Глава 2
17 июня 2020 г., 19:35
Примечания:
Я изменила сокращение имени Атанасия с "Тася" на "Ната".
— План «А» – полный провал, — бормотала Атанасия, сидя на кровати и зачеркивая этот пункт на листке. У нас был блокнотик, в котором описывались инструкции по выживанию собственного производства. Там был еще один вариант: план «В» – побег. «А» заключался в том, чтобы не попадаться Клоду на глаза, и мы успешно его просрали. М-да.
Лежа на сестринской кровати пузом кверху, я думал, что делать дальше. Кажется, в планы Императора не входит наше убийство, по крайней мере, сейчас, поэтому мы можем спокойно продолжать делать заначки, пока ему не надоест играть в заботливого родителя. А когда надоест… лучше не буду думать об этом. Сделаю все возможное, чтобы прожить как можно дольше. И сестру защищу.
— У нас остается план «В», — продолжала бормотать Атанасия, усиленно о чем-то думая.
— Еще есть план «С», — мои глаза лукаво засияли.
— Что еще за план «С»?
— Ну, как же, уже забыла своё: «Папочка!», — весело усмехнулся.
Атанасия вспыхнула и, схватив подушку, начала бить меня ею. Я старался уворачиваться, но когда тебя разрывает от смеха, это трудно сделать.
— Да ну, хватит уже! — Все еще хихикая, пытался успокоить смущенную сестру.
— Дурак! Ты думаешь, мне это понравилось? Я сделала это только ради выживания, — Атанасия оставила подушку в покое. — Так что за план «С», я не поняла.
— Примерно в этом и заключается план «С», — хмыкнул я. Сестра недоуменно смотрела на меня, ожидая объяснений. — Ничего нового, просто делай, что привыкла – строй из себя милашку.
Я хмыкнул, вспоминая, как Ната рассказывала мне о Дженит и о том, как эта девка заполучила расположение Императора. Она ведь вся из себя лапочка, и раз уж Клод повелся на это тогда, то почему не поведется сейчас? Хоть я и не видел ни разу эту гадючку, но уверен, что моя сестрица намного милее её.
— На Клода это не подействует, — мрачно сообщила сестра.
— Ну да, конечно, — саркастически ответил я, — у Дженит сработало, а у тебя вдруг нет. Вы с этой девкой как небо и земля. Ты — небо, а она — гнилая земля. Так что собрала сопли в кулак и вперед завоевывать ледяное сердечко. Другого выхода все равно нет, он же уже пригласил нас на еще одну встречу.
Атанасия сокрушенно вздохнула, кивая в согласие, и сделала новую пометку в блокноте: « План «С»: строить из себя милашку и покорить Клода».
— А если не сработает? — Чуть ли не плача, спросила Ната.
— А если не сработает, — выдохнул, — план «В» никто не отменял.
Сестра угукнула, ложась поперек меня. Пробыли в тишине несколько минут, прежде чем зашла Лили, сказав, что пора спать, и отвела меня в мою комнату.
***
Спустя неделю с небольшим мы стояли при полном параде в тронном зале. «Мы» – это я, сестра и Лили. Моя Богиня не хотела отдавать нас на съедение зверю, поэтому пошли все вместе. И вот сейчас эта курица, важно распетушив свои перья, взирала на нас со своего трона. Когда с приветствиями было покончено, Клод заговорил: — Я был слишком занят, из-за чего не мог оказать достаточно внимания своим детям. Однако они выросли здоровыми благодаря твоей заботе, — Император сидел в своей излюбленной позе: подперев голову рукой, и без эмоций смотрел на нас. — Благодарю, Ваше Величество. Ха, не смеши меня. Ты просто не хотел заниматься нами, поэтому и не обращал внимания все эти пять лет. Совсем не интересовался нашим состоянием, так что изменилось сейчас? Тебе скучно, Клод? Окей. Только, пожалуйста, когда наиграешься, оставь нас в живых, хорошо? — С сегодняшнего дня я сам буду присматривать за детьми, поэтому работы у тебя поубавится. Что, прости, ты сказал? Я нервно усмехнулся. Как, интересно, человек, знающий в своей жизни только жестокость, собрался заботиться о детях? И…э-э…что с его лицом? — Че у него с рожей? — прошептал я на ухо сестры, наклонившись к ней. Она посмотрела на меня как на суицидника, облизнула губы, сглотнула, бросила взгляд на Клода, потом перевела его на меня и тихо ответила: — Он, — запнулась, — улыбнулся. Меня как молнией поразило. Вот «это» улыбка? Да ей только запор лечить, кто ж так детям улыбается. Я-то думал, у него болезнь какая-то так проявляется. А он, надо же, улыбнулся… Или мне просто с такого расстояния его улыбка показалась странной, ведь между нами было не меньше метров пяти-семи. — С этого дня к Атанасии и Атрею будут относиться надлежащим образом. Да не стоит, нас и до этого все устраивало. Хоть мы и были забытыми детьми Его Величества, но даже так к нам относились хорошо. В том смысле, что нас кормили три раза в день очень сытно и вкусно, одевали в чистую и новую одежду, давали нам образование, разговаривали с нами, а Лили так вообще любила. Так что я не понимаю, каким таким «надлежащим образом» к нам будут относиться. После этих слов, мы попрощались и вышли. Немного отойдя от тронного зала, моя Богиня вдруг остановилась и присела перед нами на корточки, заключая в объятия: — Все в порядке, все будет хорошо, принц, принцесса. Надеюсь, Лили, надеюсь. Но пока мне что-то с трудом верится в светлые мотивы Клода. Мне кажется, что он специально втирается в доверие, чтобы в неожиданный момент убить нас. Ух, я повел плечами, стараясь избавиться от наваждения.***
Прошло десять дней с его заявления о том, что теперь он будет заботиться о нас. За это время мы успели встретиться с ним два раза. Ничего особенного, к удивлению, не происходило. Попыток убить нас не было, но бдительности я не терял. Хоть и позволял себе дерзить с ним. И не сказать, что тот был против. Да, конечно, он говорил, какой я нахал, и прожигал холодным взглядом, но даже попытки убийства не предпринимал. И ничего не возражал, не угрожал. Кажется, ему нравится, когда кто-то пытается ему противостоять. Хотя однажды Лили говорила, что я стану следующим Императором, так как прихожусь Клоду единственным сыном. На мой вопрос: «Но первой же родилась Атанасия, разве не она должна быть Императрицей?», она ответила, что если бы Ната была единственным ребенком, или если бы я был девочкой, то тогда да, тогда бы сестра стала во главе при условии, что у Клода не появилось бы мальчика-наследника. Но так как я особь мужского пола, то и мне сидеть на троне. То есть я являюсь кронпринцем. Ух, гордость прет из всех щелей. Но к чему это я. Ах, да. То, что я являюсь наследником, возможно, сдерживает Клода от моего убийства, ведь других наследников мальчиков у него нет, и если Император вдруг умрет, страной править будет некому, не считая Атанасию. Возможно, поэтому он дает мне некоторые вольности в общении. Хотя такой человек, как Клод, плевал на родственные связи, детей, жен и тому подобное. Если он захочет, то сделает наследником хоть бродячую собаку, и никто ему и слова против не скажет. Все-таки официально меня еще никто не признавал. Как все сложно-то. Как я говорил, прошло десять дней с его заявления и пять с нашей последней встречи. Сейчас мы, в сопровождении моей Богини, идем в сад на чаепитие. На самом деле никакого «чая» «пития» нет, потому что нам дают молоко, которое я уже просто ненавижу. Я за всю свою жизнь в том мире столько молока не пил, сколько здесь за пять лет. Я уже и срать и ссать им скоро буду. Но ничего кроме молока нам не дают, хоть я и просил Лили заменить его чем-нибудь другим – она не послушалась. Видите ли, молоко полезно для детей. Агрх! — Мне кажется, или ты пополнела? — Смотря на Атанасию, спросил Император. — И как Вы это поняли? — Скептически изогнув бровь, отозвался я. Был награжден испепеляющим взглядом, и произнесенным сквозь зубы: «Наглец». Ну вот. Что я и говорил, никакой попытки убийства, даже жажду крови не чувствую. Да и вообще его поведение довольно-таки странное. Когда мы вот так нагло и дерзко разговариваем с ним, он выглядит спокойным и совсем не раздраженным. Но стоит повести себя как испуганные кролики: он тут же превращается в удава. Я его не понима-а-аю. — Так получилось, что сегодня я собрался на озеро, потому будьте готовы. К чему? — Он же не собирается нас топить, правда? — Осторожно спросил у сестры, когда Клод отошел чуть дальше. — Надеюсь, — стало мне ответом, после чего мы начали буравить взглядами его спину. — Ваше Величество, — моя Богиня решила в очередной раз спасти нам жизнь, — так близко подпускать принца и принцессу к воде может быть… — Раз они со мной – бояться нечего, разве нет? Попытка спасения с крахом провалилась. И ты еще спрашиваешь, Клод? Конечно же, нет! С тобой еще опаснее. К тому же, мы будем буквально в метре друг от друга, и окружать нас будет вода. С тобой явно не безопасно! — Не хотите со мной? На этот вопрос мы с Натой ответили одновременно: — Хочу! — Не особо. Только если Атанасия ответила бодро и громко, то я лишь пробурчал себе под нос, потому что у всего есть придел, и я не знал, когда наступит предел терпению Клода. Посмотрев на Императора, я понял, что моя реплика была услышана, за что меня пронзили холодным взглядом, пробирающим до самых пят. Но и на этот раз он решил проигнорировать мой выпад. При помощи Клода мы забрались в лодку, сразу устраиваясь на мягких сидениях. Солнце приятно грело, легкий ветерок не мешал, а наоборот освежал. К слову, одевали нас с Натой в одном цвете. То есть, сегодня она была в красном платье, а я в такого же цвета шортах и пиджаке. Лили делала это специально, как она выражалась: «Для гармонии». Интересно, как эта лодка двигается? Я посмотрел по сторонам, но вёсел не заметил. Внутри неё есть мотор? Не знал, что здесь уже достигли такого… — О чем задумались? Тишину разрушил как всегда холодный голос Клода. Я видел, как в панике забегали глаза моей сестры, подбирая нужный вариант ответа. — У тебя волосы блестят очень красиво, папочка! — Атанасия ярко улыбнулась. — Люблю блестяшечки. Я не смог сдержать смешок, поэтому, когда Клод посмотрел на меня, замаскировал его под кашель. — А мне вот интересно, как эта лодка двигается. — С помощью магии. — Чьей? — Моей. М-да-а-а. Исчерпывающий ответ. Я-то думал, мне хоть объяснят зачем, как, почему, для чего, куда. Но это же Клод. После этого над нами снова повисла тишина. Я решил лучше осмотреть Императора, потому что не знал, когда еще представится такая возможность. Солнце выгодно подчеркивало все, что нужно. Как и сказала Ната, его волосы и правда невероятно завораживающе блестели. Лицо выражало спокойствие, но холодной отчужденности, так присущей ему, я не заметил. Клод, даже на мой мужицкий взгляд, был красивым. Надеюсь, когда вырасту, буду таким же, а то и прекрасней. Взгляд опускался ниже по телу. У него хорошее телосложение, жилистое, но я в прошлой жизни был крупнее. И халат этот ему идет, выглядит и по-домашнему, и властно одновременно. Вот если бы не характер, был бы конфеткой с вкусной начинкой. А так, туфта какая-то. Атанасия схватила меня за руку, но я не обратил на это внимания, ведь она часто так делала, когда нервничала. Внезапно Клод повернул голову в мою сторону, и мы пересеклись взглядами. Я не стал отводить свой, продолжая бесстыдно рассматривать отца. С этого момента началась игра в гляделки. Серьезно, мы даже не моргали. Я чувствовал, как у меня лопаются капилляры, но не отводил взгляд. Глаза слезились и норовили закрыться, поэтому я чуть прищурил их, подняв подбородок, а уголки губ улетели вниз. Видимо, выражение лица было невероятно глупым, потому что Клод изогнул свою изящную бровь, но смотреть не перестал. Да как он сука это делает!? В тот момент, когда уже был готов сдаться, я начал заваливаться куда-то вправо. От неожиданности я моргнул, пробегая взглядом по Клоду и понял, что тот ухмыляется, зараза! Радуешься тому, что выиграл у ребенка?! Но негодование быстро сошло на нет, ведь, стоило мне повернуть голову к Атанасии, увидел, что она падает в воду и утягивает меня за собой! — Какого хе… — остальная часть слова потонула вместе со мной. Каким-то образом мы с сестрой оказались в воде, и если я умел плавать, то вот Атанасия – нет. Ната по-прежнему держала меня за руку, за неё же я вытянул её на поверхность, помогая залезть обратно в лодку. Но когда хотел забраться сам, то неожиданно почувствовал, как что-то скользкое обвивает мои ноги. Я только и успел, что вдохнуть глубже и посмотреть на испуганную и обеспокоенную сестру, и на холодного и безразличного Клода, с которым мы встретились глазами, и у которого не дернулась ни одна мышца лица, когда он смотрел на то, как его собственное дитя тонет. Полностью погрузившись под воду, я попытался отцепить от себя непонятные щупальца, но вместо этого они еще больше обвивали мои конечности. А вскоре мое тело полностью было запутано в этих тентаклях, и мне не оставалось ничего, кроме как слышать приглушенный голос сестры, которая, кажется, просила о помощи, и погружаться на дно. Н-да, вот и пришел конец терпению Клода, ему даже руки марать не пришлось: надоедливое отродье само сгинуло. Черт, не хочется мне помирать. Совсем не хочется. Воздух закончился, сознание ускользало – я задыхался. Но когда был уже на гране обморока, ощутил, как меня вытащили, бросив на теплую траву. Я сразу же начал отплевываться от воды, которой успел наглотаться, и когда более менее пришел в себя, почувствовал чьи-то нежные руки на спине и плечах, а следом и взволнованные голоса Атанасии и моей Богини. — Ваше Высочество! — Братик! — Плача, восклицала сестра. — Я в порядке, — голос дрожал от холода и страха. Меня тут же прижали крепче к груди. Я смотрел на Императора из-под мокрой челки холодным взглядом. Он смотрел на меня с не меньшим холодом. И чего он ждет? Что я буду его за спасение благодарить? Не дождется, ублюдок. Я чуть не сдох, а он видел, смотрел прямо на меня в тот момент, когда я уходил на дно, но ничего не делал. И вот это чудовище мой отец!? Да чтоб я еще хоть раз назвал «это» отцом! Не знаю, что отразилось в моем взгляде, но Император сжал челюсти, прекращая на меня смотреть. Его взор перешел на захлебывающуюся слезами Атанасию. — Феликс, научи Атанасию плавать. Позор, если дочь Императора однажды утонет в каком-то жалком озере. Я продолжал прожигать его ненавистным взглядом. Этот козел сейчас о своей репутации беспокоится? Он блять серьезно?! Да какого же хрена он такой ублюдок?! Что мы ему сделали, черт возьми!? Он посмотрел на меня, но, встретившись взглядами, быстро отвел глаза. Надеюсь, что сейчас тебе стыдно, выблюдок. Клод развернулся и пошел прочь. За ним, аки верная собачка, поспешил Феликс, постоянно оглядываясь на нас с виноватым видом. Вот кому здесь действительно стыдно, так это рыцарю, правда, не понимаю чего он стыдиться: того, что его начальник полная скотина или того, что он не помог мне. Сейчас это не важно, ведь чувствую я себя, мягко говоря, паршиво. Моя Богиня, взяв меня на руки и замотав в полотенце до этого, пошла в сторону Рубинового Дворца, и в этот момент мое сознание помахало мне на прощание.***
После того, как прекрасно поплавал, я заболел. Ни разу за пять лет не болел, а тут вдруг прихватило. Я и в той жизни отличался крепким здоровьем, бывало, конечно, простужался раз в несколько лет, но не более. А сейчас мне настолько дерьмово, что обычной простудой это не назовешь, скорее бронхитом. Еще плохо то, что лекарств, таких как в моем прошлом мире, здесь нет, поэтому отпаивают меня непонятными настойками и теплым молоком. А, ну и периодически меняют мокрое полотенце на лбу, которое, вроде как, должно сбивать температуру. Короче говоря, лечат меня с «Божьей помощью». Хорошо, что сестра не сильно пострадала – несильные боли в горле и насморк. Император тот еще засранец, конечно. Не знаю, насколько жестокой мразью надо быть, чтобы спокойно смотреть, как собственный ребенок умирает. Но Клод, видимо, знает и, даже больше скажу, практикует. Не удивлюсь, если он нас в будущем на опыты какие-нибудь отдаст. Ната приходит ко мне частенько, говорит, какой Клод ублюдок, чем ублажает мои уши, а также посылает к черту план «С». В какой-то степени я с ней согласен, но если Император снова пожелает нас видеть, то строить из себя милашку опять станет потребностью номер один для того, чтобы выжить. Сестра была со мной согласна, так что в случае необходимости она это сделает. Сейчас я, лежа на кровати под сотнями одеял, наблюдал картину того, как Ната просит шоколад у Ханны. Весьма провально, кстати. Горничная боролась, как могла, против очарования моей сестрицы, поэтому, чтобы не попасть под её влияние, быстренько поменяв мне полотенце, умчалась из комнаты. Я слабо улыбнулся – сил на большее не было. А Атанасия, что-то решив в своей голове, чмокнула меня в щеку и быстренько куда-то убежала. Я же начал проваливаться в сон, но когда был вот-вот готов провалиться в царство Морфея, меня разбудила моя Богиня с жутко виноватым видом и сказала, что нас ждут на улице. Я не понял, кто нас ждет и зачем, но кивнул, и Лили, завернув в одеяло, подняла меня на руки. Оглянувшись, я заметил сестру, которая держалась за юбку няни. Когда мы вышли на улицу, то я увидел, что все горничные Рубинового дворца стояли во дворе. Я зашелся в сильном кашле, отчего Лили стала успокаивающе гладить меня по спине. Пройдя сквозь всех служанок, и встав в первом ряду, я понял, что было не так: напротив меня стояла толпа такой же прислуги во главе со знакомым нам братишкой-рыцарем. — Мы счастливы служить принцу Атрею и принцессе Атанасии, — улыбнулся Феликс. Я застыл на руках моей Богини, в шоке округлив глаза. Простите, что? С чего вдруг? Я посмотрел вниз на Нату, но она была в не меньшем удивлении, а после, посмотрев на Лили и горничных, стоящих за нами, понял, что охреневали все. — Мне было приказано служить принцу Атрею и принцессе Атанасии. Ах, вот оно что. Это ты так пытаешься откупиться за то, что позволил мне чуть не умереть, а, Клод? А не пойти ли тебе подальше со своей сраной заботой? Я хмуро смотрел на Феликса. — Мы… Мы благодарны за заботу Его Величества, но чтобы сэр Феликс…охранником… Феликс тепло улыбался, глядя то на меня, то на Атанасию. — Его Величество заботится о своих детей и дорожит ими. Да неужели?! Значит, когда я тонул, помощь мне была не нужна, а тут вдруг разом понадобилась? Я хмыкнул и получил виновато-жалостливый взгляд от рыцаря. — Н… Неужели? Во, видал? Даже моя Богиня в это не верит! Посмотрев на Атанасию, я понял, что мозги ей знатно скрутило. — Его Величество ищет постоянного охранника для принца и принцессы, поэтому я не задержусь в этой должности надолго, но я счастлив служить вам, Ваши Высочества, — Феликс не прекращал искренне улыбаться. Я поджал губы. Мне в корне не нравилась эта ситуация. Да, конечно, круто, что теперь Феликс стал нашим личным рыцарем, но при таких обстоятельствах… выглядит, как компенсация. А просто извиниться не по-королевски типа? Или Клод не знает такого слова? Еще бесит то, что Робейн выставляет Императора как примерного родителя, хотя это совсем не так! Впрочем, я понимаю, что по-другому рыцарю говорить просто нельзя. — Лили, я устал, — я сказал это довольно тихо, но в тишине, что стояла над нами, мои слова прозвучали громко. Моя Богиня отмерла, ласково погладив меня по голове. — Конечно, принц. Наградив напоследок Феликса холодным взглядом, от которого тот чуть дернулся, я, на руках Лили, скрылся в замке.***
Спустя несколько дней после того, как Феликс стал нашим рыцарем, я все еще не вставал с кровати. Слабость обуяла все тело, температура не опускалась, горло болело, кашель не проходил. Оно и понятно, бронхит – дело серьезное. Сестрица постоянно находилась со мной, как и рыцарь, что продолжал периодически кидать на меня виноватые взгляды. Ната жаловалась на то, что Клод полностью заменил прислугу во всем дворце, и горничные, что попали под её очарование, все ушли. А новые очаровываться никак не хотели и шоколад не давали. — Хочу увидеть Ханну и Сет! — Раз того желает принцесса, то вы обязательно их увидите, — Феликс мило улыбнулся. — Когда? — бодренько произнесла Ната. — М-м, через дней десять? Атанасия разом сникла. Я не смог подавить смешок. Недовольно на меня зыркнув, она надулась. Потянувшись, я щипнул её за щечку. — Вы можете попросить об этом Его Величество. От этих слов и я, и Ната, и Лили, только что зашедшая в комнату, уставились на Феликса, как на сумасшедшего. Тот неловко хихикнул, не понимая, что такого он сказал. — К тому же, Его Величество сказал, что хотел бы как-нибудь провести трапезу с принцем и принцессой. У меня дернулся глаз. Да я даже слышать об этом психе не могу и не хочу, не то, чтобы встречаться, хоть и понимаю, что от меня мало чего зависит: если Император захочет, он это сделает. И не важно, какими средствами. — Феликс, уйди, — я устало выдохнул, не желая больше ничего слушать. — Но, Ваше Выс… — Феликс. Выйди, — я кинул на него холодный взгляд. Рыцарь стушевался, поклонился и вышел за дверь. — Зря ты так с ним, — протянула Атанасия. — Ваше Высочество, что с вами? — Моя Богиня нежно погладила меня по плечу. — Ничего, — буркнул, — я хочу спать, оставьте меня, — немного подумав, добавил, — пожалуйста. — Хорошо, отдыхайте, принц Атрей, — Лили поцеловала меня в макушку и, взяв Атанасию за руку, вышла из комнаты. Я и сам прекрасно понимаю, что Феликс ни в чем не виноват, но не могу простить Клода. Тем более после того, что услышал. Рыцарь поведал нам с Атанасией о том цветке, из-за которого мы и упали в воду, и которое утащило меня на глубину. Этот озерный лотос на деле был магическим растением, заставляющим людей хотеть его. Дальше – хуже. Я помрачнел. Оно пожирает человека. Тогда Феликс светился аки звездочка, ведь такой заботливый папочка спас своё нерадивое дитятко. Кажется, рыцарь ждал, что мы будем в восторге от того, какой Клод хороший, но мы наоборот еще сильнее разозлились. Этот сукин сын знал, что это за растение, но все равно позволил ему утащить меня, и захлебнуться, в то время как Атанасия молила его вытащить меня, и только под конец моей жизни он такой типа: «Ох, ну ладно, раз уж ты та-а-ак просишь… Но сначала ручку поцелуй, и в ножки покланяйся». Вот ведь индюк! И когда Феликс начинает восхвалять Императора, то меня прямо-таки передергивает, а сам рыцарь начинает бесить. Иногда мне кажется, что Клод отправил к нам Робейна только для того, чтобы тот рассказывал нам, какой Его Величество хороший, сказочный и просто нереальный. Ага, дебил он нереальный.***
— Кха-кха! — Кашлял я, сидя на диване и смотря как Лили уже битый час пытается уговорить Атанасию приодеться для Императора. Сегодня мы должны встретиться с Клодом, и эта встреча меня совсем не радует, потому что на ней будет присутствовать сам Его Величество, и потому что я все еще болею. Ну, вот и где его забота? Какой родитель будет тормошить своего больного ребенка? Правильно, мой родитель. Потому что псих. Я понимаю Атанасию и её нежелание прихорашиваться перед Клодом. С хрена ли она должна выряжаться перед этим подонком!? Хотя меня-то вырядили блин как елочку. Гирлянды не хватает, чтобы моё постное лицо освещать. Ох, если бы я не болел, и мне не было бы все равно на то, что со мной делают, я бы тоже противился переодеваться. — Сэр Робейн, ну хоть вы скажите ей! Лили решила прибегнуть к помощи извне. Феликс на секунду завис, а после лучезарно улыбнулся. — Принцесса Атанасия прекрасна в любом платье. Конечно, Его Величество думает так же. Я хрюкнул от смеха, правда, чуть не подавившись соплями, которые проникли в горло. Его Величество, на минуточку так, на каждой встрече указывает Нате на то, что она полненькая. Хотя это совсем не так, потому что детям свойственна полнота, которая с возрастом спадает. Мне он тоже как-то пытался намекнуть на то, что я толстый, но получив ответ: «Да, мне всегда говорили, что я больше похож на отца», перестал это делать. Вскоре, когда моя Богиня причесала Атанасию, а Феликс поднял её на руки (правда сначала пытался меня по причине болезни, но я отказался), наша троица отправилась в путь. Шли по другой дороге, не той, которой пользовались мы, когда ныкали свои драгоценности. Расстояние от Рубинового дворца до Императорского было большим, поэтому, когда прошли примерно половину, я уже устал. Не замечал такого, когда ходили туда одни с Атанасией. Видимо, сказывается болезнь. К тому времени, как мы пришли ко дворцу, у меня уже отваливались ноги, но это не мешало мне его рассматривать. Хоть я и замечал это раньше, но тут, кажется, нет ни одного работника или же их очень мало. А у двери в комнату Клода не было ни одного стражника. Странно, что он пренебрегает безопасностью с таким ублюдским характером. — Ваше Величество, принц Атрей и принцесса Атанасия прибыли, — Феликс постучал в двери, но ответа никакого не было. — Почему в папином дворце нет ни горничных, ни других рыцарей? — Поинтересовалась Атанасия. — Все потому, что Его Величество предпочитает делать все самостоятельно. А причина отсутствия стражников в том, — Феликс вдруг замолчал, в то время как я продолжал осматриваться по сторонам, — они ему просто не нужны. Я резко перевел на него взгляд. Что значит, не нужны? Хочешь сказать, что он настолько сильный, что может любое нападение отразить? Не то, чтобы я сомневался в его способностях, но все же. — Похоже, Его Величество сейчас спит. Какого черта он тогда позвал нас? Я болею еще вообще-то! Мне нужна кроватка, покой и Лили, ласково гладящая меня по голове, а не походы к ленивым дегене… — Почему бы вам не войти? Его Величество будет рад, если его разбудите именно вы. От неожиданности я даже потерял мысль, так и не закончив её. Мне же сейчас послышалось, Феликс? Эй, что ты делаешь?! Зачем ты открываешь эти врата Ада, Феликс!? Феликс! Феликс? — Буду ждать вас здесь, — рыцарь улыбнулся, закрывая двери и оставляя нас в комнате Клода. — Это… стой, стой…, — растерянно произнесла сестрица. Я же в шоке просто пялился на закрытые двери. Атанасия подбежала к двери, пытаясь её открыть, — Фе…! Я отмер и успел закрыть рот Наты ладошкой, пока она не разбудила нашу курицу. Феликс! Вот ведь гад! Никогда не знаешь, когда получишь нож в спину! Но нам ничего не оставалось, кроме как оглядывать комнату, в которую мы попали. Обстановка была скудненькой для Императорской спальни: кровать, несколько диванов, непонятные картины в золотой раме, и полностью сделанная из золота карта. Слишком вычурно. Атанасия тоже увидела это «великолепие» и стала с интересом и восторгом все осматривать. Сестрица побежала по ковру в другой конец комнаты, чтобы запечатлеть в памяти все эти произведения. Я же спокойно прошел к одному из диванов, присаживаясь на него и продолжая оглядывать комнату. И тут взгляд зацепился за что-то белого цвета, лежащее на софе. С удивлением обнаружил, что это был Клод, и он…спал. Странно, что он лежит здесь, а не на кровати. Кстати, со стороны двери его видно не было из-за высокой спинки дивана. Думаю, Атанасия, разглядывающая картины за моей спиной, испугается, когда увидит его здесь. — Кх! О! Уже. Я подавил смешок, следя за своей сестрой. Она осторожно подошла к софе, на которой лежал Император, с интересом его разглядывая. Она помахала руками перед его лицом, видимо, проверяя, спит ли он. Вдруг она подняла руки вверх, а я замер в ожидании того, что произойдет и, кажется, даже затаил дыхание. Но что-то выскользнуло из рукава её платья. Это «что-то» очень напоминающее мне какашку, стукнулось о лицо Клода, свалилось на пол и покатилось. Атанасия заледенела, перестав дышать, и в этот момент Император бесшумно раскрыл свои глаза. Сестрица все еще стояла с поднятыми руками. Клод прохладно уставился на неё, и тогда она плавно опустила свои руки ему на грудь, погладив, и открыла рот: — Закрывай глаза скорее… Меня пробило на сильный хохот, когда до меня дошло, что Ната хотела сделать, и что в итоге делала. Я зажал рот руками, в попытке заглушить всхлипы смеха. — Под улыбкою луны. День ушел, закроем двери. Улыбнись же звездам ты. Утром счастье к нам примчится, сбудется мечта твоя. Та, что пусть тебе приснится. Засыпай, любовь моя. Под конец колыбельной я сполз с дивана уже не в силах сдерживать смех. — АХАХАХАХАХ, — я сидел на полу на коленях, держась одной рукой за живот, а другой упирался в пол, — АХАХ-КХА-КХА. Вскоре смех перешел в кашель, а у меня возникло такое ощущение, что сейчас я выплюю свои легкие. Когда прекратил кашлять, то смахнул непрощенные слезы с ресниц, продолжая хихикать. Клод смотрел на нас обоих странным, нечитаемым взглядом. — Что это была за песня? — Эта песенка, прогоняющая плохие-плохие сны. Доброе утро, папочка! — Ната ярко улыбнулась ему. — Сейчас не утро. — Тогда добрый вечер! — Вас Феликс привел? — он сел, взъерошив свои волосы. Клод начал вставать, из-за чего его балахон приоткрылся, обнажив хорошо сложенное тело. Я видел, как сильно засмущалась Ната и ухмыльнулся. — А разве не Вы нас пригласили и уснули? — Я дождался, когда он посмотрел на меня. — Кто учил Вас этикету, — мой голос так и сочился сарказмом, когда я произносил последнюю фразу, — папочка? В который раз наградив меня ледяным взглядом, Клод произнес: — Нахальный мальчишка, не боишься, что выпорю тебя? Я холодно посмотрел на него, не став ничего отвечать. Да и зачем? Если он захочет, то сделает это и никто его не остановит. И к тому же, после случая в озере мне уже ничто не страшно, так что пусть попробует, это все равно ничего не изменит. Император, не дождавшись от меня ответа, продолжил: — Я прикажу приготовить нам обед. Через несколько минут мы попали в большую и светлую столовую. Клод сидел на одном конце длинного стола, я с Атанасией на противоположном. Так получилось, что Ната боялась сидеть напротив Императора, поэтому там сел я. — Хм, похоже, тебе становится лучше. Вау, он знал, что я болел? Вот это неожиданность, интересно, откуда узнал? Даже догадываюсь от кого. Я скосил глаза в сторону Феликса, который нервно улыбнулся. — Да. Но я бы не болел, если бы тогда не ушел на дно, — язвительно улыбнувшись, я взял в руки вилку и нож, принявшись резать мясо. Клод прожигал меня взглядом какое-то время, а после перевёл его на Нату: — Ешь. Сестрица сглотнула. — Приятного аппетита! Когда я полностью порезал мясо, то отправил первый кусочек в рот. Ва-а-ау! Оно просто тает во рту! В Рубиновом дворце тоже были очень вкусные блюда, но по качеству с этими они сравниться не могли. Я почти доел свою порцию, когда услышал, как звенят справа от меня приборы. Повернувшись на звук, обнаружил, что вилка и нож сестры царапнули по тарелке и по друг другу, издав такой звук. Ох, точно! Эти столовые приборы сделаны из серебра, и скорее всего они были слишком тяжелыми для неё, поэтому Ната не смогла хорошо управлять ими. Черт, надо было подумать об этом раньше. А вообще, об этом нужно было озаботиться Клоду, раз уж он играет заботливого папочку! — Тебе следует больше следить за своим поведением, — прохладно произнес он. — Завтра я направлю к вам во дворец надлежащего учителя. С манерами у тебя хуже некуда, видимо, именно тебя никто не обучал. Да он охренел в конец! — Нас учили вместе, — обратил на себя внимание Клода, холодно смотря на него. — Эти приборы слишком тяжелы для Атанасии. Он смотрел на меня с минуту. — Я учту это в следующий раз, — давай не надо следующего раза, ок? — Но тебе нужно поучиться этикету. Кажется, ты не знаешь, как следует вести себя в обществе. Вот так вот значит, да? Не нравится, когда тебя носом в ошибки тычут, Клод? Бесчувственная скотина! Я себя так веду лишь потому, что ты козел! На его заявление у меня лишь дернулась бровь. Я решил просто проигнорировать его реплику, сосредотачиваясь на обалденном мясе. Я чувствовал, как он прожигал меня холодным взглядом, но никак не реагировал, хотя это, честно сказать, меня то ли раздражало, то ли нервировало. — Ты меня игнорируешь сейчас? Прозвучало в тишине. В стороне тихо ела Атанасия, стараясь не попасть под горячую руку, а Феликс пытался слиться со стеной. — С чего Вы взяли, Ваше Величество? — В притворном удивлении я на секунду округлил глаза, встречаясь взглядом с Клодом. — Наглец, — процедил Император. — Выпорю. Я демонстративно, все еще смотря на Его Величество, положил кусочек мяса в рот, жуя его, и, на манер Клода, подпер кулаком щеку. Император прищурил глаза, раздражаясь, но ничего не говоря и не делая. А вскоре он отвернулся от меня, смотря в окно. Когда с едой было покончено, Феликс проводил нас до Рубинового дворца, где Лили, пожелав мне спокойной ночи, потушила свет у меня в комнате, прикрыв за собой дверь.***
— Спасибо за приглашение на чаепитие! Сестрица поклонилась, заставив Феликса и служанок умилиться. Да-а, Атанасия долго тренировалась, чтобы очаровывать всех одним движением. И у неё отлично это получилось! Правда, на Клода не действует, что не удивительно. Сейчас десять утра, а мы находимся в саду для того, чтобы чаи гонять. С какого-то хрена Императору приспичило поменять время наших встреч с вечера на утро. И такая фигня идет уже месяц. И ладно я, мне вставать нужно за полтора часа до того, как придет Феликс. Но Атанасию поднимают примерно в 7 утра, потому что её готовить гораздо дольше. Жалко сестрицу. — С добрым утром, папа! — Ната улыбнулась так ярко, как только могла. Он никогда не отвечал ей на приветствие, поэтому я тоже не говорил ему этого. Хотя он каждый раз смотрел на меня в ожидании таких же слов, но, не дожидаясь своего, отворачивался, и мы приступали к трапезе. Так произошло и сегодня. — Сегодня ночью папа явился ко мне во сне! — Заговорила Атанасия. — Я?... — Ати вместе с папой, Реем, Лили и Феликсом отправились собирать звездочки и луну! Было так весело! — Какой глупый сон, — Клод спокойно смотрел на неё, но после перевел взгляд на меня. Ната последовала его примеру. У меня дернулся глаз. Какого черта им надо? — Что? — А что сегодня приснилось Рею? — Поинтересовалась Атанасия. Вот ведь зараза мелкая, я вижу, как ехидно сверкают твои глаза. Оглянувшись на Клода, замечаю, что он ждет моего ответа. — А мне сегодня кошмар приснился, — начал рассказ. — Мы втроем отправились плавать на лодке. Плаваем-плаваем, как вдруг Его Величество к чему-то тянется, а потом «плюх», оказывается за бортом. Его тело обвивают щупальца, а я во сне сделать ничего не могу. Вот и оставалось только смотреть, как наш великий Император постепенно погружается на дно, — я смахнул воображаемую слезу, сразу после чего мое лицо снова стало каменным, и я скрестил руки на груди. Атанасия хихикнула, нервно выпивая почти всю кружку молока, горничные смотрели как на суицидника, Феликс лишь обреченно вздохнул, а Клод испепелял меня взглядом. Я уже привык к этому, поэтому никак не реагировал. И да, я все еще припоминаю ему при каждом удобном случае ту ситуацию, надеясь воззвать к его уснувшей совести. Пока успехов нет, но я не сдаюсь. После моего рассказа воцарилось молчание, которое все боялись прерывать. — Папа, а он вкусный? — Отважилась спросить сестрица, намекая на чай, который пил Клод. — Он мне не за вкус нравится, — а за что тогда? Чай обычно из-за вкуса пьют. Или из-за болезни. Хм-м-м… — Ати хочет то же, что и папа! — Я тоже хочу чай, — решил внести свою лепту. Кажется, я говорил, что уже ненавижу молоко? — Феликс, принеси им этот чай, раз они так хотят. Вскоре нам подали этот чай. Попробовав его, я не ощутил ничего необычного. Чай, как чай. С непривычки он был горьковат, но уж лучше его, чем молоко. — Ати нравится! Как будто у Ати во рту распускаются цветы! Что…что за реакция на её слова? Чего это они так вылупились на неё? — Похоже, Вам он пришелся по вкусу, — Феликс пришел в себя первым. — Принц, Вам нравится чай? Я пожал плечами. — Не сказал бы, что я в восторге. Пить можно. — Понятно, — Феликс печально улыбнулся. — Этот чай называется «Lipeh». Его Величеству нравится этот чай, — я смотрел на свое отражение, обхватив чашку руками. — Леди Диана тоже его любила, — я резко поднял голову, смотря на рыцаря. — Мама? — невольно вырвалось изо рта. Феликс кивнул. — Во рту будто распускаются цветы… Так она говорила. Не понимаю, почему так остро отреагировал на упоминание Дианы. Я никогда её не видел, ничего не знаю о ней, кроме имени, и тем более у меня остались воспоминания о прошлой жизни, где мама была. Возможно, потому, что скучаю по ней, я так среагировал на имя Дианы, ведь в этом мире матерью мне приходится именно она. — Не помню ничего подобного. Мои размышления прервал ледяной тон Клода, который я уже давно не слышал даже в свой адрес. А что произошло? — Сегодня ты, на удивление, разговорчив. Ты слишком шумный. Уйди. Да что с ним не так? Посмотрев на Атанасию, я понял, что этот идиот опять все испортил. Видимо, Феликс рассказывал что-то о маме, а Клоду это не понравилось. Вот ведь… Клод снова посмотрел на нас поочередно. — Вам еще рано пить чай. — Хе-хе, Ати и молоко любит. А мне такой расклад не понравился. Конечно, я заметил «темную тучу», что летала над Клодом, но это молоко реально уже в печенках сидит! — Я не буду больше пить молоко. Оно мне не нравится, — хмуро прокомментировал я. — Делай, что хочешь, — Клод без эмоций посмотрел на меня, после отворачиваясь в другую сторону. Я фыркнул, продолжая пить чай. Больше никто не решался нарушить тишину.
