Children of the River (Дети реки)

Сичэнь любил Облачные Глубины. Не только потому, что они были его домом. Не только потому, что это было место, где он родился, где он вырос, где он учился и тренировался, чтобы стать тем человеком, заклинателем, главой ордена, которым он является сейчас. Облачные Глубины были прекрасным местом. Они были тихим местом. Несмотря на то, что они располагались на вершине горы, климат был довольно мягким, воздух всегда был чистым и свежим, и, когда туман поднимался, открывая вид на дома и павильоны, разбросанные по склонам холмов, многие сравнивали это зрелище с выражением "парить в небесах". Обычно воздух в Облачных Глубинах был пропитан дождём. Это был странный запах, отличающийся от сырости или запаха реки или озера. Он был каким-то неуловимым и сказочным. И большую часть времени в тумане появлялось и исчезало слабое эхо музыкальных инструментов. Звучание струн гуциня. Ненавязчивый манящий эрху. Сладкое затишье сяо, трель дицзы. То была атмосфера, заставляющая погрузиться в свои мысли. Разум располагал к медитации. Это было очень полезно для совершенствования, отсюда и тот факт, что многие отправляли своё молодое поколение учиться в Облачные Глубины на некоторое время, чтобы развить свои способности и поумерить амбиции. Сичэнь любил Облачные Глубины. Но иногда ему хотелось просто оставить всё и не возвращаться в течение очень долгого времени. Молчание могло душить, особенно когда голоса в его голове были громче, чем звуки вокруг. Холодный воздух мог быть колючим, вонзающим острые иглы под кожу, прячась внутри, как яд, не имеющий противоядия. Или, может быть, это была вина Сичэня. В конце концов, он не мог сосчитать количество людей, которые вошли в Облачные Глубины для исцеления, как физического, так и духовного. Все они ушли, в конце концов вылеченные или освобожденные от всего, что их беспокоило. С ним что-то не так? Был ли он сломлен настолько, что он не мог найти источник силы и комфорта в своём собственном доме? Должно быть так. Иначе почему он нашёл это спокойствие внутри себя, не сидя на лугу в окружении кроликов своего брата, не в безмолвной тишине Библиотечного павильона – но сидя на лодке, которая гребла вверх по течению от одного из притоков реки Юньмэн? Они отправлялись не на прогулку. И всё же его разум погрузился в тишину и покой. В пруд, нетронутый, отражающий лунный свет. – Цзэу-цзюнь? Мы должны быть начеку. Словно находясь под водой, Сичэнь с трудом повернул голову. ЦяоЦяо, приводящая лодку, на которой он находился, в движение, обеспокоенно посмотрела на него; судно равномерно покачивалось влево и вправо, вынуждая их неспешно плыть вперёд. – Прошу прошения, – прошептал Сичэнь. – Я задумался. – Хорошо. Но лучше подумай, как выследить трупы, иначе мы все можем умереть. Сичэнь удивился тому, насколько серьёзно они восприняли эту вылазку. Обычно, как главу ордена, его редко информировали об обыкновенных ходячих трупах. Младшим ученикам было позволено устранять их самостоятельно или под присмотром старшего, в зависимости от опасности. Но когда несколько жителей деревни пришли в резиденцию ордена Юньмэн Цзян, чтобы сообщить, что их рыбацкие лодки подверглись нападению небольшого количества неизвестных трупов, все ученики, в настоящее время находящиеся в Пристани Лотоса, предстали перед главой ордена в ожидании приказа. Глава ордена Цзян выбрал четырёх своих Пауков, чтобы сопровождать его вместе с пятью учениками. Двое старших и трое младших. И он спросил, не хочет ли Сичэнь пойти. – Конечно, я хотел бы присоединиться к вам, – сказал он. В конце концов, он пришёл сюда, чтобы что-то сделать, даже если это было тем, чего он раньше не делал. Они вышли, как армия, подготовленная к битве, и глава ордена Цзян, как их предводитель. Когда они проходили через Пристань Лотоса к полудюжине лодок, пришвартованных у самой восточной стороны доков, толпа молчала и уступала место для движения культиваторов, идущих рядами по два человека. Сичэнь, следуя за ними, услышал отрывки. С трепетом снова и снова повторялось имя. «Саньду Шэншоу». Неужели они так сильно его боялись? Конечно, Сичэнь был наслышан о репутации главы ордена Цзян. Она была ужасная, особенно после осады курганов. После первой, то есть. Конечно, люди уже начали подвергать сомнению его нрав и дружелюбность во время «Аннигиляции солнца». В основном, Вэй Усянь и Не Минцзюэ превосходили его по признаку «людей, которых следует избегать». И из-за его личных потерь, к Цзян Ваньиню существовало всеобщее понимающее отношение. Во многом его поведение оправдывалось тем, что он был просто вспыльчивым скорбящим мальчиком, который слишком рано и внезапно стал мужчиной. Однако после курганов начали распространяться разные слухи. Они называли его братоубийцей, несмотря на то, что все согласились с тем, что Старейшину Илин нужно было остановить, будто он был бешеным псом. Словно было что-то вроде чести в его решении не отступать от задуманного, несмотря на то, что это был его шисюн, его – приёмный – брат. Затем пошли слухи, что люди в Юньмэне начали исчезать, погибали, оказывались изуродованными или травмированными. Те немногие, кто выжил, рассказывали о допросах и о силе Цзыдянь. Братоубийца превратился в безумца. – Это неудивительно, – бормотали некоторые под нос. – Учитывая, что с ним случилось. В то время Сичэнь лишь со смутным беспокойством наблюдал за происходящим, полностью отвлечённый другими проблемами. Он вспомнил о своих мыслях насчёт того, что в каком-то смысле решение об оставлении юного Цзинь Лина на воспитание дяде стало спасительной соломинкой для Цзян Ваньиня. И хотя единственной причиной его глубокого горя была как раз таки потеря сестры, стоящая на вершине всех потерь, которые он перенёс, именно получение опеки над маленьким племянником спасло его от погружения во тьму. Сам Сичэнь в то время был озабочен угрозой искажения ци Не Минцзюэ, лишь наполовину думая о проблемах Юньмэн Цзян – и даже тогда только потому, что это касалось и Цзинь Гуанъяо, поскольку он был дядей Цзинь Лина. Разве он не помогал Цзинь Гуанъяо какое-то время в попытке добиться опеки над Цзинь Лином? Небеса, возможно, даже хорошо, что у них ничего не вышло. – Тсс! Вы слышали это? Сичэнь был оторван от своих бурных мыслей приглушённым голосом ученика Юньмэн Цзян, присевшего в лодке рядом с ним. Он изо всех сил пытался настроить свои чувства на окружающую среду – мягкое журчание волн по бокам их лодок, скрип древесины, случайные всплески одного из их вёсел. – Чёрт, Суян, не пугай меня так. – Клянусь, я слышал, как что-то царапало дно нашей лодки. – Вероятно, это был просто стебель лотоса или что-то в этом роде. – Будьте бдительны! – Да, – ученики ответили в унисон, внимая приказу главы своего ордена. Тихий, но резкий голос главы ордена Цзян также повлиял на Сичэня. Он положил руку на рукоять Шоюэ, слегка наклонившись вперёд, чтобы иметь возможность быстрее среагировать в случае нападения. Немного потянувшись своей духовной энергией, он столкнулся с энергией окружающих его учеников и энергией ЦяоЦяо позади него, которая толкала их лодку. По его мнению, их ауры расцветали пурпурным, словно течения, вливающиеся в его собственные синие потоки. Когда он увеличил радиус охвата, намереваясь почувствовать обозлённую энергию, он ощутил что-то ещё, что-то… – Прекрати. Смутившись, Сичэнь убрал свою энергию, встретив недовольный взгляд главы ордена дрожью. – Мои извинения. Ворчание. – Это не неприятно, просто лишнее. И отвлекает. Только тогда Сичэнь понял, что он случайно натолкнулся на него своими духовными потоками. Это не была, как он первоначально думал, духовная энергия главы ордена Цзян – или это была она, но не именно его личная аура. Отойдя немного в сторону и игнорируя тихое возмущение ЦяоЦяо, поскольку она должна была компенсировать смещение гравитации, он с восхищением наблюдал, как нити пурпурной духовной энергии… прочёсывали реку. Как рыболовная сеть, охватывающая всё вокруг. – Им нравится прятаться под ними, – спокойно сказал лидер секты Цзян. – Помнишь бездонный омут? – Ах. Он действительно помнил. Он вспомнил, как ВэйУсянь обрызгал Ванцзи водой, а затем перевернул лодку, на которой он стоял, вместе с трупами, которые цеплялись за дно. Он был очень впечатлён тогда. Оглядываясь назад, это было гораздо менее впечатляюще – и намного вызывающе – чем сейчас. Сичэню пришлось заставить себя молчать, несмотря на жгучее любопытство. Он никогда не видел ничего подобного. Был ли это боевой строй? Заклинание талисманов, привязанное к их лодкам? Что-то, чему учили только учеников Юньмэн Цзян, может быть, даже секретная техника ордена? Было ли это передано из поколения в поколение или, может быть, придумано нынешним главой ордена? Прежде чем продолжить размышления, он почувствовал, как раскачивается лодка, на которой он находился. Несмотря на умелое управление ЦяоЦяо, они всё ещё не были в строю с остальными, тем самым привлекая внимание. – Обнажите свои мечи, – спокойно сказал глава ордена Цзян. – Они идут сзади. По моему сигналу. Сичэнь достал Шоюэ из ножен. Он не был частью строя их ордена, не знал их конкретных команд и позиций. Таким образом, он намеревался остаться в стороне, чтобы не мешать им. Тем не менее, он должен был быть бдительным и готовым ко всему. Лодки, не переставая, плыли по воде ещё несколько мгновений, двигаясь по инерции, хотя гребцы остановились, чтобы вытащить свои оружия. Река будто затаила дыхание. – Сейчас! Дюжина мечей заискрилась духовной энергией, следуя указаниям своих хозяев. В то же время сморщенные руки трупов прорвались сквозь водную гладь. Либо они были побуждены к действию совершенствующимися, либо глава ордена Цзян поджидал их. Мечи сразу образовали кольцевую защиту вокруг лодок, пресекая попытки трупов опрокинуть их. – Расширить! Гудя от духовной энергии, круг мгновенно расширился, пока на воде не осталось только тонкое фиолетовое кольцо. Сичэнь едва мог видеть его мерцание. – И назад! Прежде чем трупы смогли воспользоваться отсутствием защитного барьера, который больше не находился между ними и их добычей, мечи снова скрестились. Как петля, круг постепенно сужался, причём лодки находились в его центре, что ограничивало движения трупов. Теперь они оказались в ловушке; вода беспокойно плескалась. – Подавить! По команде ученики вместо того, чтобы направлять свою духовную энергию на каждый труп по отдельности, выпустили определённое количество ловушек, подавляя их озлобленную энергию до тех пор, пока она не была очищена. Сичэнь присоединился к их усилиям, захватив и изгнав сразу четырёх. Некоторые из учеников, как заметил Сичэнь, немного боролись с выбранными ими целями, но прежде чем он успел помочь, вспыхнула фиолетовая молния. Нанеся удар быстро и точно, Цзыдянь ослабил трупы, сопротивляющихся больше всего, и позволил ученикам подавить их и свести на нет энергию обиды, превратившую их в то, чем они являлись сейчас. Они повторяли это снова и снова, каждый раз сужая круг всё больше, пока наконец трупов не осталось. – Это было весело, – сказала ЦяоЦяо, стоящая по близости, тяжело дыша от напряжения. Она не выглядела уставшей, вместо этого она улыбалась от чистого восторга. – Да, но не должно было быть так много трупов, – сказала одна из её сестер. Сичэнь не знал её имени. – Это подозрительно, – добавила ещё одна, лицо которой было наполовину скрыто за волосами. – Мы находимся так близко к границе территории Мэйшань Юй. Разве их сторожевые башни не предупредили их об увеличении количества трупов? Вместо этого одна из наших деревень подверглась нападению. – Нет смысла возмущаться. Мы их уничтожили, теперь давайте возвращаться домой. Я голоден. Сичэнь вернул Шоюэ в ножны и сел, позволяя ЦяоЦяо истратить оставшуюся боевую энергию на то, чтобы привезти их назад к Пристани Лотоса. На обратном пути он подумал о комментариях Пауков. Мэйшань Юй пренебрегал своими территориальными обязанностями? Возможно, они были не подготовлены? Они лишь сравнительно недавно поднялись до статуса одного из четырёх великих орденов, что принесло с собой не только привилегии, но и значительное увеличение ответственности. Возможно, им не удалось набрать столько учеников, сколько было необходимо, или они ещё не были полностью обучены и не могли справиться с такими угрозами, как эти трупы. Или, возможно, это было специально. При этой мысли Сичэнь ощутил страх и беспокойство, возникшие в нём, как желчь. Это слишком напомнило ему о первых днях конфликта с Цишань Вэнь. Все знали, что из этого получилось. Поэтому глава ордена Цзян напомнил ему про бездонный омут, против которого они сражались вместе? Он также появился на территории Гусу Лань, хотя должен был находиться там, где возник – в ордене Цишань Вэнь. Или, возможно, он слишком много думает? Пока Сичэнь был увлечён этими мыслями, они вернулись к Пристани Лотоса. На деревянных настилах пристани их встретила небольшая группа учеников и два Паука Юньмэн. Одна из них держала Цзян Минь на руках, а между ними стояли два мальчика в пурпурных одеждах. Определив, что более высоким из них был Цзян Чунь, Сичэнь сделал вывод, что другим должен быть Цзян Юн, его младший брат. – A-Ди, A-Ди! – кричали они, взволнованно подпрыгивая. Как только лодки коснулись пристани, они, убежав от своих сопровождающих, поднялись на борт судна, на котором находился их отец. – Приветствую главу ордена Цзян, – сказали ученики. Игнорируя их, и будучи в основном игнорируемыми всеми вокруг, глава ордена Цзян свободно засмеялся, поднимая мальчиков на каждое бедро по одному. Он издал преувеличенный вздох, покачиваясь со стороны в сторону. – Сколько вы оба съели? Вы стали настолько тяжелыми, что я едва могу поднять вас! Сичэнь украдкой взглянул на отца и сыновей во время высадки. Не похоже, что он вообще напрягался от их веса, но это было тем самым игривым подначиванием, которое используют родители по отношению к своим детям. Возможно, это говорит о том, что с каждым днём ​​они растут и становятся взрослее. Мальчики совсем не жаловались, скорее выглядели весьма довольные вниманием своего отца. – У меня было две больших порции сегодня! – сказал Цзян Юн, обнимая за шею отца обеими маленькими ручками. Этого едва хватило на то, чтобы охватить шею главы ордена Цзяна полностью, но вместо этого он, казалось, радостно уткнулся руками в волосы отца, немного высвободив их обычно тугого пучка. – У меня было больше, чем у А-Юна! – Неправда. – Правда! – Ты врёшь! – Замолчи, я старше тебя. – Никаких ссор, мои маленькие утята, иначе не получите никаких сладостей вечером. Мальчики сразу же начали протестовать, прежде чем, в конце концов, удобно устроиться на руках своего отца. Они были довольны, позволяя покорно нести себя обратно в комплекс, где они скрылись из виду. Сичэнь задержался на несколько секунд дольше, пока не понял, что никому нет дела, остался он или ушёл сейчас. Каким-то образом это его разочаровало, и поэтому он вернулся в свои комнаты в довольно мрачном настроении, несмотря на их победу над водяными трупами.