Hier kommt die Sonne

      Я не знаю, куда можно спрятать деньги в доме, где мебель — это роскошь. Не было ни одной книги, ни одной шкатулки и прочего. Карманы и сумки тоже были пустыми. Тогда я решила вернуться в свою комнату и обыскать Кенни, но уже на месте заметила любопытную вещь. Фото моей мамы в рамке немного покосилось из-за нашей потасовки, еще в прошлый раз, когда Кенни попал туда из ружья, я что-то разглядела, но теперь точно — там дыра! Под фото лежали свернутые трубкой деньги. Видимо, он это сделал потому, что снимать мамино фото у меня не было причин, а в его комнате и других дыру было бы нечем прикрыть. Хитрая скотина, уже что-то бормочет. От греха подальше я забрала свои и найденные деньги и побежала к Варди.       Друг сидел возле своего дома с блокнотом на коленях и карандашом за ухом. Странно, что я раньше не замечала, Варди рыжий! Точнее, его волосы на солнце кажутся немного рыжими, так-то он просто кудрявый русый парень со странной манерой закалывать челку маминой заколкой.       — Привет еще раз, — поздоровалась я и заглянула в блокнот, — Ого, круто! Чей портрет?       — Не знаю, в журнале увидел. Красивая, правда? На тебя похожа, — Варди вырвал лист и отдал рисунок мне, — Что-то случилось?       — Спасибо за это, — я убрала портрет в карман шорт, — А я принесла деньги.       Варди улыбнулся, впервые за этот день и мне немного полегчало, хоть здесь и не все деньги, что надо отдать. Я посмотрела на золотую цепочку на шее Варди и вспомнила про то существо. Может, стоит рассказать?       — Варди, тут такое дело, — друг отвлекся от пересчитывания денег и был весь во внимании, — Я не знаю, галлюцинации это или что-то еще, но я видела странное существо. Оно помогло мне отбиться от Кенни звуком! Представляешь? Сказало, что оно это я.       Варди, видимо, не поверил. Потому что знаю я эти прищуренные глаза, еще немного и его разорвет от смеха. Так и случилось, Варди упал лбом мне на плечо и хохотал, повторяя только, что ему не помешали бы такие галлюцинации. Что ж, я докажу! Пришлось вспомнить все, что случилось в доме и мне стало не по себе, я всеми силами представляла и вспоминала сущность и вот к моим волосам прикоснулись. Оно стояло сзади и смотрело сверху вниз.       — Варди. . . Вот, о чем я.       — А? — Варди поднял голову вслед за мной и уставился на мои уже явно не галлюцинации, — Джо, я вижу небо и деревья.       — Хорошо, тогда сейчас вот эта банка упадет, — существо щелкнуло пальцами по банке из-под газировки на лавочке, она полетела на землю, — А еще твои волосы растрепятся, — существо потрепало Варди по волосам своей немаленькой ладонью.       — Какого. . . — друг поправлял волосы, которые снова придется закалывать, — Что это было?!       — Я же говорю. А на мне сейчас наушники, с помощью них я могу отдавать приказы этому существу.       — Нехило! А как оно выглядит? — Варди, видимо, не до конца мне верит и решил засыпать вопросами. Я досконально описала существо с ног до головы и сделала так, чтобы оно исчезло, сама не понимаю до конца этот механизм.       — Как человек, значит. У меня до тебя был друг, но воображаемый. Будем считать это за то же самое. Моего звали Кумпель.       — Так оригинально, назвать воображаемого друга Приятель.       — У твоего даже такого имени нет, — усмехнулся Варди и я задумалась, что у всего в мире есть свое название, — Дашь этому имя?       — Да, придумаю. Надо что-то, связанное со звуком, как считаешь? — Варди кивнул, а я теперь буду занята поиском имени, — Ладно, есть дела и поважнее.       Мы решили, что Варди не стоит сейчас отдавать эту часть долга. Иначе Отто может подумать, что раз деньги появились в такие короткие сроки, значит они в принципе не проблема и загнет такую сумму, каких сам никогда не видел. Варди от себя, конечно, тоже собрал, и вместе мы собрали уже почти половину. Дело шло к вечеру, я еще раз рассказала о том, как чуть ли не первый раз в жизни отбилась от Кенни, еще и сдачи дала, Варди слушал и что-то рисовал. Мне нравились такие вечера, тихие и уютные. Закатное солнце посвечивало волосы друга и это выглядело, словно нимб. Если так подумать, Варди и правда ангел, просто жизнь загнала в грязь и он запачкал крылья. Он не мог жить, как я, не любил бить в ответ ни кулаком, ни словом, считая, что даже последнюю мразь можно обидеть.       — В общем, я думаю, это прокатит, — закончил Варди свой монолог о поиске денег.       — Нет, занимать деньги — отдавать их. А отдать нечем. Давай сейчас ты проводишь меня домой, и я там тоже подумаю.

***

      От этого дома меня просто выворачивает. Да, выросла здесь, все семнадцать лет в одной и той же комнате, с одним видом из окна в соседский двор. Я любила наблюдать за соседями, эта семейная пара, лет по сорок каждому, очень любят своего пса. Видимо, он у них вместо ребенка, за столько лет я никого не видела из детей, но даже к питомцу там относятся лучше, чем ко мне здесь.       Стоило переступить порог общего входа в бар, как глаза начал щипать дым. Кто-то выдохнул его мне в лицо, а ведь я еще даже не в зале. Кенни пока не было, а в уши бил дикой громкости рок. Это Раммштайн, хоть что-нибудь хорошее в этом заведении.       — А я тебе говорю, — бармен пытался перекричать музыку и говорить с огромным мужиком, — У него точно с башкой не в порядке! Говорит, что от звука кантузило, но как?! Посреди обеда?! Та не верю! Я ж ничего не слышал!       Говорилось, видимо, о Кенни. Он уже пожаловался всем подряд, я не удивлена.       — О, Джосейн! Что случилось с твоим стариком, на него напали инопланетяне? — бармен, имя которого я забываю, теперь увидел меня.       — На кой черт он им сдался? Такого увидишь и точно подумаешь, что эта планета безнадежна.       Бармен захохотал и налил мне какую-то хрень за счет заведения, в котором я работаю, какая щедрость. Пить не стала, меня увлекали мысли об инопланетянах. Что, если то существо одно из них? Да нет, бред какой-то. Но имя дать стоило и, поскольку оно спасло меня своим звуком, как когда-то спасал рок, я назвала его Раммштайн.       Кенни, как выяснилось, меня теперь побаивался, но с нетерпением ждал. Об этом мне сообщила Изольда, когда поймала за руку возле бара и проводила до отчима. Он сидел на своем любимом кресле и прожигал во мне взглядом дыру, пока я стояла в проеме.       — То есть ты теперь решила, что все можешь? Ладно. Начнем с того, где ты шлялась.       — Помогала другу.       — О-о-о, так у тебя есть друзья? Я удивлен, а чем же ты оказалась полезна?       — Надо было всего-то пару человек закопать вроде тебя. Был бы третьим, если бы не очнулся?       Я всегда отдавала отчет своим словам, но никогда не могла сдержать их при разговорах с Кенни. А он никогда не сдерживал реакцию на то, что я говорю. Так и выходит: я злюсь на него, он за это злится на меня. Но в этот раз он чересчур спокойный и даже не настолько пьяный.       — Язвишь, понятно. Я тебя плохо знаю, признаю, но убить человека ты не сможешь. По крайней мере меня.       — Это вызов?       — Нет-нет, это скорее предупреждение. А теперь, когда мы оба знаем твои выкидоны и знаем, что ты ничего мне не сделаешь — где деньги, Джослин?       — Ушли на помощь тому, кому они нужнее.       — А ты прям Робин Гуд германской закалки! Значит так. Отто сказал мне, что один мальчишка должен ему много денег, а еще этот парень дружит с тобой, вот тебе и новости! Думала, я не узнаю?       Когда это он успел съездить к Отто? Или с самого начала все знал? В любом случае, еще рано паниковать, надо переиграть его, ну же, не первый раз. Соберись, Джосейн.       — Ну узнал ты, и что дальше? Поверь, мне все равно на это, свои козыри имею. Ну, а насчет убийства ты прав, пачкать об тебя руки не хочется, по крайней мере свои, — я развернулась к двери и собралась выходить, но Кенни, видимо, не закончил.       — Деньги верни. Мои деньги. А потом катись куда хочешь.       — У меня их нет, попроси у Отто новые.       — Тогда сейчас ты сама объяснишь Панкрацу, почему мне нечем платить проценты. Уж поверь, он будет рад поговорить именно с тобой. Пойдем вниз.       Так это были деньги для налога? Ладно, если бы влетел Кенни, но я?! Панкрац взрослый мужик, черт знает, что он может сделать с молодой девушкой, на которую всем на самом-то деле плевать. Неужели Кенни не боится даже того, что у меня есть богатый ухажер. Меня тащили за руку к приватной комнате внизу.       — Кенни, если со мной что-то случится, Питер тебя в порошок сотрёт!       — Жених твой что ли? Я тебя умоляю, его отец даже не в курсе, с кем этот полудурок связался. А когда узнает, что с какой-то помойной королевой, то только рад будет такому несчастью. Кто твой принц без своего папаши?       И правда, что никто. Такие, как Питер, не имеют своей воли. Он живет по законам, которые задал его отец и пока тот обеспечивает сына, слова поперек не скажешь. Его семья и правда не будет в восторге, если узнает, что наследник крупного бизнеса связался с дочерью сутенера.       — Тогда твой драгоценный босс узнает мою собственную силу! — Кенни забросил меня в комнату и закрыл дверь снаружи.       — Ну, продемонстрируй свою силу.       — Здрасте, — передо мной сидел сам Панкрац, с дурацким хвостиком из своих сальных черных волос. Наверное, он азиат, потому что глаза узкие. И наверное, он дрыщ, слишком уж четкие скулы и тонкие пальцы. Бороду свою на них накручивает — козлиную бородку из подбородка.       — Здравствуй, фройляйн Джосейн.       — Сам фройляйн, для тебя я фрау Кальтенбруннер.       — Какая нежная особа, тогда я для тебя господин Дегроссе.       — Да что ты, Панкрац Великий, сам себе фамилию выдумал?       — Нам, знаешь ли, не положено. Ты даже имени моего не узнаешь, поэтому вспомни о вежливости и этикете. Неприлично задавать подобные вопросы.       Я же говорю, что азиат. Невозможно так идеально родиться, чтобы и имя, и фамилия, выдавали все твое тщеславие и самовлюбленность.       — Джосейн, к сожалению, у меня абсолютно нет времени учить тебя манерам. Просто скажи, где мои деньги? Кенни сказал, ты их украла, чтобы помочь другу, у которого чем-то больна мать. На лечение собираете? Дело благородное, но я никого за свой счет лечить не собираюсь.       Это что он там напел узкоглазому? Мне точно не послышалось? Значит сейчас я отдуваюсь за Кенни и Отто вместе взятых?! А передо мной сидит Панкрац. . . Черт, да это же идеальный момент! Я подошла к боссу, для большего пафоса выстукивая каблуками босоножек по плитке. Этот прием об уверенности я видела в фильме — ставим ногу на кресло между ног мужика, а то слишком вальяжно раскинулся. Теперь я как-будто выше, а он зажат в кресле и обязан меня выслушать внимательнее, чем мог бы.       — Панкрац, скажи спасибо Отто за то, что твои деньги ушли пацану, которому он продавал наркоту, — я говорила самым пафосным тоном, каким только могла. Мне надо казаться сильной и независимой, мне необходимо выглядеть убедительно и обезоруживать.       — Отто? А он тут зачем?       — Затем, что у тебя же за спиной твой конкурент вымогает деньги с людей, которых подсаживает на наркоту. И все это на твоей территории. Я смотрела в глаза Панкрацу и увидела там весь спектр эмоций, от удивления до злости. А по тому, как начал дышать, было ясно — он в ярости. Я стояла над ним и ждала хоть какой-то ответ. Пожалуйста, скажи, что Кенни и Отто больше не будут ходить по этой земле.       — То есть твой отец и Отто какие-то совместные дела имеют?       — Именно так, господин. . . Как тебя там? В прочем, уже не важно. Свои деньги требуй не с меня, а с Отто. С него ты гораздо больше вытряхнешь.       — Спасибо за информацию, Джосейн. Так уж и быть, тебя не трону, но готова ли ты откачивать своего отца? Или хоронить, как карта ляжет.       — Он не отец, он отчим, паскуда и предатель. А за информацию благодари иначе, знаешь, слова в кармане не звенят, — надеюсь, мой взгляд выглядит достаточно уверенным. Нависать над человеком, который может чуть ли не все и при этом изображать сильнейшего — я почти победила в этой схватке.       — Люблю я этот огонь в девушках, Джосейн, но из своего дерьма выбирайся сама. Долг я прощу и на этом разойдёмся. Согласна?       — По рукам.       Я отошла чуть дальше, чтобы Панкрац встал и заметила у него кобуру с пистолетом под пиджаком. Опасный тип, надеюсь только на одно, что это оружие предназначалось не мне, но очень пригодится для разговора с Кенни.       — Пойду поговорю с твоим отчимом.       — Удачи, что сказать.       Панкрац постучал по двери в каком-то ритме и ее открыли, по ушам ударила громкая музыка, но тут же тяжелая дверь ее заглушила. Я поняла, насколько приятно быть крутой и что я правда смогла красиво переиграть Кенни. А самое главное, что против него обернулась правда. Она всегда рано или поздно всплывает, а мне остается только ждать последствий ее оглашения.