Children of the River (Дети реки)

***

Сичэнь стоял и невозмутимо наблюдал за водами озера, ожидая, пока слуги закончат нагружать лодки горами подарков и ненужных безделушек, чтобы они могли начать свой неспешный, но полный достоинства путь в лотосовую пристань Юньмэна. Как скучно. Сколько лишних сложностей. Ради бога, у него был летающий меч! И разве кого-то будет волновать, если его волосы немного запутаются в дороге? Ему не было нужно шести сундуков, заполненных одеждами, поясами и обувью. Не нужна была четвёрка слуг, несущая полы его одежд, чтобы те не испачкались в грязи. Он не нуждался ни в чём из этого, и ничего из этого он не хотел. Сичэнь знал, что поступает своевольно. И мелочно. Ему было немного жаль слуг, которые, вероятно, паниковали и делали всё возможное, чтобы одновременно учесть его пожелания и выполнить приказы шуфу. Непривычно было то, что они думали, будто он позволил бы баловать себя таким образом, — это началось после того, как он покинул уединение; со временем всё становилось только хуже, и Сичэню это совсем не нравилось. В последний раз, когда они с шуфу говорили на эту тему, оба были опасно близки (насколько вообще могли быть два члена клана Лань) к тому, чтобы сорваться на крик. Другими словами, в основном они просто сердито зыркали друг на друга в полной тишине. Но Сичэнь не мог заставить себя отступить и тем более сдаться, потому что это означало бы признать поражение, а этого он сделать не мог. Он вышел из уединённого совершенствования, чтобы обрести некоторую свободу. Чтобы найти какой-то другой способ, что-то ещё, что смогло бы отвлечь его мысли от горя и беспокойства. В реальности всё оказалось не так. Последние несколько недель, начиная с Праздника середины осени, Сичэню казалось, будто он сидит на раскалённых углях. Ему хотелось прочь от Облачных Глубин. Шуфу как и прежде пытался погрести его под кучей работы, и обычно Сичэню нравилось разбираться с крупными или мелкими проблемами, произошедшими на подконтрольной их ордену территории. Но теперь шуфу стал использовать это, чтобы приручить его. Чтобы усмирить и наказать, заставить подчиниться, втиснуть в ту форму, которая бы понравилась старейшинам клана Лань больше, чем то, что он представлял собой сейчас. Единственным лучиком света на горизонте было обещание: «В Пристани Лотоса будут счастливы принять вас в любое удобное вам время.» Он цеплялся за образ в своей голове: Пристань Лотоса, величественно раскинувшаяся вдоль берега реки, гостеприимная и манящая. Река, сверкающая и сияющая, будто сами небеса распахнулись, чтобы лечь у его ног. Только эта мысль помогала ему со всем справиться. И теперь он не мог больше ждать. Возможно, ситуацию ухудшало то, что спустя всего ничего после того, как Сичэнь и Вэй Усянь переговорили, Ванцзи покинул Облачные Глубины вместе с мужем. Сичэнь надеялся, что, быть может, его брат останется на некоторое время, предложит ему хотя бы свою компанию, компанию ещё одной души, полностью понимающей, через что он проходит, и безоговорочно его поддерживающей. Тем не менее, он не мог упрекнуть их в том, что они решили уйти. Может быть, он ещё не полностью забыл то, что сделала с его младшим братом любовь к этому человеку, как не забыл и годы беспокойства, через которые ему пришлось пройти, но видя, как сильно основная часть клана Лань не хотела признавать союз Вэй Ина и Ванцзи, кто мог винить их в том, что большую часть времени они мотались по ночным охотам? Никто не стал бы добровольно подвергаться критике и упрёкам дольше, чем это было необходимо. В последнее время Сичэнь стал хорошо знаком с этим видом раздражения. Было ли хорошей идеей бежать в Пристань Лотоса в таком душевном состоянии, как у него? Нет. Явно нет. Но в груди Сичэня залегло какое-то нервное беспокойство, которое он никак не мог разогнать, и это ощущение только усиливалось. Где-то во время подготовки к посещению Пристани Лотоса, отвечая на многочисленные возражения шуфу клятвами в собственной невиновности, он начал ощущать лёгкое чувство вины. Он не собирался относиться к ситуации в клане Юньмэн Цзян как к своему личному небольшому проекту. Чему-то, что смогло бы отвлечь его от той зияющей пустоты, которую он временами чувствовал за грудной клеткой. Ему на самом деле не было всё равно; он лишь считал, что было бы очень удобно, если бы попытка помочь Юньмэн Цзян помогла ему забыть об определённых вещах. Безусловно, с этим не было проблем, раз уж ситуация была выгодна обеим сторонам. Наконец, лодки были готовы, и ему позволили подняться на борт. Путешествие обещало быть долгим, особенно учитывая полное отсутствие компании, за исключением горстки помощников и служанок. Сначала он намеревался взять с собой Лань Цзинъи, но их с Лань Сычжуем отправили разобраться с парой буйных духов. И теперь Сичэнь сидел один в своём кресле, пытаясь получить как можно больше удовольствия от нежного ветерка и тёплого осеннего солнца. Служанки, сновавшие туда-сюда вокруг него, изо всех сил старались обеспечить комфорт главе ордена. Он чувствовал себя немного беспомощным, когда его так баловали, но это было приятно. Они хотя бы не отчитывали его. Вместо этого они вымыли его руки ароматной водой и сделали комплимент его чистым аккуратным ногтям, что заставило Сичэня рассмеяться. Тогда они похвалили его смех, заявив, что во всём Гусу нельзя было найти звука приятнее. Сичэнь возразил, что, по крайней мере, музыка должна быть приятнее его непримечательного голоса. Чтобы доказать это, он сыграл несколько простых мелодий на своей сяо Лебин, изящно улыбаясь, когда ему начали аплодировать. Даже тогда они всё ещё утверждали, что его смех был красивее. Это было очень лестно. Пока Сичэнь и его сопровождающие плыли вдоль извилистого берега реки, вяло извивающегося взад и вперёд, словно огромный ленивый дракон, его убеждённость в отношении своего плана слегка пошатнулась. Кто он такой, чтобы предлагать помощь человеку, с которым они были едва знакомы ещё до того, как он провёл пять лет за уединённым совершенствованием? Что если он прибудет в Пристань Лотоса лишь за тем, чтобы быть отвергнутым, осмеянным за отсутствие такта — нет, чтобы его пристыдили и сочли неполноценным, не достойным считаться равным? Тело Сичэня сотрясла дрожь, выдавая, насколько беспокойными были его мысли. Слуги тут же поспешили помассировать его руки и укрыли колени тёплым одеялом. Он едва ли заметил всё это, погружённый в свои мысли. Цзян Ваньинь, Саньду Шэншоу, был человеком гордым и честным. В этом отношении он был очень похож на даг-… Чифэн-цзуня. Внезапно Сичэнь не смог не представить себе лицо Не Минцзюэ, разочарованно смотрящего на него. И он был бы разочарован, не так ли? Из-за того, что Сичэнь такой слабый. Из-за того, что потерял контроль над собой. Из-за того, что использует других, чтобы скрыть свои недостатки. Притворяется, что занимается благотворительностью, когда по правде это он тут нищий. Возьми себя в руки, Сичэнь. Нет. Он восстановил надлежащий контроль над собой и мягко успокоил напуганных служанок, квохтавших, как переполошённые голуби. Он не мог позволить себе прислушиваться к речам мертвецов. Только не снова. Ведь именно для этого он покинул Ханьши. Чтобы прекратить бесцельно ходить кругами, лишь всё глубже и глубже погружаясь в своё горе. Через некоторое время его взгляд скользнул наружу, за пределы лодки, в которой он сидел. Река расширилась, ее поверхность стала менее бурной. Конечно, это впечатление было обманчивым. Её воды всё ещё были достаточно сильны, чтобы утопить человека. Но более медленные потоки воды по краям теперь позволяли раскинуться растительности. Лотос! Они достигли территории Юньмэна. Или, возможно, это была часть земель, которые Юньмэн Цзян вынужден был уступить клану Мэйшань Юй. Сичэнь не знал. Несмотря на скорость, с которой они плыли по изгибистому пути реки, он начал всё чаще и чаще замечать признаки людской активности. Лодки рыбаков, волочивших за собой сети и корзины, полные улова. Женщин, стоявших на коленях у берега реки, стиравших бельё, набиравших воду для готовки или уборки. Детей, которые игрались и купались в реке и безудержный смех которых доносился даже до Сичэня, ощущавшего себя таким одиноким сидя в лодке в окружении сопровождающих. Так многое — нет, абсолютно всё — здесь вращалось вокруг вод реки и того, что она даёт, словно река была огромным изогнутым хребтом, едва-едва удерживавшим цивилизацию от распада, нитью, которая сшивала всё вместе, хрупкая, как паучий шелк. Река продолжала расширяться, растягиваться и растекаться до тех пор, пока не стёрлась почти полностью граница между землёй и водой. Всё больше и больше цветов лотоса начало покрывать поверхность, что говорило о том, что скорость течения скоро понизится, а глубина уменьшится. И тогда река раскинулась бесконечным простором сверкающих отражений и океаном зелени. И хотя было уже почти окончание года, но всё ещё оставалось немного цветущих лотосов, усеивавших поверхность прелестными яркими пятнами. Они достигли Пристани Лотоса. Вдалеке над ней торжественно возвышались строения ордена Юньмэн Цзян; пурпурные знамёна, украшенные лотосами с девятью лепестками, мягко развевались на ветру. Каждый раз, когда Сичэнь видел это место, его поражало то, что, не знай он о том, что когда-то оно было стёрто с лица земли, ни за что бы об этом не догадался. Не осталось ни единого шрама. Юньмэн Цзян стоял твёрдо и гордо. Всё это было благодаря неустанным усилиям Саньду Шэншоу. Он отстроил всё заново из страданий и боли. Любой другой орден исчез бы с лица Земли, если бы клан Вэнь сделал с ним такое. Клану Гусу Лань потребовалось довольно много времени, чтобы восстановиться, даже несмотря на то, что большая часть его построек осталась нетронутой, а большинство учеников пережили нападение. Но чтобы вернуться после полного уничтожения? Было трудно даже представить такое. Сичэнь высадился в самом сердце Пристани Лотоса, между лодками, которые выгружали рыбу и прочий речной улов. Он привлёк несколько заинтересованных взглядов зевак и других людей, проходивших мимо, но, возможно благодаря близости к ордену Юньмэн Цзян, вид совершенствующегося, пусть даже явно не из местных, не вызвал ни у кого особенных восторгов. Пока Сичэнь осматривался в доках и на открытом рынке, его вдруг поразило странное ощущение неправильности. Ему потребовалось некоторое время, чтобы притерпеться к местному диалекту, который был менее мягким и мелодичным, чем тот, к которому он привык в Гусу. И всё же, его смутило не это. Разве вокруг не должно суетиться больше народу? Не стало ли рыночных палаток меньше, чем он запомнил? Более шести лет прошло с тех пор, как он бывал в Пристани Лотоса, но вместо того, чтобы разрастись и расшириться, она, казалось… уменьшилась? Не просто в размере, но и с точки зрения оживлённости и количества приезжих. Это ни в коем случае не означало, что тут было пусто. Но по темпу жизни Пристань Лотоса походила скорее на город Цайи, нежели на одну из важнейших точек водного торгового пути. И никто из Юньмэн Цзян не пришёл, чтобы поприветствовать их. — Хмф, — пробормотал управляющий Сичэня, — какая дерзость. Юньмэн Цзян действительно низко пали — не встретить нашего уважаемого Цзэу-цзюня по прибытии. — А, Сяо Хань, я уверен, произошла какая-то путаница. Не стоит волноваться. Давай просто войдём в крепость и найдём кого-нибудь, чтобы предупредить главу ордена Цзян о нашем присутствии. Управляющий тут же принялся расшаркиваться и поддакивать, восхваляя его глубокомыслие и доброту. Однако на входе в орден Юньмэн Цзян также не было охраны. Сичэнь вошёл внутрь в окружении своей свиты, беспрепятственно, даже никем не замеченный. Пока он нерешительно шагал туда, где, как он знал из предыдущих посещений, располагались жилые постройки, он не встретил никого, даже слуг, выполнявших поручения. Издалека были слышны звуки тренировки с мечом, но в остальном всё было тихо и мирно. Сичэнь начал немного потеть, и то, что удивительно жаркое позднее осеннее солнце бросало на него, облачённого в тяжёлые мантии Гусу Лань, свои лучи, не было единственной тому причиной. Он вторгся на территорию чужого ордена. Даже вошёл в их клановую резиденцию. Если бы Цзян Ваньинь захотел взять его за шкирку и вышвырнуть наружу, наплевав на то, что Сичэнь был высокопоставленным гостем, он бы имел на это полное право. — Возможно, нам стоит подождать здесь, — решил Сичэнь, пока они не успели забраться ещё дальше. — Ты, иди и найди кого-нибудь, кто объявит о нашем присутствии Главе ордена Цзян. — Сию же минуту, Глава ордена. Сопровождающий подобрал свои одеяния и поспешил вперед, исчезнув где-то между высокими изящными сооружениями. Пока они ждали, две служанки принялись слегка обмахивать Сичэня парой изысканных бумажных вееров с облачными мотивами. Не то чтобы он нуждался в этом, но он решил, что было бы грубо заставлять их стоять в тишине и маяться от безделья, поэтому их не останавливал. Через некоторое время Сичэнь увидел, как его помощник быстрым шагом направляется в их сторону, а за ним следуют четыре удивительно высокие женщины в пурпурных одеждах. Женщины шли к ним, выстроившись прямой линией, почти как в боевом построении. — Цзэу-цзюнь, — сказала одна из них, и все четверо одновременно склонились в поклоне. — Мы приносим извинения от имени нашего господина за то, что не встретили вас раньше. Сегодня утром произошёл небольшой несчастный случай, и мы не были проинформированы о вашем прибытии. Сичэнь улыбнулся и помахал рукой. — В этом нет необходимости, я понимаю. Надеюсь, всё хорошо? — Спасибо за заботу, уважаемый Глава, проблема была решена. Пожалуйста, следуйте за нами, Глава ордена Цзян ждёт вас. — Тем временем ваши сопровождающие могут проследовать за мной, у нас есть комнаты, подготовленные для Вашего Превосходительства, — сказала другая женщина, кивая на управляющего Сичэня. Его проводили через резиденцию клана Цзян в окружении трёх сильных дам с висящими на талиях мечами. Среди защищённых внутренних двориков, игрушечных садиков — крохотных уголков, где росли цветы, — и тихих прудов, сверкавших на солнце, расположились длинные тенистые дорожки. Сичэнь ещё ни разу не видел эту часть территории Юньмэн Цзян — он бывал только в главном банкетном зале, в гостевых резиденциях и однажды на тренировочных площадках. Они прошли сквозь ворота, которые вели к длинному и узкому променаду, делившему море лотосов пополам и уходившему далеко вглубь реки. Сичэнь чувствовал себя дезориентированным. Он настолько растерялся, что даже не заметил, как они каким-то образом оказались на берегу. На том его отрезке, который являлся закрытой частной территорией и принадлежал исключительно ордену Юньмэн Цзян. Женщина, которая вела речь ранее, посмотрела на Сичэня через плечо. — Не упадите, — резко сказала она и пошла по насыпной дороге. В конце пути стоял декоративный павильон, который словно парил на воде среди лотосов. Как будто и сам был цветком. Сичэнь восхитился тонкостью работы, после чего с удовольствием ступил в его тень. — Спасибо, Бяньбянь, ты можешь идти. Пришли кого-нибудь с закусками. Сичэнь терпеливо ждал, пока женщины глубоко кланялись, прежде чем уйти. Только тогда он позволил себе рассмотреть тёмный силуэт человека, стоявшего перед ним. Тот выглядел намного лучше, чем на Совете кланов. Менее бледным и определённо более крепким. Сичэнь заметил Цзыдянь, застывший без дела на пальце хозяина, и Саньду в ножнах на поясе, рядом с серебряным колокольчиком клана Цзян. — Глава ордена Лань, — сказал глава Цзян и чуть склонился в небрежном приветствии. — Я удивлён, что вы пришли. — Глава ордена Цзян, — приветливо ответил Сичэнь, отражая его жест. — Разумеется, я пришёл. Вы ведь пригласили меня, не так ли? — Хмф. Несколько мгновений глава Цзян пристально его разглядывал — тени окутывали его лицо, и из-за этого голубой цвет его глаз как будто вымылся до серого. Сичэнь терпеливо позволил ему осмотреть Шоюэ на своей талии и Лебин, заправленную за пояс рядом с ним. — Если бы это был не почтенный Цзэу-цзюнь, а кто-то другой, — протянул глава ордена Цзян, — я бы сказал, что вы пришли сюда, чтобы позлорадствовать. Возможно, чтобы понасмехаться над мной. Однако вы всё же Цзэу-цзюнь. И поэтому я понятия не имею, для чего вы здесь. — Но Глава Цзян, для чего же ещё, если не для того, чтобы встретиться со старыми знакомыми и разузнать обо всём, что я, похоже, упустил, пока находился в уединении? Сичэнь продолжал улыбаться, когда Глава ордена Цзян ещё раз внимательно оглядел его с ног до головы. Ах, до чего же недоверчивый человек. — Если это всё, то не было нужды приходить сюда лично. — И всё же я тут. Пока я изучал отчёты, письма и документы, у меня было чувство, будто всё проходит мимо меня. Уже прошло. Если есть возможность, не лучше ли узнавать от людей всё напрямую, вместо того, чтобы читать пересказы? Глава ордена Цзян молчал. Он скрестил руки и грозно нахмурил брови. Это выглядело не особенно дружелюбно, но Сичэнь знал об этом человеке достаточно, чтобы понимать, что на самом деле он не злился. Иначе Цзыдянь бы уже искрился духовной молнией. Одна из женщин в пурпурных одеждах, что сопровождали Сичэня по дороге в павильон, появилась, держа в руках невысокий столик с чайным сервизом, которые поставила между ними с Главой ордена Цзян. — Спасибо, Лейлей, на этом всё. — Затем, нетерпеливым жестом указав на место на полу, глава ордена Цзян сказал: — Садитесь. Сичэнь изящным движением встряхнул рукавами и полами одежды, прежде чем озадаченно опуститься на колени на полу. — Кажется, в ордене Юньмэн Цзян не хватает рук, — невинно заметил он, наблюдая, как глава ордена Цзян самостоятельно разливает чай. — Хмф. Уж вы-то знаете в этом толк — привели с собой больше служанок, чем у меня в общей сложности работает. Они обменялись взглядами поверх своих чашек. — И, прошу вас, — продолжил глава ордена Цзян, указывая на лицо Сичэня, — прекратите это. Это выводит меня из себя. — Прекратить что? — Я знаю, что вы не тот простодушный идиот, которым вас все считают. На мне это не сработает. Сичэнь, который в это время подносил чашку чая к губам, остановился на полпути. Уголки его губ поднялись ещё выше, и улыбка наконец-то достигла глаз. — А я-то считал, что это вы — неотёсанный болван. — Ха! Ну наконец-то! — Глава ордена Цзян вскинул голову, а, когда снова выпрямился, пристально посмотрел на Сичэня наэлектризованным взглядом. Его глаза почти приобрели пурпурный оттенок. — Добро пожаловать в Пристань Лотоса, Глава ордена Лань.