Изенгрим

Приём в Городском Совете был воистину великолепен. Высокие, богато украшенные залы, вышколенные слуги, ненавязчивая лёгкая музыка, экзотические цветы, издававшие тонкий аромат… и множество Высокородных. Мизинец даже не предполагал, что на самом деле их так много. Прекрасные мужчины и женщины заполняли просторные залы – разговаривали, смеялись, танцевали, любовались прекрасными цветочными композициями, пили изысканные вина из высоких, радужного стекла, бокалов. Идиллия, да и только. Для членов Городского Совета – четверых мужчин и стольких же женщин - в центральном зале были установлены золочёные кресла, обитые пурпурной тканью. Мизинец отметил, что, хотя в зале мужчин было явно больше, в Совете оба пола были представлены равным количеством. Все члены Совета были явно немолоды, а если учесть, что даже Коа-Лэ, приходившаяся Мизинцу бабушкой, выглядела не хуже иных незамужних девиц, то мальчику было страшно даже представить, сколько им лет на самом деле. Сам же Мизинец откровенно скучал. Его представили куче Высокородных – мужчин и женщин, он всем вежливо кланялся и улыбался, женщины постарше гладили его по щеке и называли «милашкой», отчего Мизинца внутри аж передёргивало. Мужчины же в основном вежливо кивали и хотя бы за щёки не трепали. Правда, пару-тройку раз его довольно чувствительно шлёпнули по заднице и поинтересовались насчёт пробных ночей, но, к чести Мар-Лэ, он эти разговоры пресекал на корню, заявляя, что сегодня уже оглашена будет помолвка дорогого внука. Приём длился уже довольно долго и Мизинец боялся, что пораньше удрать не получится, когда Глава Городского Совета – высокая осанистая женщина с белыми, как снег волосами и пронзительными глазами блёкло-лавандового цвета, поднялась со своего места и негромко трижды стукнула об пол серебристым посохом, который сжимала в руке. Музыка тут же прервалась и Высокородные стали собираться возле стоявших на возвышении кресел членов Городского Совета, образовав полукруг. На середину, под всеобщие взгляды, вывели Мизинца, которого предварительно представили Высокородным, как нового члена Семьи Лэ, по бокам от него встали Ши-Гэ и Эд-Рэ, Глава Совета произнесла все положенные слова, на правую руку Мизинца женихи надели два кольца – на указательный палец, одно над другим. После этого помолвку скрепили поцелуем, и церемония на этом была окончена, к безумной радости Мизинца. Однако ему пришлось ещё вытерпеть объятия и поцелуи от всей родни, присутствующей на приёме, потом Ши-Гэ, с хищным блеском в глазах заметил, что помолвка – практически свадьба, и что они с Эд-Рэ могли бы показать юному жениху много нового и интересного. Мизинец стоически вытерпел всё, но при этих намёках стал просить Коа-Лэ отпустить его домой, говоря, что от блеска приёма и обилия впечатлений у него болит голова. Коа-Лэ согласилась, заметив, что приём будет продолжаться всю ночь, и что Ми-Лэ много теряет, не увидев всего. Но бледный вид Мизинца убедил её, что тому действительно не по себе, и Коа-Лэ согласилась. Мизинец стал пробираться к выходу, чтобы подняться в лифте на крышу здания, где в ависе его ожидал Молчун. Именно в этот момент на его руке пискнуло коммуникативное устройство, вставленное в старый браслет Гил-Лэ. Мизинец глянул на вызов. Дядюшка. Значит, всё уже сделано, и нужно торопиться, чтобы сначала забрать Дротика и Зоркого, а потом женщин и девочек из Центра Воспроизводства. В мгновение ока лифт вознёс Мизинца на крышу, где он сразу же различил нетерпеливо перетаптывающуюся возле ависа тоненькую фигурку в зелёном. Мизинец кивнул Молчуну, сел в авис на место пилота и набрал координаты жилища Нэ-Рэ. Первым следовало забрать Зоркого. Бледный Молчун не выдержал и спросил: - Что с карой Духов? - Дядюшка прислал мне вызов. Значит он всё уже сделал, сейчас на пути к дому. Теперь он должен лечь спать и забыть про всё, что сделал. - А… а последствия? Когда они проявятся? - Думаю часа через три, после того, как первый стакан этой воды будет выпит. Нам нужно торопиться, Молчун. Если мы через три часа не будем в Лесу – я даже предположить боюсь, что нас ждёт. Тем более, что на нас, Лесных, кара Духов не подействует. - И на тебя? Ведь ты же наполовину… - И на меня. Ис… То есть Дух Запретного коридора дал мне особое лекарство. На всякий случай. - Понятно. Смотри, нам не туда? - Похоже… Смотри, слуг не видно? - Нет. Сейчас я попробую связаться с Зорким, чтобы он поднялся на крышу. - Давай. И пусть поспешит. Молчун сосредоточенно замолчал, а через несколько минут заявил: - Всё в порядке. Он поднимается. Но он передал, что будет не один. - Да ты что? И кто же с ним? - Приземляйся! – потребовал Молчун, - вон Зоркий. А с ним какой-то слуга. Мизинец плавно приземлил авис на крышу здания и Зоркий бросился к нему, держа за руку какое-то бледное тощее недоразумение в зелёной одежде слуги. Нет, на самом деле парнишка был симпатичный, но больно уж тощий и жалкий. Понятно, наверное Зоркий пожалел бедолагу. Ничего, если всё удастся, места в грузовом ависе хватит на всех. Подбежавший Зоркий с вызовом произнёс: - Это Гэн. Он летит с нами. Парнишка судорожно закивал и вцепился в Зоркого, как утопающий в верёвку, вовремя брошенную с берега. - Всё в порядке, Гэн, - улыбнулся Мизинец, - полетели! Гэн закивал ещё быстрее и залез вслед за Зорким в авис. - Стоп, - быстро сказал Мизинец, - ошейник. Ошейник забыли. Давай Молчун, действуй. Молчун невозмутимо положил руки на место, где ошейник Зоркого был закрыт каким-то хитрым замком, который Нэ-Рэ называл «магнитный». Через пару секунд замок открылся, и Зоркий с наслаждением сорвал его шеи и отбросил подальше, как ядовитую змею. - Вот теперь полетели! – сказал он с нескрываемой радостью в голосе. Кэру не спалось. Его уже не первый день терзало дурное предчувствие, хотя с чего бы – понять он не мог. Вроде бы стоило радоваться – хозяин наконец-то женится, заключая брачный контракт сразу с двумя мужчинами – давним любовником Ши-Гэ и богатым наследником Ми-Лэ. Значит, вскоре они сменят эти апартаменты на более богатые и соответствующие статусу, наверняка наймут ещё нескольких слуг и, может быть, хозяин даже сделает его Управителем… Думая об этом, Кэр сладко жмурился. Управитель – это уже не просто слуга. Так недалеко и до обращения «харо-гер»… Однако дурное, царапавшее душу предчувствие мешало мечтать. И спал Кэр плохо. Именно поэтому, в ночь приёма он, тщетно проворочавшись с боку на бок, отправился на кухню, чтобы выпить отвар из трав, который готовил почти каждый день – на всякий случай. Отвар расслаблял и успокаивал, позволял спокойно заснуть и встать со свежей, ясной головой. Но едва выйдя из комнаты, он чуть было не столкнулся нос к носу с … Сапфиром! Сапфиром, которому полагалось спать у себя в комнате и видеть десятый сон, чтобы с утра порадовать Господина, как он того пожелает, и быть свежим и улыбающимся. Что греха таить – Кэр иногда завидовал Сапфиру – тот был таким высоким, с красивой смуглой кожей, темными шелковистыми волосами, и огромными синими глазами. Ах, если бы судьба послала Кэру такую красоту – он бы с радостью служил Господину и в постели… а это паршивец, хоть и притворяется покорной овечкой – совершенно не ценит доброго отношения Господина. Вот куда он собрался ночью? Нет, надо проследить, доложить Господину, и пусть тот хорошенько выпорет непослушного! А ещё лучше – пусть отдаст мастеру Наказаний – оттуда мальчишка вернётся шёлковым и покорным. Сапфир приобретёт должную огранку, хе-хе. Раздумывая так, Кэр успел спрятаться за занавесью, и куда-то спешащий Сапфир его не заметил. Кэр выждал немного для порядку и тише змеи стал красться за мальчишкой. Мальчишка вскочил в лифт, чтобы подняться на крышу, и Кэр, недолго думая, вызвал грузовой лифт – выход из него был в некотором отдалении и Сапфир его точно не заметит. Можно будет узнать, что за дела у него глубокой ночью… Выбравшись из грузового лифта, Кэр осторожно стал красться туда, откуда доносились тихие голоса. Увиденное поставило его в тупик: на крыше был припаркован богато украшенный авис с эмблемами Семьи Лэ, а возле него… а возле него обнимался с Сапфиром красивый юноша в нарядной одежде Высокородного. Стоп, да это же жених Господина! Какая здесь скрыта гнусная тайна? И Кэр навострил уши. Несколько фраз, которыми обменялись Сапфир, жених Господина и высунувшийся из ависа мальчишка в зелёной одежде слуги, но внешностью явно лесной дикарь, заставили Кэра побледнеть и попятиться. Это был заговор! Заговор! Между тем, Сапфир вскочил в авис и тот мгновенно растаял в ночном небе. Но Кэр успел понять, куда они направляются. Поэтому он торопливо нажал на коммуникативном устройстве кнопку, которую не нажимал ещё ни разу – кнопку срочного и безотлагательного вызова Господина.