Там, на перекрестке, мы встретимся

Драко ошеломленно отшатнулся. Поттер не мог умирать, Драко сам спас его. — Гарри Поттер? — тупо повторил он. Стул скрипнул, когда Пай устало рухнул на него. — Он пришел сегодня утром с жалобами на слабость, сонливость и головокружение. Мы диагностировали у него острую анемию. Драко нахмурился. — Так накачайте его зельем для восполнения крови и начинайте… — тут же начал он и со вздохом оборвал себя. — Наверное, если бы все было так просто, меня бы здесь не было. — Конечно, — вздохнул Пай тоже и потёр лоб. — К сожалению, все гораздо сложнее. Потребовалось тщательное обследование, но анемия, по-видимому, вызвана необычной формой Исчезательной Болезни. Она захватила его кровяные клетки и до сих пор не поддаётся нашему лечению. Драко нахмурился еще сильнее. — Не существует такой формы Исчезательной Болезни, которая поражала бы клетки крови. — Нет, — согласился Пай. — Именно поэтому мы и вызвали вас. Нам удалось отследить, когда Поттер был заражён, и мы надеялись, что вы сможете помочь, так как вы один из наших самых талантливых целителей, когда дело доходит до анализа зелий. — Зелий? — эхом отозвался Драко. — Поттера отравили? — Похоже, случайно, — произнёс Пай. — Это случилось во время рейда, когда аврора Уизли чуть не убили, — слабая улыбка тронула его губы, и он добавил: — уверен, что вы кое-что знаете об этой истории. — Да, но я был там, и Поттер не был подвержен никаким… — и тут Драко осенило. Фиалы на полке, каждый с этикеткой с названием болезни. Те, что он считал лекарствами. — О, Мерлин. Я просто гребаный идиот. Пай попытался ободряюще улыбнуться ему. — Не будьте слишком строги к себе. Вы ничего не могли сделать. Мы смогли определить, что этот конкретный яд был в виде порошка, который почти мгновенно всасывается через слизистые оболочки. Поттер заразился им в тот же миг, как вдохнул. Вы никак не могли остановить это. Но Пай не знал, что Драко был причиной этого. Это он отшвырнул Поттера в ту полку. Он пытался спасти Поттера, но вместо этого теперь тот просто медленнее умирал. Нет. Он должен был перестать так думать, иначе Поттер в самом деле умрёт. Драко мог бы это исправить. Он все исправит. Чувство вины, загоревшееся внутри, вспыхнуло и преобразилось. Это была целиком и полностью вина Драко. Он вел себя глупо. Он все испортил. А теперь он все исправит. Чувство вины сменилось гневом, и Драко был рад этому. С этим уже можно работать. — Я беру на себя руководство его делом, — произнёс он, и на мгновение услышал в собственном голосе голос отца. Пай даже не вздрогнул от внезапной ярости в голосе Драко, просто кивнул, как будто ожидал этого, и пододвинул Драко через стол папку. — Конечно. Я уже взял на себя смелость поговорить об этом с главным целителем Томпсоном. Поттер в любом случае практически потребовал, чтобы именно вы занялись его делом. Драко рассеянно кивнул: его мысли уже были заняты Поттером, его глаза уже скользили по карте, изучая результаты диагностических заклинаний, тесты, которые они провели, симптомы… он сосредоточился на том, что знал о яде, на анализе, проведенном на образцах, собранных в магазине, а в голове уже зрели несколько планов возможного лечения. Драко стоило немедленно приступить к работе, но какая-то его часть стремилась сначала увидеть Поттера. Нужно было убедиться, что Поттер все еще здесь, живой и сильный, потому что он сомневался, что сможет сосредоточиться иначе. Драко рассеянно попрощался с Паем и вышел, продолжая изучать медкарту, пока шел по коридору. Когда Драко подошел к комнате Поттера, дверь была открыта, и он услышал его тихий шёпот. — …и пробки от сливочного пива, чтобы не дать ракшпуртам убежать, и вереск для… гм. — Нарглов, Гарри. Драко замер. Он узнал этот голос, каким-то образом ухитрившийся звучать мягко и мечтательно, мягко упрекая и слегка забавляясь одновременно. — Ах, да. Нарглы. Они самые, — повторил Поттер. В его голосе не было ни капли насмешки, и Драко подумал, не шутит ли он над Лавгуд, или она и правда убедила его во всех своих нелепых выдумках. — Давай посмотрим. А это для чего? Драко рискнул сделать шаг вперед, чтобы заглянуть в комнату, и увидел Поттера, сидящего на краю кровати и изучающего самый странный букет цветов, который Драко когда-либо видел. Синяя стеклянная ваза едва могла вместить все цветы — разные сорта, беспорядочно собранные вместе. Впрочем, не только цветы, но и разноцветные ленты, вплетенные меж стеблями, и несколько отрезов пряжи с маленькими серебряными колокольчиками. Из пучка розовых гвоздик торчали вилка и ложка, а несколько больших белых перьев и полдюжины пробок от сливочного пива оказались воткнуты в то, что казалось набором вязальных спиц. — Ноготки, — сказала Лавгуд, указывая в глубину букета, — предназначены для прилива положительной энергии. А вот маки, которые помогут тебе уснуть. И львиный зев, чтобы смягчить гнев, особенно гнев, направленный на самого себя. Поттер фыркнул. — Не думаю, что мне это нужно, — сказал он, и его голос был чем-то средним между удивленным и недоуменным. — Я ни за что на себя не сержусь. — О, — протянула Луна. — Это не для тебя. Но вот герань для утешения, потому что я знаю, что ты не любишь больницы, и розовые розы дружбы, чтобы напомнить тебе, как тебя любят и что о тебе беспокоятся, даже когда часы посещений закончились. — А гладиолусы? — спросил Поттер, указывая на несколько цветущих стеблей в самом центре букета. — Они просто чтобы подбодрить тебя, — отозвалась Лавгуд и улыбнулась ему. — Потому что я знаю, что гладиолус — твой любимый цветок. Он тебе идет, хотя подошёл бы еще лучше, если бы ты родился на день позже. Поттер рассмеялся, затем потянулся к одному из маленьких колокольчиков и заставил его зазвенеть. — Я когда-нибудь говорил тебе, как люблю твои букеты? Они почти стоят нахождения здесь. Лавгуд заморгала, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Тебе не нужно ждать следующего визита в Мунго, Гарри. Я буду рада сделать их для тебя в любое время, когда ты захочешь, — она повернулась и улыбнулась Драко, хотя он не издал ни звука. — Здравствуй, целитель Малфой. Драко вошел в комнату. — Добрый день, Лавгуд. Поттер. — Ну что ж, я, пожалуй, пойду, а вам двоим пора начинать, — бодро произнесла Лавгуд. Она наклонилась и целомудренно поцеловала Поттера в щеку, а тот потянулся, чтобы пожать ей руку. — Постарайся не слишком волноваться, я уверена, что с тобой все будет в порядке. Улыбка Поттера слегка дрогнула, но полностью не исчезла. — Уверен, так и будет. Лавгуд с минуту изучающе смотрела на него, потом вздохнула, придвинула вазу поближе и повернула ее на четверть оборота — колокольчики на букете и браслеты на ее запястье зазвенели в приятном диссонансе. Она указала на букетик цветов, стоявший теперь ближе всего к постели Поттера. — Хризантемы для оптимизма. Завтра я принесу еще, потому что этих, похоже, недостаточно. И несколько астр, я думаю. За терпение. — Спасибо, Луна, — ответил Поттер с другой улыбкой, на этот раз чуть менее натянутой. Она снова улыбнулась Поттеру в ответ, затем повернулась к Драко и протянула ему руку. Он принял ее без раздумий, и она сжала его пальцы между своими ладонями. — Не волнуйся, — сказала она. — Я знаю, что ты справишься. У Драко перехватило дыхание. Она знала, что во всём виноват он, что это его вина? Откуда? И если чудная Лавгуд догадалась об этом, то кто кроме неё сложил все кусочки пазлов в общую картину? — Я… — Ты выглядишь обеспокоенным, — мягко перебила она его. — Но на самом деле у тебя нет для этого причин. Ты один из лучших здешних целителей. Я уверена, что ты поставишь нашего Гарри на ноги в мгновение ока. — Я… — начал Драко снова и опять замолчал, внезапно почувствовав неуверенность. Так она знала? Вот в чём сложность общения с Лавгуд. Половина того, что она говорила, была полной и абсолютной чепухой, но в редких случаях она могла быть сверхъестественно точной, только чтобы обернуться и сказать, что она знает это только потому, что Болтливые Жужжалки сказали ей или что-то столь же бессмысленное. Ее спокойный взгляд и безмятежная улыбка ничего не выдавали, поэтому он в растерянности ограничился простым: — спасибо. — Тем не менее, — продолжила Лавгуд, все еще глядя на него широко раскрытыми серыми глазами, взгляд которых были слишком проницательным, чтобы Драко мог полностью успокоиться, — я думаю, что принесу завтра хризантемы и тебе, — она нахмурилась, сдвинув брови, изучая его. — И немного сирени, наверное, — она кивнула сама себе, еще раз сжала руки Драко, затем отпустила его и прошмыгнула мимо него к выходу из комнаты. — А для чего сирень? — спросил Драко Поттера, когда она ушла. Поттер пожал плечами. — Понятия не имею, по-моему, она никогда раньше не приносила мне сирень, — он снова взял в руки вазу, нежно водя пальцем по стеблю гладиолуса, на котором только что распустились нежно-розовые лепестки. — Итак, — произнёс Драко, разглядывая странный букет цветов. Вблизи он заметил еще кое-какие мелочи, спрятанные между лепестками и листьями: потускневший ключ, наперсток, большой осколок фарфора, огарок свечи, несколько кнутов и короткую цепочку скрепок. И это явно было далеко не всё, что он успел заметить. — Ты не производишь впечатление гладиолуса. — Неужели? — Поттер, перестав трогать цветы, поднял глаза на Драко. — А кем я тебе кажусь? Драко пожал плечами. На самом деле он вообще не думал об этом. — Может, маргариткой. Поттер фыркнул и закатил глаза. — И что у нас общего? — Тебе подойдет что-нибудь практичное и приземленное, — сказал ему Драко, а затем снова открыл медкарту Поттера. — Полагаю, целитель Пай говорил с тобой о твоём состоянии? — Да, — сказал Поттер, дёргая нитки из одеяла. Потом вытянул ногу и пнул стул, на котором до этого сидела Лавгуд. — Садись, пожалуйста. Не надо нависать надо мной. На языке у Драко так и вертелась мысль сообщить Поттеру, что он не нависает, большое спасибо, а просто стоит. Но Поттер взглянул на него и сдвинул очки на переносицу, и Драко сел. Он снова пробежался по всем стандартным диагностическим заклинаниям, делая заметки и сравнивая результаты Поттера с цифрами, которые Пай отметил всего несколько часов назад. Он сравнил их с показателями Поттера после рейда, и, черт возьми, Драко был рад, что не он был целителем, который пропустил это и отправил Поттера домой. Драко расспросил Поттера обо всем, что мог придумать, что могло бы помочь ему найти лекарство, дважды и трижды сверяя все ответы Поттера с картой. Затем взял свежие образцы крови. — Для начала этого должно быть достаточно, — быстро сказал он, закрывая карту и вставая. — Я зайду сегодня попозже и сообщу тебе, что нашел. — Малфой… — произнес Поттер уязвимо, и Драко едва не выбежал из комнаты. Он не был уверен, что хочет услышать то, что могло заставить Поттера произнести его имя подобным тоном. — Я верю, что ты скажешь мне правду. Все так стараются быть оптимистами, а мне это дерьмо не нужно. Мне нужно, чтобы кто-то был честен со мной, даже если мне не понравится то, что они скажут, — он сглотнул и посмотрел Драко прямо в глаза. — Со мной все будет в порядке? — Поттер, — ответил Драко немного резче, чем намеревался, но черт с ним. Поттер сказал, что не хочет, чтобы с ним сюсюкались, поэтому Драко продолжил своим самым лучшим «я-говорю-с-идиотом» голосом: — драконы, василиски и безумцы с манией величия не смогли убить тебя. Ты правда думаешь, что у Исчезательной Болезни есть шанс? — он даже ухитрился слегка ухмыльнуться в ответ. После секундного удивления Поттер громко рассмеялся. — Ты прав, я веду себя нелепо, — произнёс он с первой искренней улыбкой, которую Драко увидел за весь день. Он, кажется, не понимал, что Драко на самом деле не ответил на его вопрос. — Займешься тестами прямо сейчас? Драко фыркнул. — Ну, кое-кому из нас приходится здесь работать. Наслаждайся своими цветами, Потти, — произнёс он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Веди себя хорошо, и может я принесу тебе маргаритки. — Я думаю, ты розы, — крикнул ему вслед Поттер. Драко закатил глаза и снова посмотрел на Поттера. — Дорогой и колючий? — догадался он. Поттер криво улыбнулся ему, закинул ноги обратно на кровать и укутался в одеяло. — Два в одном. Драко поймал себя на том, что улыбается ему в ответ, и быстро повернулся к двери. — Пока отдохни, а я зайду попозже. — Ладно, — крикнул ему вслед Поттер, как только дверь захлопнулась. * * * Поттер таял на глазах, хотя и делал все возможное, чтобы скрыть это от своих бесконечных посетителей. Драко знал, почему он притворялся перед крестником; Тедди Люпин был ребенком, и он понимал, почему Поттер не хотел пугать его. Но Грейнджер и Уизли приходили каждый день, и каждый день Поттер приклеивал ради них на лицо большую яркую улыбку, оптимистично болтая о новых исследованиях его случая и о том, что целители работают так усердно и уже очень близки к тому, чтобы найти лекарство, и теперь, конечно, это не займет много времени. Лавгуд заходила еще несколько раз, и с ней Поттер улыбался не так вымученно. Она садилась по-турецки на кровать рядом у него в ногах, и они тихо разговаривали. Иногда она читала вслух газету или журнал, а однажды Драко застукал их за игрой в карты. Поттер всегда казался более веселым после ее визита, и Драко не думал, что это было только из-за очередного букета из хризантем и астр, который она принесла ему, торчавший из банки из-под варенья, и установила рядом с большой синей вазой на тумбочке. Сначала Драко предположил, что Поттер и Лавгуд были связаны романтическими отношениями, но в третий раз она привела с собой мужчину, и достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что он по уши влюблен в нее. После этого Драко обнаружил, что странное поведение Лавгуд стало гораздо легче переносить, и старался не думать, почему. Часы посещений как раз подходили к концу, когда Драко спустился в комнату Поттера с пачкой свитков в руках, по пути запихивая их в его медкарту. Поттер поднял на него взгляд с приклеенной на лицо сияющей улыбкой наготове. — Прекрати, — оборвал его Драко. — Я говорил, что мне всё это дерьмо не нужно. Я твой целитель, и мне необходимо, чтобы ты был честен со мной относительно своего состояния. Поттер облегченно перестал улыбаться и откинулся на груду подушек. — Пожалуйста, скажи мне, что ты что-то нашел. Драко отложил папку в сторону. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, накладывая на него несколько диагностических чар. Поттер казался бледнее, чем утром, с темными кругами под глазами, и заклинания Драко лишь подтвердили, что Поттеру становилось всё хуже. — Черт, — выдохнул Поттер, сжимая одну руку в кулак и слабо барабаня ею по одеялу. — Совсем ничего? — Мне очень жаль, — отозвался Драко. — У меня есть еще пара зацепок и один эксперимент. К завтрашнему утру у меня будут новости. Он просто обязан надеяться, что это принесёт желаемые результаты. Драко не знал, на сколько бесполезных экспериментов у них ещё есть время. — Выглядишь дерьмово, — заметил Поттер. Драко тоже так считал, поэтому не стал спорить. Кроме того, он смотрелся в зеркало утром — лицо пожелтело, а темные круги под глазами могли посоперничать с кругами Поттера. Драко слишком много на себя взвалил, и он знал это, но с Поттером, слабеющим день за днем, Драко не мог позволить себе такую роскошь, как отдых. — Ты что, совсем не спишь? — настойчиво повторил Поттер. — Я сплю достаточно, — ответил Драко. Восемь часов в сутки, но оказалось, что полноценного ночного сна недостаточно, чтобы компенсировать работу в течение целых суток. Он отработал полную десятичасовую смену в больнице Святого Мунго, чтобы успеть провести эксперименты и проконсультироваться с другими целителями, изучающими дело Поттера, а затем провел еще пять часов в больничной лаборатории, проводя анализы его крови. Затем он вернулся домой и с помощью хроноворота потратил еще шесть или семь часов на исследования, прежде чем рухнул в постель и отключился на ночь. Долго в таком темпе он не протянет, но глядя на Поттера Драко подумал, что так или иначе жить с таким режимом ему недолго. Он провел еще несколько диагностических тестов и задал свои обычные вопросы, обнаружив, что головокружение Поттера усилилось. — Я немного изменю план твоего лечения, — заверил его Драко, делая пометки в карте Поттера. Он повернулся, чтобы уйти, прежде чем Поттер заметит, насколько Драко тревожит то, какими бесполезными становятся зелья для облегчения симптомов Поттера. — Малфой. Драко снова посмотрел на него. — Да? — Я… — Поттер заколебался, облизнул пересохшие губы и продолжил. — Ты не мог бы посидеть со мной? Пару минут. В этом-то и прелесть хроноворота, подумал Драко. Он планировал вернуться домой и продолжить исследования, но у него все ещё было немного времени, чтобы провести его с Поттером и не чувствовать себя виноватым, потому что он просто отмотает время назад чуть подальше. Драко сказал себе, что это потому, что Поттеру полезно проводить с ним время. Поттеру не нужно было притворяться, что он чувствует себя хорошо с Драко, потому что Драко прекрасно знал, насколько Поттер болен. Он всегда казался немного более расслабленным после его прихода, и он старался не думать о том, что и визиты к Поттеру всегда помогало ему чувствовать себя получше. Они не говорили о болезни Поттера. Вместо этого они обсуждали его друзей и знакомых — говорили о том, как Тедди учится в школе, и о том, как Уизли в конце концов собирается сделать Грейнджер предложение, и о работе Лавгуд в «Придире», и о том, куда Молли и Артур собираются поехать на каникулы в следующем месяце. Драко узнал любимый цвет Поттера (зеленый), его любимую еду (домашние пироги) и любимую команду по квиддичу (Холихедские Гарпии). Он узнал, что Поттер уже пять месяцев не ходит на свидания, ест больше карри на вынос, чем следовало бы, и хочет завести собаку, но не может из-за своего напряженного рабочего графика. Он рассказал о некоторых странных случаях, с которыми ему приходилось сталкиваться на работе аврора, и в ответ Драко поведал Поттеру о самых странных болезнях, которыми он когда-либо занимался. Он рассказал, что не любит собак, но хочет завести кошку, предпочитает тайский карри и уже почти год не ходит на свидания. Рассказал и о своих любимых вещах (Кенмэйрские Соколы, крок-месье и голубой). Эти разговоры становились короче день ото дня по мере того, как Поттер все больше уставал. Сегодняшний длился всего пятнадцать минут, прежде чем Поттер задремал, и Драко встал, чтобы уйти. — Малфой… Драко, — то, что он назвал Драко по имени, заставило того вздрогнуть. Поттер посмотрел на него снизу вверх и продолжил, — пожалуйста. Каковы шансы? — Нет никаких шансов, Поттер. Я не позволю тебе умереть, — устало ответил Драко. Поттер вздохнул, с трудом удерживая глаза открытыми. — Малфой… — Сомневаешься во мне? — спросил Драко, внезапно разозлившись. — Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я потратил несколько часов, сделав достаточно значков с «Поттер — вонючка» для всей школы, чтобы носить их во время Турнира Трех Волшебников. Я научился шить только для того, чтобы сшить костюм дементора и напугать тебя до смерти. Я всегда был упрямым ублюдком, когда дело касалось тебя, Поттер, и теперь я решил, что не позволю тебе умереть. Я спасу тебя. На этом всё. — Знаешь, — сказал Поттер со слабой улыбкой, — когда ты так говоришь, я почти верю тебе. — Верь мне, Потти, — сказал ему Драко. — Потому что я верю. И он верил. Каждой клеткой своего тела верил. Он обязан был верить, потому что прямо сейчас казалось, что эта вера была всем, что осталось у Драко. * * * Несмотря на то, что он знал, что это произойдет, смерть Поттера все равно шокировала. Его состояние быстро ухудшалось, пока все зелья, которые они вливали в него галлонами, не перестали действовать. Через девять дней после поступления в больницу Святого Мунго у Поттера не выдержало сердце. На этот раз решение изменить историю далось Драко легче: он не колебался ни секунды. Драко записал время смерти в карточку Поттера, сделал несколько пометок и назначил вскрытие прямо, блять, сейчас. У него было пять часов, чтобы выяснить, что именно убило Поттера и как это исправить. Это заняло у него четыре часа сорок пять минут. И по истечении этого времени он был готов врезать сам себе. И очень долгое время он испытывал сильное искушение воспользоваться хроноворотом, чтобы вернуться в прошлое и сделать именно это. Они все были так сосредоточены на крови и мозге Поттера, так уверены, что именно в этом и заключалась проблема. И анализы, казалось, подтверждали это; каждый тест показывал, что кровь Поттера была загрязнена. Они все думали, что яд оказался настолько мощным, что Поттер заболел именно из-за этого небольшого количества загрязнения, что яд полностью растворился в его крови, разрушая красные кровяные тельца и вызывая отказ органов. Яд был чрезвычайно устойчив ко всем методам лечения, которые они испробовали, и того немногого, что могли сделать целители, было недостаточно, чтобы исправить настолько большой ущерб. Поскольку кровь Поттера затронуло в первую очередь, именно на ней они сосредоточили все свои усилия: на крови и костном мозге. Но яд не растворился в его крови. Он отложился в гребаных костях Поттера. И никто из них даже не подумал взять у него кусок кости, чтобы проверить. Ему потребовалось четыре часа и сорок пять минут, чтобы собрать воедино все данные, и у него оставалось всего пятнадцать минут. Это было все время, за которое Драко должен был спасти жизнь Поттера Но этого было недостаточно. Драко обмяк, прислонившись к дверному косяку. Он понял это слишком поздно. Если только он не хотел серьезно навредить себе, путешествуя дальше… Путешествуя назад еще дальше. Драко повесил на шею хроноворот. Схватил свои записи и результаты анализов и сунул их в карман, затем нырнул в шкаф с лабораторными принадлежностями и повернул стрелку часов. Он приоткрыл дверцу шкафа и, выглянув наружу, увидел себя, склонившегося над лабораторным столом в лихорадочных поисках решения. Он выглядел дерьмово, бледный и слишком худой, с большими темными кругами под глазами и какой-то нервозной неэлегантностью в движениях, которая говорила о слишком большом количестве кофеина и недостаточном — сна. Осторожно, используя Вингардиум Левиоса, Драко отправил ему весь набор своих исследований, точно рассчитав момент, когда его второе «я» зажмурилось и потерло лицо руками от разочарования. Другой Драко открыл глаза, вздрогнул, увидев перед собой бумаги, и дикими глазами оглядел комнату. Он взял бумаги и принялся их листать, и его изможденное лицо осветилось улыбкой. Он вскочил на ноги, сделал два шага к шкафу с зельями, затем заколебался, кивнул сам себе, повернулся и выбежал из комнаты. Когда дверь захлопнулась, Драко вышел из шкафа и сел за рабочий стол, чтобы дать своему второму «я» пять минут на то, чтобы изменить будущее. Он не мог спасти жизнь Поттера за пятнадцать минут, поэтому ему пришлось заставить себя вернуться еще раньше. Минуты тянулись медленно. Драко никогда не позволял другим работать за себя. Он не доверял никому сделать что-то так же хорошо, как мог он сам, особенно такие важные вещи, как эта. И было трудно сидеть сложа руки и позволить кому-то другому перехватить контроль, даже если этот человек был таким же компетентным и способным, как Драко, потому что это и был Драко. Он провел рукой по лицу, потом протянул руку, взял кружку с давно остывшим кофе и допил, чтобы хоть чем-то себя занять. Он поморщился и сглотнул. Кофе был отвратителен на вкус даже в самом лучшем своём виде, а в холодном — еще хуже. Но Драко так переутомился на прошлой неделе, что отчаянно нуждался в кофеине. Поэтому воспринимал ужасный вкус как заслуженное наказание. Через четыре с половиной минуты Драко решил, что прождал достаточно долго. Он встал, усилием воли заставил себя успокоиться и направился в комнату Поттера, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Поттер был там один, без сознания и окутанный слоем заклинаний, которые не давали ему двигаться. Драко взял карту Поттера, которую кто-то оставил явно открытой на прикроватном столике Поттера, и пробежал глазами заметки, касающиеся лечения. Поттер был погружен в глубокий сон, его тело было тщательно обездвижено и поддерживалось сложным саваном заклинаний, а затем каждую кость в его теле растворили заклинаниями. И после этого ему предстояло заливаться Костеростом галлонами. Агония от сотворения костей будет невыносимой, поэтому он будет без сознания до тех пор, пока все не закончится. Растворение и создание всех костей тела, особенно с Поттером, настолько ослабевшим, было невероятно рискованной процедурой, но Драко абсолютно не сомневался, что Поттер справится. Драко достал хризантему из букета в банке из-под варенья, стоявшей у кровати Поттера, и, покрутив ее в пальцах, ушел, чтобы насладиться первым спокойным сном за последние полторы недели, совершенно уверенный в том, что с Поттером все будет в порядке. Так оно и было, хотя тому потребовалось еще полторы недели, чтобы прийти в себя и отправиться домой. Драко принес ему маленький букетик маргариток вместе с бумагами о своём увольнении, и Поттер рассмеялся, рассматривая, удивительно и прекрасно живые.