Children of the River (Дети реки)

***

Они решили остаться в Башне Кои еще немного, даже после завершения конференции по боевым искусствам. С одной стороны, Сичэнь подумал, что, возможно, глава ордена Цзян хотел бы провести больше времени со своим племянником. С другой стороны, он пока не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы путешествовать на корабле. И у него появилась возможность отдохнуть. Ванцзи и его супруг тоже остались, не указав причину. Но с другой стороны, Вэй Усянь ведь был дядей Цзинь Лина, и Ванцзи, скорее всего, хотел продолжить присматривать за Сичэнем, не говоря уже о том, чтобы быть рядом с мужем. - Я очень благодарен за ваше гостеприимство, глава ордена Цзинь, - сказал Сичэнь за ужином, выражая молодому главе не только благодарность за то, что он позволил остаться и восстановить свои силы еще немного, но также он слышал, что все слухи и сплетни о его здоровье были задавлены в корне Цзинь Лином. Похоже, он действительно превратился в прекрасного главу ордена за последние годы. Он все время чувствовал на себе взгляд своего младшего брата, но старался не обращать на это внимание, когда наслаждался едой. Кухня Ланьлина была восхитительной, достаточно интересной, чтобы привлечь его, но не слишком острой или грубой для Сичэня привыкшего к кухне Гусу. То, что у него было как минимум вдвое больше порция, чем у всех, кто присутствовал на ужине, включая Вэй Усяня, было почти смущающим. Он слишком хорошо знал, как иногда после приступа, подобного тому, что случился у него ранее, он едва мог пить даже воду, не говоря о еде. То, что у него был здоровый аппетит, теперь казалось многообещающим, и поэтому он не чувствовал необходимости сдерживать себя. Однако, когда наступила ночь и пришло время спать, Сичэнь почувствовал, что спокойствие, что было с ним на ужине снова рассеялось. Он лежал на своей кровати, укрытый одеялом, чувствуя беспокойство и тревогу. Его разум просто не мог найти покоя, и он знал, что даже если ему удастся заснуть, он, вероятно, будет страдать от ночных кошмаров. Он встал со своей кровати, на мгновение задумался, прежде чем взять фиолетовое вязаное одеяло и обернуть его вокруг себя, как шаль. Затем он вышел. Он ощущал себя словно призраком, бродящим по открытым дворам, садам и проходам Башни Кои. Он чувствовал, что вещи, окружающие его, были призрачными и хрупкими, как будто его прикосновение может заставить их исчезнуть. Возможно это происходило из-за позднего часа, сонной тишины и темноты, из-за которых все казалось нереальным. Но остальное было воображением Сичэня. Он истекал кровью. Не физически конечно. Его сердце, его разум и его душа. Они истекали кровью, пока он шел, проходя залы, постройки, мосты и каждое место, которое напоминало ему о чем-то. Как будто окрашивая мир, красной кистью, его глаза смотрели по сторонам, и его сердце сжималось. Столько времени проведено здесь в полном блаженстве. Вместе со своими друзьями, названными братьями. Он был так счастлив здесь. Куда все это делось? Подняв голову наверх, он рассматривал острый полумесяц, красиво обрамленный проплывающими мимо облаками. Это была чудесная ночь. Воздух был свежим, но не слишком холодным. Тем не менее, он был благодарен за одеяло, накинутое на плечи, так как он не удосужился надеть свои внешние слои. Это было идеально. Если бы только Сичэнь не чувствовал себя так. Он прошел мимо искусно высаженных цветочных клумб с закрытыми бутонами, склонивших головы, как будто они спали. Кусты подстрижены причудливыми формами. Много сил ушло на то, чтобы сделать Башню Кои живым, цветущим произведением искусства, каким оно и всегда было. Архитектура способствовала течению духовной энергии, создавая спокойную и успокаивающую атмосферу. Обойдя повороты, все еще бесцельно бродя, хотя он достаточно хорошо знал расположение Башни Кои, чтобы держать себя в руках, он внезапно увидел мягкий свет фонаря впереди. Прежде чем он успел подумать о том, чтобы остановиться или отвернуться, не нарушая чей-то покой, фонарь качнулся, освещая две совершенно разные фигуры. - Я сказал нет, и это окончательно, - услышал Сичэнь знакомый, резкий голос. Безошибочно, несмотря на то, что глава ордена Цзян больше шипел, чем говорил. В узком луче лунного света, Сичэнь увидел, как он оттолкнул руку. - И перестань прикасаться ко мне. Вторая фигура, полностью одетая в желтые одежды с пионами «Сияние средь снегов» ордена Ланьлин Цзинь, не отступила, поспешив за отступающей фигурой главы ордена Цзян с дико качающимся фонарем в руке. - Ваньинь, - сказал он, слишком громко для позднего часа. - Я знаю, что согласился, но я допустил ошибку - теперь я понимаю, что имею право… - Ты не имеешь права! Глава ордена Цзян развернулся, ревя и искрясь, как грозовое облако, и толкнул в грудь заклинателя ордена Ланьлин Цзинь, прямо там, где расцвел мотив пиона. Но когда он это сделал, его взгляд встретился с глазами Сичэня поверх плечей мужчины. - Я ... Легким движением руки фонарь погас, погрузив всех троих в темноту. - Убирайся, - услышал Сичэнь, когда глава ордена Цзян зарычал. Не зная, к кому он обращается, он развернулся, намереваясь вернутся туда откуда пришел, и забыть, что видел и слышал что либо. Его мысли запутались, и он потерял равновесие, врезаясь в стену. - Осторожно, здесь слишком темно, и не видно куда идти. Дрожа, Сичэнь выпрямился, рассеянно заметив теплую руку, поддерживающую его локоть. - Г-глава ордена... Прежде чем он успел закончить предложение, Саньду Шэншоу вышел вперед в лунный свет, обнажив хмурое выражение лица. - Как много ты услышал? - спросил он требовательно, немного сжимая руку Сичэня. Его сила, казалось, проходила сквозь него. - Н-Ничего, клянусь. Я проходил мимо только потому, что не мог уснуть. Хмурое выражение лица главы ордена Цзян усилилось. - Тогда я провожу тебя обратно. Сичэнь мог только кивнуть и следовать за ним, недовольно отмечая, что глава ордена Цзян выбрал другой путь - тот, который займет больше времени, чем тот, который он собирался выбрать сначала. Некоторое время они шли бок о бок, оба дрожали. Сичэнь не знал, почему он сам дрожит, но ему показалось, что Саньду Шэншоу дрожит от ярости. - Мне очень жаль, - нарушил молчание Сичэнь. - Я не скажу ни слова об этом, клянусь. Я забуду о том, что произошло. Глава ордена Цзян фыркнул. - Я думал, ты ничего не слышал. Они вошли в сад, который был просторным и открытым. Подул ветерок, заставивший Сичэня сильно вздрогнуть. - Ты замёрз. Рука перед его грудью заставила его остановиться в замешательстве. Глава ордена Цзян молча подтянул одеяло, которое упало с плеч Сичэня, более надежно укутывая в него. Сичэнь оставался неподвижным как добыча под взглядом хищника. - Ты же едва дышишь, - продолжил глава ордена Цзян, снова нахмурившись. - Ты не используешь свою духовную энергию? Тогда будет не так холодно. Вздохнув, Сичэнь вспомнил, как набрать воздух в легкие. После этого он почувствовал, что его меридианы снова открылись. Сразу же он ощутил, как духовная энергия прошла через его тело, защищая от холода. С смущенным взглядом Сичэнь заметил, что сам он был одет в три слоя, считая одеяло, в то время как глава ордена Цзян, был только в своих черных нижних одеждах, все же казалось, что он совсем не чувствовал холодный ночной воздух. - Спасибо. Некоторое время они продолжали идти медленнее, чем раньше. Сичэнь ощущал его присутствие рядом, в то время как глава ордена Цзян, казалось, был глубоко поглощен своими мыслями. - Этот человек, - осторожно начал Сичэнь. - Он доставляет тебе неприятности? Если я могу помочь… - Ах, нет. Я могу сам разобраться с Цзинь Чжушуанем, - сказал он пренебрежительно. Теперь у него было имя. Цзинь Чжушуань. Сичэнь не был знаком с ним, и в сочетанием с фамилией Цзинь он мог заключить, что этим человеком должен был быть кто-то отдаленно связанный с основной семьей Цзинь и Цзинь Лином. Прежде чем он продолжил размышлять, глава ордена Цзян продолжил: - Он хочет увидеться с Минь-эр. Смущенный, Сичэнь покачал головой. - Твоя дочь? Но почему ...? - И тогда он понял. Какой он глупый. Мужчина наверняка был для маленькой девочки ... другим отцом. - О. Почему ты не хочешь, чтобы он видел ее? - Потому, что это было единственное условие, которое я сделал, - сказал глава ордена Цзян сквозь зубы. - То, что он не имеет никаких прав на нее. Она моя и только моя. Если он увидит ее хотя бы один раз, это заставит его думать, что он имеет на нее право, что он даже может отобрать ее у меня, и я не позволю этому случится. Я сделал эту ошибку только один раз. Это не повторится больше никогда. Разум Сичэня напрягся от полученной информации. Во-первых, тот, кто совершенствовался в ордене Цзинь, был вторым отцом Цзян Минь. И он никогда не задумывался об этом - даже сейчас его щеки горели от неловкости - но он предполагал, что это должен быть другой мужчина. Кроме того слова главы ордена Цзян подразумевали не только то, что у его старших сыновей были другие отцы, чем у Цзян Минь, - но также и то, кем бы ни был второй отец мальчиков, даже если он у них был один, когда-то он присутствовал в их жизни. И пригрозил забрать их у Цзян Ваньиня. - Он подписал бумаги, чтобы не предъявлять право на Цзян Минь, как на его дочь? - спросил Сичэнь, обдумывая информацию. - Да. Но я не хочу начинать разбирательный процесс, потому что это означает, что мне придется привлечь Цзинь Лина в качестве главы его ордена. - Он поморщился. - Я бы предпочел, чтобы мой племянник не знал об этом. - И ты сам не можешь начать это со стороны ордена Юньмэн Цзян из-за конфликта интересов, - завершил свою мысль Сичэнь. - Точно. Вся эта ситуация - одна большая проблема.- глава ордена Цзян, поднял одну ногу, подбросил и откинул камушек в сторону. - В основном я злюсь на себя. Я знал, что Цзинь Чжушуань вызовет проблемы. - Тогда это ... не было любовной искрой? В темноте Сичэнь услышал только смех и кашель своего спутника, хотя он быстро поправился. -Небеса, нет. Это было просто ... дело. - Он снова кашлянул. - Меня удивило, сколько, ну, желающих кандидатов было в первый раз. Я полагаю, что отношения с главой ордена Юньмэн Цзян все еще были актуальны. После того, как все поняли, что я хотел сделать, мне стало… Стало труднее найти партнера. Мне пришлось снизить свои требования. Несмотря на прохладный ночной воздух, Сичэнь почувствовал, как жар расцвёл на его щеках, как костер. Говорить об этом, так открыто. Он был уверен, что его лицо было полностью красным. Цзян Ваньинь тихо выругался. - Прошу прошения, Цзэу-цзюнь, я не знаю почему… Просто игнорируй то, что я сказал. Я никогда никому не говорил об этом, и сейчас я не должен был ничего говорить. - О, нет, все в порядке, - поспешно сказал Сичэнь. Он пытался что-то добавить, но чем дольше он думал, тем меньше подходящих слов смог найти. В конце концов, они некоторое время шли молча, и Сичэнь размышлял о словах главы ордена Цзян. Как трудно и опасно это было. Сознательно позволяя себе стать жертвой лживого человека, как Цзинь Чжушуань, только для того, чтобы исполнить желание обрести семью. Никогда не говорить об этом с кем-то. В конце концов он тихо сказал: - Ты, должно быть, был очень одинок. Я понимаю это. - Это не имеет значения. Я получил то, что хотел. Сичэнь останавился перед уже знакомой дверью, ведущей в его гостевые комнаты. В слабом лунном свете он наконец позволил себе взглянуть на главу ор… На Цзян Ваньиня. Другой скрестил руки перед грудью, но вместо того, чтобы выглядеть оборонительным, он казался довольно расслабленным. Как он заметил ранее, Цзян Ваньинь одел только нижние одежды, и это было достаточно, чтобы заставить Сичэня снова покраснеть, но он носил их с такой уверенностью - а форма ордена Юньмэн Цзян была достаточно консервативной, что были едва видна какая-либо кожа - что он был не против. В дополнение к этому он только сейчас понял, что волосы Цзяна Ваньиня все это время были распущены, немного завиваясь в его висках, где они обычно были плотно заплетены. - Ты сможешь уснуть? - тихо спросил он. Сичэнь покачал головой, дергая заимствованное одеяло. - Полагаю, я буду медитировать до утра. А ты? - Я тоже не смогу уснуть, поэтому я думаю,что выпью один или два кувшина, или десять. - Глава ордена Цзян пожал плечами, а затем, казалось, колебался. - Если ты… Я имею в виду. Одному пить скучно, и если ты все равно не будешь спать. Не составишь мне компанию? - Ой. Взглянув на свою руку, прислонившуюся к двери ведущей в его апартаменты, он думал о том, как проберется внутрь, не привлекая внимания своих слуг. Он думал о том, как будет лежать в постели, бодрствующий, испуганный течением времени по мере приближения рассвета, и как член клана Лань должен будет проснуться от восьми безупречных часов сна. Он представлял, как встанет, позволяя одевать его и расчесывать, как бездушную куклу, прежде чем, столкнется с Ванцзи, который будет смотреть на него лишь одним взглядом - беспокойным взглядом, полным упрёков и, вероятно, требований, чтобы Сичэнь вернулся с ним в Гусу. Он убрал руку с двери, спрятав в рукав. - Я с радостью составлю тебе компанию, глава ордена Цзян. Другой хмыкнул, позволив своим ранее скрещенным рукам безвольно упасть вдоль тела. - Если ты собираешься быть моим односторонним собутыльником, тебе лучше называть меня по имени Лань Сичэнь, - с вызовом сказал он. - С удовольствием, Цзян Ваньинь.