Изенгрим

После того, как Ши-Гэ и Нэ-Рэ покинули Зоркого, в комнату снова вошли люди в зелёном. Зоркий попытался извернуться, чтобы укусить кого-нибудь, но они были настороже. К его шее снова приставили колючую палку, и Зоркий провалился во тьму. Когда он снова очнулся, оказалось, что он находится уже в другой комнате и руки и ноги его свободны. Зоркий обрадовался и попробовал вскочить, думая, как только его враг войдёт – броситься на него. Но его тело отказывалось повиноваться, оно казалось настолько тяжёлым, словно к каждой руке и ноге привязали по большому камню. И все попытки хоть как-то двинуться были безуспешными. Тогда юноша стал оглядываться, пытаясь понять, куда он попал. В этой комнате так же не было окон, как и в предыдущей, и стены тоже были обиты мягким материалом. Но было ещё кое-что. Во-первых, у стены располагалось странное сооружение, напоминавшее скамью с вделанными в неё кольцами. Во-вторых, поодаль располагалось нечто вроде рамки, тоже с петлями и кольцами. И сооружение это выглядело на диво крепким. Далее на стене были развешаны кнуты, плети, какие-то зловещего вида палки, цепочки и ремни. Далее шла ниша с прозрачными дверцами, в которой располагались разные предметы – некоторые из них напоминали здоровенные члены, выполненные с пугающим реализмом во всём, кроме размера. Всё остальное Зоркому даже разглядывать расхотелось – настолько мерзко стало на душе. В отличие от Дротика, Зоркий никогда не был расположен к близости с мужчиной, он вполне спокойно относился к выбору других, но сам никогда не хотел даже попробовать. Тем более что у него была невеста – маленькая и хрупкая, но ловкая и задиристая Иголка. Зоркий собирался создать с ней Семью сразу же после того, как девушка пройдёт Посвящение. Уже этой зимой. От осознания того, что ничего этого больше не будет, ему хотелось завыть. Но юноша загнал внутрь недостойную охотника слабость. Ему нужно быть сильным. Может быть, Человек из Города всё-таки проявит рассеянность. Зоркому нужна одна попытка, только одна… Постепенно странная вялость в теле стала рассеиваться. Зоркий смог поднять руку, и, прикоснувшись к шее, понял, что на неё надето что-то вроде ошейника. Он с омерзением попробовал сорвать его, но попытка не удалась, более того, его тело скрутило в такой судороге боли, что он невольно взвыл. Значит, сорвать проклятый ошейник не удастся. Это одна из тех гадких штук, на которые горазды Люди из Города. Отдышавшись и более-менее придя в себя, Зоркий решил больше не пытаться содрать проклятую вещь, а дождаться того, кто самовольно объявил себя его Господином. И, не обращая внимания на боль, броситься на него и вцепиться в горло. Должно получиться. А потом пусть делают, что хотят. Придя к этому решению, Зоркий немного успокоился и стал терпеливо ждать. А терпения ему было не занимать, как и всем Лесным охотникам. И оно было вознаграждено. Дверь в комнату отворилась, и вошёл тот, кто решил, что свободный Лесной охотник может стать чьей-то вещью. Он спокойно приблизился к Зоркому и довольно мягко спросил: - Как ты себя чувствуешь? И тут Зоркий прыгнул. Это был великолепный прыжок, который по всем правилам должен был закончиться руками, сомкнувшимися на горле Господина, его предсмертным хрипом, и последней судорогой издыхающего тела. Должен был, но не закончился. Зоркий позабыл мудрые слова Вождя Каменного и наставления собственного деда, которые всегда говорили, что гнев и месть - плохие советчики, а ярость – плохой помощник. Высокородный был готов к этой выходке. И как же он оказался быстр! Он сумел увернуться от Зоркого, более того, перехватил его правую руку и заломил её за спину, заставив юношу упасть на колени. И в тот же миг Зоркий почувствовал, как его запястья и лодыжки оплели тонкие, но очень прочные путы. Зоркий скрипнул зубами от ярости, но промолчал. А Высокородный усмехнулся: - Ты не обманул моих ожиданий. Такой же дикарь как твой… Кто он тебе – отец, дед? Впрочем, неважно… Тебя будет очень интересно ломать. И первый твой урок будет таков: ты не смеешь поднимать руку на Господина. Понял? Зоркий продолжал молчать. - Вижу, что не понял. Что ж, ты сам напросился, - продолжил Высокородный и, поднеся руку ко рту, произнёс в закрепленное на ней устройство: - Войдите. Дверь отворилась, и вошли трое. Двое были просто огромны – таких здоровяков Зоркий ни разу не видел даже среди Лесных охотников – их тела были словно обвиты буграми мощных мышц, а единственная одежда – набедренные повязки, топорщились самым недвусмысленным образом. Но лбы у здоровяков были низкие, челюсти тяжёлые, а маленькие глазки поражали своим звериным бездумным выражением. Зоркому поневоле стало страшно – полно, люди ли это? Зато третий был невысокий и худощавый, немолодой уже мужчина в зелёной одежде. Но от его холодно бесстрастного змеиного взгляда Зоркому стало ещё страшнее. Что задумал Высокородный? Но тут же всё стало понятным. - Харо-гер Арк, я желаю, чтобы вы научили этого дикаря сделать первые шаги по дороге покорности и смирения. «Зелёный» поклонился и ответил: - Благодарю, гертон Нэ-Рэ за оказанное мне доверие. В каких пределах я должен действовать? - Не портить лицо. Не наносить серьёзных повреждений. Не оставлять глубоких рубцов. Не порвать. В остальном можете действовать, как пожелаете. Я полагаюсь на ваш опыт. Он мне нужен живым, вменяемым и послушным. - Осмелюсь заметить, - снова согнулся в поклоне «зелёный», - что за один раз сложно достичь такого результата. - Ничего. Думаю, что если понадобится – вы посетите меня ещё. Но постарайтесь обойтись минимальным количеством посещений. Высокородный Ши-Гэ отрекомендовал вас как лучшего Мастера Наказаний. Не подведите его. - Я постараюсь оправдать его и ваше доверие, гертон Нэ-Рэ. «Зелёный» вновь склонился глубоком поклоне, а Нэ-Рэ кивнул и вышел. И тут же выражение лица «зелёного» изменилось. Он подошёл к связанному Зоркому, грубо пнул его в бок, а потом схватил за волосы и заставил задрать голову: - Слушай меня, бестолковый лесной дикарь! Я лучший в Распределителе Мастер Наказаний, меня зовут Арк, а это мои помощники – я называю их Первый и Второй. Они, конечно, туповаты малость, но два дела умеют делать очень хорошо – причинять боль и трахаться. Иногда это значит одно и то же. И они мне очень послушны. Так что ты тоже будешь послушным. Ноги будешь целовать своему Господину, ты, ничтожная грязь! И тут Зоркий не выдержал. Этот недомерок был настолько отвратителен, что Зоркий не хотел даже говорить с ним. Он просто молча плюнул ему в лицо. Арк спокойно ударил Зоркого в ответ, так что лопнула верхняя губа и пошла кровь, и крикнул своим помощникам: - Привязать! Зоркий попытался сопротивляться, но какое там. Эти два великана были словно каменные. Ровно через три минуты он оказался привязан к той самой деревянной раме, назначения которой первоначально не понял. - Двадцать ударов! – скомандовал Арк. – Да вполсилы, а то кости переломаете, придурки! Первый и Второй радостно осклабились, затем один из них снял со стены плеть, вопросительно взглянул на Арка и получив одобрительный кивок, размахнулся и ударил. А другой начал считать удары. Зоркий даже не сразу осознал, насколько это больно. Плеть обвивалась вокруг тела, умело находя самые чувствительные участки. Перед глазами всё затянуло красным, на последнем, двадцатом ударе он вообще потерял сознание. Привёл его в чувство резкий противный запах. Один из двоих поднёс к лицу парня отвратительно пахнущую склянку тёмного стекла. Положение Зоркого изменилось. Рама, к которой он был привязан, сменила своё положение, так что теперь он словно стоял на четвереньках – зад нелепо задран вверх, стягивавшие плечи ремни заставляли прогибаться в спине, а во рту… Во рту тоже было что-то странное, не позволявшее сомкнуть челюсти. Несчастный парень скосил глаза и увидел, что Первый и Второй лишились своих набедренных повязок, и что их члены так же огромны, как и всё остальное. Он замычал и забился в тщетной попытке высвободиться, но это вызвало у Первого и Второго лишь радостные смех – парни явно любили свою работу. Арк же тонко улыбнулся и сказал: - Давайте, парни. Только не порвите, а то я вас самих порву. Первый и Второй синхронно кивнули и приблизились к Зоркому. Тот в последней отчаянной надежде взмолился добрым Духам, прося их о том, чтобы всё это оказалось сном. Но не могли, видно, Лесные Духи помочь в Городе. И когда Зоркий почувствовал, как одновременно, спереди и сзади, в него проникает огромная, приносящая боль, плоть, он понял только одно – он будет послушным. И больше не будет торопиться с местью.