больно

      Лисандра встречает свое первое настоящее Рождество; Аэлина сбегает куда-то с Рованом, и они с Эдионом остаются одни, Лисандра чувствует себя с п о к о й н о.       Эдион приносит горячий шоколад, и садится рядом; Лисандра опускает голову ему на плечо, хотя всегда была против чужих прикосновений, но ему она действительно доверяет. Эдион её всегда защищал — когда она подала документы в университет, когда её в чём-то упрекали, когда её доставали.       И сейчас, встречая рядом с ним Рождество, Лисандра действительно чувствует спокойствие.       — Хочешь посмотреть на фейерверки? — интересуется Эдион. — Можем выйти на улицу к остальным и посмотреть.       — Не хочу, — слабо улыбается она. — Хочу дальше сидеть с тобой и пить горячий шоколад. Плевать на фейерверки, пока ты здесь.       — Я всегда рядом, ты же знаешь.       Он ласково целует её в макушку, и Лисандра усмехается, утыкаясь ему в плечо; она никогда раньше не встречала настоящее Рождество, потому что мать продала её, а там, куда она попала, уже было не до праздников.       Рядом с Эдионом ей было всё равно, праздник или нет; Лисандра с ним была с ч, а с т л и в а.       — Я знаю, — кивает она. — Тогда, наверное, всё же посмотрим на фейерверки. Но не на улице.       — Пойдём, — смеётся Эдион.       Он берет её за руку и ведет за собой; Лисандра позволяет ему увести себя, потому что она доверяет ему больше, чем кому-либо вообще когда-нибудь.       Эдион обнимает её со спины, подталкивая к окну; и там всё небо раскрашивается от фейерверков и ярких огней. Лисандра раньше фейерверки видела, но сейчас рядом был Эдион, и почему-то фейерверки казались красивее, и горячий шоколад тоже был вкуснее.       — Ну как? — интересуется Эдион.       — Красиво, — усмехается Лисандра. — Я… Думаю, что это лучшее первое Рождество, о котором стоило мечтать.       — Дальше будет только лучше, — обещает он.       — Не сомневаюсь, — кивает она.       И Лисандра действительно верит; Эдион определенно делает её жизнь лучше, и Лисандра этому рада.