Изенгрим

За ужином помимо Мар-Лэ, Коа-Лэ (ну не мог никак Мизинец воспринимать их как деда и бабушку, и всё тут!) и Гар-Лэ присутствовала ещё одна Высокородная. Её представили Мизинцу как гертону Лик-Чи. Мизинец вежливо склонил голову и выразил своё удовольствие от знакомства, которого на самом деле не ощущал. Лик-Чи ничем не отличалась от других Высокородных, уже виденных Мизинцем – холодная прекрасная ледяная статуя, чей возраст определить было совершенно невозможно. И ещё взгляд… Высокородная словно оценивала Мизинца. И это нравилось ещё меньше. Но Мизинец прекрасно понимал, что обнаруживать свои истинные чувства он не имеет права. Лучше уж пока приглядеться и понять, что представляет собой жизнь в Городе, и потихоньку узнать о судьбе сестёр, Дротика и Зоркого. Прятаться и скрываться он всегда успеет. Кстати, за столом Мизинцу пришлось выдержать ещё один сложный экзамен – перед ним поставили точно такой же прибор, как перед остальными, не делая скидок. Так что Мизинец мысленно поблагодарил ИсИн за то, что среди множества знаний, прочно угнездившихся теперь в его голове, были и уроки столового этикета, который, похоже, на разных планетах отличался не особо. Так что Мизинец сумел воспользоваться всей массой вилок, ложек, ножей разных размеров если не так изящно, как остальные, то вполне правильно и на скатерть ничего не пролил. Высокородная Лик-Чи благосклонно улыбнулась, и Мизинец понял, что заработал очко в свою пользу. Затем Мар-Лэ затеял разговор о том, что он хочет официально оформить опекунство над Мизинцем, пока тот несовершеннолетний и спросил, что тот об этом думает. Мизинец внутренне напрягся и спросил, что обозначает слово «опекунство». Мар-Лэ ответил, что поскольку Ми-Лэ нет ещё восемнадцати лет, он не может быть самостоятельным, и нужен человек, который отвечал бы за его интересы. Это и есть опекун. Звучало всё это заманчиво, но Мизинец не мог отделаться от мысли, что родственники задумали что-то не слишком хорошее. Поэтому он отговорился усталостью и сказал, что серьёзные решения лучше принимать на свежую голову. После этого его благосклонно отпустили отдыхать, а все остальные остались обсуждать какие-то свои дела. Молодой симпатичный слуга отвёл Мизинца в предназначавшуюся ему комнату, там мальчика уже дожидался обеспокоенный Молчун. Рассказав ему о разговоре за ужином, Мизинец хотел было уже пойти в душ и отправляться спать, поскольку действительно очень сильно устал. Но тут в дверь раздался стук. Мизинец вежливо предложил стучавшему войти. К его удивлению это была старая няня Даха. Она ещё раз торопливо обняла мальчика и заявила, то им нужно поговорить, причём срочно. Мизинец немного удивился, но предложил няне сесть и спросил, почему дело настолько срочное. - Потому, что зря пришёл сюда малыш! Нехорошие они люди, твои новые родственники! Одна Гил-Лэ, звёздочка моя ясная, была другой. А тебе лучше бежать – даже в лесу тебе будет лучше, чем с ними! - Почему, бабушка Даха? – удивился Мизинец. - Потому что Гил-Лэ, бедняжка моя, была богата, куда богаче всех остальных членов этой семейки! А ты её прямой наследник! Вряд ли они захотят делиться с тобой, скорее сбудут тебя с рук, да ещё и на пробных ночах заработают! - На каких ночах? Я ничего не понимаю, - ещё сильнее удивился Мизинец. - Да, откуда ж тебе знать про это – ты же вдали от этого рос. Так послушай, не думаю, что такому хорошему мальчику, как ты это понравится. То, что рассказала старая нянька, повергло Мизинца в состояние близкое к шоковому. Оказывается, у Высокородной Коа-Лэ, изначально входившей в семью Чи, но как-то поссорившейся с роднёй, был богатый старший брат – Эн-Чи, пользовавшийся с семье репутацией чудака и вольнодумца. Причём состояние он нажил сам, это не считалось достоянием Семьи, и распоряжаться своими деньгами Эн-Чи мог самолично. Так уж вышло, что Эн-Чи не имел ни Супруга или Супруги, ни детей. Поэтому, близко познакомившись с детьми Коа-Лэ и Лик-Чи, он быстро понял, кто чего стоит. В людях Эн-Чи разбираться умел, и поэтому Гил-Лэ стала его любимицей. Так что всё своё огромное состояние он оставил ей. Сама же Гил-Лэ незадолго до своего бегства оставила завещание, в котором говорилось, что в случае её внезапного исчезновения её семья получает достаточно большие деньги ежегодно – но при одном условии. Семья Гил-Лэ должна была позаботиться об её старой няне Дахе. В случае странной или внезапной смерти Дахи выплаты прекращались. Родственники Гил-Лэ могли получить всё её состояние только в одном случае – если через пятнадцать лет со дня её исчезновения не объявится ни она сама, ни её наследник. Поскольку прямых доказательств смерти Гил-Лэ не было, её наследство оставалось нетронутым, за исключением тех сумм, которые выплачивались ежегодно по распоряжению Гил-Лэ. Родственничкам предстояло подождать совсем недолго – и тут объявился сын Гил-Лэ. - Они ведь уже предлагали тебе опекунство? – с волнением спросила Даха. Мизинец кивнул. - Ни в коем случае не соглашайся! Тогда твой опекун получит доступ ко всем твоим деньгам, а тебя, скорее всего, отдадут в Супруги, причём в младшие Супруги, поскольку ты ещё несовершеннолетний. А сменить статус младшего на равноправного – ой как нелегко! Но хуже всего пробные ночи! - Да я вообще Семью создавать не собирался! И что за пробные ночи? – досадливо спросил Мизинец. - Если твой дядя будет твоим опекуном – он всё решит за тебя. И плевать ему, что ты ещё ребёнок – закон позволяет заключать брачный союз, если младший Супруг достиг четырнадцатилетнего возраста. На деле так давно уже не делается, но этот старый закон никто не отменял. А пробные ночи… через несколько дней в башне Городского Совета будет большой приём. Твои бабушка и дедушка наверняка возьмут тебя с собой… оденут в такие же одежды… Ты знаешь, что их цвет означает «Ищу Супруга»? - Что? Конечно же, нет! Знал бы – в жизни бы не надел подобное! – возмутился Мизинец. – Но зачем им это, бабушка? Старая Даха вздохнула: - Не знаю, стоит ли говорить о подобных мерзостях… - Да нет уж, говорите! – сердито сказал Мизинец. – Я ведь должен знать, что для меня приготовила дорогая родня! - Хорошо. Тогда слушай. Ты очень красивый мальчик и наверняка ни с кем ещё не был… - В смысле девственник ли я? Да. Интересно, почему это всех так интересует? И Гар-Лэ тоже про это спрашивал… - Ну да, значит сразу эту пакость задумал. Знаешь, на тебя многие обратят внимание. И сделают предварительные брачные предложения… - То есть? – Мизинцу было всё неприятнее это слушать, а старухе, видно, было трудно назвать вещи своими именами. - То есть любой из сделавших такое предложение может провести с тобой пробную ночь. Если он впоследствии не пожелает взять тебя в Супруги – он обязан отдать большую сумму денег. Если ты до этого был девственником – сумма возрастает на порядок. Половина полученных таким образом денег достаётся тебе, половина идёт в Семью, но, поскольку у тебя будет опекун – будь уверен, они приберут к рукам всё. А супруга тебе найдут такого, что и дышать будешь лишний раз бояться – не то, что возмущаться и протестовать. - Ничего себе! Это значит, что меня будут продавать за деньги любому желающему? Ничего себе родственники! Да у нас бы в Лесу… Да за такое! Так поступать с родной кровью – это же позор! - Для них это не позор, малыш, - вздохнула старуха, - эти люди алчные, мелочные и жестокие. Они бы меня давно на улицу выгнали, кабы не завещание твоей матери, моей бедной звёздочки Гил-Лэ. Не слишком хорошо мне здесь живётся, но идти мне некуда. На уровне Низших я не выживу – старая я, работать не могу, а там никого просто так не кормят. Так что беги отсюда, милый, беги в свой Лес, да не оглядывайся… Плохое тут место, очень плохое. - Спасибо, бабушка Даха, - отозвался Мизинец, - только вот не могу я бежать. По крайней мере, сейчас - не могу. Я своих освободить должен. - Как же так? - Так вышло, - сказал Мизинец и рассказал няне Дахе всё. Почему-то он решил, что старой женщине можно доверять.