Однажды я стал братом принцессы

      — Агх, Ната! — Воскликнул я, резко распахивая двери комнаты, ведущей в спальню сестрицы. — Сколько можно уже? Ты день и ночь с этим зверьком возишься, про меня забыла совсем!       Скрестив руки на груди, я прошел к дивану, плюхаясь на него и прожигая затылок близняшки.       — Вот когда у тебя появиться питомец, ты тоже все время будешь с ним проводить!       — А вот и нет!       — А вот и да!       Мы смотрели друг другу в глаза, испепеляя взглядом. Каждый был уверен в своей правоте, поэтому никто не хотел сдаваться.       — Ахах, — Феликс неловко улыбнулся, — принц, принцесса, вам не стоит ругаться из-за такой мелочи. Принц, если вы тоже хотите питомца, Вам стоит только попросить у Его Величества, и он с радостью найдет любого, кого захотите.       На фразе «у Его Величества» у меня с сестрой одновременно скуксились лица, после чего она отвернулась, продолжая играть с Воронулей, снова забывая про все на свете.       Я недовольно цокнул, переводя раздраженный взгляд на невинного Феликса. Тот, в свойственной ему манере, в непонимании похлопал глазами, после чего, посмотрев в окно, вспомнил:       — Ваши Высочества, вам пора собираться к Его Величеству. Почти обед.       Со стороны Атанасии послышалось недовольное мычание. Феликс тепло улыбнулся:       — Принцесса, Вам пора собираться, Вы сможете чуть позже продолжить игру с Вашим питомцем.       В этот момент в комнату вошла Лили с платьем в руках. Ната со вздохом оторвалась от зверюшки, отдаваясь в нежные ручки моей Богини. Я же был полностью собран еще с утра, так что ждали мы только сестру.       Вообще, то, что предложил Феликс, не кажется мне таким уж ужасным. В смысле, я был бы не против завести питомца. Только вот есть две проблемки: кого и как.       Я понятия не имею, кого хочу, потому что хочу всех и сразу. Такая роскошь, конечно, возможна, но только в том случае, если бы в родителях у меня был бы не Клод.       Вторая проблема тоже связана непосредственно с ним: чтобы Я, да у КЛОДА, что-то попросил? Да ни в жизнь. Я лучше в том злополучном озере утоплюсь, но ни за что у Императора ничего не возьму. Пока я ребенок, еще буду довольствоваться благами, которые он нам предоставляет: еда, кров и одежда. Но как только я вырасту и буду уверен, что сестре ничего не угрожает – свалю отсюда путешествовать.       — Принц, принцесса, вы готовы? — Спросил Феликс, а получив положительный ответ, взял Нату на руки, и мы двинулись в путь.       Немного позже в тронном зале       — Папуля, я так соскучилась! А ты скучал по нам? — Ната сразу же включила режим милашки, забывая про то, что её оторвали от увлекательнейшей игры с Воронулей.       Клод, как обычно, решил оставить её без ответа. Он перевел взгляд на меня, ожидая, когда я произнесу нечто похожее. Вот уж дудки! Не дождется! Вместо ответа я отвернулся от него к окну, созерцая природу за ним. Флора в Обелии была на редкость очень красивой. Экзотические цветы и деревья, которые уж точно невозможно было встретить в России.       — Погода хорошая, — шепотом произнес я, любуясь видом за окном. Но даже таких децибел Феликсу хватило, чтобы услышать меня.       — И правда, погода сегодня шепчет, — он улыбнулся мне, а после перевел взгляд на Клода. — Ваше Величество, почему бы Вам не прогуляться с принцем и принцессой?       — Прогуляться, — выдохнул тот. — Можно.       Я окинул его взглядом с ног до головы. В своем извечном халате и растрепанными волосами он все равно выглядит прекрасно. Красивый засранец. Я скривился.       Клод тем временем уже спускался по ступеням, когда я перевел взгляд на сестру. Она, словно завороженная, смотрела на золотое седалищеКлода, мысленно представляя, как украдет его во тьме ночной, спрячет в какой-нибудь пещерке и будет над златом чахнуть.       Глазки ее засверкали, а рот приоткрылся, и оттуда начала капать… Господи, это что??! Слюна?!       — Ната~, — тихо протянул я, чтобы сестра услышала, усмехнувшись. Она неохотно переключила на меня свое внимание, смерив недовольным взглядом. Я подавил смешок, прижав кулак ко рту. — Слюни подотри.       Она непонимающе посмотрела на меня, а потом потрогала подбородок ладошкой и, покраснев, вытерла его.       Мне же оставалось только умиленно улыбнуться. Все-таки моя сестрица лапочка. И пусть кто-нибудь посмеет сказать что-то против.       Атанасия, все еще краснея и смотря на свои ноги, схватила и потянула за одежду спустившегося Клода. Я продолжал умиляться своей сестричкой, поэтому не сразу обратил внимания на ее действия. А ПОТОМ КАК ПОНЯЛ.       Улыбка сошла с лица, я только криво усмехнулся, решив позвать сестру в надежде, что не поздно.       — Ната?       Она нахмурилась, и начала дергать Клода за полы его балахона. Я схватился за волосы, вообще не вдупляя, чем занимается моя сестра. Император перевел на нее недовольный взгляд.       — Ната!       Сестра, вздрогнув, перестала дергать Клода и посмотрела на меня. Я глазами указал ей на место, позади нее, и она повернула голову, натыкаясь отнюдь не на форму Феликса. Мне кажется, что я действительно услышал скрип, когда Атанасия поднимала голову, чтобы взглянуть в лицо Клода.       Ната резко перевела взгляд на меня, затем на свою руку, все еще сжимающую его одежду, а потом на Императора. И так по кругу.       — Чего тебе? — Голос Клода, казалось, прогремел в абсолютной тишине зала, отскакивая эхом от его стен.       Атанасия разом отпустила халат, отступив.       — Ваше Величество, принцесса просится к вам на ручки, — как всегда цвел и пах Феликс.       Быстро преодолев расстояние между нами, я с размаху наступил ему на ногу, чтобы впредь думал, что говорит.       — Агх! — Рыцарь согнулся от боли так, что наши лица были на одном уровне и почти соприкасались носами. Я схватил его за локоть и отошел подальше от Клода. — Ваше Высочество? — Удивленно спросил рыцарь, все еще стоя в согнутом положении.       — Феликс Робейн, — зашипел я на него. — Думай, что говоришь и…       — На ручки? — недоуменно спросил Клод, нахмурив брови и внимательнее вглядываясь в Атанасию.       Я повернул к ним голову, проверяя состояние сестрицы. Где-то между инфарктом и гробом. Сойдет.       Услышав, как Феликс набирает в легкие воздух, резко повернул к нему голову и закрыл рот рукой, угрожающе посмотрев и поймав его удивленный взгляд на себе.       — На ручки, значит, — задумчиво повторил Клод. Я вновь посмотрел на них, на этот раз повернувшись всем телом.       — Ахах, н-нет, — попыталась спасти ситуацию Атанасия, в то время как я решил медленно продвигаться по направлению к Клоду, точно к хищнику. — Я просто увидела что-то на папочкиной одежде, и…       Визг Атанасии смешался с ударом моей бренной тушки о кафель, когда я предпринял, очевидно, неудачную попытку в спасении сестры, и прыгнул, чтобы успеть схватить ее. Не успел.       Со стоном потерев нос, который имел счастье близко познакомиться с полом, я поднял голову, тут же натыкаясь глазом на ногу Атанасии, которая дрыгала ими во все стороны. Вскрикнув, я вновь припал к кафелю, держась теперь и за больной глаз.       — Не дергайся, — послышался голос Клода. — Ты и так тяжелая.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Считал я капли крови, которые капали из моего разбитого носа. Допрыгался.       — Ваше Величество, если будете так хва… держать принцессу, ей будет неудобно, — засуетился Феликс.       Я почувствовал вкус крови во рту, которая перетекла из носа, и скривился.       — Ей просто нужно висеть и не дергаться, что в этом неудобного?       Эм, ребят, я тут кровью истекаю как бэ*.       — З-зады..ха..юсь, — прохрепело что-то у меня над ухом, отчего мурашки прошли по всему телу. Подняв голову, я наткнулся на красное перекошенное лицо своей сестры в миллиметре от своего.       — А-А-А-А, — взвизгнув, я, быстро перебирая ногами, отполз подальше. А через секунду, когда словил на себе три пары глаз: две удивленные и одну злую (угадайте где Ната), неловко прокашлялся, сидя на заднице и утирая кровь.       — Лучше будет нести принцессу вот так, Ваше Величество, — Феликс все же решил поделиться своей великой тайной ношения на руках, передававшейся из поколение в поколение. — Постарайтесь взять ее так же.       — Пусть меня несет Феликс! — Раздался запыхавшийся голос Наты.       — Кхм, раз таково желание принцессы, ничего не поделаешь.       Ой, а загордился-то как.       — Я ее понесу, — раздался непреклонный голос Клода.       — Н-но Ати не…       — Не хочешь, чтобы тебя нес я?       Температура в помещении понизилась на несколько градусов, и клянусь, я увидел как окна покрываются инеем.       — Хе-хе-хе, конечно же, Ати хочет, чтобы ее понес папочка, — я усмехнулся от способности сестры подстраиваться под обстоятельства. Вот же ж лиса.       Потолок тут ничо такой, кстати, расписной. О-паа. Кого я вижу. Жорик, ты ли это? В углу повис довольно большой паук, смотря на нас всеми своими восьмью? глазами.       — Атрей, — внезапно прозвучало мое имя, отчего я вздрогнул, и удивленно посмотрел на Клода. Впервые слышу свое имя из его уст. Неприятненько.       Император критически оглядел мой побитый глаз и разбитый нос, после чего перевел взгляд на Феликса.       — Отведи его к лекарю, — прозвучало, как приговор. Ч-что? Хочешь сказать, я сейчас уйду с Феликсом, а ты останешься с Атанасией? НАЕДИНЕ?       Я перехватил испуганный взгляд Атанасии.       — Н-но я в порядке, — мой голос, кажется, впервые прозвучал неуверенно в присутствии Императора.       — Феликс.       — Понял, Ваше Величество, — рыцарь подошел ко мне и взял на руки, прямо как Атанасию минутой ранее.       Я переглядывался с сестрой взволнованными взглядами, до того момента, пока я на руках Феликса не скрылся за дверьми зала.       Странное чувство. Меня впервые разлучили с сестрой, хоть и на несколько минут, но у меня такое ощущение, что мы не увидимся с ней еще долго.       — Феликс, я и сам могу идти. Отпусти.       — Как скажите, Ваше Высочество, — Феликс поставил меня на ноги, и встал по правую сторону.       Всю дорогу до кабинета лекаря я думал о сестре. Как там она? Все ли с ней хорошо? Не успела ли ее эта змея в чае утопить или снова задушить? Зная Клода, можно ожидать чего угодно. Хоть бы она продержалась до нашего появления.       Я же не проведу там слишком долго? Всего-то нужно кровь остановить да фингал помазать. Дело пяти минут. Плюс дорога отсюда туда еще минут 10. Ничего же не успеет произойти за 15 минут?       Остановившись у двери, Феликс, постучавшись, открыл ее, пропуская меня вперед.       Пройдя, я оказался в длинном хорошо освещенном с помощью окон помещении, которое делилось на небольшие комнатки полками с многочисленными склянками, свитками и книгами на них. Туда сюда снова люди в белых халатах, некоторые, узнавая Феликса, здоровались с ним, совершенно не обращая на меня внимания, и убегали по делам. В самом конце комнаты проглядывались черты винтовой лестницы.       — О, мой Бог! Ваше Высочество!       Воскликнул приятный женский голос. Передо мной стояла женщина средних лет. Ее каштановые волосы уже затронула седина, а зеленые глаза помутнели, в них я смог прочитать удивление и взволнованность.       — Здравствуйте, госпожа Исис, — Феликс склонил голову, приветствуя ее.       — Здравствуйте, сэр Феликс, — она повторила его жест.       — Его Высочество принц Атрей поранился, не могли бы вы оказать ему помощь? — Феликс улыбнулся.       — Конечно, идите за мной, — госпожа Исис направилась вдоль полок, вскоре заворачивая за одну из них. Мы последовали за ней.       Я сел на диванчик, что находился в своеобразной комнате. Кроме него в ней стояли два кресла, близко расположенные к дивану, столик между ними и комод напротив.       Исис достала оттуда две скляночки, взяла полотенце и села на кресло.       — Выпейте это, Выше Высочество, — она дала мне одну из склянок с сероватой жидкостью внутри. Я подозрительно посмотрел на содержимое, но взял ее в руки. Откупорив, решил понюхать. На удивление, пахло не мерзко. Пожав плечами, я залпом выпил весь бутылек, а через пару секунд обнаружил, что кровь остановилась, а нос больше не болел.       — Вот это технологии, — восторженно выдохнул я, а целительница усмехнулась.       Далее она открыла второй бутылек, и его содержимое тягучей массой выплыло ей на руку. Она поднесла ее к моему начинающему синеть синяку, и обработав, сказала ждать, пока не впитается. Потом взяла полотенце и вытерла от крови мое лицо и руки.       — А как Вас зовут? — Мне стало интересно ее полное имя.       — Мое имя Исис Кирк, Ваше Высочество, — она поднялась, убирая склянки в комод, а полотенце выбрасывая. — Вам не стоит так уважительно обращаться ко мне. Зовите меня просто Исис, — она легко улыбнулась, на секунду повернувшись ко мне, а после продолжила заниматься своими делами.       Я понял, что на разговор она не настроена, поэтому разочаровано выдохнул. Интересно, сколько мне так сидеть еще? Там Атанасия помирает, пока я тут просиживаюсь.       Прошло еще несколько минут, казавшиеся мне вечностью, перед тем, как Исис сказала, что я могу идти. Потрогав глаз, к своей радости я не почувствовал никакой боли, так что быстренько вылетел из больничного крыла, несясь к Нате. Феликс бежал за мной, приговаривая, чтобы я шел медленнее.       Уже находясь в саду, вспомнил, что если повернуть направо, то можно будет увидеть столик, за которым сидит Атанасия и Клод. Что я, собственно, и сделал — повернул. И действительно увидел столик и Атанасию, падающую со стула.       С каждой секундой мой шаг замедлялся, пока совсем не остановился. Ноги приросли к земле, я не мог заставить себя подойти к лежащей на траве сестре. Улыбка сползала с лица, по мере того, как я осознавал происходящее.       Мимо пробежал Феликс, чуть задев меня, но я не обратил на это внимания, прожигая взглядом взволнованного Клода, который не отрывал взгляда от Наты.       Что произошло? Что ОН сделал?       Судорожно вдохнув, я перевел взгляд на сестру, которую перенес на свои колени Феликс, кажется, продолжая ее звать. Звуки доходят, будто сквозь вату. Не слышу.       Я сделал пару шагов вперед, но вскоре вновь остановился, как вкопанный, когда увидел кровь на скатерти, траве рядом со столом, и на самой Атанасии. Лицо, руки, платье – все окрасилось в жуткий алый цвет.       В нос ударил железный запах крови, и я закрыл его рукой, вспоминая тот день, когда впервые открыл глаза в этом мире.       Крепко зажмурившись, я заставлял себя отогнать мрачные образы мёртвой сестры.       Вновь открыв глаза, увидел склонившегося над Атанасией Клода, с руки которого срывались непонятные золотистые нити, впитываясь в сестру. И по мере того, сколько нитей проникли в Нату, лицо Императора становилось все мрачней и мрачней. Феликс мною найден не был.       Я подошёл ближе, становясь рядом с Клодом. Атанасия дышала рвано, со лба струился пот, а сама она была мертвенно-бледной. Слезы так и норовили сорваться с ресниц, но я сдерживал их из последних сил.       Спустя минуту действий Клода, Атанасия начала дышать более плавно, но не менее тяжело, из этого я сделал вывод, что не он виновник ее состояния. А может быть и он, а сейчас исправляет ошибки, черт его знает, на данный момент это неважно, главное, чтобы Ната поправилась.       — А-Ат-танас-сия ж-же не-е ум-ум-р-рет?       Голос сильно дрожал, так что я не был уверен, что Клод понял меня. Император поджал нижнюю губу.       — Не умрет.       Я будто не услышал его слов, продолжая повторять:       — С-с-ска-кажи, что он-она будет ж-жить, — губы скривились от рыданий, что я сдерживал, но всхлипы все равно срывались с моих уст. — О-об-беща-а-ай мне, о-оте-ец!       Он посмотрел на меня с долей изумления, и напряженно ответил:       — Она будет жить, — и, немного подумав и отведя взгляд, продолжил. — Обещаю.       Рвано вдохнув, я кивнул несколько раз, почему-то поверив ему. Вытер глаза ладошкой и стал ждать. Чего? Не знаю. Единственное, что я могу сделать, это ждать и не мешать.       Через пару минут прибежал Феликс с бригадой лекарей и магов. Все вместе мы двинулись в покои Клода.       Спустя несколько минут мы прибыли в его комнату, где Атанасию сразу же уложили на кровать, продолжая лечение. Уж не знаю, что они там делали, но даже мне стало ясно через пару часов, что они ни черта не помогают. Вскоре Клод взбесился и выгнал их из комнаты, пообещав, что он оторвет им руки, если они не найдут решения через день.       Я сидел на краю кровати у ног сестры. Меня тошнило, голова кружилась, чувствовал, что еще чуть-чуть и я просто упаду в обморок. Феликс стоял у стены, опустив голову и сжав кулаки. Клод сидел на диване, буравя взглядом стену.       — Феликс, — нарушил тишину Клод. — Подготовь Атрею комнату.       Рыцарь пробормотал: «Слушаюсь, Ваше Величество», после чего вышел за дверь.       Я посидел еще пару минут, смотря на бледное лицо своей сестры, а потом встал, идя к дивану, на котором расположился Клод. Сел рядом с ним и, откинувшись на спинку дивана, смотрел пустыми глазами на его лицо. Тот сглотнул, отводя взгляд. Я взглянул на свои руки, лежащие на коленях. Сил не было даже на то, чтобы съязвить.       — Если ты не спасешь её, я тебя возненавижу, — тихо и отчаянно, произнес я. Не уверен, конечно, что ему было дело до того, что я чувствую к нему. Но мне нужно было это сказать. Ведь это действительно было так. Атанасия – самый важный человек для меня в этой жизни, и если я её потеряю… если потеряю. Я зажмурился, помотав головой, отгоняя о себя такие мысли. Клод сказал, что не даст ей умереть, и сейчас он – моя единственная надежда.       — Мне плевать, — также тихо проговорил Клод. Я вяло усмехнулся. Ну, конечно, что еще можно было от него ожидать? — Спи, — внезапно он потянулся ко мне рукой, положив её мне на макушку. Я недоуменно посмотрел на него. Я тебе собачка, чтобы по приказу спать или что? Но, на свое удивление, я действительно начал проваливаться в царство Морфея.       Мне впервые в этой жизни снился сон. В нем была прекрасная женщина. Она стояла на сочной зеленой траве босиком и плавно двигалась, танцуя. Её светлые волнистые волосы завораживающе блестели на солнце, невольно заставляя восхищаться ею. Она нежно мне улыбалась, подходя ближе и протягивая руки к моему лицу. В больших и ярких глазах цвета заката отражалась любовь. Женщина засмеялась и, кажется, это было самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Постепенно дева исчезала, оставляя после себя тепло, что приятно разливалось по телу, а её мелодичный голос раздавался в моей голове до тех пор, пока я не проснулся.       Я резко раскрыл глаза, сразу же жмурясь от слепящих лучей, что проникали в мою комнату сквозь не задёрнутые окна. Когда немного привык к свету, то огляделся по сторонам, с удивлением обнаруживая, что помещение, в котором я нахожусь, мне не знакомо.       Комната была небольшой по размерам, может быть, чуть больше той, что была у меня в Рубиновом дворце. Я лежал на кровати, застеленной белыми простынями и обрамленной у изголовья красным балдахином. Справа от меня были окна во всю стену с красными шторами. Между ними стоял белый комод. В середине помещения лежал огромный ковер с красно-золотым узором. Поверх него стоял диван и пара кресел по бокам. Напротив расположился камин. Стены, как и пол, были светлыми. Также присутствовали три двери, видимо, ванна, гардероб и выход.       Я нахмурился, прокручивая в голове события вчерашнего дня. Разговоры о питомце, поход к Императору, разбитый нос. Улыбнулся, вспомнив этот момент, но улыбка сразу же сползла с лица, когда пришли следующие фрагменты.       Вскочил с кровати, замечая, что на мне надета моя пижама: легкие штаны и рубаха. Сразу же понёсся к одной из дверей, но так как комната не была мне знакома, я открыл дверь ванной, но следующая вела туда, куда было нужно – в коридор.       Понятия не имел, куда мне бежать, так как не знал, в какой стороне находится комната Клода. Подумал, что наверняка встречу кого-нибудь по пути и спрошу, а пока решил довериться интуиции и свернул направо.       За очередным поворотом меня ждало препятствие, чуть не свалившись на задницу, чудом удержав равновесие, я поднял голову наверх, признавая в человеке перед собой Клода.       — Ты что здесь бегаешь?       Отрешенно спросил он. Я смотрел на него широко распахнутыми глазами и тяжело дышал от бега.       — Как… как Ната?       Клод ничего мне не ответил, только взял на руки и понес туда, откуда он шел. И я даже не был против того, чтобы посидеть у него на руках. Меня волновало совсем другое.       Вскоре мы пришли к нему в комнату. Он опустил меня на пол, и я подбежал к кровати, на которой лежала моя близняшка, не подавая признаков жизни. Я бы решил, что она умерла, если бы, приглядевшись, не увидел, как вздымается её грудь от дыхания. Я взял её за руку, прикусив губу. Было больно смотреть на неё такую. Прошел всего день, а я уже скучаю по её улыбке и сияющим глазкам. Подавив всхлип, я потер ладонями глаза и, не поворачиваясь, спросил:       — Что с ней?       — Мана вышла из-под контроля. Сейчас она в коме.       Ничего не вкладывая в эти слова, ровно произнес Клод. Я кивнул, будто мне все стало ясно, но это было не так. Я ничего не понимал. Не понимал, что я могу сделать. Наверное, верить в то, что она очнётся, и приходить к сестре каждый день, рассказывая, что происходило. Читал где-то, что люди в коме слышат, когда к ним обращаются.       — Пойдем.       Клод снова взял меня на руки, вынося из комнаты. Обхватив его шею руками, положил голову на плечо, прикрывая глаза. Уж больно Император ласковый. Неужели, и правда, не все равно? Хотелось бы в это верить. Через пару минут я обнаружил, что мы вышли из дворца и направлялись, по всей видимости, в сад. Когда мы почти дошли до привычного для меня места, Клод неожиданно свернул, направляясь в совершенно не знакомую мне сторону. Он же не собирается меня закопать под шумок, да?       Вопреки моим опасениям, пройдя еще пару минут по тропинке, мы вышли к уютной резной беседке. Она стояла на небольшом возвышении так, что, чтобы попасть туда, нужно было подняться по ступенькам. Имела круглую форму и была огорожена небольшим белым заборчиком. От забора вверх уходили колонны, расположенные на расстоянии метра друг от друга, и придерживали синюю крышу. Со всех сторон беседка была окружена красивыми цветами и пышными деревьями. Нате бы понравилось.       Внутри беседки стоял стол, на котором была расставлена вкусно пахнущая еда. Его окружали три невероятно мягких на вид кресла. На одно из них меня и посадил Клод, присаживаясь напротив.       — Ешь.       Только и произнес он, беря в руки чашку с чаем и делая глоток. Я смотрел на него несколько секунд, а потом приступил к трапезе. Аппетита почти не было, я буквально заставил себя съесть тарелку супа, совсем не чувствуя его вкус.       Клод сказал, что ее мана вышла из-под контроля. Что, если это не последний раз? Что, если это произойдет снова и Атанасии будет больно? Можно ли это предотвратить? Из-за чего она вообще взбесилась? Можно ли предположить, что в этом виноват кто-то? Какой-нибудь противник короны? Я уверен, что у Клода много врагов. Неужели они нацелились на Нату? Но для чего? Она же не наследница, хоть и имя под стать.       Мана…мана…мана. Хм. Думаю, пришло время начать ее изучать.       Мне нужен учитель.       А ещё неплохо было бы учится владению меча. Чем больше возьму дел, тем меньше времени у меня будет на тоску по Нате. Чем ещё можно заняться кроме этого? Политику изучать, экономики всякие, пригодится в будущем. А ещё обязательно географию, я ведь собираюсь путешествовать, когда повзрослею.       — Ваше Величество, — Император посмотрел на меня ледяными глазами. Я нахмурился. Что за взгляд? Не помню, чтобы я где-то косячил за последнюю неделю. — Я хочу обучаться магии. Можете ли Вы предоставить мне учителя?       Клод прожигал меня взглядом, поджимая губы. Да что не так-то?       — Хорошо, — бросил он, отворачиваясь от меня.       Класс. Хоть что-то хорошее во всей этой ситуации. Но меня напрягает поведение Клода. Обычно он смотрел на меня таким взглядом только тогда, когда я уже в конец обнаглею. А тут я всего лишь обратился к нему. Или он не терпит моего общества без Наты? Если так, то, кажется, не доживу я до того времени, когда сестрица очнется.       Вскоре трапеза была закончена, и Император снова поднял меня на руки, неся обратно.       Когда мы подходили ко дворцу, я заметил мою Богиню, стоящую у его входа. Она ходила туда-сюда и явно кого-то ждала. Затрепыхался в руках Клода, желая поскорее оказаться на земле. Он опустил меня и странно посмотрел. Но я уже не обращал на него внимания, так как на всех парах несся к няне:       — Лиличка-а-а!       — Принц!       Она повернулась ко мне со слезами на глазах и присела, раскрывая объятия, в которые я угодил. А через секунду начал захлебываться слезами, ощущая нежные руки на спине и ласковые поглаживания. Лили немного подрагивала, плача, но шептала мне успокаивающие слова о том, что все непременно будет хорошо. А я кивал на все её слова, потому что ей я верил на сто процентов. Лили хуйни не скажет.       — Ваше Высочество, с вами все в порядке? — Обеспокоенно спросила моя Богиня, заглядывая в глаза.       — Со мной все хорошо, но Ната… у-у-у-у, — я не мог остановить поток слез. Сейчас я действительно чувствовал себя семилетним ребенком.       Лили снова прижала к себе, вставая со мной на руках и немного покачивалась, баюкая как младенца. И да. Мне 28 лет и меня баюкает на руках хрупкая нежная женщина. Это было странно, но я чувствовал себя намного легче, понемногу успокаиваясь и чувствуя, что снова проваливаюсь в сон.

***

      — Ваше Высочество, Вы делаете успехи!       Хвалил меня граф Байон Лачезис. Сейчас мы находились на тренировочной площадке рыцарей, отрабатывая мою атаку.       Граф являлся генерал-лейтенантом, имел длинные лазурно-серые волосы, собранные в хвост на кончиках, серые глаза и мягкую улыбку. Также слыл невероятным джентльменом, а еще был холостым, и это все позволило ему стать самым завидным мужчиной Империи (не считая Клода, конечно).       Байон был хорошим учителем. Объяснял и показывал доходчиво, так что я схватывал все на лету. На самом деле я думал, что учить меня будет Феликс, но Клод решил иначе, поэтому приставил ко мне графа. Мы сразу же нашли общий язык, ведь тот обладал прекрасным чувством юмора и любил травить всякие истории, связанные с Императором и Феликсом.       — Хороший выпад, принц!       От него же я и узнал жуткое прозвище Феликса: «Кровавый рыцарь». Кто бы мог подумать, что наш вечно неловкий Феля окажется таким кровожадным. Я стал часто прожигать Робейна взглядом, из-за чего тот постоянно нервничал и спрашивал, что не так. И сколько бы я не вглядывался в рыцаря, не мог увидеть в нем хоть каплю от той клички.       — Ну, думаю, на сегодня закончим, — произнес граф Лачезис, подходя к стойке с деревянными мечами и ставя свой обратно. Я задумчиво посмотрел на меч в своих руках.       Прошло три недели с того момента, как Ната впала в кому. За это время её состояние так и не улучшилось, кажется, оно стало даже хуже. Маги, что приходят к ней каждый день, все как один разводят руками и не могут ничего сделать. Лили извела уже саму себя, Феликс ходит как в воду опущенный, а Клод… ну, что Клод. Он как всегда холодный ко всему и всем, но продолжает приводить магов со всей Обелии. Их не так уж и много, и скоро они все «закончатся». Что нам делать в таком случае, я не имею понятия. И как мне продолжать жить без сестрицы тоже не знаю.       Все эти две недели я живу в Гранатовом дворце, то есть там, где живет Император и лежит моя сестра. И нахожусь я там без Лили, потому что той туда нельзя. Она там не работает, хоть и является моей няней. Ей также нельзя пойти проведать Атанасию, поэтому мы встречаемся с ней каждый день в обед, и я рассказываю, что происходит. Феликс продолжает меня сопровождать и одновременно с этим ищет и приводит магов.       А еще я каждый день завтракаю с Клодом. Утром меня будят горничные, одевают, а потом Феликс ведет меня в беседку, где уже ждет Император. Как только я прихожу, мы приступаем к еде. И всю трапезу молчим. Никто из нас не собирался начать разговор первым. Как-то нас пытался разговорить Феликс, но потерпел поражение, поэтому над беседкой постоянно стоит тишина, прерываемая тихим звоном приборов.       На самом деле, я не понимаю, зачем Клод приглашает меня на завтраки. От того, что я каждый день его рожу вижу, мне лучше не становится, только тошнить начинает. После того дня, как я увидел во сне ту прекрасную женщину, мне начали сниться кошмары, в которых я тонул, а Император безразлично смотрел на это. Не проходило и дня без таких снов, каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту от ощущения удушья, и больше не могу уснуть, поэтому уже который день хожу с синяками под глазами.       Лили даже водила меня к лекарю, к знакомой мне Исис Кирк, но она лишь дала какую-то травяную настойку, которая помогает быстрее заснуть и спать крепко. Что-то вроде снотворного, но облегченный вариант для детей. Не сработало.       Каждый вечер я прихожу в спальню Клода, где лежит моя сестра. Я убеждаю себя в том, что она просто долго спит. Хотя на просто спящую Ната не похожа: впалые щеки, кожа белая, как у мертвеца, и лицо периодически искажается от боли. Иногда она даже плачет во сне, но еще ни разу не проснулась.       Я сажусь на край кровати рядом с ней, беру её за руку и начинаю рассказывать про то, как прошел мой день. Говорю о молчаливых завтраках с Клодом, о встречах с Лили, об уроках политики, экономики, языках и о ещё многих, которые прибавились, когда я начал жить в Гранатовом дворце. Кажется, сейчас меня действительно начали готовить как наследника, потому что расписание дня невероятно забитое, а свободное время только вечером на сон и на приемы пищи.       Рассказываю ей о том, какой граф Лачезис классный и как бы я хотел их познакомить. Пока что мы занимаемся только на деревянных мечах, потому что настоящие, во-первых, тяжелые для меня, а во-вторых, я не настолько хорошо владею этой палкой, чтобы уже переходить на сталь. Ведь лишиться головы или ещё каких-нибудь конечностей во время тренировки мне бы не хотелось.       А еще Клод сдержал своё слово и нашел мне учителя магии из Черной башни. Им стала женщина Зен. Ни титул, ни фамилию она мне не назвала, ограничиваясь лишь именем. Она была молодой, имела длинные черные волосы, безразличный взгляд фиолетовых глаз и ярко-алые губы. И нужно отметить то, что в освоении магии я не продвинулся ни на йоту.       Вздрогнув от внезапного прикосновения теплой руки к плечу, я поднял взгляд на учителя. Тот мягко улыбался, как бы говоря, что все будет хорошо. Я чуть поджал губы и, отворачиваясь от него, прошел вперед, убирая палку на стойку.       Сейчас у меня есть время только на то, чтобы принять ванну, после чего мне нужно будет бежать на урок магии. Обычно Феликс не забирает меня с занятий, так и произошло сейчас. Попрощавшись с учителем, я посеменил в замок.

***

      — Главная составляющая магии – поток энергии, который управляется силой мысли. Этот поток подобен лучу, который нужно направить на объект, чтобы оказать на него воздействие. Для освоения этого потока, в первую очередь требуется научиться медитировать, чем мы и займемся на этом уроке, так как теории было предостаточно.       Ох, да неужели мы перейдем хоть к какой-то практике? Сейчас я находился на уроке магии, который проводился в подвальном помещении Черной Башни. Почему подвал? По словам Зен, для освоения магии требуется полный покой и тишина. Нельзя отвлекаться на что-то постороннее, так как вероятность сбиться и потерять результат очень высока. Конечно, это относится только к новичкам, которые только-только приступают к изучению.       Подвал представлял собой небольшое полностью отделанное камнем помещение. В нем не было мебели кроме стола и двух шкафов с различными магическими штучками. На полу, посередине, был нарисован непонятный мне знак, похожий на руны. Освещалась комната двумя свечами, так что стоял полумрак. Мы же сидели в позе лотоса прямо на этом символе напротив друг друга.       — Ну, что ж, приступай, — холодно произнесла Зен, закрывая глаза.       Хм. Мне просто глаза закрыть надо или что? Я же не знаю, как мне нужно медитировать, на чем концентрироваться? И как я должен почувствовать этот поток? Ждал от неё объяснений, поэтому буравил учителя взглядом. Сначала она никак не реагировала, но спустя минуты две шумно выдохнула, раздражаясь, и резко открыла глаза.       — Закрой глаза.       Я вопросительно смотрел на неё. Еще указания будут, нет? От того, что просто глаза закрою – я скорее усну, чем что-то почувствую. Зен цокнула.       — Закрой глаза!       Я закатил глаза, но после послушно закрыл их. И что дальше?       — Теперь сосредоточься на своем дыхании, когда почувствуешь, что абстрагировался от мыслей в своей голове, прощупывай область в солнечном сплетении. Мысленно, естественно. Там находится ядро – сосредоточение всей маны. После постепенно вытягивай оттуда «нити», так называемые «потоки энергии», распределяй их по всему телу, а когда почувствуешь, что завершил это дело, тогда, и только тогда, ты открываешь глаза. За этот урок ты должен это освоить, — закончила Зен, а я распахнул глаза, в шоке уставившись на неё.       В смысле «за этот урок я должен это освоить»? Я не думаю, что это так же легко, как и на словах. Я нахмурился, прожигая женщину взглядом.       — Просто делай, что говорю, — прошипела Зен.       Ну, класс! Ладно. Хорошо. Окей! Я снова закрыл глаза, глубоко вдохнув через нос и выдохнув через рот. Пытался выкинуть назойливые мысли из головы, но они как назло только больше и больше роились в голове. Я думал о том, чтобы ни о чем не думать, но из-за этого думал только больше, поэтому начинал раздражаться. Ни черта не получалось!       Вот что они хотят от ребенка, у которого моторчик в задницу встроен? Как я могу на месте сидеть, ни о чем не думая при этом? Агрх, как же бесит! Еще и эта женщина ничего не объясняет нормально! У них нет зелья прогоняющего мысли или что?       — Есть, — негромко хмыкнула Зен. Я дернулся, открыв глаза, так как не ожидал, что она заговорит. И… подождите-ка… она что, мысли мои читает?! — Не читаю. Это предсказуемая реакция – все об этом спрашивают, когда приступают к освоению потока.       Я громко цокнул.       — Дай мне это зелье, раз существует такое.       — Боюсь, что потом меня твой отец четвертует, — ухмыльнулась ведьма. Я нахмурился.       — Что там за зелье такое?       — О, крайне интересное, — глаза женщины опасно засверкали. — Называется смерть.       Я прямо услышал, как скрипят шестеренки в моей голове, когда пытался вникнуть во фразу. Это типа название зелья такое дерьмовое, или же…       Я приоткрыл рот, указывая пальцем себе в грудь. Я потом провел большим пальцем по шее, имитируя перерез горла, и высунул язык, закрыв глаза. Зен покивала. Я издал: «Оу…».       — А альтернатив нет? — Сморщив нос, решил испытать удачу я.       — Нет.       — Ясно.       Я приуныл. Если не смогу за это занятие почувствовать этот поток, то больше не смогу обучаться или что? Черт, я решил обучаться этому не для того, чтобы сдаться в начале! Соберись, тряпка! Я ударил себя по щеке ладонью, Зен приподняла бровь, смотря на это. Прошло пару секунд, после которых, я уверен, даже за пределами подвала слышался мой голос:       — СУКА, КАК ЖЕ БОЛЬНО!!       Раздался ехидный смешок от ведьмы, которая, не скрывая веселья, смотрела на меня. Я потер красную от удара щеку, наконец, успокаиваясь.       Так, ладно. Что там надо? Закрыть глаза, абстрагироваться, сосредоточиться, вытянуть. Вроде бы, ничего сложного.       Я закрыл глаза, вдыхая полной грудью. Чтобы не думать ни о чем, мне нужно сконцентрироваться на чем-то внешнем. Например… например… на дыхании. Да, точно. Вдох, выдох, снова вдох, и выдох. Постепенно я все больше погружался в себя, уже не реагируя ни на что. Я не знаю, сколько прошло времени, когда я все-таки начал чувствовать какое-то необъяснимое тепло в центре груди.       Я чувствовал, что чем дальше «погружаюсь», тем сильнее разгорался этот огонек внутри. Вскоре вместо небольшого тепла, будто от свечки, я ощутил, как внутри меня вспыхнуло пламя, которое, на удивление, не обжигало, а обволакивало.       Понял, что настал тот самый момент, когда нужно распределять этот «костер» по всему моему телу. Проблема была в том, что я не знал, как это сделать. Но, доверившись интуиции, мысленно прикоснулся к очагу, словно хватая его небольшую часть и растягивая, по ощущениям, на несколько километров.       Понятия не имею, сколько времени у меня заняло это, но когда открыл глаза, то первое, что увидел, был ослепляющий голубой свет, исходивший из руны на полу. После я наткнулся на взгляд учителя, а через мгновение подвал снова окунулся в полумрак.       Я прислушался к своим ощущениям. Усталости, на удивление, не было. Я не чувствовал никаких негативных последствий от сидения в одном положении, по крайней мере, несколько часов уж точно. Это было даже странно, но, думаю, моя мана начала укреплять тело. Это же возможно? Зен говорила, что маг не стареет, пока не дойдет до своего предела, следовательно, тело укрепляется. Вроде логично.       — Надо же, — подала голос Зен. — У тебя, и правда, есть мана.       Я медленно моргнул, недоуменно смотря на неё. В смысле?       — Что ты имеешь в виду? — Осторожно спросил.       — Обычно на нахождение потока дается 21 день, по прошествии которых, если не прочувствовал его, выносится вердикт, что маной человек не обладает, — начала учитель. — Ты уложился в 20 дней, поздравляю.       Над нами повисла тишина. Мне кажется, что у меня отказал слух, потому что я услышал нечто совсем уж из ряда вон выходящего.       — В смысле? — Глупо и даже как-то испуганно переспросил я.       — В прямом. Поздравляю, теперь ты маг. Дерьмовый правда, пока что, но маг. Странно, что тебя нужно учить освоению, ведь твой отец на интуитивном уровне знал, как ею пользоваться.       Э-э-э-э… В СМЫСЛЕ БЛИН?       — Погоди-погоди… ты же не хочешь сказать, что я провел здесь, — я обвел помещение пальцем, — три недели?! — Но, взглянул на бесстрастное выражение лица Зен, я понял, что… — Именно это ты и хочешь сказать, ну конечно.       Хлопнул себя ладонью по лбу, не понимая, как это могло произойти. Как я мог выпасть из реальности на три недели?!       А потом меня, словно молния, пронзило осознание того, что уже три недели я не навещал сестру. Вскочив на ноги, я стремглав пронесся по ступеням вверх, распахивая дверь подвала и выбегая из Черной Башни, держа путь в покои Клода. В след мне донеслось удивленное: «ЭЙ!..». Но я не обратил на это внимания.       Обычно путь до комнаты, в которой лежала Ната, от башни занимал у меня минут 15-20, но сейчас я был уверен, что сократил это время в два раза.       Резко распахнув двери в спальню, я наткнулся на сияющий взгляд топазовых глаз, принадлежавших моей сестрице, которая сидела у Клода на руках.       — Братик…       Тихо произнесла Атанасия, а я в шоках привалился к косяку, съезжая на пол.