Последняя игра

      Подготовка к финальному матчу чемпионата отнимала всё свободное время, но самое главное – силы. Казалось, что их не хватает даже для того, чтобы заснуть. На этот раз Мурчес не предпринимала попыток уложить себя после отбоя, а сразу отправилась бродить по этажам. В окнах мелькали гнущиеся под мартовским настроением деревья. А где-то за острыми макушками этерианцы, ненавидящие капитана «Орды». Когда прозвучит стартовый свисток, то от баскетбола ничего не останется. От доброго взгляда Адоры тоже. Вдоль погружённых в полумрак коридоров гуляли сквозняки, не унимающие жар. Кости Катры ломились. Наверное, просились на свободу. Из комнаты отдыха доносился смех. Сержанты устроили кинопоказ в тесном привилегированном кругу. – Что смотрите? – Катра не жаждала присоединиться, но надеялась убить время прежде, чем оно убьёт её. – «Техасская резня бензопилой». – Лучше бы включили «Повелителя мух». – Хороший ужастик? – Незабываемый.       Взъерошенный кадет влетел в комнату и встал под лучом проектора. На его форменной рубашке расчленяли человека. – Народ, у нас нарушитель! Стиг уже приволок его в холл!       Пропустив несущуюся вниз по лестнице толпу, девушка неспешно последовала за ними, чтобы увидеть попавшегося дурака. На мраморном полу с заломленными руками сидела розоволосая девчонка из «Принцесс». Её попытка воспользоваться крепким словцом обернулась пинком. Катра пожалела, что не осталась маяться в постели. – Хэй! Вы хоть знаете, кто это? Дочка декана «Этерии». Нам несдобровать, если на ней обнаружатся синяки. – А что ты предлагаешь? Отпустить её? – загалдели чёрные куртки. – Сообщим полковнику Прайму, – Хордак начал застёгивать мундир негнущимися пальцами.

***

      Полковник Прайм достал из буфета четыре гранёных стакана, наполнил виски и предложил старшеклассникам. – Время воспитательной беседы? – в неприятности Глиммер нырнула с головой, но понять, куда делась кадетская спесь Хордака и Мурчес она не могла. Даже их дыхание затихло, будто они переключили лёгкие в режим ожидания. – Если в этом есть необходимость, – промочив горло, офицер сел во главе стола. Громоздкая мебель сжимала стены просторного директорского кабинета. Запах полироли перебивал всё остальное. – Нравственные наставления нужны вашим солдатикам намного больше… Я хотела увидеться с вами, поэтому и попалась. – Не ищете лёгких путей, мисс Брайт? – мужчина был необычайно ласков, а принцессе хотелось, чтобы он злился. – Добиться аудиенции с вами, сэр, всё равно что искать встречи с президентом. – Могу называть вас Глиммер? – Называйте, как хотите. Это не важно. – А что же тогда важно?       Дочь декана «Этерии» передала через стол свой смартфон, включив видеозапись, на которой покупала стимуляторы у кадета. Морщинистое лицо полковника осталось непроницаемым. – Это серьёзное обвинение. – Особенно в масштабах всей Академии, сэр. Причина потрясающих спортивных достижений кроется в допинге. Представьте, все эти сверкающие кубки – фальшивка, – Глиммер сделала жадный глоток, забыв, что в стакане далеко не вода. – Они ничего не стоят. И всё это годами творится прям под вашим носом, мистер Прайм. Лучше сладкая ложь, чем горькая правда, верно? – Дилер говорит вам тоже самое? – Что, простите? – Печально видеть, что со своей жизнью делает столь чудесная девушка. Ваша мать, наверное, безутешна, – плюнув на стол, полковник растёр увиденное пятнышко. – Очень смело покрывать ребёнка-наркомана, учитывая её положение в «Этерии». Боюсь, что если я сдам вас полиции, то миссис Брайт точно лишится поста декана. Родительские комитеты, знаете ли, весьма въедливы. – Она не покрывает… Вы вообще меня слышите? Сотни кадетов под крышей вашей школы сидят на стероидах, стимуляторах и рецептурных обезболивающих!       Сержанты Мурчес и Хордак обменялись взглядами. – Боюсь, ваших слов и даже этого видео недостаточно для доказательств, – сочувственно закивал мужчина. – Но достаточно будет провести внутреннюю проверку, чтобы убедиться в том, что мои слова правдивы… Не в ваших интересах отказываться. Иначе мне придётся связаться с журналистами. С комитетом здравоохранения… – Ох-ох-ох, зависимая девочка пытается поделиться с миром сенсацией, чтобы прикрыть собственный провал. Грустная история для вступительного эссе в университет. К слову, какой выбрали? – Ха… Вы… вы в курсе всего этого, да?... Конечно же вы знаете обо всём, что происходит здесь, – девушка откинулась в кресле. Алкоголь уже ударил ей в голову. – Не понимаю, о чём вы говорите. – Зато они понимают! – Глиммер указала в сторону кадетов. – Они? Сержант Хордак, встаньте, пожалуйста. А теперь ударьте себя. – Сэр? – юноша несколько секунд колебался, но всё-таки выполнил просьбу директора, замахнувшись кулаком по собственному виску. Глиммер взвизгнула. Катра едва сдержалась, чтобы не отвернуться. Ей не хотелось стать следующей в демонстрации послушания.       Разговор полковника с полицией состоялся при свидетелях и звучал как приятельский, нежели деловой. За юной Брайт уже выехали. – Сэр, позвольте отвести нарушителя в туалет? – разорвала молчание Катра. Она сделала всё, как надо. Вскочила с места. Вытянулась в струнку. Идеальный кадет. – А она разве просила об этом? – Да, просила! – Глиммер отдалась на милость капитана «Орды», хотя не так давно та заперла её в душевой посреди матча, не говоря о других запоминающихся встречах. Возможность выбраться из душного кабинета стоила того, чтобы потерпеть. Ноги соскальзывали с широких мраморных ступенек. Нескольких толчков в спину оказалось достаточно, чтобы покладистость пленницы сошла на нет. Обмен любезностями неожиданно закончился под ленивыми струями дождя. Холодный воздух испугал Глиммер почти так же сильно, как самобичевание сержанта несколькими минутами раньше. – Что ты делаешь?! – Очередную глупость, так что заткнись и двигайся быстрее, – Катра потащила девушку дальше, цепляясь за её пальто. – Мы сбегаем?       Пересекая парковку, кадет запрыгнула за руль внедорожника. Как только этерианка опустилась рядом, на её колени упал знакомый смартфон. – Как ты его забрала? Прайм же держал… – Звони кому-нибудь, кто сможет подобрать тебя. Не зевай!       Мотор взревел мгновенно. Мурчес неловко маневрировала между рядами автомобилей офицеров и сержантов, надеясь, что паникующая компаньонка не распознает в ней неопытного водителя. И дело было совсем не в репутации. Чем в салоне спокойнее, тем проще сосредоточится на какой-то космической системе управления и тёмной дороге впереди. На КПП не пришлось выходить из салона. Охранник без вопросов поднял шлагбаум перед машиной полковника Прайма. Боу взял трубку после первого же гудка: – Где ты?! – Помоги мне! – В чём дело? – парень был напуган. – Вы сможете забрать меня с шоссе прямо сейчас? – Что? Да… Да-да! Глиммер, что случилось?       Катра подавала сигналы, чтобы девушка заканчивала болтать. – Обещаю, я всё объясню. Просто заберите меня. Буду где-то на полпути между «Этерией» и Военной Академией. – У тебя есть номер Энтрапты? – капитан «Орды» едва дотягивалась до педали газа. – Пиши ей сообщение, которое продиктую…. Кхм… «Привет. Можешь сделать что-нибудь с записями камер наблюдения? На них не должно быть меня. Пожалуйста. Вопрос жизни и смерти». – Жизни и смерти?! – Глиммер почувствовала, насколько страх заразительнее ветрянки. Обливаясь потом, она была готова сделать всё, что ей сейчас скажет кадет. – Пиши! – Отправила! – Пиши ей постоянно, поняла? Если повезёт, она увидит сообщения вовремя. – Боже! Зачем ты вообще всё это делаешь? – Пфф… Передашь Адоре от меня привет, – Катра резко затормозила посреди дороги. – А теперь выметайся из тачки.

***

      На обратном пути шлагбаум перед спортсменкой уже не поднимали. Поэтому она снесла его к чертям, а затем с упоением влетела в припаркованные сержантские автомобили, получив тугой удар подушкой безопасности по подбородку. Со всех сторон к ней сбегались чёрные куртки.

***

      Над юной Брайт склонились Боу и Адора, которые в унисон вздохнули, увидев, что их подруга открыла глаза. Минуту назад они нашли девушку на обочине и успели предположить худшее. – Вы не представляете, как рада видеть вас… – Глиммер потянулась в объятия к парнишке. – Простите меня. Пожалуйста, простите меня.       Слова давались принцессе с большим трудом и совершенно не из-за стыда. Этерианцы помогли ей подняться и дотащили до «субару» Сихоука. Боу аккуратно уложил девушку к себе на колени. Ему казалось, она вот-вот развалится на кусочки. – Ребят… Кажется, Мурчес вытащила меня из нереальных проблем… – Катра Мурчес? – встрепенулась Адора. – Я сглупила. Пробралась в Военную Академию. Тогда думала, что это хорошая идея, но... Она вывела меня прям из кабинета Прайма и привезла сюда. – Чёрт-чёрт-чёрт! Мы должны вернуться за ней! – потребовала Адора. Глиммер одобрительно заскулила. – Представьте, как это будет выглядеть? Горстка детей посреди ночи врывается в чужую школу, – староста «Яркой Луны» надеялся воззвать к здравому смыслу. – Мы ничего не сможем сделать. Если Катре угрожает опасность, то нам нужен тот, кто имеет больше полномочий, чем мы.       Капитан «Принцесс» достала из кармана отсыревшего пальто смартфон. – Я позвоню маме.

***

      Находиться в приёмных покоях было всё равно, что сидеть на скамейке запасных. Гораздо легче выйти на площадку и пытаться снова и снова пробиться к щиту противника. В игре нет места бессмысленности. Ты принимаешь решения и несёшь за них ответственность здесь и сейчас. Поражения и победы длятся секунды, пока не наступает момент снова бежать вперёд. До финальной сирены. Из десятков рывков складываются истории, определяющие будущее. Пока ты можешь действовать, то обладаешь контролем. Но стоит оказаться в запасе, сверхспособности опускаются до нуля. Можно громко кричать, только это уже не изменит происходящее. Приходится доверить выбор команде и ждать.       Адора мечтала быть медсестрой, полицейским, деканом. Сразу всеми. Лишь бы продолжать оставаться в игре, а не наблюдать, как Глиммер увозят на кресле-каталке вглубь больничных коридоров. Как ноги Боу отбивают чечетку. Как неторопливо мерцает время на электронных часах. Как чужие люди занимают и освобождают пластиковые кресла. Ярким воспоминанием вспыхивала утренняя сцена, где Мермиста забегает в озеро, будто думает, что её вмешательство что-то изменит. Никто не смог спасти Роджера, а она сделает это возможным. Каруселью на бешеной скорости вертелись слова капитана «Принцесс» о причинах происходящего. Не переведись Адора в «Этерию», сегодняшний день был бы другим для всех её близких. Тяжесть прижимала девушку к земле, выдавливая рёбра.       Сквозь широкие окна запрыгали красные огни подъехавшей скорой. Фельдшеры толкали каталку, которую сопровождала Анжела. Повыскакивав с мест, подростки окружили измотанную женщину. Блондинка заставила себя заглянуть под руки медикам. И не услышь она привычное «хей, Адора», то вряд ли распознала бы в короткостриженной девчонке с отёкшим лицом Катру Мурчес.       Позади всех застыл тщедушный мальчишка в сером мундире, накинутом поверх белья.

***

      По ироничному стечению обстоятельств Глиммер и Катру положили в одну палату, поэтому Мёртенс часами разъезжала на кресле-каталке между их койками. Она просто ждала, когда им станет лучше. Обе подруги пришли в себя, но делали вид, что спят, поскольку боялись столкнуться с последствиями прошлой ночи. Ужины, что принесла медсестра, остались не тронуты. Перед уходом блондинка кротко коснулась ладони Катры. В приёмных покоях всё ещё сидел Кайл, правда, уже наряженный в одежду Боу и Сихоука. – Как ты, приятель? – Адора присела на свободное кресло рядом с бывшим одноклассником. – Через два часа прибудет мамин поезд. Так что, наверное, не так уж и плохо, – улыбнулся мальчишка. – Ты не голоден? – Нет, миссис Брайт оставила мне целое состояние на обеды. Хочешь, угощу пиццей? – Я не особо хочу есть, но спасибо… Кайл, спасибо за то, что ты сделал. – Это было не сложно. Почти как кричать «пожар». – Но только ты осмелился, – Мёртенс смотрела на человека, который сделал то, на что она не решилась. – Не преувеличивай, а то загоржусь. – На это и надеюсь… Тебе точно здесь удобно? – Думаю, сейчас это самое безопасное место. Вокруг люди. Многие из них с медицинским образованием, – подмигнул кадет. – Ты боишься? – прошептала Адора. – Видела Катру? Так что да, я боюсь, – Кайл наклонился. – Меня допрашивал полицейский. Лояльностью там и не пахло. – Считаешь, дело замнут? – А кто даст показания против полковника Прайма? Против попечительского совета Академии? Мне уже намекнули, что мои слова ничего не значат. Я изгой, который захотел насолить обидчикам. Вот и все аргументы. – Катра может выступить свидетелем. Она… – Эм… Не вини её, если этого не произойдёт, ладно?       Девушка кивнула. Трудно винить за страх, который так хорошо знаком тебе самой.

***

      Мама Кайла быстро заснула на скрипучей кровати мотеля, утомившись за день в поезде, а вот её сын беспокойно ворочался почти до рассвета. Любые шаги за дверью номера вызывали приступы тошноты. В конце концов, парнишка действительно расстался с ужином. Благо, успел добежать до туалета. Зеленоватый электрический свет бил по глазам. Медный привкус воды из-под крана привёл к новым спазмам в желудке.       Чтобы отвлечься, кадет взял смартфон и устроился на прохладном кафеле напротив унитаза. Музыка звучала или неправдоподобно радостно, или удушающе печально. Часовое чтение мемов не убаюкивало. Кайл открыл сообщения от одноклассников. За последние сутки он получил их больше, чем за летние каникулы. И не ответил ни на одно из них. Даже Лонни не поскупилась на короткое «ты жив?».       Отряд отрёкся от него. Унизил. И теперь им действительно было не всё равно, что случилось?       В 04:43 на дисплее появилось новое послание от Рохелио: «Знаю, ты ненавидишь меня. Я заслужил это. Просто дай знать, что ты в порядке. Пожалуйста»

***

– Чёрт! – мисс Лайтхоуп выпустила руль. – Ты напугала меня до полусмерти!       Паркуя машину, женщина никак не предполагала, что к ней чуть ли не на ходу запрыгнет Адора Мёртенс. И за пазухой гостья держала совсем не котёнка. Из-под ворота куртки выглядывала монтировка. – Не беспокойтесь, это не для вас, – девушка захлопнула дверь. – А для кого?! – Вы ведь были знакомы с Марой Разз, верно? – Пожалуйста, не надо… – Вы работали в Академии, когда она погибла? – Лучше выйди. Мне не хочется, чтобы у тебя были проблемы, – вжавшись в сидение, мисс Лайтхоуп хотела перетерпеть. Если получалось делать это десять лет, то ещё десять минут можно выдержать. – Под проблемами вы имеете в виду угрозу жизни? – Адора, прошу, прекрати это. – Останавливать нужно не меня, а их, – взгляд блондинки был не хуже удара по голове. – Помните Катру Мурчес? – Кхм. Да, я её помню. – Вчера она провела ночь в реанимации. – Мне очень жаль, – женщина ответила не сразу. – Но что я могу? – Вы можете сказать правду. – Меня посадят, – выдохнула мисс Лайтхоуп, прижимаясь лбом к рулю. – Вам угрожали?... Что случилось с Марой? Почему здоровая и успешная девушка покончила с собой за пару недель до выпуска?       Об ветровое стекло разбивались жирные капли. Первый жёлтый автобус высадил старшеклассников перед новым пристанищем мисс Лайтхоуп. Её кабинет в школе Гландус Хай находился на цокольном этаже. Чтобы добраться до него, нужно было пройти вдоль бесконечного коридора шкафчиков, пестрящих громогласными эпитетами. Гомон голосов там не стихал даже во время уроков. Дети говорили всё что угодно, если хотели говорить. В основном спускающиеся в кабинет школьного психолога надеялись заполучить освобождение от контрольной или рецепт на таблетки. Удовлетворить их желания женщина была не в силах. Каждый день она наблюдала скучающие лица. Но не испуганные. – Её убили? Мисс Лайтхоуп? – Если ты влезешь в дела Академии, новой Марой станешь ты. – Может, тогда никто больше не пострадает.       Женщина схватила край монтировки. – Отдай мне это… Прошу, отдай! – справиться с крепкими руками школьницы не удавалось. – Хочешь прикончить Прайма? Или всех чёрных курток?.. Думаешь, это поможет? – Поможет! – Мёртенс вырвала оружие. Двери мгновенно заблокировались. – Я... Я не знаю, что случилось с Марой. Её хоронили в закрытом гробу. Мы говорили с ней, а на следующее утро… Она уже была мертва.       Положив монтировку на панель, измождённая Адора расползлась на сидении. – Так будет происходить постоянно. Снова и снова.

***

– Совет старост снимает обвинения с Боу Сантоса и Роджера Сихоука в связи с тем, что они покинули кампус «Этерии» после отбоя из-за с чрезвычайной ситуации. Декан подтверждает. Поскольку до нынешнего дня у них не было нареканий, то требуем администрацию отказаться от любых наказаний, – в жёлтой атласной мантии вещающая старшеклассница выглядела, как звезда битвы хоров, а не староста. – Следующей для суда вызывается Адора Мёртенс!       Баскетбольная площадка всегда была залом суда для блондинки, но на этот раз никто не даст ей в руки мяч, чтобы решить судьбу поединком. Она вошла в центр под взорами сотен студентов, с которыми последние полгода делила обеды, сны и круглые столы в классных комнатах. Подростки сидели прямо на полу, расходясь полукругом, словно рябь на воде. С верхних рядов трибун за ними подглядывали учителя. Среди них была и тренер Уивер. Именно с ней решила говорить Адора, чтобы её не спрашивали. – Внимание! Озвучиваю обвинения: после отбоя незаконно покинула кампус. Прогул уроков. Пропуск дежурства по кампусу. Пропуск пяти приёмов пищи подряд. И неуважительное поведение по отношению к завучу Шварцу. Снова. Хочешь ли ты что-нибудь сказать по этому поводу? – глава совета протянула подсудимой микрофон. – Хей! Прошу слово, – с места вскочил Боу, также укутанный в мантию. – Прежде чем мы продолжим, напоминаю – Адора была с нами, когда мы поехали за Глиммер. Последующие прогулы и пропуск нашего дежурства связаны с этими обстоятельствами. Нашим свидетелем является декан Брайт. – Подтверждаю, – голос Анжелы быстро оббежал спортивный манеж и вернулся к хозяйке. – Кхм… Можно мне небольшое совещание с командой?.. Мне нужно сказать им кое-что. К блондинке с разных сторон приближались баскетболистки. Их шёпот терялся среди нарастающего гудения ожидающих. – В чем дело? – Мермиста приготовилась получить новую порцию плохих новостей. – Знаю, как это прозвучит безумно, но я прошу… – Мёртенс бросила ещё один взгляд на человека, нога которого не должна была ступать на земли «Этерии». – Мы можем потребовать отстранить Уивер? – Что?! У нас финал чемпионата через несколько дней, – Фрост округлила глаза. – Боже! – Перфюма схватилась за сердце. – То, что Глиммер в больнице, как-то связано с ней? – Зуб даю! – Нетосса разрывалась от злости. – Мне кажется, мы не имеем права требовать увольнения, – дрожащим голосом добавила Спинни. – Послушайте. Я тренировалась у Уивер два года. И я… боюсь её, – блондинка резко выдохнула. – Я боюсь её так сильно, что иногда мне кажется, что проще умереть, чем прийти в зал. У меня нет никаких доказательств. Ничего. Я просто знаю, что она вынудила Глиммер принимать допинг. Клянусь, это так! Она… В Академии Прайма она могла делать с нами всё что угодно. – Чёрт… – Мермиста подняла руку Адору, в которой был зажать микрофон. – Сделай это. Скажи, что мы отказываемся от тренера. Или это сделаю я. Все за?       Перфюма и Нетосса уверенно кивнули. – Разве мы можем? – едва сдерживаясь от слёз, бормотала Спинни. И утешения подруг не помогали.       Анука Фрост нащупала кнопку включения на микрофоне. – Проверим.

***

– Вам не скучно торчать здесь целыми днями? – Глиммер улыбнулась вошедшим в палату друзьям, значительная часть которых не утрудилась переодеться из спортивной формы. – Твой отец всё время травит байки об экспедициях и угощает нас горячим шоколадом, так что мы вообще не к тебе приходим, – обняв капитана «Принцесс», Мермиста плюхнулась рядом с ней. – До сих пор поверить не могу, что он здесь. Я не видела папу с лета. Даже на Рождество отказалась с ним поговорить. – Как вы поладили? – Боу устроился на койке в ногах девушки. – Намного лучше, чем ожидала. Они вместе с мамой каждый день навещают меня. – Уже состоялась многозначительная беседа? – Фрост тоже разрешила себе забраться на больничную постель. – Думаю, они выжидают особый момент. В любом случае, я готова. – Правда? – обрадовалась Адора. – Если бы не стыдилась рассказать обо всём, что происходит. Родителям или вам, – юная Брайт положила голову на плечо подруги. – Ох, ничего этого не случилось бы. – Мы рады, что тебе не нужна пересадка почек. Потому что уже кидали жребий, кому из нас придётся стать донором. – Ты в своём репертуаре, Мермиста! – возмутилась шутке Перфюма, пока Нетосса едва сдерживала смех. – Боу вызвался добровольцем, – заключительный аккорд тяжёлого форварда привёл к взрыву хохота. – Оу, я польщена, – Глиммер пыталась скрыть смущение. – Спасибо, приятель. Пожалуй, почка похлеще признания в любви. – Вы не могли бы все заткнуться? В палате вообще-то два человека, – Катра заставила ребят подскочить от неожиданности, поскольку она всегда тихо лежала под дюжиной складок, будто пытаясь исчезнуть.       Все, кроме Боу и Адоры, отправились в кафетерий. Глиммер протянула блондинке записку: «Вы разговаривали?» Под посланием капитана появилось новое: «Она послала меня» – Боу, погуляем по этажу? – Глиммер накинула халат и опустилась в кресло-каталку.       После того, как палата опустела, Мёртенс понадобилось ещё около десяти минут, чтобы набраться храбрости и подойти к койке подруги детства. Осторожно стянув одеяло с её головы, принцесса снова удивилась обстриженным волосам. Казалось, Катра стала меньше, чем когда-либо была. – Ты издеваешься надо мной? – капитан «Орды» не смогла отвоевать обратно одеяло, поэтому перевернулась на другой бок. – Просто поговори со мной. Ладно? – Нам не о чем болтать. – Почему? Я не понимаю, – пожала плечами блондинка. – Прекрати лезть ко мне. Займись своими делами. – Ты и есть моё дело. – Знаю, чего ты хочешь добиться, – изо всех сил Мурчес пыталась сделать голос грубым. – Этого не будет. Я не дам показания полиции. Можешь не притворяться добренькой. И всем остальным передай, чтобы оставили меня в покое. – Я не притворяюсь! Когда твоя упрямая задница, наконец, поймёт, что ты мне не безразлична? – Это не правда. – О! И с чего ты так решила?! – Адора разошлась. Каждая фраза подруги подкидывала дров в огромный всепожирающий костёр. – Тебе всего лишь жаль меня, – фыркнула Катра, пряча слёзы под подушкой. – Не волнуйся, скоро пройдёт. И все снова начнут ненавидеть меня. – Что? Никто не ненавидит тебя. Абсолютно никто! – Хватит! Уходи! – Ладно… Я уйду. Соцработник заберёт тебя обратно в систему опеки. И мы никогда больше не увидимся. Если ты хочешь именно этого, то так тому и быть.

***

      Исследовав педиатрическое отделение вдоль и поперёк, Боу припарковал Глиммер к диванчикам возле большого телевизора. Они присоединились к просмотру Nickelodeon среди красочных пижам больничных детей. Глиммер повернулась к другу и пришла в замешательство: – С каких пор ты носишь очки? – Эм… Лет с двенадцати. – Что? Я никогда не видела тебя в очках, даже на твоих детских фотках. – Так и есть. Тщательная маскировка. – Но зачем?! – Ха, ну, меня дразнили ботаном. Ещё «куриной слепотой», четырёхглазым кротофриком, головастиком. Почему-то люди считают, что если ты дрыщ с «гейской прической» и в очках, то они обязаны запихать тебя в мусорный бак во имя какого-то великого вселенского равновесия, – парнишка ухмыльнулся. – Не говоря уже о двух отцах, которые забирают тебя после уроков. Я постарался получить стипендию в школе, которая находится как можно дальше от моего родного городка. Ткнул в первую попавшуюся. Единственным критерием было отсутствие футбольной команды. «Этерия» показалась мне идеальным местом. В конце концов, всего пару лет назад это была школа для девочек. Когда приехал сюда, единственным старшим парнем здесь был Роджер. Смекаешь? Я изменил имидж, попробовал стать кем-то другим. Однажды потерял линзу и целую неделю проходил в одной. – Это случайно не когда ты участвовал в соревнованиях по стрельбе из лука? – Точно. Я попал в соседнюю мишень. – Но попал же! – Глиммер взяла Боу за руку. – Значит, тебе приходилось притворяться, чтобы общаться со мной? – С тобой мне не особо часто приходилось притворяться… Только отбирать детские снимки. – Ты рассказываешь мне об этом ведь не просто так? В любом случае, я тебя поняла. Мне есть, о чём подумать, – наклонившись ближе к другу, юная Брайт зашептала ему на ухо. – Надеюсь, осознаёшь, насколько ты сейчас сексуально выглядишь? – Пытаешься заставить меня раскраснеться? – Чёрт, ты же буквально идеал. – Перестань, иначе мне придётся поцеловать тебя, – парень повернулся, чтобы посмотреть подруге в глаза. – Нет уж, это мне придётся поцеловать тебя. Когда мои предки перестанут пялиться на нас… – Господи, кажется, твой отец не моргает даже. – Привет, ребята, – Адора прыгнула в кресло-мешок с Боу. Друзья сразу приметили её дурное настроение. – Ничего не вышло? – в утешение парнишка протянул блондинке мармеладных червячков. – Она невыносима! – Это же Катра. Ей нужно переварить твои попытки. Дай ей больше времени, – несколько дней в совместной палате не сделали Глиммер экспертом по заносчивой девчонке, но помогли понять, что между ними двумя слишком много общего. – В том-то и проблема, что времени нет.

***

      Войдя в палату к дочери, Анжела застала привычную картину – балансирующую между двумя койками гостью и тишину, разрезающую воздух. – Можно поговорить с тобой? – декан присела напротив каталки на корточки, будто перед ней не двухметровая спортсменка, а маленький ребёнок. Но Адора Мёртенс действительно была просто семнадцатилетней школьницей. На её коленках лежал учебник с каракулями, сделанными в приступах скуки. Штанины заканчивались раньше, чем начинались носки. Светлые длинные волосы были на скорую руку связаны в пучок. От неё пахло чипсами вместо столовского ужина. А во взгляде читалось всё что угодно, кроме доверия. – Насчет Уивер? – чтобы не разбудить пациентов, девушка зашептала. – Насчет тебя. Хочу попросить тебя кое о чём важном. – Мэм, я всё это сотру. Честно! – пальцы спортсменки распластались по страницам в попытке скрыть оплошность. – Адора, пожалуйста, пообещай мне, что не сделаешь ничего, что навредит тебе, – ладони декана осторожно накрыли острые коленки старшеклассницы. – Прошу, не подходи к Академии Прайма, не говори с Уивер. Не надо никаких монтировок… Позволь нам заняться этим. А ты постарайся быть в безопасности. Так долго, как можешь. Хорошо? – Да, мэм.       Глиммер и Катра смотрели в противоположные стороны – каждая сверлила собственную стену. Но слышали они одно и то же.

***

      Капитан «Принцесс» видела третий сон к тому моменту, когда Адора закончила с домашкой. За окном стемнело. Коридоры больницы опустели. До последнего автобуса оставалось меньше получаса, поэтому девушка засобиралась, пихая громоздкие книги в ранец. Под койку Катры отлетела ручка. Несмотря на старания производить как можно меньше шума, большой рост сыграл против спортсменки. Она слишком рано поднялась и со всей дури впечаталась затылком о бортик кровати. В ушах загудело. – Уф, ты такая идиотка, – фыркнула Мурчес. Прежде чем бедолага успела возвыситься над ней, она положила ладонь на её голову и растёрла место ушиба. Адоре каждый день приходилось иметь дело со слишком тесным и маленьким миром, который норовил наказать за то, что она дерзнула вырасти выше, чем ей позволяли производители мебели, строители и портные. – Ха… Я знаю, – Мёртенс не стала отстраняться, но, опомнившись, кадет сама спрятала руку под одеяло. – Биологию учишь? – Откуда узнала? – Ты вслух читаешь. Думаю, от этого твоя принцесса и отрубилась. – Прости, я не заметила. В следующий раз скажи, что мешаю, – смутилась блондинка. – Ну, ты не мешаешь. Уже уходишь? – Да… Хочешь, останусь? – Поздно ведь, – отмахнулась девушка. – Ничего страшного. Могу потом попросить мистера Брайта подвезти меня до «Этерии». – Правда? – Катра, просто скажи, чего ты хочешь? – девушка устало выдохнула. – Ладно… Останься, пожалуйста.       Скрыть довольную улыбку у Адоры не получилось, за что тут же получила звонкий щелбан от подруги. Сбросив стоптанные кадетские кроссовки, блондинка забралась на больничную постель. – Почитать тебе главу про зиготу? – Валяй, зануда. Только сперва я должна кое-что сказать. – У меня ноги воняют? – За что мне это всё? – высокомерно закатить глаза ворчунье не удалось, поскольку один из них всё ещё был заплывшим после встречи с кулаком чёрной куртки. – Послушай! Кхм. Ом… Прости меня. – Что? – опешила Адора. – Боже… Короче, я вела себя неоправданно мерзко по отношении к твоим стрёмным друзьям. И к тебе. Ты… Я вообще не должна была требовать от тебя оставаться в Академии. Я не имела права простить тебя чем-либо жертвовать... Не представляю, как исправить всю произошедшую по моей вине хрень. Но всё равно хочу, чтобы ты знала – мне жаль.       Мёртенс опустила голову на подушку рядом с лицом Катры. – Спасибо, что ты сказала это. – Только не смотри на меня так. – Как? – Словно щенок. – Оу, комплименты. Ты считаешь меня милой? – спортсменка не могла погасить улыбку. – Чёрт возьми, заткнись уже! Где там твой дурацкий учебник? – Я ведь не могу читать, заткнувшись… – Тебе стоит научиться, Адора, – отозвалась Глиммер с соседней койки, и Мурчес в жизни не сознается, как она была благодарна ей за это вмешательство.       Глиммер пересекла палату вместе со своей подушкой. – Двигайтесь. Я тоже хочу поучаствовать в вашей вечеринке.       С обеих сторон кадета зажали принцессы. Каждые несколько предложений об оплодотворении цветковых растений кто-нибудь из капитанов начинал смеяться или отпускать нелепые шутки, с удовольствием мешая Мёртенс сосредоточиться.

***

      На следующий день Адора сокрушалась, что заснула в больничной палате, вдобавок была застукана на рассвете деканом Брайт. Стыд изводил её до тех пор, пока она лицом к лицу не столкнулась с полковником Праймом. Тот вёз кресло-каталку с Катрой вдоль коридора, как заботливый дядюшка. Но выражение лица подруги было очень далеко от умиротворённого. Блондинка догнала их и преградила дорогу. – Что вы делаете? – Ох, здравствуйте, мисс Мёртенс. Мы как раз собирались на прогулку. Сегодня необычайно тёплая погода. – Не стоит утруждаться, сэр. – Адора, не надо… – вмешалась капитан «Орды», прижимая к себе сломанную руку. – Всё будет хорошо. Я позабочусь о вашем товарище, – уголки рта мужчины дрогнули в ласковой улыбке, но она тут же сошла на нет. Ему не позволили вызвать лифт шлепком по руке. – Вы можете идти куда угодно, сэр, но без Катры. – Осторожнее, юная леди. А то мне покажется, что вы угрожаете мне. – Вам не кажется, сэр, – Адора перехватила у офицера ручки кресла-каталки. - Вы никогда впредь не подойдёте к ней. Не прикоснётесь. И не скажете ни единого слова. – У вас могут быть большие проблемы с полицией… – Вот как? Я гарантирую, что в ближайшем будущем устрою вам такие проблемы, что начнёте спрашивать разрешение, чтобы сходить в туалет. – Ты сумасшедшая! – пискнула Катра, когда полковник Прайм в одиночестве исчез за створками лифта.

***

      Вместо тренера Уивер команду «Принцесс» на финальный матч выводил Майк Брайт – отец Глиммер, вспомнивший студенческие годы. Поменять судейский состав не удалось. Спортсменкам оставалось лишь собраться и выйти на площадку против кадетов, пережить заново всё то, что случилось с ними в прошлом году. Они не готовы были отказаться от последней игры.       Когда двери раздевалки с чёрно-красными шкафчиками распахнулись, девочки ожидали увидеть кого угодно, кроме Глиммер. – Тебя отпустили из больницы? – Перфюма отправилась к подруге за объятиями. – Очевидно, что она сбежала, чтобы увидеть, как мы облажаемся, – Мермиста была по-настоящему тронула поступком капитана. – Вы не облажаетесь! – воскликнула Глиммер, карабкаясь на скамейку, как на отвесную скалу. – Я пришла увидеть легендарную игру. Буду орать с трибун, пока у меня не пропадёт голос.       Девушки разразились восторгом. Юная Брайт облокотилась на плечо Адоры, чтобы выдержать всё, что уже случилось, и то, чему лишь предстоит. – Возможно, это не совсем вовремя, но главное, чтобы не поздно… Я подвела каждую из вас. Но несмотря на это вы были так добры ко мне. Я просто хочу сказать, что… – Мы любим тебя, тупица, – извинения Глиммер не увидели свет, Мермиста смела её в охапку. Остальные последовали за ней.

***

      Значительную часть трибун заняли серые мундиры кадетов, но ярче всего пестрел сектор этерианцев. Их раскрашенные жёлтые лица, огромные плакаты, песни поглощали всё внимание. Обращались в нечто необъятное. Что невозможно перекричать. Перебить. Затмить. Выдавить из зала. Между Боу и Роджером Сихоуком, будто между двух цитаделей, разместились Глиммер, Катра и Спинни. Последняя созналась команде, что именно она повлияла на отстранение тренера Свифтвинда. Случайная встреча с Уивер на День благодарения стала для неё столкновение с айсбергом. Крушение длилось настолько долго, что она даже не поняла, как очутилась в ледяных тёмных водах, а затем потащила за собой остальных. Злость принцесс довольно быстро сменилась сочувствием.       Как только судья вбросил мяч, парни стянули толстовки, демонстрируя на обнажённых торсах номера особенно полюбившихся им игроков. Анжела Брайт попыталась закрыть глаза на увиденное, в том числе и на двух особ, покинувших без разрешения больницу.

***

      У Катры не было привычки закрывать лицо руками во время просмотра ужастиков. Наоборот, она наслаждалась выпрыгивающими из темноты чудищами, вываливающимися внутренностями, но не могла заставить себя хотя бы сквозь пальцы взглянуть, как Адора поднимается после стычки под кольцом. Она отчётливо слышала хруст костей. И успела краем глаза заметить фонтан крови из носа блондинки. Выждав удачный момент, Мурчес на костыле доковыляла до женского туалета, надеясь, что всё ещё хорошо знает подругу. Публичное проявление чувств для неё было слишком хулиганским поступком. Когда всё шло наперекосяк, девушка пряталась в самой дальней кабинке. Торчащие кроссовки сорок пятого размера сразу выдали «принцессу». – Как ты там? – Кхм… я немного занята, – прогнусавила Мёртенс. – Чтобы пописать, тебе придётся спустить трусы. – Заглядывать под дверцы немного невежливо, Катра. – Ну, хорошо, что не претендую на титул «мисс вежливость». Эм… Послушай, Адора, тебе не обязательно снова выходить на площадку. Прости за грубость, но вы не сражаетесь против великой империи зла. От вашей победы не зависит судьба планеты. Не нужно так убиваться. – Я думала, если мы сможем обыграть Военную Академию, то докажем, что честный спорт сильнее. И что… – М? – бывший капитан «Орды» прислонилась к кабинке. Наивные убеждения подруги были её самым любимым блюдом. – Что так я отомщу за тебя, – выдохнула блондинка. – Господи, Адора! – Только попробуй назвать меня идиоткой! – Обещаю, что не буду. Можешь выйти, пожалуйста? – смягчилась Мурчес. – Мне не хочется. – Хорошо… Ты… Чёрт… Хм… Я тебя просто не заслуживаю. – Что-о-о?! – возмущение чуть не свалило девушку в унитаз. – Адора, ты всегда защищала меня, подбадривала. И как же жутко меня раздражает, что ты делаешь то же самое для других, – Катра повисла на перегородке. – Это бесит! Я хотела быть для тебя особенной. Вообще не понимала, насколько мне повезло. Моя подруга по-настоящему хороший человек. Ненавижу моё собственное упрямство… Глупое. Бессмысленное! И эта проклятая трусость! Я давно должна была сказать, что влюблена в тебя.       Дверца кабинки отворилась. Адора и Катра встретились взглядами. – Ты влюблена в меня? – Прям жалею, что пообещала не называть тебя идиоткой.       Под разбитым носом Мёртенс появилась слабая улыбка. – Я тоже люблю тебя, Катра.       «Принцесса» робко наклонилась к девушке, боясь, что поняла её слова неправильно. Она понимала неправильно весь мир. Но рука кадета нежно обхватила её шею и потянула вниз. Спустя несколько мгновений Адора получила самый желанный приз из всех, что ей когда-либо доставался – поцелуй Катры Мурчес. – Вау! – Ох, не порть момент. – Мы ведь и так в туалете, – засмеялась блондинка. – Тогда в следующий раз прячься в клумбе с фиалками, – Катра потянулась за ещё одним поцелуем.

***

      Адора Мёртенс бросила мяч с середины площадки за долю секунды до финальной сирены. Тот ударился о щит, но не попал в кольцо. «Орда» 86:84 «Принцессы»       На трибунах поднялась огромная серая волна кадетов, разразившаяся воплем. Болельщики заполняли паркет, на котором только что был возможен совершенно иной исход. Круговорот разукрашенных лиц и блестящих пуговиц на мундирах укачивал, словно штормящее море. Девушка застыла на месте, не заметив, что по её лицу ручьями полились слёзы. Сквозь гомон сотни голосов она расслышала собственное имя. Перфюма, Мермиста, Фрост, Нетосса обхватили Адору со всех сторон, будто ограждая от бушующей толпы. Рядом возникли Глиммер и Боу, Катра, Роджер Сихоук и Спинни. Сквозь их спины прорвалась Энтрапта в чёрно-красной форме. Из всей команды «Орды» к принцессам подошли лишь Лонни и Скорпия, протягивая соперницам руки. – Спасибо за отличную игру. Простите, что помяли вас. – Вы были потрясающими! А этот данк Перфюмы! Никогда вживую такого не видела. – Ты знаешь, как меня зовут? – приятно удивилась девушка информированностью центрового кадетов.       Громкий хлопок заглушил празднования. Второй хлопок породил панику. Одна из ламп лопнула. Люди помчались к выходам, выжимая друг друга из зала Академии. Крики учителей призывали пригнуться. Все на паркете рухнули вниз. Гул стих. – …Почему?! Я сделал всё, что вы хотели! Всё! Я доказал, что могу… Я же… Я чуть не убил человека. Ради вас! Вы обещали мне…       Вспомнить голоса матерей Адоре и Катре было уже не под силу, но узнать старшего сержанта не составило труда. Захлёбываясь в рыданиях, Хордак держал дуло на затылке полковника Прайма. – Хочу, чтобы вы знали! Это он виноват! Он скажет, что я… Но… Всё случилось из-за него! Он убил меня!       Оглушил не выстрел. А падение тела. Прайма больше не существовало. Юноша не успел нажать на курок у собственного виска. Его остановили полицейские.

***

– Не забудь кроксы, – Катра наблюдала за тем, как Глиммер собирает вещи, пока родители оформляли выписку, так внимательно, будто сдавала решающий экзамен. – Оставь их себе, – девушка запрыгнула на убранную кровать. – Неслыханная щедрость. – Прекрати выделываться. Я слышала, как кое-кто нахваливал их Адоре: «ох, никогда не носила ничего удобнее». – Боже, как часто ты притворялась спящей, Блестяшка? – Мм, достаточно, – хитрая ухмылка юной Брайт смутила собеседницу. – Фу! – О чём ведёте беседы? – в палату вошёл Майкл – высокий темноволосый мужчина с бородой, которой завидовал Роджер. – О нефтяном кризисе, папа. – Мы с Анжелой сможем прервать вас ненадолго?       Мурчес всегда становилось не по себе, когда взрослые что-то затевали. Обычно это заканчивалось дурными вестями. Полицейский сообщает, что твоего отчима арестовали за поножовщину. Социальный работник объясняет, что твоих родителей лишили прав и тебя отправляют в приют. Новый социальный работник оправдывает фостерную семью, которая отказалась от тебя накануне Рождества. Воспитательница приюта для «невостребованных» детей предупреждает, что если ещё раз укусишь задиру на школьном дворе, то закончишь жизнь в психушке. Тренер Уивер напоминает, что взяла тебя в команду из жалости, причём не к тебе, а к твоей лучшей подруге. Полковник Прайм намекает, что если не будешь держать язык за зубами, то вместо каникул отправишься на кладбище.       Мистер и миссис Брайт присели по обе стороны от дочери и обратились к кадету. – Возможно, наш вопрос прозвучит странно для тебя, но воспринимай его всерьёз. По рукам? Скажи, Катра, мы нравимся тебе? – Ну, вы ничего так для этой планеты. – Правда? – Анжела искренне обрадовалась услышанному. - Тогда ещё один странный вопрос. Ты бы хотела, чтобы мы стали твоими опекунами? – Вы шутите, что ли? – девушка поперхнулась воздухом. – Мы бы не стали шутить на подобные темы, – встрепенулся мужчина. – Ого. Ладно. Вижу. Хм… – для уверенности Катра схватилась за костыль, хотя вряд ли он мог помочь ей уберечь странную семейку от катастрофического решения. – Вы реально милые люди. Именно поэтому я думаю, что это пиздецки ужасная идея.       Декан «Этерии» растерянно взмахнула руками. – Почему ужасная? – Миссис Брайт, у меня впереди суд за угон, вандализм и ещё чёрт знает что. Я торчу на аддералле и фентаниле. Не говоря уже о том, что я классовый враг всей вашей школы. И этот титул оправдан в полной мере! – Катра, тебе не нужно наказывать себя за всё случившееся, – вздохнула Анжела. – Два трудных подростка в семье ведь намного интереснее, чем один, – Глиммер улыбнулась соседке по палате. – Брайты, вы чокнутые! – открестилась Катра, боясь поддаться на провокацию. Женщина почувствовала, что может продолжить. – Прошлое невозможно изменить. Никак. Ты уже столкнулась с последствиями многих своих решений. Очень болезненным последствиями. Но не каждый твой выбор был неправильным, верно? Завтра наступит новый день, затем ещё один. И ещё один. Какими ты хочешь их видеть? Впереди сотни новых выборов. – Эм… Ладно. Теоретически. Только теоретически! Вы типа просто заберёте меня домой? – Сперва мы уладим дела с системой опеки, оформим документы, а затем, да, заберём домой. Купим вам с Глиммер двухъярусную кровать. Если дашь себе и нам шанс. Ну, так что скажешь? – мистер Брайт всегда думал, что у них с Анжелой один ребёнок, и это была его главная ошибка. Жена взращивала «Этерию» для сотен других детей. И рано или поздно она должна была встретить кого-нибудь, кому захочет предложить не школу, а семью.       Катра не верила, что на самом деле могла мечтать о том, чтобы стать сестрой для розоволосой выскочки. – Тогда, чур второй ярус мой.