Однажды я стал братом принцессы

      Клод, после того, как сказал, что присунет нам… ОЙ, нет! Приставит к нам учителя, действительно сделал это. И теперь нас обучала графиня Элиос, которая была приятно удивлена тем, что мы схватывали все на лету. Особенно Атанасия, из-за чего я стал уверен, что сестра умнее меня.       Однажды моя Богиня похвасталась, сказав, что мы начали писать уже в четыре года, поэтому наша и так нереальных размеров домашка стала совсем неземной. Эх, даже в этой жизни мне не дают покоя уроки. Но вот Ната, кажется, была в восторге от этого. И когда успела на сторону зла перейти? Помнится, совсем недавно мы вместе прожигали ненавистными взглядами учебники, а сейчас что? А сейчас она за меня домашку с удовольствием делает! Как это понимать?!       С недавних пор ей запретили есть много сладкого, из-за чего она целыми днями ходит надутая. Точнее, Лили выдавала ей шоколад только тогда, когда Атанасия заканчивала всю свою домашнюю работу. Хм-м, сдается мне, что её восторг от домашки как-то связан с любовью к шоколаду…       Сейчас мы лежали на полу. Ната рисовала сначала меня, потом Лили. Выходило, честно говоря, дерьмово. Меня же рисование никогда не привлекало, всю свою жизнь я любил спорт, но эти пять лет как-то забыл про него. Так-с, пора наверстать упущенное. К тому же, нужно начинать заниматься фехтованием, если я не хочу умереть от руки Клода – так хоть минимальный шанс на выживание будет. И я даже знаю, кто будет меня учить. Я скосил взгляд на Феликса, который сидел рядом с нами, хитро ухмыльнувшись. Тот вздрогнул, неловко улыбнувшись, и вопросительно посмотрел на меня. Попрошу его чуть позже, а пока пусть помучается, погадает, что мне нужно. Рыцарь, ничего не услышав от меня, перевёл взгляд на сестрицу:       — Что вы рисуете, принцесса?       Та хмуро посмотрела на него:       — Глупый Феликс! — Названный быстро поник. — Это Лили, самая прекрасная в мире!       Я согласно угукнул. Следующий рисунок предназначался уже Феликсу. Тот разом засиял, смотря на отрыжку Сатаны, и произнес слова благодарности моей сестре. Дальше в очереди был Его Величество Клод, и я решил подсказать сестре, как лучше его нарисовать:       — Нарисуй ему лобковые волосы на голове, — буркнул. Атанасия прыснула со смеху, а Феликс покраснел.       — Ваше Выс…       — Лили, Лили! Подарок! — Ната спасла меня от нотаций рыцаря, и за это я обворую собственную кухню, но достану ей шоколад, потому что нудятину от Феликса слушать совсем не хотелось.       В итоге рисунок Императора был разделен на две части полосочкой посередине (и нет, это не жопа). На первой стороне Ната давала Клоду смачного пинка, а на второй уже я толкал его в то злополучное озеро. Я хрюкнул от смеха, спасибо сестрица, рассмешила!       — Лили, Лили! А как выглядела мама? Я хочу нарисовать маму, но не знаю, как она выглядит, — я замер, прислушиваясь к тому, что скажет няня. Мне тоже очень хотелось узнать, как же выглядит мама в этом мире. Вскоре моя Богиня отмерла, отвечая на вопрос:       — Леди Диана была прекрасна. Как принцесса Атанасия.       Ох, если Атанасия и впрямь похожа на маму, то, должно быть, та была очень красивой, ведь моя сестрица ангел, и я вырву печень через рот всем, кто со мной не согласен.       — А я похож на маму?       Мне было любопытно, есть ли у меня что-нибудь от Дианы.       — Принц Атрей, Вы – вылитый Император, — улыбнулась Лили.       Вот блять. Я скривился. Конечно же, знал, что очень похож на него, но все-таки надеялся, что и от мамы мне что-нибудь досталось. Моя Богиня описывала нашу матушку, и по её словам Атанасия рисовала портрет. И все было хорошо, пока…       — Хотела бы я её увидеть, — задумчиво произнесла Ната, продолжая рисовать.       — Да, я тоже, — особо не задумывался о том, что я говорю. Атмосфера в комнате была спокойная, расслабляющая. Одним словом – идиллия. Но когда осознал, ЧТО именно я сказал и КОМУ, то было уже поздно. Краски сгустились, небо почернело, сверкнула молния, блеванул дождь. Над нами повисло молчание.       Я посмотрел на сестру, она поглядела на меня в ответ. Помотал головой, в знак того, что не знаю, как разрядить обстановку и это остается за ней. Она повторила мой жест. Я закатил глаза, а после выставил подбородок, дергая бровями, как бы указывая, чтобы это делала она. Атанасия вылупилась на меня, поджав губы, показывая кивком голову то на рыцаря, то на няню. Я повернулся к ней спиной, скрещивая руки на груди. Ната что-то прошипела себе под нос, но так как выбора не оставалось, приступила к действиям:       — У Феликса и Лили такие странные лица!       Я оглянулся, смотря на них. И правда, будто в трауре.       — Феля, — позвал рыцаря, — что за рожа? У тебя запор?       Ната хлопнула себя по лбу. Ну, зато они ожили.       — В-Ваше Выс…!       — Хочу поиграть снаружи, пойдем братик! — Ната снова спасла меня от культурного словесного поноса Феликса. Сегодня ночью точно выхожу в поход на кухню. Мы по-быстрому свалили оттуда, пока все не стало хуже.

***

      Все последующие дни эти двое странно себя вели. Смотрели жалостливо, если подходили поговорить, то действовали аккуратно, подбирая слова. Ну, серьезно блин?! Я, конечно, понимаю, что не стоило нам этого говорить, но они перегибают палку со своей заботой. В конце концов, мы не хрустальные, не сломаемся из-за этого, к тому же если не видели её ни разу. Да и тем более, когда у тебя в отцах Клод ходит, думаешь о другом. Короче говоря, мы просто их игнорили.       Сегодня же Феликс подозрительно слинял после обеда, а через час позвал Лили, и они начали о чем-то переговариваться за дверью.       — Жопой чую, они что-то скрывают, — проинформировал я сестру, поглядывая на дверь.       — Мои инстинкты тоже вопят во всю.       Переглянувшись, мы вскочили с дивана и бесшумно прошли к двери, за которой секретничали наши «агенты».       — Я спрашивал, остались ли в Императорском дворце записи воспоминаний, но, похоже, нет, — произнес Феля.       — Вот как… Как жаль, — сникла Лили.       Я перебирал в памяти все, что знаю о записях воспоминаний. Вспомнил, что читал про магические камни, которые позволяют записать 30-секундное видео. Значит, все они уничтожены или пропали? Я даже знаю кто для этого постарался. Начинается на К, а заканчивается на лод. Хотя мне больше по душе вариант: начинается на Уб, а заканчивается на людок.       — Я попрошу Его Величество.       Чего-чего? Кого ты там просить собрался, Феля!?       — Это в силах Его Величества – напрямую показать его воспоминания.       Ого, вот это круто, тоже так…СТОП. Я что, только что восхитился силами этой курицы?! Я настолько выпал в осадок, что очнулся только тогда, когда сестрица, с громким: «Не надо!» с хлопком распахнула дверь. Я остался стоять в весьма комичной позе: ладони, как и лицо, были до этого прижаты к двери, а сейчас просто лежали в воздухе, а сам я присел, как будто собирался посрать сходить.       — Нет! — Воскликнула Ната, а я почувствовал, что начал заваливаться вперед, все еще стоя в этой позе.       — Принцесса! — Не разобрал, кто из них это сказал, потому что я сука летел вниз!       — Блять! — Крикнул уже я, и на весь коридор раздался смачный шлепок тела о пол.       — Принц!       — Братик!       И все трое подбежали к кряхтящему мне. Щеку неимоверно сильно жгло так же, как и ладони с коленями, ведь упал-то я в позу «раком» упираясь и ладонями, и лицом в пол. Сейчас я сидел на попе, недовольно потирая ушибы и шипя от боли. Ситуация уровня: «Блеск».       — Вы в порядке, Ваше Высочество? — Взволнованно спросил Феликс.       — Жить буду, — рыцарь кивнул, обращая своё внимание на Атанасию. Моя Богиня же присела рядом, прижимая мою голову к своей груди и поглаживая меня по волосам.       Феликс присел на колено, заглядывая Нате в глаза.       — Почему, принцесса?       — Папа не любит слышать о маме. И если я скажу, что хочу увидеть маму. Вдруг папа перестанет любить меня?       Ну-у-у, это он может. Только вот была бы любовь. Феликс в шоке смотрел на сестру.       — Вот, вот о чем… Вы думали так все это время? — голос моей Богини дрожал, из-за чего я скривился. Не хотелось бы мне, чтобы она начала плакать. И нет, Лили, мы так не думали никогда, потому что уверены, что он ненавидит нас.       Феликс взял Атанасию за плечо и состроил серьезное лицо:       — Его Величество не испытывает ненависти ни к Леди Диане, ни к принцессе Атанасии, ни к принцу Атрею, — ну да, ты это ему скажи, пусть хоть раз в жизни человек посмеется. — Поэтому нет ничего страшного в том, что вы хотите увидеть Леди Диану.       — Я больше не хочу её увидеть. Правда, — но эти слова не успокоили рыцаря, в его глазах наоборот появилась еще большая жалость.       — Тогда давайте так. Если вы боитесь, то его попрошу я.       — Не надо.       — Нет. Это моя…       — Нет! — Атанасия завопила, с силой оттолкнув Феликса. Но она не учла того, что рыцарь намного сильнее, и её толчок для него как легкий ветерок, поэтому она начала падать назад. Вырвавшись из нежных объятий, я успел подхватить сестрицу до того, как её филейная часть соприкоснулась с полом. Лица всех присутствующих вытянулись в удивлении.       — Расскажешь папе, и ты больше не будешь мне нравиться! Сказала же, что больше не хочу её видеть!       Атанасия убрала мои руки и убежала, прежде чем кто-либо смог произнести хоть слово.       — Принц Атрей, — тихо позвал меня Феликс с печалью в глазах, — Вы тоже не хотите больше увидеть Леди Диану?       Я подумал немного, прислушиваясь к себе. Хотел ли? Не особо. Было ли мне любопытно? Конечно, да. Желал ли я расстраивать сестру? Однозначно нет. Так что…       — Мне все равно, Феликс, — пожал плечами, — но если Атанасия не хочет, то и не нужно.       Я оперся на ладони для того, чтобы встать, но совсем забыл о том, что они очень болели.       — А-а-ай! — Вскрикнул, а после, чуть ли не плача, бросился в объятия к моей Богине. — Лили-и-ичка-а-а!

***

      С того инцидента прошел ровно день, и сегодня у нас была встреча с Его Величеством. Эта троица ходила с уставшими лицами, и только я один сиял, аки звездочка. Не знаю почему, но сегодня у меня было хорошее настроение, и даже предстоящий поход к Клоду его не омрачал.       — Нам пора.       Атанасия полизала леденец и подняла глаза на Феликса. Думаю, им неловко друг с другом сейчас. Феликсу уж точно, вон как колеблется брать на руки Нату. Она смотрела на него несколько секунд, а потом подергала за брюки:       — У Ати ножки болят. Возьми меня на ручки.       Через секунду Нату подняли в воздух, и мы отправились в путь. Сегодня наша встреча будет проходить в тронном зале, куда мы уже ходили однажды вместе с моей Богиней. Сколько раз Император приглашал нас, и ровно столько же он либо опаздывал, либо спал, либо мы стояли, как сейчас, и ждали его под дверью. И это у нас еще манер нет!       Внезапно дверь открылась, явив нам лицо какого-то белобрысого дядька.       — Сэр Робейн, — ух ты, они знакомы. Кто это?       — Герцог Альфиос, сколько воды утекло, — стоп, кто? Тот самый белобрысый главный герой Альфонс? Как его там…не помню. Хм-м-м, не слишком ли он староват для такой важной роли?       — Феля, это че за хрен?       Решил подать голос я. Специально вел себя не вежливо, потому что он начал первый! Я вообще-то принц, он должен был поздороваться сначала со мной, как и положено по этикету.       — Боже, я не сразу вас заметил, — герцог поспешно поклонился. — Меня зовут Роджер Альфиос. Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи.       Роджер? Главного героя звали не так, это я точно помню. Значит, этот хмырь с педофильной рожей его отец? Надеюсь, что сын пошел в мать. По рассказам Атанасии, я знаю, что их семья присматривала за Дженит. И, по словам моей сестрицы, он тот ещё скользкий типчик. Я нахмурился. Уже одно его лицо мне не нравится.       — Хе-хе. Привет, мистер Снежок! — Ната невинно улыбнулась ему, кося под глупого ребенка. Я усмехнулся.       — Вы… Вы же это сейчас не обо мне, да?       Ах, то есть то, что я тебя хмырем обозвал, тебя устроило. А безобидное «Снежок» оскорбило? Я обижен.       — Мистер, вы выглядите прямо как белоснежный песик! Хотите попробовать? Очень вкусно! — Ната вытащила леденец изо рта, протянув ему. Пхах, тот раскрыл от шока рот, вылупившись на мою сестрицу. Феликс пытался сдерживаться, но было видно, как его трясет от смеха.       Герцог не мог не принять подарок принцессы и протянул к нему руку, но прежде чем Роджер его коснулся, Атанасия притянула леденец к себе, снова беря его в рот. Я попытался подавить смешок. Попытался.       — Плохо, мистер! Собачки не должны есть сладости!       Хрюкнув от смеха, я прижался к штанине Феликса, чем и обратил внимание жабы на себя. Он просто молча смотрел на меня в упор. Мне это не понравилось, так что я хмуро произнес:       — Я пожалуюсь отцу на то, что ты смотришь на меня.       Тот дернулся, глупо хлопая глазами. Феликс начал маскировать смех под кашель. Атанасия продолжала облизывать леденец с характерным звуком. Так что на весь коридор раздавались звуки: «Сюрп..сюрп..сюрп».       Роджер прекратил смотреть на меня, видимо, приняв всерьез мою угрозу, от которой мне теперь тошно! Не хотел же называть Клода отцом. Черт. С этого момента точно не буду!       — Какие… милые дети, — пробормотал Альфиос.       — Ати хочет увидеть папу! — Сестрице надоело общество белобрысого.       — Прошу прощения, но нам пора. Герцог Альфиос, удачного пути, — вежливо произнес Феликс, открывая двери.       Я зашел в них первым и уже не обращал внимания на слова Роджера. Клод сидел на троне, подперев одной рукой голову. Я сразу прошел к нему, спрашивая на ходу:       — Что эта тля обкусанная из себя представляет?       Этот герцог мне не понравился от слова совсем. Аура у него была какая-то неприятная, как и лицо, и голос. А взгляд был слишком… жадным? Как будто он уже подсчитывал, сколько денег получит за наш счет.       — Кто? — Клод, очевидно, не понял, о ком я говорю.       — Ваше Величество, мы столкнулись с герцогом Альфиосом в дверях, — известил его Феликс.       — С Мистером Снежком! — воскликнула Атанасия.       — Мистер Снежок и обкусанная тля. Подходящие прозвища, — уголки губ Клода дернулись, но он сразу же закрыл рот рукой, отворачиваясь. Хех, тебе же смешно, не так ли? Ух, черствый сухарь, хоть раз бы нам положительную эмоцию продемонстрировал.       Клод уставился на Феликса, усмехаясь:       — Да ты освоился в роли няньки, — Феля смутился, поэтому быстро поставил Нату на ноги.       Она сразу же побежала к Клоду, но остановилась на полпути и вернулась обратно, отдавая рыцарю леденец, после чего продолжила путь к Императору. Сам же он, смотря на эту картину, скорчил непонимающее лицо. Я все это время стоял у ступеней, ведущих к трону, но, когда Атанасия поравнялась со мной, поднялся вместе с ней.       — А ведь если вспомнить, я слышал, у герцога Альфиоса тоже есть ребенок того же возраста, что и принц с принцессой, — произнес Феликс, а я остановился как вкопанный на лестнице. Робейн, ты, мать твою, охренел? Пытаешься свалить на нас причину всех будущих бед уже сейчас? Я в шоке смотрел на него, рыцарь стушевался под моим взглядом, ничего не понимая.       — Я слышал, внешне он очень похож на своего отца, — А! Так ты о его сынке, а не об этой гадюке. Я выдохнул с облегчением, но после снова уставился на Феликса. Все равно кто, главное то, что от этой семейки одни проблемы.       — Тогда уж точно не стоит, — произнес, вспоминая рожу Роджера. Я продолжил путь наверх, смотря на Атанасию, которая, кажется, совсем не слушала рыцаря, залипая на трон.       — Но почему? Было бы неплохо, если бы у Вас появились друзья. Я скривился, вот уж чего мне точно не нужно, так это белобрысых друзей. Нет, не против альбиносов в целом, но конкретно эти представители мне не нравятся. Клод как-то странно смотрел на Нату, отчего она постаралась улыбнуться как можно невиннее:       — Друг Ати и Рея?       Феликс засиял, увидев, что Ната заинтересовалась его предложением. Смею огорчить тебя мой друг – Атанасия последний человек, который будет дружить с Альфонсами.       — Только представлю, что здесь будут носиться три ребенка, и все настроение убивается к черту.       У тебя бывает когда-то хорошее настроение? Вот это да… не знал, не знал. Хоть какая-то от тебя польза есть – убираешь нежелательные объекты.       Я ближе подошел к трону, с интересом его осматривая и обходя со всех сторон. Красивая, украшенная драгоценными камнями конструкция не несущая в себе никакой пользы. М-да, лучше эту хераборину расплавили и сделали из неё деньги. Или царская задница холопских стульев не признает?       Неожиданно мое тельце взмыло в воздух, и от такой внезапности я потерял дар речи. Только и мог, что хлопать глазами и смотреть на точно также офигивающую сестрицу, висящую на другой руке.       — Тяжелые, как я и думал, — э-э-э? Какого черта, Клод? Ты сам нас поднял, а теперь и жалуешься? Смотри не пукни от усердия.       Он держал меня одной рукой, и от его ходьбы мои конечности болтались туда-сюда. Клод зашел за трон, отодвинув шторку. Сука мной!! Точнее рукой, в которой покоился я! Агрх!       За шторкой обнаружилась гора мягких подушек и матрас. Обалдеть, у него тут кровать за троном! Он усадил нас на них, а после залез и сам.       — Утомляет слышать собачий лай с самого раннего утра, — Император растянулся рядом с нами, прикрывая глаза. Я пощупал подушки, которые действительно оказались супер мягкими! Даже моя подушка не настолько классная. Если я сопру одну из них, он же не заметит?       Я оглянулся на Атанасию и заметил, как она пытается подавлять в себе порывы полюбоваться на тело Клода. Усмехнувшись, поймал её взгляд, Ната же, поняв, что её спалили, покраснела и отвернулась от меня.       — Та песня, — я вздрогнул от неожиданности, так как уже успел забыть, что Император лежал рядом.       Я вопросительно посмотрел на него, не понимая, что он имел в виду. Какая песня? Перекинувшись недоуменными взглядами с сестрой, она спросила:       — Песня?       — Ты говорила, эта песня прогоняет плохие сны.       — Тьфу ты! Колыбельная что ли? — подал голос, отчего Клод обратил на меня внимание.             — Колыбельная? В любом случае, плевать. Спой, — э-э? Ты ко мне обращаешься что ли? Вот еще, буду я тебе петь. Ха-ха три раза, понял? Единственное, что я могу тебе спеть — это похоронный марш, ублюдок!       — Да, Ната, пой, — повернулся к сестре, переводя стрелки на неё. Та обиженно на меня посмотрела. Уж прости, но милашку из нас двоих играешь именно ты.       — Ати её не по-о-омнит, — решила отмазаться сестра.       — Забыла? — Конечно же, нет, она пиздит! Кто в здравом уме будет петь тебе колыбельную? — Что же сделать, чтобы ты вспомнила? Я вспомнил. Бывали глупцы, ранее пытавшиеся меня убить, а после молившие сохранить им жизнь. Когда я всех их схватил, они говорили что-то вроде: «Я ничего не знаю». Все до единого.       Чувак, к чему ты ведешь? Мне совсем не нравится твой тон.       — Так что пришлось заставить их вспомнить. Силой.       Да ты больной ублюдок! Угрожаешь детям, серьезно? Ахринеть, я думал, что опускаться уже некуда, но оказалось, есть еще место.       — У меня много опыта в том, чтобы заставить людей вспомнить то, что они забыли. Может, даже больше тысячи способов. Но к тебе их применить не смогу, — да ты что?! Ну, спасибо, успокоил. Посмотрел на Атанасию – та уже еле дышала. — Но должен быть способ заставить тебя вспомнить…       — Я вспомнила! Песенка для хороших снов! — Ната нервно улыбнулась. — Ати споет её папе. Хе-хе.       Ну, давай, я тоже послушаю, только лягу. Я начал вертеться по всякому, стараясь принять удобную позу, и в процессе совершенно случайно (на самом деле специально) пару раз лягнул ногой Клода под коленкой. На первый раз тот никак не отреагировал, на второй начал прожигать меня взглядом, на третий его взгляд заледенел, а на четвертый он потянул ко мне свою руку.       От неожиданности, я, действовавший чисто на рефлексах, хлопнул его по руке. Сразу же прижал к себе конечность, в шоке смотря в охреневшие глаза Клода. Тот видимо тоже не ожидал такой реакции, поэтому позабыл настраивать своё лицо на «похер фэйс», и я видел его эмоции. Но через секунду он уже пришел в себя и, прищурив глаза, быстро схватил меня за одежду, укладывая на спину рядом с собой и удерживая моей тело в лежачем положении рукой, которая покоилась на моем животе.       В этот момент я забыл как надо дышать, совсем не понимая, что мне в такой ситуации стоит делать. Лежать, орать или вырываться?       Оглянувшись на сестру, что смотрела с примесью страха и удивления, я понял, что лучше просто не шевелиться.       — Пой уже, — раздалось над ухом, отчего я вздрогнул. Это было слишком внезапно.       Атанасия пела эту песню несколько раз, так как этому ушлепку все было мало. Но тепло от тела Клода, мягкий матрас и приглушенный свет разморил меня, поэтому я уснул, когда Ната пела песню в четвертый раз.       Сквозь сон я слышал знакомые голоса, поэтому недовольно запыхтел, намекая на то, чтобы они заткнулись и не мешали мне спать. После этого голоса затихли, а моей головы коснулась чья-то теплая рука, несколько раз погладив, отчего я снова крепко заснул.

***

      — Явились?       На это заявление я лишь цокнул. Прошло два года с нашей первой встречи, и отношения между детьми и отцом не сказать, что были хорошими. Далеко не так. Но сейчас я, по крайней мере, был уверен, что убивать он нас не собирается.       Атанасия продолжала играть милашку, задабривая его черствое сердце. Я же держался с ним холодно просто потому, что не мог по-другому. Та картина с озером все еще всплывает у меня перед глазами, будто это было вчера. Не могу его простить, а он и не просит, чтобы его прощали.       Кстати говоря, после того, как «замечательно» поплавал в тот раз, я начал бояться воды. Это открылось для меня внезапно. Мы снова решили покататься на лодке, но когда я подошел к ней, то меня обуял животный ужас, и я не смог пересилить себя и сесть в неё. Вот такие пироги.       — Папа, Ати и Рей пришли!       Сестрица подбежала к нему, положив свои ручки на его колени, и мило улыбнулась.       — Ати во-о-от так скучала по папе, поэтому и пришла, — я проходил мимо них, когда она говорила это. Не смог сдержаться и с усмешкой произнес:       — Ати во-о-о-от так скучала по сладкому, поэтому и пришла.       Ната наградила меня уничтожающим взглядом, а после невинно улыбнулась Клоду, начиная что-то лепетать в свое оправдание. Я бы не говорил этого, если бы не был уверен, что Император нас не убьет.       — Феликс.       — Да, Ваше Величество. Я позову горничных.       Спустя несколько минут весь журнальный столик был завален сладостями. Глаза Атанасии засияли, и она с удовольствием принялась запихивать себе в рот все, что попадалось под руку. Ей часто урезают доступ к шоколаду, потому что зубы могут начать болеть. Но эта лиса придумала стратегию – когда не дает Лили, то обязательно даст Император. Тот же особо не раздражался, когда мы приходили к нему без приглашения.       — Ты так набиваешь рот, что удивительно, как твои щеки еще не лопнули.       Раньше Ната всегда злилась на такие обвинения, но недавно начала привыкать, поэтому уже не обращала на это внимание. Сдаешь позиции, Клод.       — Вы ни с кем не встретились по дороге ко мне во дворец?       — Удивительно, правда? — Усмехнулся я, намекая на то, что его дворец обходят стороной, так как поговаривают, что там живет огромная лохматая желтая псина.       Он цокнул на меня, прожигая взглядом.       — Встретились? С кем? — с полным ртом проговорила Ната       — Если нет, то ладно. Просто забудьте об этом.       Он был раздражен, когда говорил это. Неужели на меня разозлился? Да не-е-е, мои подколы уже давно его не трогают, значит, что-то произошло. Интересно, что.       Впрочем, скоро я узнал об этом, когда мы возвращались обратно в Рубиновый дворец.       — А! Мистер Снежок!       Сестрица улыбнулась этому павлину. Я наоборот нахмурился. Сам же герцог состроил страдальческое лицо, когда увидел нас.       — Добрый день, герцог Альфиос, — поздоровался Феликс.       — Принцесса, меня зовут…       — Мистер Снежок, лапу.       Я хрюкнул от смеха. Молодец сестрица. От кого только сарказма понабралась. Ух, горжусь ею. За эти два годы мы встречались несколько раз с ним, и все время сестрица издевалась над ним, а Роджер обреченно вздыхал, понимая, что не сможет заставить её обращаться к нему по имени.       У него не было выбора, поэтому он послушно протянул свою руку Атанасии.       — Хорошо, мистер Снежок! Хороший мальчик! — она взяла его за протянутую руку, погладив по голове как собачку. Феликс как обычно пытался сдерживать смех, но редкие смешки все равно выходили из его рта. Белобрысый педофил был в шоке. Вообще-то он старается избегать нашего общества из-за вот таких издевок, но сегодня что-то не спешит уходить.       — Принц Атрей, принцесса Атанасия, — вдруг обратился он к нам. — Должно быть, вдвоем вам уже одиноко играть? — С какого тебя вдруг стали интересовать наши чувства? К чему ты ведешь, старый хрен?       — Прошу прощ…       — Что вам нужно, герцог? — Прости, Феля, но лучше молчи.       — О чем Вы, принц? Я просто подумал, что вам было бы интереснее играть втроем. У меня есть сын того же возраста, что и…       — Ага. Понятно. Не интересует, — перебил его я, потому что не хотел слушать про его сынка и про Дженит, которую он наверняка приплетет в свой рассказ.       — Возможно, принцессе будет интересно послушать, — не сдавался Роджер.       Я закатил глаза, складывая руки на груди. Может ли быть такое, что этот гадкий герцог приходил с таким же предложением и к Императору? Если так, то тогда понятно, почему последний был так раздражен.       — Возможно, самонадеянно так говорить о себе, но мой сын так же хорош собой, как и я. Или как насчет девочки-ровесницы? — продолжал распинаться Альфиос.       — Ох, ну, конечно, — саркастически произнес. — Простите, мистер, но мне всегда говорили не слушать подозрительных белобрысых дядек, так что, — я невинно улыбнулся, — поцiлуй мене в сраку.       — Простите? — Растеряно произнес герцог.       — Я говорю, что в ваших услугах, мы не нуждаемся, — начал объяснять ему, как душевно больному.       — Ати согласна с Реем, потому что Ати не хочет дружить с кем-то, кто глупее неё, — сестричка разделяла мою позицию, ведь все наше блондинистое семейство недолюбливало белобрысых.       — Эм. Она умная девочка, принцесса, вам не стоит беспокоиться насчет этого.       Атанасия выдала восхищенное «Ва-а-ау», и спросила:       — Тогда она может говорить на Атланте?       — Мистер Снежок – тупая актиния*, — я решил не оставаться в стороне, поэтому произнес слова на Атланте.       — Как насчет официального языка Паскаль?       — Глупая псина метит везде, где только может. Фу-фу-фу!       — Божественный язык Псикансии довольно прост, она наверняка мастерски им владеет. — Господь покарает лжецов.       Ната продолжила говорить о своих познаниях, только вот, думаю, он уже понял, что своего не добьется. И надеюсь, прекратит эти бессмысленные попытки.       Вскоре Атанасия закончила говорить, и над нами повисла гробовая тишина.       — … Ходили слухи, что принц и принцесса необычайно умны. Но, похоже, этих слухов было мало, чтобы описать насколько.       — Феликс. Пошли. Я устал.       Я решил закончить эту встречу как можно скорее, потому что присутствие Роджера в метре от меня начало бесить.       Мы отошли на достаточное расстояние, когда Феликс, выглядевший понурым все это время, заговорил:       — Я тоже буду усердно учиться, чтобы вам не приходилось краснеть из-за меня.       Э? Чего? Я вопросительно уставился на него, но больше он не сказал ни слова.

***

      С того дня Феликс всегда ходил с книгой и постоянно что-то учил. Бедный Феля. И ведь не скажешь ему, что мы это сделали, чтобы отвязаться от этого педофила.       Атанасия после всех своих уроков потащила меня на улицу, чтобы прогуляться, ей было скучно, видите ли.       Конечно, она не одна ходила на уроки. У меня они тоже были, но некоторые из них у нас были в разное время. Как, например, когда у меня было фехтование, она занималась этикетом. И да, я наконец-то начал обучаться владению мечом. К сожалению, учил меня не Феликс, как я надеялся. Клод подобрал мне другого учителя. Тот, несомненно, был хорош, но мне хотелось увидеть Фелю в действии, так сказать.       Я пока только начал учиться, поэтому не могу говорить о своих успехах, но граф Моффия, который был моим учителем, говорил, что потенциал у меня есть.       Мы неспешно прогуливались по саду, наслаждаясь погодой. Солнце не пекло, но грело, ветра не было, поэтому было немного душно, но в целом неплохо.       И тут мы услышали шорох из кустов, одновременно повернув головы к источнику звука. Я тихо подошел, осторожно раздвинув ветки.       — Э-э... это еще что? — Сестра выглянула из-за моего плеча, и теперь мы вдвоем уставились на неведомую зверушку. Это существо с черной шерстью не было похоже ни на кошку, ни на собаку.       — Кх, милашка! Иди сюда, я дам тебе вкусняшек, — Ната в восторге протянула руку к зверю, но тот рванул прочь. — А, подожди! Воронуля!       Схватив меня за руку, сестрица побежала за ним. Вот ведь. Эта лиса уже и имя дала непонятному существу. Мы продолжали искать его среди кустов, и наконец-то наткнулись на черную шерсть. Ната тихонько подошла туда, и вдруг накинулась с криком:       — Попался!       Но неожиданно существо ответило вполне человеческим голосом:       — Угх!       Только не говорите мне, что звери здесь еще и говорят. Сестрица завопила от страха и начала заваливаться назад, но я подбежал к ней и успел подхватить, поэтому она не поранилась о мелкие ветки.       — Эй, больно же! Прекрати тянуть меня за волосы.       Я повернул голову к источнику голоса, с удивлением обнаруживая не зверя, а человека. Выглядел он на лет семнадцать-восемнадцать, имел длинные черные волосы и красные глаза. Не могу определиться, жуткие они, или завораживающие. Если сравнить с Клодом, то определенно второе.       — Пусти меня сейчас же, — шипел незнакомец.       Да тебя никто и не держит, олух. Но тут я обратил внимание на руки Наты, которые вцепились, будто клещи, в патлы этой рапунцель. Сестрица тоже посмотрела на свои ладони, после сразу же в смущении их разжимая. Тот поднялся и, хмурясь, приложил руку на свою шею сзади.       — Ты кто? Что тут делаешь?       Задал вполне приемлемые в этой ситуации вопросы. Сюда мало кого пускают, точнее почти никого. А те, кто приходят, не валяются в кустах. Нет, ну, серьезно. В Рубиновом дворце нет мужчин кроме меня и Феликса. Их сюда попросту не пускают, поэтому я не понимаю, что этот весьма подозрительный парень здесь делает? Незнакомец внимательно посмотрел на меня, потом таким же взглядом осмотрел сестру.       — Похоже, вы носители императорской крови. Когда это у Кайлума появились дети? — Задумчиво произнес парень.       — У кого? — не понял я. Имя было знакомым, но я не помнил, что это за человек. Только догадывался, что это какой-нибудь Император, живший ранее.       — Сколько вам лет? — Этот петух меня игнорит?!       — Нам семь, — Атанасия! Какого черта ты ему отвечаешь? Но, судя по её нахмурившемуся лицу, она сама не поняла, почему ответила ему. Так, дело пахнет керосином. Я встал перед сестрой, загородив ему обзор на неё.       — На вопросы отвечай, кикимора, — хмуро произнес я. Его бровь дернулась в раздражении.       — А ты совсем страх потерял, мальчишка, — он собирался что-то добавить, но внезапно раздались крики Феликса.       — Принц! Принцесса!       Я повернулся на его голос. Атанасия позвала рыцаря по имени:       — Феликс!       Раздался щелчок пальцами, и Феликс, с которым мы пересеклись взглядами, просто отвернулся, пробормотав себе под нос:       — Куда же они ушли? — Повертел головой по сторонам, пытаясь найти нас. Но мы были прямо перед ним! Мы с Натой в шоке смотрели на рыцаря, не понимая, что происходит.       Парень снова щелкнул пальцами.       — А! Точно же. Я еще не выучил те десять слов на Атланте. Нужно покончить с ними и отправиться искать принца и принцессу, — Феликс развернулся, чтобы уходить.       — Феля, блять! — Не выдержал я, крикнув. Но он не услышал меня, продолжая отдаляться. Вот так вот ты нас, значит, охраняешь, да? Видимо, рыцари и магия – вещи не совместимые. Феля, ты упал в моих глазах. Я повернулся обратно к рапунцель. — Что ты сделал?       — Всего лишь избавился от кое-чего раздражающего, — дальнейшие слова звучали как мысли вслух. — Однако это странно. Не ожидал, что мои мана и чувства так ослабли.       — Так ты маг? — в восхищении воскликнула Ната. На меня его способности тоже произвели впечатление, но этот человек напрягал меня. Было в нем что-то такое… что-то… опасное. От Клода тоже подобное чувствовалось, но не так сильно.       — Чего, агх, бесит. Ты что, впервые магов видишь? — Он смотрел на нас очень странно, будто мы сейчас голые стояли. Насколько я знаю, во всей Обелии магов было меньше пятидесяти, так что они ценились невероятно высоко.       — А еще, что ты ещё можешь? — Парень уставился на Нату в замешательстве, не зная, что ему стоит делать, поэтому просто махнул рукой.       — Например, вот.       Он снова щелкнул пальцами, и вокруг нас появились мыльные пузыри. Я нахмурился, мне это не нравилось совсем, а у Атанасии видимо инстинкты самосохранения совсем отбило от общения с Клодом. Она махала руками, пытаясь поймать их, пузыри лопались, оставляя после себя запах мыла.       — Гррр!       Внезапно эта зверушка, за которой мы гонялись, выскочила из-за кустов, начиная рычать, отчего все пузыри разом полопались.       — Хах, это еще что такое? Ты что это, мешать мне вздумал? — Бормотал парень, прожигая несчастное животное холодными глазами. Он поднял его за шкирку, поднося к своему лицу. — Ты – мелкая тварь. Мне что, прикончить тебя.       Зверь сжался и начал скулить. Мне стало жалко зверушку, поэтому я выхватил её из рук этого блаженного, передавая Атанасии в руки.       — Это же не твой зверь, верно?       — Ты о чем вообще? Эта штука её, — что за бред он несет? Я бы знал, если бы у Наты был такой питомец. — Но это я нашел его. Так что мне решать – есть его зажаренным или запеченным.       Да что он несет? Вдруг парень выхватил зверушку из рук Наты.       — Эй! Верни мне Воронулю! Он же не твой!       — Впервые видите мага и священного зверя. В какой глуши вы живете? — Он хмуро сдвинул брови, спрашивая и полностью игнорируя просьбы Наты. — Вы точно дети Кайлума?       — Ты тупой? — Я закатил глаза. — Я же сказал тебе, что не знаю, кто это.       Его глаза вспыхнули, парень собирался что-то сказать, но был перебит сестрицей.       — Что ты несешь? Нашего отца зовут Клод! — Он тут же переключил свое внимание на Нату, заинтересованно переспрашивая:       — Клод?       — Ага!       — Погоди, это имя нынешнего императора?       — Ага!       — АХАХАХАХАХ! — Его так имя Клода позабавило? Ну да, значение прям супер тупое, каким родителем нужно быть, чтобы так дитё назвать? «Хромой» Клод, хах. О, так получается, нам обоим с предками не повезло? Мило. Хорошо, что имя мне дала матушка, а то я догадываюсь, какое бы мне дал мне Клод. Как вам «Ахуй»? Или «Ебун»? А может «Какули»? А еще мне очень нравится имя «Понос», переводится как «всецело святой». — Что за! Впервые с таким сталкиваюсь. Мир что, на уши встал, пока меня не было?       Вдруг перестал смеяться, внимательнее вглядываясь в наши лица.       — Хах? Погоди-ка, — он сжал наши щеки руками, засунув зверя себе под мышку и смотря в глаза сначала мне, потом сестре и так поочередно. — Что же это? Впечатляюще. Никогда не видел подобного раньше, — в его глазах вспыхнул интерес, он поворачивал мою голову то в одну сторону, то в другую, а на губах застыла жуткая улыбка. — Стоит ли просто оставить вас в живых?       Хах, чего? Меня уже порядком достала бредятина, которую он нес, поэтому я лягнул его под коленку. Он вскрикнул и тут же отпустил нас, в шоке смотря мне в глаза, а я быстренько забрал зверя.       — Дядь, у меня от твоей улыбки жопа морщится, — произнес скривившись.       — Ты... ты…       — Я, я, а кто ещё? Что ты смотришь на меня? Не знаю, из какой пещеры ты вылез, но никаких Кайлумов я не знаю. Первым Императором, которого я запомнил, был Этернитас, а он жил ТРИ поколения назад. К тому же, ты сам сказал, что это животинка моей сестры, значит, права прикасаться к ней не имеешь. Впитал? Ну все, иди, — холодно произнес, прижимая существо к себе.       — Ха… ха-ха-ха-АХАХАХААХАХ, — отойдя от шока, парень начал смеяться. А когда прекратил, утер слезу пальцем, смотря на меня с каким-то маниакальным интересом. — Кто сказал, что я отдам его вам? — указывая на Воронулю подбородком, спросил чернявый.       — Но ты же сказал, что он мой, — встряла Атанасия. — И что ты будешь делать, если заберешь его?       — Ты спишь, когда тебе хочется, и ешь, когда чувствуешь голод. Здесь то же самое, — продолжал молоть чушь. — Он, конечно, не сильно поможет, но все-таки.       И тут он одной рукой вцепился в животное, пытаясь его забрать и утягивая на себя. Но я не хотел так просто отдавать ему несчастную зверушку, поэтому начал тянуть Воронулю на себя. И так началось «перетягивание каната».       — Отцепись! — Шипел парень.       — Сам отцепись! — В той же манере отвечал ему я, а когда почувствовал, что он вот-вот вырвет у меня из рук существо, то снова ударил его под ту же коленку, заставив прорычать, ослабить хватку и пригнуться. Это дало мне возможность схватить его за волосы одной рукой, другой прижимая Воронулю к груди.       — С… сука! — прошипел маг, тоже хватая меня за волосы свободной рукой. Между нами летали молнии, никто не хотел уступать. Хотя он мог воспользоваться магией, но почему-то не делал этого.       Противостояние длилось не дольше минуты, когда вмешалась Атанасия, выхватывая зверька из наших рук и убегая. Молодец, сестрица! Так держать! Маг было побежал за ней, но вот не учел, что я все еще держал его за волосы. Так как рука у меня освободилась, то теперь я держал его двумя, и вполне мог удерживать долгое время.       Парень схватился за свои волосы у корней, пытаясь вырвать их из моей хватки, но я только сильнее наматывал их на свой кулак.       — Ладно! Стоп, стоп!! — Рявкнул маг. Я, не ожидавший этого, чуть ослабил хватку, но волосы не отпустил. — Давай поступим так. Я оставлю его в живых, пока он сам не обратится в ману. Что скажешь? — Маг тяжело дышал, я не отставал от него.       — Почему это я должен соглашаться? — Подозрительно сощурил глаза.       — Что ты имеешь в виду под «почему? Я даю вам всем шанс не умереть. Так что отпусти меня, пока я не оторвал тебе голову, — последнее предложение он прошипел.       Я, недовольно цокнув языком, отпустил его волосы, которые стали похожи на мочалку после наших «игр».       — Ты можешь оторвать мне голову в любой момент, но не делаешь этого.       Почему-то я не чувствовал сейчас никакой опасности от него.       — Именно. Вы заинтересовали меня, поэтому я предлагаю тебе сделку, — маг выпрямился, плюнув на волосы, которые невозможно было размотать. — К тому же, я ведь хороший маг. Быть может, потом мне даже не захочется есть эту тварь.       Ну, да, как же, хороший он. Все хорошие маги угрожают беззащитным детям жестокой расправой? Я скептически хмыкнул. Кикимора закатила глаза.       — И что ты хочешь взамен? — Уж лучше заключить с ним сделку, чем умереть, не так ли?       — Тебе не надо ничего делать. От вас мне нужно кое-что особенное. Я сам смогу это взять. А, это не воровство. Это никоим образом не навредит ни тебе, ни твоей сестре. Обещаю.       — Звучит как пиздешь, ты же в курсе? — Я сложил руки на груди, щуря глаза.       — У тебя нет выбора, — он пожал плечами.       — Ясно, хорошо, согласен. Ну, все, тогда я пошел.       — Как вас зовут? — вдруг обратился с вопросом.       — И зачем тебе это? — Я приподнял бровь.       — Тц, что ж, тогда вот тебе мое имя. Меня зовут Лукас. Зови так, когда встретимся в следующий раз.       Он щелкнул пальцами и те пузыри снова появились передо мной, но стоило только моргнуть, и все исчезло, вместе с этим магом.