Children of the River (Дети реки)

***

В конечном итоге Сичэнь вернулся в свои комнаты, которые были рядом с теми, что Ванцзи делил со своим мужем, как и обещал Цзинь Лин. Это также объясняло, почему он, очевидно, зашёл не в ту дверь, хотя, к счастью, это был только его брат, а не какой-то незнакомец. Или хуже, кто-то из ордена Ланьлин Цзинь. Он все еще чувствовал себя слабым и разбитым, поэтому он попросил, чтобы ужин принесли в его комнаты - с извинениями перед главой ордена Цзинь. Но он действительно сейчас не смог бы подняться по лестнице ведущей во дворец. Засыпать было тоже не легко, ему приснился странный бессмысленный сон, и он проснулся, обливаясь потом и дрожа с головы до ног. К тому времени, когда Лань должен был вставать, он чувствовал себя еще более разбитым и уставшим, словно после драки. Должно быть, он выглядел совершенно ужасно, потому что его слуги постарались побаловать его, и он снова не смог удержать их от купания, причесывания и растирания волос ароматическими маслами. У него едва хватило сил, чтобы поднять голову, когда ему сообщили, что Ванцзи здесь, чтобы увидеть его. - Сюнджан. Он улыбнулся, с благодарностью отмахнувшись от своих слуг, когда его младший брат вышел вперед, чтобы поддержать его. Ты выглядишь ужасно , сказал взгляд Ванцзи. Вот, позволь мне помочь тебе. Ты можешь положиться на меня. - Спасибо, диди. Что бы я без тебя делал? Ванцзи не ответил, помогая ему подняться и тихо рассматривал его внешний вид. На нем были другие, более нарядные, чем обычно, одежды, потому что он был здесь, как представитель Гусу Лань. Ткань была более тяжелой, рисунок облаков вышит более детализировано, и, хотя в нем не было ничего особенного, по крайней мере, он чувствовал себя совершенно по-другому. У него не было никаких украшений, кроме нефритовой подвески, которую он всегда носил на своем поясе, похожей на ту, что была у Ванцзи, и его заколки для волос. Единственным другим украшением была его лобная лента, такая же, как всегда, и Лебин, спрятанная рядом с Шоюэ. Сичэнь заполнил тишину между ними тихой болтовней о погоде и других бессмысленных вещах, понимая беззвучные ответы своего младшего брата, которые передавались между ними, там где их руки соприкасались. Ванцзи оказался более внимательным, чем обычно, чтобы сопровождать его сегодня, изящно и эффективно, следя за тем, чтобы ничто не могло сбить его шаг, когда он шел. Он также позволил Сичэню опираться на него столько, сколько ему нужно, когда они поднимались по лестнице, чтобы войти во дворец, ничего не сказав. Они присоединились к главам орденов, которые уже собрались в открытом дворике, и Сичэнь почувствовал странное облегчение, услышав тихий шепот о " Двух нефритах клана Лань". Ему всегда нравилось, что люди видели их как единое целое. Он был счастлив, что это не изменилось. И он был рад, что никто не упомянул его уединение, по крайней мере, в пределах слышимости. Ванцзи подвел его к столу расположенном близко к месту, где, несомненно, Цзинь Лин - глава ордена Цзинь, снова напомнил себе, что он не должен забывать об этом - должен был сидеть. Единственный стол между столом для Сичэня и пустующим для главы ордена Цзинь уже был занят, и Сичэнь грациозно кивнул сидящему там главе ордена Цзян. - Доброе утро. К счастью, я пришёл не последним, - с улыбкой сказал Сичэнь. Глава ордена Цзян фыркнул, так неуклюжо, что Сичэнь чуть не рассмеялся. - Надо было ещё дольше идти, - грубо сказал он. - У меня уже занемели ноги при мысли о том, сколько времени это займет. Чувствуя, как крепкая, теплая рука Ванцзи отпускает его, вероятно, чтобы занять место в ряду позади него, где были размещены представители клана, Сичэнь осторожно опустился за свой стол. - Но это конференция по боевым искусствам, наверняка будут и демонстрации? - Конечно, но ... Прежде чем он смог продолжить, тень упала на них обоих. Вздрогнув от удивления, Сичэнь обернулся, моргая от слабого утреннего солнца, которое мешало ему правильно увидеть, кто их прервал. - Мальчик, - сказал глубокий, слегка хриплый голос. - Я думаю, что ты занял моё место. - О, правда? Я нигде не вижу твоего имени, дядя. - глава ордена Цзян устроил целое представление, оглядываясь вокруг, прежде чем не найти ничего и извиняясь, пожать плечами. - Ты- …! - Человек, немного развернулся, и Сичэнь наконец увидел сливовые одежды с тускло-белыми акцентами. Он побледнел. Мэйшань Юй. Это должено быть глава ордена Юй. - Прошу, - поспешно сказал он, смягчая свой голос в его самой приятной манере и следя за тем, чтобы его улыбка была яркой и милой. - Глава ордена Юй, разве члены семьи принимающей стороны, не должны сидеть на почетных местах? А вот место рядом со мной все еще свободно. - Это для Верховного заклинателя, - вмешался Ванцзи позади него. - О. Ну, тогда где вы изначально сидели? Я уверен, что это также почетное место, глава ордена Юй, так как вы, несомненно, ценный гость. И это не так важно, в конце концов, не так ли? Это всего лишь конференция по боевым искусствам. Глава ордена Юй, наконец, смягчился, ворча и сжав кулаки в своих одеждах, но он ушел, не создавая еще большего конфликта. Выдохнув, когда он его нельзя было услышать, Сичэнь собрал все свои силы, чтобы сидеть ровно. - Тебе не нужно было заступаться за меня, - сказал ему глава ордена Цзян за несколько мгновений до того, как теплая рука нежно сжала его локоть, чтобы помочь ему удержаться в вертикальном положении. - Он может быть и старший брат моей матери, но у него нет ничего от нее. Она была в десять раз жестче, чем этот бесхребетный дурак, и она позаботилась о том, чтобы я вырос похожим на нее. - Я не мог просто слушать и ничего не говорить, - запротестовал Сичэнь. - Как благородно, Цзэу-цзюнь. Вы действительно святой среди нас, простых людей, и теперь этот день благословен, когда вы осчастливили нас своим присутствием. Только он восстановил немного своей энергии, как эти слова пронзили Сичэня. - Глава ордена Не. Верховный заклинатель. Ему пришлось немного вытянуть шею, чтобы взглянуть на Не Хуайсана, и увидеть его глаза, которые были единственной вещью, которая действительно была видна на его лице. Остальная часть была спрятана за большим шелковым веером черного цвета, на котором голова зверя клана Цинхэ была выкрашена в золото. - Хуайсан, как ты? - Ваньинь, привет. Какая честь для тебя - сидеть так высоко. Я вижу, что глава ордена Юй очень недоволен этим. И вы тоже, Цзэу-цзюнь, сидите прямо рядом с Ваньинь-сюном. Как неожиданно. Не Хуайсан был ... трудным человеком. Сичэнь раньше мало о нем думал, хотя, возможно, на его мнение о мальчике повлияло то, что другие говорили о нем в юности. Особенно Не Минцзюэ, его старший сводный брат, который, вероятно, первым сказал, что Не Хуайсан был бесполезным. Посредственный потенциал в совершенствовании, больше заинтересованный в сборе безделушек и бесполезных вещей, чем укрепление позиции в своем ордене, как и положено члену клана. Это не было сделано со злым умыслом, но Сичэнь избегал его, когда он проходил обучение в Облачных Глубинах, и чтобы закончить обучение ему потребовалось гораздо больше времени, чем кому-либо еще в классе. Он был тихим, думал он, ненавязчивым, ничем не примечательным, но в конечном итоге милым. Когда вся правда о деяниях Цзинь Гуанъяо, вырвалась наружу, Сичэню пришлось переосмыслить все, что он когда-либо знал о человеке, которого, как он думал, знал много лет. Не Хуайсан больше не был простым и милым. Он был сложным, жестоким, злым и очень, очень опасным. Были дни, когда Сичэнь винил себя во всем, что произошло. На самом деле это происходило почти все время. Но были дни, когда мысли Сичэня продолжали кружить вокруг вопроса о том, что, должно быть, знал Не Хуайсан. Насколько тщательно он все организовал. Как долго он планировал или возможно это было просто невезением. Хотел ли, чтобы Сичэнь убил своего собственного названного брата? Неужели Не Хуайсан подтолкнул его сделать удар, лишив возможности поговорить с Цзинь Гуанъяо в последний раз, чтобы помочь ему объяснить ситуацию? Или это просто несчастный случай? Вы бы ничего не добились от Не Хуайсана, даже если бы спросили его. Он качал головой и говорил нет, говорил, что ничего не знал, говорил, что понятия не имел. Но Сичэнь подумал, что те веера, за которым он любил прятаться, скрывали гораздо больше, чем просто его лицо. Думая, что он ни на что не годный и ничтожный, некомпетентный человек, плохая замена Не Минцзюэ, почти невозможно было уловить странные огоньки хитрости и даже порой злобы, которые, как он думал, он мог видеть в этих бездонных зеленовато-коричневых глазах. Или они были только в его воображении? - Я просто удивлен, что Гусу Лань изменил свое мнение о таких запрещенных методах совершенствования. Интересно, знает ли совет старейшин клана Лань, что вы здесь, чтобы поддержать его? Сичэнь вздрогнул, осознав, что Не Хуайсан говорил все это время. Он просто не видел, как его рот двигался, укрытый в тени веера в руке. - Перестань вмешиваться и возвращайся к тому, чтобы качать головой, как раньше, Хуайсан, - сказал глава ордена Цзян, но без всякого гнева. Он даже не смотрел в сторону Верховного заклинателя. - Мой друг, я прошу прощения, я просто высказывал свои мысли. Это ничего не значит. - Друг? Ты не тот друг,которого я знал раньше. И ты точно знаешь, что то, что ты делаешь, имеет большое значение, Верховный заклинатель. В глазах Не Хуайсана загорелась нехорошая искра, и Сичэнь взял себя в руки, чтобы дать ответ - но они были спасены прибытием главы ордена Цзинь. Неохотно глава ордена Цинхэ Не сел вместе со всеми присутствующими. Цзинь Лин выступил с короткой речью, сделав акцент на то, что конференция была по боевым искусствам, и он предложил более открытый обмен знаниями, заклинаниями и магическими предметами между орденами. Обычно каждый орден более или менее разрабатывал свой собственный стиль не только из-за необходимости - такие вещи, как использование духовных сетей, свидетелем которых Сичэнь недавно стал в Юньмэне, не нужно было бы широко применять в месте, где водные мертвецы были менее заметны - но также потому, что были определенные методы, передаваемые из поколения в поколение членов клана, и только членов клана. Цзинь Лин сказал, что для развития улучшений и прогресса ему хотелось бы получить лучший сбор информации о духовных учениях,что в конечном итоге также улучшило бы общие отношения между орденами и их способность адаптироваться к стилям друг друга в бою. Это было очень хорошее предложение, очень благородное и идеалистическое. Сичэнь знал, что это будет закрытым собранием. Тем не менее, он начал с того, что снова сказал, что ученики всех орденов могут получить образование в Облачных Глубинах, что должно способствовать именно такому обмену. - Но не каждый орден является орденом Гусу Лань, - пожаловался лидер маленького клана. - Мы не можем позволить себе раздавать наши уникальные знания другим - это единственное, что делает нас конкурентоспособными, когда несколько орденов стремятся заключить договор. - Это верно. Для нас, меньших кланов, единственный вариант, который у нас есть, - это специализироваться и ревностно хранить свои секреты. - Это предложение явно поощряет инновации, но не... - Инновации - это не всегда хорошо, - неожиданно вмешался Не Хуайсан, причем довольно резко. - Новые методы могут быть вредными. Мы видели это снова и снова в прошлом. Безопаснее придерживаться испытанных и проверенных методов, которые передавались из поколения в поколение. - Если бы у всех был доступ, тогда… И они продолжали так спорить, как всегда. Что-то было обнадеживающее в этом, решил Сичэнь. Это должно было быть ужасно тяжело для Цзинь Лина, который пытался удержать людей, намного старше его, от словесного оскорбления друг друга, заставляя их сосредоточиться на одной теме и достичь хотя бы какого-то согласия. Но Сичэнь не был обязан говорить что-то или делать, и мог не вмешиваться в ход разговора. Он все еще чувствовал себя очень уставшим. И через некоторое время он понял, что голоден, но вокруг не было никакой еды, кроме крошечной миски с семенами тыквы, которую он в одно мгновение опустошил. Его беспокоило то, что он чувствовал слабость в теле и головокружение, которое сопровождалась сильным голодом, хотя он знал, что ничего не ел на завтрак, и сейчас уже полдень. Его уровень совершенствования был достаточно высокий, чтобы его тело больше не нуждалось в еде, и он уже давно мог практиковать инедию. На самом деле он овладел ею ещё ребёнком, и часто использовал это умение в течение пяти лет уединения. Это не должно быть проблемой. Прошло время, и грызущее чувство голода в животе только ухудшилось. Он попытался подавить это большим количеством чая, до такой степени, что совершенно другая проблема дала о себе знать. Слегка запаниковав, Сичэнь встал на колени, обдумывая, следует ли ему обратить на себя внимание, повернувшись к своему брату за спиной, или попросить перерыв. Сама эта мысль была настолько унизительной, что он почувствовал, как румянец пробежал по его шее. - Сичэнь-сюн? Он вздрогнул, яростно моргая, чтобы сфокусировать свой размытый взгляд, но он не мог видеть ничего, кроме большого черного холста с угловатыми золотыми линиями. Это напомнило ему что-то, но он не мог понять, что это было. - Вы не очень хорошо выглядите. Возможно, было бы лучше, если бы мы взяли перерыв? Он открыл рот, желая ответить отрицательно - что он в порядке, всего лишь небольшое недомогание - не позволив ему прервать их обсуждение. Но затем он на мгновение закрыл глаза, только чтобы снова открыть их, и увидеть голубое небо над головой. - Сюнджан! Все звуки были словно под водой, но он все еще мог ясно слышать голос своего младшего брата. Он попытался поднять и протянуть руку, заверить его, что он в порядке. Но затем мир наклонился, и Сичэнь почувствовал момент невесомости, прежде чем его прижали к теплой, мягкой ткани. Ванцзи? Он вдохнул, но не почувствовал успокаивающий аромат сандалового дерева. Лотос. От него пахло лотосом. Слабо, он пытался поднять голову, сказать что-нибудь. Но затем он ощутил сильный, ровный стук сердца под его ухом. И он потерял сознание.

***

Он проснулся от ощущения мягкости и теплых объятий. Между его бровями было легкое прикосновение, поддерживавшее ровный импульс, который посылал заметные искры потрескивающей духовной энергии, растекающейся по его телу. - Цзэу-цзюнь. Ты не спишь? Озадаченный, Сичэнь слегка нахмурился и открыл глаза, только чтобы снова зажмуриться от яркого света. Он пожалел об этом, тем более, когда заметил, что рука, которая была на его лбу, теперь отступила. - Помедленнее. Твои меридианы сильно напряжены, и поток ци был нарушен. Говорящий голос звучал знакомо, но он ломал голову, пытаясь вспомнить кому он принадлежит. Ни один, казалось, не подходит. Поэтому он снова попытался открыть глаза, на этот раз медленнее. Первое, что он увидел, было знакомое и дорогое лицо. К его удивлению,это не Ванцзи сидел рядом с ним, а ... - Сычжуй, - пробормотал он, прочищая горло. - Что ты делаешь в Ланлине? Его племянник чуть улыбнулся перед тем, как выровнять выражение лица: - Мы были рядом на ночной охоте, когда узнали, что вы тоже будете здесь. Я хотел навестить вас. Но потом мы услышали, что вы плохо себя чувствуете. - Мы?- повторил Сичэнь. Он вытянул шею, пытаясь понять, с кем еще был Сычжуй. Затем его взгляд увидел лютого мертвеца, и он действовал инстинктивно. Его рука легла на пояс, хватаясь за Шоюэ, но он оказался пустым. Рывок в вертикальное положение, он взял Лебин, намереваясь сыграть "Покой", когда рука сжала его запястье, чтобы не дать ему приставить край сяо к губам. - Цзэу-цзюнь, не надо! Он моргнул, проясняя зрение, но оно оставалось в основном размытым. Его грудь вздымалась от напряжения. - Вэнь... Нин? Другой немного отступил, ожидая нападения. Но теперь он снова неловко вышел вперед, глубоко кланяясь. - Я прошу прощения, глава ордена Лань, - сказал он своим хриплым голосом, который все еще умел выражать жалость и страдания. - Я не хотел напугать вас. Я только помогал направлять их к акупунктурным точкам, которые помогут ускорить ваше выздоровление. - Ой. Мы? Их? Сичэнь медленно сунул Лебин обратно в пояс, после того, как Сычжуй отпустил его запястье. При этом он заметил тепло, которое окутало его - это было одеяло, которое Вэй Усянь дал ему накануне. Быстро оглянувшись, он понял, что вернулся в свои комнаты. И что здесь был еще один человек, который сидел в изголовье кровати, в которой он лежал, и выглядел расслабленным и открытым, его запястья опирались на колени его скрещенных ног. - Глава ордена Цзян, - поспешил он сказать. - Мои извинения... Он прервал заикание Сичэня с поднятой рукой. - Ничего. Я был рад найти для себя предлог, чтобы оставить этих болтливых дураков на конференции - мы не продвинулись вперед. Затем Вэнь Нин извинился почти неразборчивым бормотанием и, по крайней мере, десятоком поклонов, которые могли бы перерасти в полное поклонение, если бы Сычжуй любезно не предложил сопровождать его наружу и составить ему компанию. Это оставило Сичэня в одиночестве, с главой ордена Цзян. Интересно, где его слуги? Хотя, скорее всего, присутствие генерала-призрака отпугнуло их. Он поймал себя на том, что волнуясь перебирает край одеяла пальцами, и насильно остановился. Он не хотел бы испортить его. И это напомнило ему что-то еще. - Это одеяло, - выпалил он. - Вэй Усянь сказал, что я должен спросить тебя об этой истории. - Оу.- Как ни странно, глава ордена Цзян выглядел так… словно он смутился? - Ну, на самом деле здесь нечего рассказывать. Фэй Фэй связала мне это одеяло после того, как я родил Юн-эра. Я тогда плохо себя чувствовал. Они говорили мне, что это происходит иногда, после трудных родов, и это было очень тяжело. Я чувствовал, что не могу прийти в себя и у меня не было настроения в течение долгого времени, что это начало затрагивать всех вокруг меня, особенно моих детей. - Сейчас, кажется что это нелепо, но одеяло помогло. Это символ доверия, которое она оказала мне, чтобы я мог быстрее поправиться; ее любовь ко мне; ее терпение. Теперь мы иногда даем его другим людям, которые должны двигаться дальше, в надежде, что это им тоже поможет. Его глаза немного изучали Сичэня, словно искали что-то, но ничего не говорили. - Почему оно оказалось у твоего брата? - спросил Сичэнь. - Это я должен спросить: почему он дал его тебе? Я чувствовал, что не могу прийти в себя и у меня не было настроения. Сичэнь думал о своем собственном состоянии, которое в эти дни было разным, но всегда сопровождалось головокружением и временами, когда он просто не мог согреться. Теперь его ци, казалось, истощилась до такой степени, что его практика инедии подвела его, и его тело вернулось почти в состояние обычного человека без ядра. Такие случаи были нормой после того, как он ... Когда он решил уйти в уединение. Но он думал, что ему стало лучше. Затем он вспомнил еще кое-что, что глава ордена Цзян сказал: Теперь мы иногда даем это другим людям, которые должны двигаться дальше. И он задался вопросом. Он пытался двигаться дальше? Понимали ли это окружающие его люди и теперь предлагали помощь? Он гладил ткань одеяла в своих руках, наслаждаясь его мягкостью. - Я хотел бы одолжить его на какое-то время, - сказал он. Глава ордена Цзян немедленно кивнул. - Хорошо. Ты помогал другим в течение очень долгого времени. Возможно, пришло время позволить другим помочь тебе.