Children of the River (Дети реки)

***

Следующая возможность поговорить с главой ордена Цзян Сичэню предоставилась довольно неожиданно, днём, когда он намеревался посетить тренировочные площадки чтобы поупражняться с мечом. Он увидел Рон Рон и Инь Инь, которые уже были знакомы ему. Оказалось, что они обучают две группы людей, Рон Рон старших учеников, а Инь Инь - младших. Не желая мешать им, Сичэнь просто кивнул в знак приветствия и прошел мимо них на открытую площадку, которая в настоящее время не использовалась и идеально подходила для его практики, имея достаточно свободного места и ровную поверхность. Прошло много времени с тех пор, как он правильно использовал стойки и технику меча для того, чтобы с лёгкостью использовать Шоюэ для полета или боя. Чтобы вернуться к этому состоянию, совершенствоваться с помощью своего меча, он начал с медленных, простых техник, вероятно, похожих на те, которые повторяли ученики находящиеся за ним. Затем он постепенно перешел на техники более высокого уровня, которые требовали использования духовной энергии, полагаясь на укрепленное тело и отточенные рефлексы более высокого по рангу совершенствующегося. Он только по-настоящему начал погружаться в себя из-за быстрых движений и бодрящего потока духовной энергии в своем теле, когда ощутил чужое присутствие за пределами тренировочного поля. Не прерывая последовательности комбинаций, Сичэнь коснулся ауры, пытаясь определить, кто это был. Он вздрогнул, чуть не потеряв равновесие, когда сила наказала его вмешательство потрескивающей энергией. Прежде чем он смог восстановить свою точку опоры, его меч встретил сопротивление. - Это твоя дурная привычка? - спросил глава ордена Цзян, без особых усилий повторяя последовательность движений Сичэня. Слишком ошеломленный, чтобы ответить, он мог только продолжать, поддерживая ритм удар за ударом, шаг за шагом, прыжок за прыжком. С его силой, дополненной соответствующими выпадами, техника превратилась из первоначального спокойного и безмятежного потока в нечто гораздо более заряженное и напряжённое. Или, возможно, это было присутствие главы ордена Цзян. Это был не настоящий бой, но Сичэнь был уверен, что чувствует себя вымотанным и уставшим, когда они низко поклонились друг другу. - Я надеюсь, что не занял твое место, если ты собирался тренироваться, - сказал Сичэнь, успокаивая дыхание. Прошло много времени с тех пор, как он практиковал занятия с мечом. - Вовсе нет. Я хотел проверить учеников сегодня. - Глава ордена Цзян посмотрел туда, где были младшие и старшие ученики. - И ты отвлек меня своей тренировкой с мечом. - О. Я сделал ошибку? -Хм? Нет, конечно, нет. Это…- Он сделал паузу, словно подбирая слова. - Это было довольно хорошо. - Ах. Сичэнь еще несколько секунд стоял, не зная, что делать дальше. Неужели глава ордена Цзян собирался поговорить с ним о чем-то? Но ведь он сказал, что пришел к ученикам. Должно быть, он вообще не знал о присутствии Сичэня. В каком случае ... разве он не должен был уйти? - Конференция по боевым искусствам в Башне Кои. Она состоится через несколько дней. Мне было интересно, поедешь ли ты на неё. Ты мог бы поехать вместе с нами или ты вернёшься в Гусу заранее?- Наконец спросил глава ордена Цзян. - Конференция по боевым искусствам? - Сичэнь моргнул. Он обшил Шоюэ, просто, чтобы скрыть внезапную дрожь в его руках. - Ты сказал в Башне Кои? - Да. Я полагаю, ты получил приглашение? По какой-то причине голос главы ордена Цзян звучал очень странно. Полный тревоги. О, неужели Сичэнь выглядел так ужасно, как он чувствовал себя сейчас? Он попытался улыбнуться, но, судя по хмурому выражению лица главы ордена Цзян, это, должно быть, не удалось. - Я не знаю ничего об этом. Я не получал никакого приглашения. - Хм-м. Приходило ли тебе что-нибудь из своего ордена за то время пока ты здесь? В любом случае я не слышал ничего о посланниках из Гусу. - О, я… я не был… я не… - он замолчал. Встретив пристальный взгляд главы ордена Цзян, он почувствовал, что тот словно подтвердил свои догадки - вот только Сичэнь вообще ничего не понимал. - Пойдем со мной. Сичэнь увидел уже удаляющегося быстрыми шагами главу ордена Цзян, пока не понял смысл того, что ему сказали. Идти быстро за кем-то, но не спеша, это была особенность совершенствующихся Гусу Лань. Обычно это требовалось от учителей, чтобы они могли следовать за недисциплинированными учениками, нарушающими правило отсутствия бега в Облачных Глубинах. Воспользовавшись этим умением, Сичэнь догнал главу ордена Цзян, который, тем не менее, шел достаточно быстро, чтобы его фиолетовые одежды и фиолетовые концы его лент для волос вздымались и трепетали позади него. - Куда мы идем? - спросил Сичэнь, внимательно следя за левой рукой главы ордена Цзян, не той, на которой был Цзыдянь,а за той, что свободно опиралась на рукоять меча Саньду. - В мой кабинет, - грубо ответил глава ордена Цзян, не давая дальнейших объяснений. Указанный кабинет находился в большем павильоне, который выглядел как частная резиденция клана Цзян. Когда они вошли, Сичэнь увидел там Бяй Бяй и Тао Тао. Как только они заметили их, они решили покинуть свой пост, но жест главы ордена Цзян остановил их. - Мы можем принести вам что-нибудь, господин? - Чай, пожалуйста, - сказал глава ордена Цзян, не останавливаясь. Он прошел мимо них и вошел в резиденцию, и пока Тао Тао поспешила прочь, Бяй Бяй осталась там, где она была. Внутри резиденции было тихо. Сичэнь чувствовал себя вторгшимся, несмотря на то, что следовал сразу за шагами главы ордена Цзян. Они прошли несколько открытых комнат, предназначенных для проветривания, обставленных комфортно и были достаточно большими, чтобы вместить группы из более чем дюжины человек без труда. Сичэнь вполне мог представить семью Цзян и их ближайших друзей, которые проводят здесь дождливые дни или поздние вечера в душном летнем воздухе. Проходя мимо, глава ордена Цзян закрыл несколько дверей, которые, очевидно, вели в комнаты, не предназначенные для глаз Сичэня. Это напомнило ему, что он в настоящее время вторгается в личное пространство семьи Цзян. Когда они шли дальше к центру комплекса, Сичэнь услышал слабые голоса. - Лаоши. Глава ордена Цзян остановился перед открытой дверью и почтительно кивнул. Видимо, из этой комнаты доносились голоса. - A-Ди! - Чунь-эр, - со строгостью сказал глава ордена Цзян, когда мальчик подбежал и столкнулся с его ногами. Несмотря на его тон, он нежно положил руку на голову Цзян Чуня и терпеливо ждал, пока он перестанет его обнимать. - Твой учитель разрешил тебе встать из-за стола? - Ой. - Даже под своим углом Сичэнь мог видеть, как лицо мальчика покраснело. - Прости, A-Ди. - Не извиняйся передо мной. Извинись перед своим учителем. - Извините, Гуань-лаоши! - Садитесь, молодой господин, мы разберемся с вашим наказанием после. Есть ли что-то, что вы хотели бы обсудить, глава ордена Цзян? - спросил учитель, в то время как Цзян Чунь подошёл обратно к своему столу, ожидая наказания. - Нет. Продолжайте свой урок. Не дожидаясь ответа учителя, глава ордена Цзян отвернулся и продолжил идти по коридору. Сичэню пришлось снова поторопиться, чтобы не отставать от него. По сравнению с остальной частью резиденции кабинет был довольно темным и тесным. Пахло чернилами и пергаментом, но был почти заметный аромат цветов лотоса. Глава ордена Цзян уселся за богато украшенный письменный стол, заваленный свитками, книгами и другими материалами с тяжелым вздохом. Он указал на мягкий коврик на противоположной стороне стола, указывая Сичэню садится там, что он и сделал с нервным движением рукавов. - Глава ордена Цзян, - начал он нерешительно, - почему ты привёл меня сюда? Вместо ответа глава ордена Цзян начал рыться в беспорядке на своем столе. Сичэнь подумал про себя, это было похоже на хаос, но он был уверен, что... все лежит на своих местах. В порядке, который знал только глава ордена Цзян. - Вот. Это все письма, карты и другие послания, которые я получил из Гусу Лань с дня твоего приезда, - наконец сказал он, сунув пачку бумаги Сичэню. Ошеломленный, он собрал груду в своих руках, стараясь схватить ее так, чтобы ничего не выпало. - Я ... Прости, я не понимаю что ... - Прочитай. Я, кажется, был неправ, не показывая их тебе раньше. И, таким образом, не дожидаясь ответа, глава ордена Цзян сам начал работать, сгорбившись над своим столом под углом, в котором не было видно его глаз. Казалось, он рассеянно читал письмо, готовя чернила и кисти для написания ответа. Только когда он не спеша огляделся в поисках чистого пергамента, Сичэнь понял, что смотрит на другого человека. Он быстро пролистал документы в руках, отсортировав их по дате, от самого старого до самого нового. Когда он делал это, Тао Тао вошла с чаем, который она налила им, прежде чем уйти незаметно. Вскоре он понял, что документы, которые дал ему глава ордена Цзян, были официальными посланиями между Гусу Ланем и Юньмэн Цзяном. Большинство из них были написаны собственным аккуратным почерком шу-фу. Один или два были краткими и лаконичными в стиле Ванцзи. Несколько, он не узнал, вероятно они были от секретаря, который работал лично с шу-фу , либо с советом старейшин Лань. В основном они содержали переписку о доставке зимних продуктов, которые клан Юньмэн Цзян отправил в Гусу. В них подробно была изложена довольно краткая, но справедливая оценка и короткие переговоры о суммах и компенсации. Кроме этого, было несколько писем, касающихся ночного охотничьего угодья, которым Гусу Лань поделился с Юньмэн Цзяном. Оказалось, что Юньмэн Цзян хотел отказаться от своей квоты духовных зверей в обмен на разрешение на охоту в другой области, которая также принадлежала Гусу Лану. Это не говорило ему ни о чем. Озадаченный, он опустил последний лист с картой, на которой были подробно отмечены охотничьи угодья. Собираясь с мыслями, Сичэнь некоторое время продолжал наблюдать за работой главы ордена Цзян. В настоящее время он писал письмо, похоже, он уже закончил то, что писал ранее. Его осанка значительно улучшилась, он перестал сутулиться, и сидел с правильной, прямой спиной и расслабленной рукой для письма. Его кисть равномерно погружалась взад-вперёд между чернильницей и пергаментом, не останавливаясь ни разу. Сичэнь немного огляделся, подумав, что, возможно, это был второй, чистый вариант, если он писал это бегло и без ошибок. Но он не увидел валяющихся обрывков бумаги. - Что ты думаешь об этом? - Спросил глава ордена Цзян, через несколько мгновений после того, как он аккуратно подписал письмо своим именем. - Я не понимаю, почему ты мне это показал. Тебе нужен был мой вклад в торговое соглашение? Или есть проблема с квотой на ночную охоту? Глава ордена Цзян тщательно вымыл свою кисть и положил ее. Затем он уставился на Сичэня с почти разочарованным взглядом. - Ты ничего не заметил? - Насколько я вижу, в этой переписке нет ничего не обычного. - Он снова задумчиво перебрал их, вспомнив их содержание. Но он не мог понять, что хочет от него глава ордена Цзян. - Тогда тебе не кажется странным, что ни в одном из этих писем даже не упоминается о тебе или твоём присутствии в Пристани Лотоса? Сичэнь замер, у него в горле образовался комок, и он остался смотреть на одно из немногих писем, которые написал Ванцзи. Рассеянно он восхищался красивыми, аккуратными иероглифами. Прежде чем он успел ответить, глава ордена Цзян сказал: - И это не из-за недостатка осведомленности. На самом деле, я написал несколько ответов, в которых сначала упоминалось о твоем безопасном прибытии, а затем сообщалось Гусу Лань о твоем намерении остаться ещё на некоторое время. - Он указал на стопку бумаги. - Как видишь, никакой реакции не было. Сначала я подумал, что они должны были связаться с тобой лично, но… Он замолчал, снова встретившись глазами с Сичэнем. Что бы он там не увидел, его черты лица почти незаметно смягчились, но это только заставляло комок в горле Сичэня сжаться сильнее. - Ты здесь уже неделю, - сказал глава ордена Цзян, слишком тихо. - Конечно, ты должен был общаться со своей семьёй, по крайней мере. И ты по-прежнему являешься их главой ордена, даже сейчас вне уединения. Тем не менее, они не поставили тебя в известность о делах, касающихся непосредственно тебя, или которые должны требовать твоего одобрения. Если они отправят кто-то другого на конференцию по боевым искусствам в Башню Кои, что подумают другие? Сичэнь выпрямил спину, улыбнулся фальшивой улыбкой, которая, как он надеялся, могла бы быть убедительной. - Возможно, они просто ждали от меня весточки, - предположил он. - В этом моя вина. Я пренебрёг своими обязанностями в качестве главы ордена. Глава ордена Цзян, вытащил кусок пергамента, казалось бы, из ниоткуда, схватил чернильницу и кисть и подвинул все три предмета к Сичэню. - Тогда напиши им. На мгновение он уставился на чистый лист бумаги, а потом посмотрел на кисть, словно это был острый нож, готовый нанести удар в его сердце. Затем он снова встретился взглядом с главой ордена Цзян, что оказалось фатальной ошибкой. Там не было ни мелкого гнева, ни жалости, ни снисхождения. Сичэнь не мог сказать, что он там увидел. Но он пронзил его, словно Саньду. - Смотри, - сказал глава ордена Цзян. - Я знаю, что твое присутствие здесь - отчасти вина Вэй Усяня, что бы он тебе ни говорил. И он идиот, я буду не первым, кто это скажет. Но у него и у меня - у нас было много опыта в решении душевных проблем. Потери, горе, предательство и боль во всех возможных смыслах. Мы были молоды и сделали много ошибок. Обвиняли друг друга в поступках, которых не совершали, не говоря уже о других грехах, которые у нас были. - Прямо сейчас, я снова горжусь тем, что называю его своим братом. Но мы не пришли к этому легко и просто. Я не знаю, понимает ли он, насколько сильно он мне помог, или знает ли, что моя семья внесла в значительной степени свой вклад для его роста и развития в последние годы. Это не имеет значения. Что важно, так это то, что мы работали над этим вместе. Поначалу, я признаю, плохо получалось. Мы научились. И теперь у нас все хорошо. Сичэнь вздрогнул, внезапно почувствовав холод. Сначала он боролся с желанием потереть руки и спрятать их в рукавах, но затем это стало настолько ужасным, что он перестал обращать на это внимание. Он знал, что глава ордена Цзян смотрит на него, внимательно следя за каждым движением. Сичэнь сейчас показывал что слаб, и такой человек, как он, не пропустит трещины в чужой брони. Что-то в том, что он сказал, глубоко поразило Сичэня. Он не мог понять, что именно. Возможно, некоторые грубые выражения. Или то, что он говорил о своем брате - сводном или нет, в другом теле или в первоначальном, они все еще были братьями - и Сичэнь думал о Ванцзи и о том, как сильно он скучал по своему младшему брату. Или, возможно, это было напоминанием о том, что, хотя у Цзян Ваньиня и Вэй Усяня, вероятно, были возможно худшие братские отношения в этой жизни ... но теперь с ними все в порядке. Они улучшили свои отношения. Помогли исправить друг друга до такой степени, что это сделало их лучше чем они были до этого. Пять лет прошло в их жизни, подумал Сичэнь. Конечно, все изменилось. Они поменялись, и в их случае в лучшую сторону. - Я думаю, - сказал Сичэнь, пораженный тем, как грубо звучал его голос, - я не должен был так долго оставаться в уединении. Глава ордена Цзян ничего не сказал взамен, но ответ был ясен. Совершенствование за закрытыми дверями точно не решило ни одной из проблем Сичэня. Он потратил впустую пять лет своей жизни. Это может быть не так много для совершенствующихся его уровня, у которых был потенциал достичь бессмертия или, если нет, то, по крайней мере, жить очень долго и вести здоровый образ жизни. Но он стоял на месте все это время, пока мир проходил мимо него; двигался дальше, оставив его одного позади. С легким вздохом глава ордена Цзян встал. Проходя мимо Сичэня, он положил очень теплую руку ему на плечо. Сичэнь мог чувствовать тепло, исходящее от него, распространяясь с того места, где они соприкоснулись - разделенное множеством слоев его одежд, но все же, казалось, что он ощутил теплоту - и достигало даже самых отдаленных уголков его тела. - Напиши это письмо, - тихо сказал глава ордена Цзян. Затем он убрал руку и ушел. Больше не замерзая, Сичэнь поднял кисть и уверенно начал писать. Дорогой Ванцзи.