Children of the River (Дети реки)

В конце концов, он возвращался к своей прежней жизни. Вернувшись в Облачные Глубины, Сичэнь почувствовал, что снова принадлежит самому себе. Он мог сравнить себя с цветком или деревом, которое пустило корни в землю, и способное расправить листья, развернувшись к солнцу. В действительности, внешне ничего не изменилось. Сичэнь не мог точно найти причину, по которой он чувствовал себя намного более цельным. Он стал счастливее, начал наслаждаться своей жизнью, своим положением. Возможно, всё было в том, что он стал твёрже внутри, после стольких лет пребывая в состоянии неопределенности. Сичэнь больше не ощущал себя измученным, когда к нему приходили старейшины, чтобы обсудить дела ордена. Ему не нужно было прилагать так много усилий, чтобы сохранить на лице улыбку, когда он приветствовал своих учеников и других членов ордена. Сичэнь снова ощущал гордость, когда к нему обращались Цзэу-цзюнь, потому что сейчас он, наконец, смог почувствовать себя достойным этого титула. То, с чем не могло справиться пять лет уединения, разрешилось за то недолгое время, которое он провёл в компании по сути незнакомых людей, и это дало Сичэню мужество встретиться лицом к лицу со страхом, который изматывал его, а теперь вернувшись домой, он был готов вновь собраться с силами. Как ни противоречиво это звучало, в Облачных Глубинах всё словно расцветало с окончанием осени и приходом зимы. Это было время года, когда большинство людей готовили запасы на зиму, оставались дома и находились в ожидании весны. Но Сичэню казалось, словно он уже пережил эту зиму, и наступила весна. Вероятно окружающие его люди тоже почувствовали это. Очень скоро пришли первые морозы, а вместе с ними и письмо. Но оно было не тем, что жаждал получить Сичэнь. - Ты уверен, что хочешь пойти? - спросил шуфу. Несмотря на то, что сегодня было не так холодно, они находились в Ханьши, укрывшись от дождя, что стучал снаружи. Спустившийся на Облачные Глубины туман, вынудил многих людей спрятаться в свои дома. Не учитывая тех, кто собирался отправиться на ночную охоту, для остальных это было время, чтобы посвятить себя размышлениям, обучению и медитации. Сичэнь опустил руки с зажатым в них письмом, снова рассеяно просматривая его содержимое, перед тем как отложить в сторону. - Было бы невежливо отказывать Верховному заклинателю в приглашении навестить его. - Хотя, это подразумевает больше, чем просто приглашение выпить чаю. Сичэнь иронично улыбнулся, встретив встревоженный взгляд дяди. - В действительности, мне и Верховному заклинателю нужно многое обсудить. Зачем оттягивать время, вместо того чтобы прояснить ситуацию между нами и убедиться, что не осталось затаившихся обид? - подтвердил он. - Я не говорю о том, правильно это или так должно быть. - неожиданно сказал шуфу. - Я говорю о том, хорошо ли это для тебя. Это заставило Сичэня на мгновение застыть в нерешительности. Он испытывал страх при мысли о посещении Нечистой Юдоли именно поэтому, и его опасения усилились после короткой встречи с Не Хуайсаном на совете по боевым искусствам в Башне Кои. Но рано или поздно ему придется снова с ним встретиться. - Я должен это сделать. - в конечном итоге решил Сичэнь. - Если это то, чего ты желаешь. Я подготовлю всё для твоего путешествия. На сей раз Сичэнь не возражал. Это означало, что лучше прибыть в Цинхэ Не под защитой, которую ему обеспечивает его титул и положение. Не Хуайсан, возможно, уже не тот человек, каким он являлся до этого, но если что и осталось неизменным, это то, что он всегда высоко ценил великолепие и роскошь. Прибытие в Нечистую Юдоль в одиночестве на мече не убедит Верховного заклинателя в осознании серьезности их встречи. Однако прибытие огромной делегации, со знамёнами и со всей пышностью... - Позволь мне взять с собой нескольких учеников, - попросил Сичэнь. - О? Кого ты имеешь в виду? Сичэнь улыбнулся и сделал маленький глоток чая.

***

Несмотря на то, что их отношения были как у дяди с племяником, они по сути отличались от того, что чувствовал Сичэнь если сравнивать себя и шуфу, из-за того простого факта, что Сичэнь никак не думал, что может быть примером для подражания в жизни Лань Сычжуя. Ванцзи, на самом деле, фактически был отцом Сычжуя. Он приютил его, вырастил, накормил, одел и обучил. Именно в этом была причина, почему Сичэнь должен был быть дядей мальчика - теперь уже юноши. И он был им. Но он был забавным дядей. Вот поэтому Сичэнь комфортно сидел в повозке, которая везла их в Нечистую Юдоль, плечом к плечу с Сычжуем, поедая засахаренные фрукты и хихикая над подробностями истории которую рассказывал его племянник. Это был разговор о его последних приключениях на ночной охоте с Лань Цзинъи и Вэнь Нином, который, как понял Сичэнь, нынче был довольно сильным конкурентом на звание "забавного дяди". Ему придется прилагать больше усилий, особенно учитывая то, что Сычжуй получил ещё одного "веселого" отца в лице Вэй Усяня, помимо прочего. - Хотел бы я увидеть его лицо, - хмыкнул Сичэнь. - В следующий раз ты должен пойти вместе с нами, пожалуйста, дядя, - умолял Сычжуй и остановился, чтобы съесть пару ягод. - Прошло довольно много времени с тех пор, как я ходил с тобой на ночную охоту. Мне не хватает этого. - О, но я бы только мешал. Я скучный глава ордена. Хотя звучит так, словно ты наслаждаешься этим. Я рад. - Но теперь тебе лучше, дядя. Ты не думал об этом? - Хорошо. Все что угодно для моего любимого племянника. - сказал Сичэнь с мнимой неохотой. Потом они оба рассмеялись, когда Сычжуй начал уверенно доказывать, что он его единственный племянник и поэтому не было никакого соперничества за то, кто был его любимцем. - Ей! Они выглядели виновато, быстро пряча пригоршню конфет, которую ели между собой. - О, Цзинъи! Как дорога? Молодой человек, который просунул свою голову в маленькое окошко повозки, неуклюже фыркнул и закатил глаза. - Я слышу, как вы двое кудахтаете словно квочки, на протяжении всей дороги. Что смешного? Я тоже хочу услышать сплетни. О, а когда мы поменяемся местами? А, Сычжуй? - Я рассказывал Цзэу-цзюню только про нашу последнюю ночную охоту, Цзинъи. И я скоро поеду с тобой. Мы уже почти у границы? - Да. Ещё полчаса или около того. Сычжуй кивнул с серьёзностью. - Потом я присоединюсь к тебе. В конце концов - он бросил проницательный взгляд, смягченный его теплой улыбкой, - это повозка главы ордена. - Только до границы. - вздохнув, согласился Сичэнь. Если быть честным, то здесь было довольно мало места для них двоих, и очень быстро становилось душно, особенно когда два человека дышали одновременно. Но было бы излишне скучно терпеть всё путешествие в Цинхэ Не в одиночестве и наедине с самим собой, запертым в этом ящике. Томящимся в тоске. Всеми забытым и брошенным. - Я рад, что ты попросил нас сопровождать тебя, дядя, - Сычжуй прервал его угрюмые мысли. - О? Я надеюсь, ты не скучал в Гусу. - Нисколько. - он покачал головой и застенчиво улыбнулся. - Дома есть предостаточно дел, даже если Ханьгуан-цзюнь и господин Вэй устранят все угрозы самостоятельно, а теперь, когда ты вернулся из уединения, у господина Цижэня появилось больше времени, чтобы посвятить его обучению учеников. - Тогда почему ты так счастлив отправиться со мной в это откровенно трудоёмкое и в большей мере бессмысленное путешествие? - Бессмысленное? - переспросил Сычжуй, нахмурившись немного. - Дядя, почему ты так говоришь? - Сычжуй. Он опустил свою голову. - Цзэу-цзюнь. Я просто рад, что вы чувствуете себя лучше. Я... Цзинъи... Мы очень волновались. Особенно после случившегося с вами в Башне Кои. Мы счастливы сопровождать вас, ведь теперь мы можем убедиться в этом сами. Сердце Сичэня смягчилось от слов сказанных племянником, и он потянулся, чтобы взять его руки в свои. - Конечно. А ведь я решил, что веду себя чуточку эгоистично, когда прошу двух наших самых выдающихся учеников сопровождать меня в этой невыносимо скучной поездке. - Но разве это не важная встреча? - спросил Сычжуй, проницательно глядя на него. - Я имею в виду, что слышал, как ты разговаривал с Верховным заклинателем в Башне Кои, но из-за твоего слабого здоровья, я не думаю, что вы много обсудили. И отношения между Гусу Лань и Цинхэ Не стали ещё более важными чем когда-либо, особенно теперь, когда ты вернулся, а глава ордена Цинхэ Не стал Верховным заклинателем. Сичэнь молчаливо держал за руки племянника, размышляя. - Держу пари, что Не Хуайсан позвал меня для встречи, совсем по другой причине. - Действительно? Что же может быть причиной? - Ах. Конечно поговорить о том, что произошло. Сычжуй начал обдумывать слова, сказанные Сичэнем, анализируя их, и пытаясь понять их смысл. - О том, что произошло, - медленно повторил он. - Дядя, ты имеешь в виду не только то, что случилось за время твоего уединения, ведь так? - Да. Ты прав, мне и Не Хуайсану нужно обсудить ещё многое. В основном, это моё участие в смерти Чифэн-цзуня. Сычжуй ахнул. - Но Цзэу-цзюнь, вы ведь не причиняли вреда своему названному брату. Теперь всем известно, что это было дело рук Ланьфан-цзуня. - Да, но Верховный заклинатель может смотреть на это иначе. И Чифэн-цзунь, и Ланьфан-цзунь были моими названными братьями. Способ, с помощью которого Цзинь Гуанъяо убил Не Минцзюэ, был техникой, которую знали только ученики Гусу Лань, и я лично обучал нашего младшего названого брата. И я помешал правосудию, самостоятельно убив Цзинь Гуанъяо, умышленно или же нет. - Сичэнь вздохнул. - Бывают дни когда в том, что произошло я виню только себя. Ещё не известно, какое решение принял Не Хуайсан. Сычжуй какое-то время сидел тихо и неподвижно, при этом он держал руки так, чтобы они обхватывали ладони Сичэня, и крепко держали их в объятиях. Он все ещё размышлял над своими словами, как и всегда, и в эти моменты он был так похож на Ванцзи, обдумывая, и взвешивая все слова, прежде чем высказать свое мнение. - Вот почему ты попросил меня и Цзинъи сопровождать тебя. - наконец сказал Сычжуй. - Мы здесь, чтобы защитить тебя. - Нет, Сычжуй, я не ожидаю, что ты защитишь меня от Не Хуайсана, и я не хочу чтобы ты участвовал в этом. Чтобы не происходило, ты должен дать мне обещание, что не будешь вмешиваться. Мы не можем позволить себе испортить отношения между орденами Гусу Лань и Цинхэ Не, понимаешь? Сычжуй кивнул. - Я понимаю, дядя. Но тогда почему? - В каком-то смысле ты прав. Я просил тебя пойти со мной по определенной причине, и ты можешь решить, что это, для того чтобы защитить меня. Но это не в том смысле, что ты думаешь. - Сичэнь слегка улыбнулся, восхищённый и невыразимо смущённый словами, сказанными племянником с такой храбростью. Он бы встал между ним и Верховным заклинателем, навлекая на себя гнев самого сильного ордена, только, для того чтобы уберечь своего дядю от того, что может принести вред. Не удивительно что он был их самым выдающимся, блестящим и благородным старшим учеником. - Ваши роли не в том, чтобы не дать мне заскучать по пути в Цинхэ Не. И не в том, чтобы вмешиваться, пока я буду разговаривать с Не Хуайсаном. А в том, чтобы поддержать меня, если мне это нужно будет, после того как мы закончим здесь и весь наш путь домой. Это понятно? После этих слов, в глазах Сычжуя появился огонёк. - Конечно. Не стоит об этом волноваться, мы с Цзинъи позаботимся о вас. После этих слов Сичэнь с облегчением рассмеялся и позволил племяннику крепко себя обнять. Неожиданно в его мыслях прозвучал голос. Вы помогали другим на протяжении долгого времени. Возможно, теперь стоит принять помощь от других хотя бы один раз. Разве не это сказал ему Цзян Чэн? Он улыбнулся, пряча свое выражение лица в изгибе шеи Сычжуя, когда они держались друг за друга. Возможно, ему потребовалось достаточное количество времени, чтобы осознать это, но для человека немногословного, славящегося своими вспышками гнева и больше импульсивного, чем рассудительного, в словах Цзян Чэна было удивительное количество здравого смысла. Как любопытно, - подумал Сичэнь, закрывая глаза и расслабляясь в объятиях племянника. Ему совсем чуточку не хватало запаха лотоса.

***

Прибыв в Нечистую Юдоль, Сичэнь был похож на изящного чистого белого лебедя, грациозно парящего по ступеням расположенным перед ним. Он обладал природной грацией и достоинством, что позволяло его телу освоить высшую степень культивирования, и любая помощь в спуске из повозки была не более чем излишне - и все же он протянул руки, одну Сычжую, а другую - Цзинъи, окружающих его в своих безупречно белых одеждах. Сам он был в церемониальных одеяниях, гораздо более сложных и вычурных, чем всё то, что он носил на протяжении очень длительного времени. В действительности последний раз когда он был одет во что-то подобное, было сразу же после кампании Аннигиляции Солнца, на официальной церемонии назначения его на пост главы ордена Гусу Лань, которая длилась восемь дней и восемь ночей. Помимо дополнительного слоя - полупрозрачный синий шёлк придавал мягкости тяжёлой ткани остальной части его платья, он так же состоял из более широкого, чем обычно, пояса вышитого яркими шёлковыми узорами в виде облаков, и заколки для волос из чистого серебра и белого нефрита. Если верить реакции представителей делегации ордена Цинхэ Не, он произвел неизгладимое впечатление. Даже Не Хуайсану, который по-видимому решил не прятаться за веером в этот раз, потребовалось гораздо больше времени, чтобы подобрать слова для приветственной речи. - Орден Цинхэ Не с теплотой приветствует главу ордена Гусу Лань. Сичэнь кивнул и сложил руки перед собой опускаясь в низкий поклон, отстранённо осознавая, что Сычжуй и Цзиньи вышли вперёд, чтобы помочь ему поднять тяжёлые рукава с земли. - Это большая честь для Гусу Лань быть принятым орденом Цинхэ Не. - ответил он, изобразив тёплую и искреннюю улыбку на своем лице. Как только были произнесены эти слова, Сичэнь мог наблюдать как выражение лица Не Хуайсана превратилось в нечто расслабленное и безмятежное, когда он пригласил их внутрь. Пока они шли, входя в ухоженный сад, где обслуживающий персонал спешил закончить все приготовления для лёгкого приветственного обеда, они успели обменяться пустыми любезностями. - Вы выглядите намного лучше, чем когда я видел вас в прошлый раз в Башне Кои. - заметил Верховный заклинатель с теплотой, пока им подавали чай. - Я чувствую себя намного лучше, благодарю. - Сичэнь поднял свою чашу, вдыхая поднимающийся из нее пар. - Ах, это Синьян Маоцзянь? Это мой любимый чай из сортов, что растет на севере. К сожалению, похоже, это летний сбор. Не Хуайсан изменился в лице. - Мне даже нравится эта лёгкая горечь. - сказал он, сделав глоток. Для Сичэня это выглядело так, словно эти слова были как защитный жест, словно ему нужно было доказать, что чай всё ещё хорош. Так и есть, конечно. В конце концов, это был хорошо замаскированный упрёк. - Всё в порядке. - сказал Сичэнь успокаивающе, тоже сделав несколько глотков. Это в действительности было вкусно. - Не смотря ни на что, я очень польщён, что орден Цинхэ Не до сих пор помнит мои предпочтения, хотя я уже долгое время не бываю их частым гостем. Возможно это было опрометчиво вот так сразу углубятся в это, но Сичэнь не хотел обходить стороной важные темы, ради обсуждения которых они собрались здесь. Он хотел перейти сразу к сути дела. И Не Хуайсан тот час попался на удочку. - Ах, ведь правда. После смерти моего брата мы не имели чести принимать вас так же часто, как было раньше. Интересно, почему это так? - Ох, вы ведь знаете. Я очень скорбел о смерти своего названого брата, и его дом, разумеется, вызывает довольно болезненные воспоминания. - Сичэнь осмотрелся, словно вглядываясь вдаль. - Должен заметить, здесь довольно многое изменилось. Я полагаю, это ваших рук дело? Не Хуайсан слегка улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. - Я думаю вам известно, что красивые вещи меня привлекают больше чем привлекали моего брата, и всех остальных в нашей семье, тоже. Я был довольно настойчивым, чтобы сделать Нечистую Юдоль ещё прекрасней, по крайней мере, пока я являюсь главой ордена. - И вы довольно преуспели в этом, как я заметил. - сказал Сичэнь и это не было лестью или ложью. Всё вокруг радовало глаз. Не то чтобы Нечистая Юдоль когда-либо была уродливой. Но в ордене Цинхэ Не, даже сейчас, предпочитали более строгую обстановку, чем даже в Гусу Лань. Здесь не было место искусству - только практичность. При правлении Не Хуайсана все заметно изменилось. Теперь это были пышные цветущие сады, дорогие ткани, извилистые дорожки, приглашающие прогуляться, чтобы предаться размышлению, а вдалеке можно было услышать щебетание в клетках. Бесполезные вещи, как говорил Минцзюэ-сюн. Незначительные и не имеющие ценности. Но так ли это, Сичэнь не был уверен. - Это показатель вашего щедрого правления, Верховный заклинатель. - через некоторое время осмелился продолжить Сичэнь. - Все это в действительности заставляет испытывать восхищение. - Чем? - Вашей позицией по поводу традиций конечно. Я предполагал, что вы были весьма категоричны в высказывании того, что традициям в любом случае нужно следовать. Не Хуайсан на это слегка нелепо улыбнулся, и наверняка начал бы обмахиваться веером, если бы его руки не пустовали. - Ах, но я не знаю ничего об этом, глава ордена Лань. Это ведь не было традицией ордена Цинхэ Не сажать деревья или держать птиц, не так ли? Это только мой личный выбор. Мы всё ещё идём по пути дао, и наши методики остались такими же, какими и были несколько поколений назад. Ничего в моем ордене не изменилось, за исключением его внешнего вида. - Совершенно верно, вы правы. Затем они погрузились в напряжение молчание, время от времени потягивая чай или наслаждаясь лёгкими закусками. Краем глаза Сичэнь мог видеть Сычжуя и Цзиньи стоящих под кроной дерева в окружении заклинателей из ордена Цинхэ Не. Это выглядело так, словно их обстановка тоже была довольно напряжённой. - Глава ордена Лань. - внезапно произнес Не Хуайсан, поднимаясь на ноги. - Не составите мне компанию? - Куда мы направляемся? - спросил Сичэнь, присоединившись к Верховному заклинателю на узкой тропинке. - Вы увидите, - только и всего, загадочно, ответил. Бросив быстрый взгляд через плечо, Сичэнь забеспокоился когда, увидел Сычжуя и Цзиньи, которым заклинатели ордена Цинхэ Не препятствовали следовать за ним. В этом не было принуждения- ни мечи, ни сабли не были обнажены, но это было совершено ясно, особенно для Цзиньи который встревожено пытался убедить отпустить их. А Сычжуй выглядел собранным и натянутым как тетива. Что ж. Он прощупал свой пояс, чувствуя скрытые под ним очертания Лебин. Он не останется беззащитным, если дело дойдет до драки. Особенно учитывая то, что Сичэнь был совершенно точно уверен, что Не Хуайсан ничуть не продвинулся дальше в совершенствовании своего золотого ядра. Конечно, это не должно было волновать его. Опасность, которую они всё ещё ощущали в воздухе, в конце концов не имела ничего общего с физическими проявлениями. Единственные раны, которые мог получить Сичэнь были гораздо менее осязаемыми по природе. - Мы на месте, - произнес Верховный заклинатель, рассеяно улыбнувшись Сичэню, жестом указывая на вход перед ними. Открытая дверь вела к богато украшенному сооружению, несомненно имеющего очень большую важность. И почему, вскоре стало ясно, когда Сичэнь вошёл внутрь помещения пропитанного запахом ладана. Это был зал Предков клана Цинхэ Не. Конечно, после событий которые произошли шесть лет назад, уже было не секретом, что ордену Цинхэ Нэ требовался совсем другой обряд погребения, в отличие от других орденов, из-за природы их совершенствования. Был обнаружен Зал Мечей, а вместе с ним, и секреты которые их связывали. Этот зал Предков был исключительно формальный. Но это было более чем достаточно, чтобы кровь в венах Сичэня застыла. Они подошли к постаменту из чёрного камня с золотыми узорами, и с величественной надгробной надписью в окружении множества ароматических благовоний. Некоторые из них были зажжены, распространяя едкий запах при вдыхании которого, может почудиться, что все тело и мысли будто парализованы. - Преклоните колени. Сичэнь оторвал свой взгляд от надгробной плиты и имени, указанным на ней, и шокировано уставился на Не Хуайсана. - Прошу прощения? - глупо сказал он. - Преклоните колени. - повторил Верховный заклинатель, и его голос превратился из обычного, задумчивого, мелодичного звучания во что-то жёсткое и резкое. - Опуститесь на колени перед могилой моего брата и поклонитесь до земли. Вымаливаете его прощение, так как вы должны были сделать ещё много лет назад. Сичэнь отвернулся от Не Хуайсана, склонив взор к надгробию, прочитав там титул и имя Не Минцзюэ. Затем он взял незажженную палочку благовоний, и поджёг ее от маленького открытого огня, который был отведен именно для этого. - Я высказываю своё почтение. - сказал он невозмутимо, встречая взгляд главы ордена Цинхэ Не. - Потому, что он был моим названным братом. И поскольку я когда-то любил его, добавил он тише. Он не знал, говорил ли Минцзюэ-сюн когда-нибудь об этом своему младшему брату, знал ли о них Не Хуайсан. В любом случае это уже не имело значения. - Я должен был прийти раньше, чтобы помолиться и попрощаться, я согласен. Но я не буду умолять о прощении. Не в том, в чём, как мы все знаем, нет моей вины. Не дожидаясь ответа от Верховного заклинателя, Сичэнь опустился коленями на жесткий пол перед надгробием Не Минцзюэ и начал молится, вдыхая густой дым ладана, тянувшийся между его рук.