Children of the River (Дети реки)

В Ханьши Сичэнь вместе с шуфу просматривал ошеломляющее количество писем, скопившихся за время поездки в Цинхэ Не, до тех пор, пока его руки вдруг не замерли. Большинство свитков были завязаны, как и этот, но тем, что привлекло взгляд Сичэня, был киноварный печатный оттиск ярко-красного оттенка на обратной стороне бумаги. Чётко выгравированные и расположенные весьма скрупулёзно буквы создавали гармоничный образ, гласивший: "Попытка достичь невозможного. Цзян". Сичэнь, испытывая лёгкое волнение, разорвал узел, который удерживал свиток закрытым, не обращая внимание на озадаченный взгляд шуфу. Он развернул письмо на столе, с нетерпением наклонившись вперёд, чтобы прочесть написанное. Глава ордена Лань, Лань Хуань Уже здесь ему пришлось сделать паузу, прижав руку к груди. Его имя при рождении. Цзян Чэн использовал его родовое имя в официальной переписке между их орденами. От этой мысли его щеки вспыхнули от жара. – Сичэнь? Проигнорировав шуфу, он снова склонился, чтобы продолжить чтение. Я помню о письме, адресованном мне несколько месяцев назад; оно отличалось от тех писем, объявляющих об окончании твоего уединения, что ты отправлял другим. Я буду придерживаться той же манеры: отправлять тебе письма, написанные иначе, и в то же время без стыда посылать идентичные копии всем остальным. Ты достоин более личного общения – вот что я имею в виду. Цель этого письма: приглашение на пятый день рождения моего сына Цзян Чуня. Ни я, ни моя семья не примем ничего, кроме твоего согласия и принятия этого приглашения. Что касается других новостей, я слышал, что ты посетил Не Хуайсана в Цинхэ Не. Не упоминай об этом в своем ответном письме, потому что я ожидаю, по меньшей мере, ещё одного, иначе как же я соберусь планировать пиршество по случаю дня рождения моего сына, если не буду уверен в том, что все смогут присутствовать. Я нахожу удовольствие в том, чтобы слушать такие истории лично, лицом к лицу. С нетерпением жду твоего ответа. Твой, Цзян Чэн. От радости у Сичэня закружилась голова; ему пришлось дотронуться до своих губ и провести по ним кончиками пальцев, чтобы скрыть ухмылку. Пожалуй, это ему не совсем удалось, судя по явно раздраженному и сверкающему взгляду шуфу, направленному на письмо. Его снова пригласили в Пристань Лотоса. На день рождения Цзян Чуня, как и было обещано! О, до того времени многое ещё надо было сделать. Безусловно, нужно было найти подходящий подарок для Цзян Чуня. Но Сичэнь также хотел подобрать что-то для его брата и сестры, возможно, что-то связанное с игрой на флейте для Цзян Юна и мягкую игрушку взамен той набитой рыбки, всё ещё находящейся у Сичэня, которую подарила Цзян Минь при их первой встрече. Помимо этого он должен подготовить подарок для Цзян Чэна, чтобы поблагодарить за приглашение и извиниться за свою навязчивость ранее. Может быть, ему удастся найти что-нибудь в Цайи? Ах, он был так счастлив при одной мысли о том, чтобы вернуться и снова встретить всех – повидать детей и Пауков Юньмэна. Вновь увидеть Цзян Чэна. Нужно было подготовить для них хорошие подарки, чтобы должным образом выразить свою благодарность. Он никогда не смог бы отплатить за то, как много тёплый приём от семьи Цзян значил для него. Он сам едва ли мог это выразить, не говоря уже о том, чтобы измерить его ценность. И его почти что разрывало изнутри от этого ощущения; из-за этого шуфу выглядел немного обеспокоенным. С тяжёлым вздохом шуфу наполнил их чаши водой. – Я полагаю, тебя пригласили в Пристань Лотоса? – Да, шуфу. Это приглашение по случаю пятого дня рождения Цзян Чуня. Мне нужно выбрать подарок. Много подарков! Ох, я уже позабыл о том, что может понравиться пятилетнему ребёнку. Как Вы думаете, он всё ещё любит игрушки или это слишком по-детски? Я с трудом могу вспомнить, что мы дарили Сычжую, когда он начал жить с нами; он был такой тихий и довольный всем. Шуфу, – позвал он умоляюще, с толикой паники в голосе, – Вы должны помочь мне. Шуфу снова вздохнул. Но Сичэнь не преувеличивал, ведь так? Это было важно. – Умственного развития пятилетнего ребёнка достаточно для того, чтобы перейти к формальному обучению, и, как ты ранее сказал мне, молодой господин Цзян уже приступил к этому, – охотно начал шуфу, поглаживая бороду, словно читая лекцию перед полным залом учеников. – Однако это вовсе не значит, что детей этого возраста уже не вовлекают в обучение при помощи игр. В некоторых случаях можно совместить обучение с играми. Особенно рекомендуются занятия, способствующие адаптации детей в социуме: общение со сверстниками или с взрослыми. Но если тебе угодно, я могу освежить свои знания на эту тему. – Нет, полагаю, этого достаточно. Теперь я лучше понимаю, что нужно искать. Во время работы он не мог отделаться от этой мысли. Даже при чтении сухих отчётов и просьб других орденов о помощи или о переговорах, он размышлял о цели своего предстоящего визита в Пристань Лотоса. Наряду с составлением ответных писем главам других орденов и раздачей указаний о том, как он хотел бы действовать по тому или иному вопросу, Сичэнь осторожно прислушивался к тому воодушевляющему чувству, что расцвело в его сердце с того момента, как он прочитал письмо. Это чувство само по себе было многогранным, словно цветок с тысячью лепестков. И каждый лепесток по отдельности давал ему новую причину для радости. Непосредственно перед отъездом, – или возвращением, в зависимости от того, как посмотреть, – он наконец осознал, что ему позволили войти в семью Цзян. Ему можно было более тесно общаться с детьми, настолько милыми и замечательными, что ему не терпелось увидеть их снова. Цзян Чунь и его манеры, которые так напоминали молодого Цзян Чэна. Цзян Юн и его любознательность и нежность добродушие. И Цзян Минь, которая, без сомнений, подросла за время его отсутствия. Пожалуй, теперь она научилась говорить уже больше слов, на своем деском лепете? Сможет ли она вообще вспомнить Сичэня? Из-за внезапной вспышки чувств при мысли о скорой встрече с Цзян Чэном ему пришлось отложить свои письменные принадлежности в сторону. Было что-то такое, что, возможно, развилось за то время, которое они проводили рядом друг с другом. Сичэнь не знал, было ли это взаимно, и данная мысль его пугала. Если это было тем, на что он надеялся и чего опасался, то ему не хотелось снова проходить по этому пути одному. Так уже было в прошлом: бесполезно, мрачно и одиноко. Он опять посмотрел на письмо, пытаясь удостовериться, ждал ли Цзян Чэн их встречи с таким же нетерпением, как и он сам. Не было ли в письме Цзян Чэна некоторого колебания при написании его имени? Не было ли это не слишком сильным способом сформулировать приглашение, даже если учесть, насколько близки они были теперь? Он думал, что так и было. А затем вежливое обращение к нему как к брату, которое использовал Цзян Чэн, вернуло Сичэня в реальность, и его пальцы замерли на полпути, прежде чем дотронуться до красивых(?) разводов чернил в форме букв, оставленных его рукой. Но воспоминания так же заставили его подумать и о другом. Было еще не так поздно, даже по меркам того, кто не относился к ордену Лань, в котором рано ложатся спать и встают ещё раньше. Ему надо было сделать это как можно раньше. Бросив взгляд на шуфу, готовившегося покинуть Ханьши, он постарался скрыть свои намерения за лёгкой улыбкой. – Спасибо за Ваш упорный труд сегодня, шуфу, – сказал Сичэнь, провожая того до двери. – Отдохни, – ответил шуфу, не оборачиваясь. Его поступь была размеренной и в то же время быстрой; он шёл по белой гальке, которая уносила его прочь от Сичэня, нетерпеливо ждущего момента, когда шуфу исчезнет из виду. Это, конечно, не означало, что он каким-то образом ничего не узнает. Шуфу всегда всё знал. Быстро приведя свой кабинет в некое подобие порядка, Сичэнь, оставив на столе на недоделанную работу, накинул на себя верхнее ханьфу и обул другую обувь. В конце концов, расстояние между Ханьши и Цзинши требовало лучшей защиты. Таким образом, на границе между приближающимся рассветом и уходящей ночью, Сичэнь отправился навестить своего брата и его супруга. Недавно они вернулись в Облачные Глубины из какого-то грандиозного приключения, о котором Сичэню еще доводилось слышать. Однако он прибыл к ним по другому поводу. Вернув себе немного самообладания, он постучал в дверь. Никто никогда не мог знать, в каком… состоянии может оказаться пара, если зайти без предупреждения. Даже когда было объявлено о приходе, была вероятность того, что... – Ой! – он испугался, когда дверь с порывом распахнулась. Однако тот, кто сейчас стоял перед ним, не был тем, кого он ожидал увидеть. – А, господин Вэнь. Вы вернулись с Ванцзи и братом Вэем? – Мгм, – сказал Вэнь Нин, с небольшим затруднением кивая головой. – Мы составляли отчёт. – О. Я помешаю? Я могу прийти завтра. К его облегчению, Вэн Нин сказал, что они как раз собирались заканчивать, а затем впустил его в Цзинши. Внутри было достаточно тепло, поэтому он почти сразу же сбросил снял своё верхнее одеяние. Вэнь Нин аккуратно взял его и, сложив, бережно оставил в углу комнаты. – Диди, – сказал он. – Ты дома. – Мгм. Я дома. – Брат Лань! Как неожиданно и замечательно с твоей стороны было навестить нас! Надеюсь, всё в порядке? Голова Вэй Усяня показалась из-за широкой фигуры Ванцзи, его улыбка во всё лицо выдавала искреннюю радость от встречи с Сичэнем. – Всё хорошо, волноваться не о чем. – Хорошо, хорошо, давай, присядь с нами; мы только что закончили обсуждать наше недавнее путешествие. Лань Чжань, расскажи своему брату, разве оно не было просто потрясающим? – Мгм. Действительно потрясающе. – В этот раз мы отправились ещё дальше на север, и это было очень интересно, потому что изначально мы планировали пойти на юг в поисках новых приключений и загадок, но как-то раз мы услышали, как трактирщик что-то говорил о кучке призраков, и подумали: «Почему бы не пойти и не посмотреть, сможем ли мы помочь», так что... – Вэй Ин. Вэй Усянь немедленно закрыл рот с характерным слабым щелчком. – Лань Чжань? Ванцзи жестом наклонил голову в направлении Сичэня. Вэй Усянь несколько раз непонимающе моргнул, а потом его рот снова распахнулся. – Ах, приношу свои извинения, Лань даге! Ты пришёл сюда с определённой целью, а я вот болтаю без умолку. Тебе нужна наша помощь в каком-то вопросе? – Ох, ничего особо серьёзного, – заверил Сичэнь. – Но это не терпит отлагательств. – В чём дело? Ты заставляешь меня сгорать от любопытства! – Ну, это насчёт дня рождения твоего племянника Цзян Чуня. В тот же миг Вэй Усянь начал визжать и прыгать по всему Цзинши. Вэнь Нин ковылял за ним, как заботливая наседка, пытаясь немного сдержать эту внезапную вспышку. Тем временем Сичэнь и Ванцзи невозмутимо сидели, словно два недвижимых камня в реке, пока вокруг них разворачивался беспорядок. – Ого, ты тоже приглашён? Не могу в это поверить! Малыш так вырос, ему уже пять лет – я с трудом могу это осознать! Лань Чжань, Лань Чжань, неужели прошло уже пять лет? – Мгм. Да, супруг, вот как работают законы времени, даже для маленьких детей. Сичэнь спрятал улыбку за рукавом. Упоминание маленьких детей в данном случае относилось как напрямую к Цзян Чуню, так и немного к выходкам Вэй Усяня, хотя они были чем-то, что Сичэнь оценил по достоинству. Взрослый человек, открыто выражающий свои чувства, в частности, свою радость – это было таким редким качеством, и поэтому действительно драгоценным. – Видишь ли, – мягко перебил Сичэнь, – то, что вы оба будете там присутствовать, достаточно очевидно. Я только хотел узнать, есть ли у вас предложения по поводу того, что я могу подарить Цзян Чуню. К его удивлению, восторженные и ликующие восклицания Вэй Усяня внезапно превратились в плач отчаявшегося человека. – У нас тоже пока нет подарка, это ужасно! Я понятия не имею, что подарить ребёнку такого возраста, и во всех своих предложениях вскоре я начинаю сомневаться и думаю о том, что тот или иной подарок может быть недостаточно хорошим или неуместным, но хуже всего то, что Лань Чжань вообще не помогает! Разве он не воспитывал Сычжуя? Разве он не должен знать, что подарить ребёнку на день рождения? – его голова взметнулась вверх, а глаза комично расширились. – Погоди. Ты его дядя. Разве это не значит, что ты тоже должен знать? Пристыженный, Сичэнь откашлялся. – Что ж, возможно, мы знали, что делать с Сычжуем, потому что он был очень воспитанным ребенком, похожим на Ланей. Но никто из нас не знает, что делать с ребенком, который не относится к нашему ордену. Я не думаю, что Цзян Чунь будет рад редкому пергаменту или каллиграфической кисти с гравировкой. Лицо Вэй Усяня скривилось в гримасе. – О небеса, ты даже хуже, чем я. Я, по крайней мере, предлагал только неуместные вещи, а не откровенно скучные. Сичэнь подумал, что, возможно, ему стоит обидеться, но на самом деле… Вэй Усянь был совершенно прав. – Значит, у тебя тоже нет идей? Ну, неважно. Завтра мы можем вместе пойти в город Цайи. – Да! Покупки! Лань Чжань, ты слышишь, мы собираемся купить очень много вещей; раз я твой муж, а ты богат, то и я тоже богат; и если у тебя много денег, то придётся скупить всё. – Бесполезное. Вэй Усянь ахнул. – Ты хочешь сказать, что тапочки, ложки, кастрюли и сковородки, которые я купил на днях, не нужны? Нельзя предугадать, в какой ситуации можно будет использовать действительно хорошую кастрюлю! Это было очень выгодное предложение, ведь оно продавалось по очень низкой цене, поэтому я не мог не скупить всё. Сичэнь поймал взгляд Вэнь Нина за спиной Вэй Усяня, и они посмотрели друг на друга со смесью лёгкого раздражения и смиренного терпения. В конце концов, такая ответная реакция почти всегда сопровождала слова и действия Вэй Усяня. По крайней мере, Ванцзи, как всегда, казался довольным всем, что касалось его мужа, даже если это означало идти на уступки, чтобы купить вещи, которые предлагались со скидкой.