ещё не побалдел со своим парнем. — Я весь твой, — хмыкает Чонгук. — Делай всё, что хочешь. — Зря ты это сказал… — Забираю свои слова назад. — Чонгук поднимается с места, но Тэхён сажает его обратно и хитро улыбается. — А уже всё, раньше надо было думать, когда сравнил меня с картошкой-фри. Я же этого не забуду. — Губы скользят по скуле, спускаясь на шею. Чонгук вздрагивает, когда Тэхён раскрывает рот и неожиданно кусает. Кричать о помощи? Не, лучше расслабиться и получать удовольствие.