От жизни к смерти

      Задумывались ли вы когда-нибудь над тем, что в Аду есть праздники? Нет? Тогда позвольте вас удивить — есть. И это не какие-нибудь персонально дьявольские даты.       Люцифер был и оставался засранцем во веки веков, но людские традиции в своё время сильно запали в грешную душу бывшего ангела. И пусть он был низвергнут в царствие огня и страданий, он привнёс в эту багровую мрачность толику человеческой радости.       В Хэллоуин демоны ходили по соседям и просили алкоголь или наркоты, а если соседа ненавидели или он не открывал дверь, то дружной компанией сжигали к чертям собачьим дом. И пусть этот праздник предназначался для детворы, но Люцифер от всего своего чёрного сердца был рад, что дети крайне редко попадали в его владения.       Рождество всегда было с подарками, песнями, конечно же с побоями. Всегда был старик с фальшивой бородой и красным костюмом, а из-под колпака были видны крупные тёмные рога — на деле Крампус был славным малым.       В Новый Год все сидели напротив телевизоров и, под звонкий голос Кэти Киллджой отсчитывали двенадцать ударов часов. А после ужирались в дрова и пели старые новогодние песни, которые грешные души знали ещё при жизни.       Была своеобразная Пасха, при которой все прятались в своих убежищах и ждали, когда "светлый праздник" завершит свое кровопролитное шествие. Увы, но в этот день не демоны искали различные вкусности, а жуткие ангелы блуждали в поисках новых голов, что можно было снести с чужих плеч.       Но был праздник, который больше удивлял грешников, чем радовал. Геенна Огненная слабо вязалась с Днём Всех Влюблённых. Какая, мать вашу, любовь в Аду? Но Владыку не сильно беспокоили чужие негодования, ибо он был тем ещё романтиком и влюблённым простофилей, когда дело касалось его ненаглядной Лилит. А потом бывший ангел ещё умудрялся удивляться, почему же это его драгоценная дочурка была такой наивной...       Да, Чарли была без ума от дня, когда она могла готовить для родных и близких шоколадные сердца и вырезать различные валентинки из цветного картона и бумаги. Встретившись с Вэгги, демонесса стала организовывать романтические пикники и ужины, а в качестве подарков уже выступали цветы и более материальные приятные мелочи. Потом появился отель и Энджел, которому она любезно готовила шоколадки-сердца, а он в ответ дарил либо шоколадные, либо резиновые письки.       Но романтичная душа запела новые арии, когда в отеле появился Аластор со своими друзьями. Девушка не могла унять голубку в груди, что возгоралась будто возродившийся феникс. Еще красные щёчки могли быть отличными фонариками тёмной ночью, если Радио Демон касался её рук или плеч.       Вот и очередной день Святого Валентина приближался на календаре, а это означало лишь одно для Чарли - пора оккупировать кухню для готовки. Она любила всех в своём отеле, поэтому для каждого она готовила индивидуальный подарок. И ей было плевать на то, что готовила она крайне отвратно, а её возлюбленная не хотела ранить подругу, отчего всегда молчала в тряпочку.       Для Вэгги, как и в прошлом году, она подготовила лиловую коробку шоколадных конфет с клубникой, правда в этот раз демонесса так спешила всё успеть, что решила не сильно заморачиваться с тем, что прошлогодние розочки напоминали непривлекательные комочки. Для Энджел Даста она слепила шоколадку с вишней в виде поросёнка, что больше походил на медведя-убийцу. Она хотела порадовать и Ниффти с Хаском, но ей в голову не пришло ничего лучшего, чем классические трюфели, только для новой работницы они были с малиной, а в конфеты бармена она постаралась добавить нотки шампанского.       Естественно, большую часть дня она потратила на то, чтобы сделать идеальное сердце для Аластора. Украсила матовую коричневую поверхность ещё одним видом шоколада - белым с красным красителем - вырисовывая им имя того, для кого сладкий подарок был предназначен. Подарок, как и сам Радио Демон, как казалось Шарлотте, был идеален: удачно застыл, тонкие буквы не уползли и не расплылись, а аромат вишни приятно щекотал чёрный носик принцессы.       Девушка была готова запеть от счастья, но чуть не споткнулась, когда на кухне увидела Хаска, что открывал кухонные полки, надеясь найти что-нибудь съестное. Чарли, выдохнув, неловко поздоровалась с барменом и вернулась к упаковке сладости. Заранее купленную красную коробку она наполнила бумагой тишью рубинового, как костюм радиоведущего, цвета, аккуратно переложила сердце на нее и была уже голова перевязать всю эту красоту чёрной атласной лентой, но остановилась, когда заметила пристальный взгляд, изучавший подарок.       — Не хочу тебя разочаровывать, но он этого посыла не оценит, — недовольным басом произнёс Хаск, откусывая кусок от чёрствой буханки хлеба.       — Не попытаюсь - не узнаю! — Стараясь скрыть смятение, радостно ответила Шарлотта. — Даже если он не любит сладкое, самое главное не вкус или вид, а посыл.       Бармен заметил, как собеседница расплылась в нежной улыбке и легко провела пальчиками по краям коробки. До и после смерти он часто видел подобные улыбки и взгляды наивных влюблённых дурочек, что неровно дышали к Аластору. И такое же количество раз он видел, как они рыдали взахлеб от отказов и сомнительных высказываний на их счёт.       И Хаску было бы в очередной раз плевать на новое разбитое сердечко в оленьей копилке, но он переживал за Вэгги. Нет, они никогда не были и не будут друзьями, но между ними будет тайна, которая может быть лишь между отвергнутым пьяницей и барменом.

***

      В день, когда Вэгги узнала о зарождающемся влечении возлюбленной, она до поздней ночи просидела у барной стойки и практически уже хлестала виски из бутылки. Демонический бармен мог её остановить, но по единственному глазу видел, что его посетительнице это было необходимо.       — Если она в него влюбится... она бросит меня... — Сдерживая слезы, поделилась со своими переживаниями девушка.       — Аластор тот ещё ублюдок, поэтому вряд ли примет её чувства.       — А если примет? А если они начнут встречаться? А если всё будет серьёзно и дойдет дело до свадьбы?!       Вэгги не выдержала и заплакала. Дрожащей рукой она держала полупустую бутылку, а второй вытирала лицо. Когда продолжала выпивать, то периодически задыхалась от того, что не могла прекратить рыдать.       — Я ненавижу вас, мужиков!       — Могу понять причину, — ответил Хаск, протягивая девушке миску с сыром. — Ты бы хоть закусывала, а то смотреть страшно.       — И ты такой же, как этот улыбчивый мудак! — Она всхлипнула и опять залилась слезами. — Люцифер милостивый, что мне делать, если они начнут встречаться? Почему я не могу умереть вновь?       — Ты погоди ещё, не факт, что начнут. Но, если такое произойдёт, то могу тебе посоветовать лишь забить на неё хер и жить дальше.

***

      Их разговор длился ещё несколько часов, благодаря которым мужчина узнал не только о испытываемых Вэгги чувствах, но и стал первым, кто узнал настоящее имя девушки - оказалось, что этого не знала даже Шарлотта - и причину её смерти. История оказалась крайне неприятной, но благодаря ей он принял притворную чёрствость Вагаты, а она в ответ перестала негативно высказываться о его присутствии и работе в отеле.       Именно этот вечер вспомнился мужчине, когда он увидел шоколадное сердце, размером чуть ли не с три его косматые ладони, и маленькую неприглядную коробочку, на бантике которой была бирка с именем "Вэгги". Хаску стало даже противно смотреть на принцессу, которая щебетала приторную попсовую мелодию себе под нос.       — То есть демону, которого ты от силы знаешь пару месяцев ты готова подарить нечто подобное, а для девушки, что посвятила тебе всю себя, ты приготовила это? — Недовольно поинтересовался бармен.       — Вэгги меня поймёт! Да и к тому же, главное не подарок, а внимание! - Чуть смущаясь, ответила демонесса.       — Вот как. Ну хорошо. Дело твоё.       Мужчина развернулся и, будто бы случайно, расправил алые крылья и сбил со стола красную коробку. Шоколадка рухнула прямо на темную кухонную плитку и разбилось ровно посередине. Девушка тихо взвизгнула и, сев на колени, начала с тоской рассматривать повреждения.       — Прости, — небрежно сказал демон, обернувшись и наблюдая, как на девичьих глазах выступили слезинки.       — Ничего страшного... я... я сделаю новое! — Криво улыбнулась Чарли.       — Я бы не советовал тебе этого делать, — она вопросительно взглянула в золотые глаза. Мужчина указал на разбитый шоколад — Иначе нечто подобное ты сотворишь с Вэгги. Хотя нет, вот что ты сделаешь с сердцем этой светлой души, если не перестанешь быть такой мерзкой дурой.       На этих словах он выбил из девичьих рук половинки на пол и наступил ногой, не просто раздавливая на ещё меньшие кусочки, но и растирая их по полу. В отличии от Вагаты, Чарли было очень легко выбить на слёзы, поэтому не пришлось долго ждать, когда первые слезинки со звоном ударились о плитку. Без лишних слов и всхлипов, она закрыла лицо руками и выбежала прочь с кухни, оставляя негодяя одного.       — Так будет лучше, — еле слышно произнес Хаск, стирая с шерсти подтаявший шоколад.       — Если бы я тебя не знал, и если бы не слова о работнице нашего отеля, то я мог бы поверить в то, что ты умеешь ревновать.       Бармен вздрогнул, ощущая, как за его спиной из тени вышел Радио Демон. Но чуть позже недовольно фыркнул, мысленно проклиная оленя за его внезапность и любовь перемещаться в темноте и тишине.       — Мне нет никакого дело до тебя и до баб, что смотрят тебе в пасть и думают, в какой позе тебе понравилось бы больше их трахать, — прорычал Хаск. — Я переживаю за Вэгги, но никак не за тебя. Может нет во мне души и прочей сопливой херни, но я не люблю, когда бабы плачут.       — Тогда ты не будешь против, если я отвечу Шарлотте ответным подарком? — Ал склонил голову в бок, позволяя улыбке стать ещё шире.       Золотой глаз нервно вздрогнул, а губы криво обнажили ряд клыков в странном оскале. Хаскар наблюдал за тем, как его старый друг аккуратно зачерпнул пальцем остатки шоколада с миски и облизнул его, как довольно причмокнул, облизывая губы.       — На сраную шоколадку от смазливой принцесски ты готов ответить, а на живое бьющееся сердце, принесённое тебе на блюдечке с голубой каёмочкой, ты ответить не удосужился.       Аластор застыл, после чего перевел довольный взгляд алых жутких глаз. Он ждал, сможет ли демон припомнить столь старый случай, когда бармен, пьяный и морально разбитый, пришёл к нему, начал признаваться в чувствах, а после позволил рогатому мудаку вырвать из косматой груди тёмное сердце. Хаскар не помнил, что именно ответил ему Ал, но отлично запечатлел то, что радиоведущий куда-то свалил и не связывался с ним почти шесть месяцев.       — Всё-таки приревновал? — Тихо рассмеявшись, Аластор подошел к собеседнику и легонько пробежал пальцами по чужой груди. — Увы, но ты сам предложил мне вырвать тебе сердце. Ты заливал о любви и намурлыкивал серенады. А я, как ты помнишь, не вижу в любви смысла.       — Мудак.       Радиоведущий вновь рассмеялся, но быстро затих, сохранив лишь слишком мягкую и непривычную улыбку. Он провел пальцем по кошачьей шее, а после тыкнул в мокрый тёмный нос. Хаск недовольно рыкнул и, напоследок ударив оленя по рукам лапой, схватил свою буханку хлеба и направился к двери.       — Надеюсь, что когда ты жрал моё сердце, то ты им пару раз поперхнулся.

***

      — Ты - асоциальный ублюдок, заставляющий невинных девушек страдать, — недовольно пробубнил Хаскар, снимая окровавленные перчатки и плечом стирая кровь с подбородка.       — Я знаю. А ты - шулер, жадный до денег. И я не понимаю, с чего ты вдруг постоянно мне помогаешь. Неужели влюбился? — Рассмеялся шатен, бросая лопату в сарай.       Но ответа от мужчины не последовало. Он, замявшись, взъерошил тёмные волосы с редкой проседью и тяжело вздохнул. Перевёл грузный взгляд покрасневших глаз на паренька, что всё это время прожигал его любопытным взглядом, и недовольно цокнул.       — А что, если да?       — Я польщён.       — Отвратный ответ, дружище.       — Ты же знаешь, я скуп на какие-либо глубокие чувства и эмоции.       — Это точно... В принципе, как и я - не для меня сопли-слюни наматывать. Поэтому скажу так, как всё это блядство крутится в голове. Ал, можешь считать меня жалким куском говна и идиотом, но ради тебя я готов на всё.       — На всё? — Парень схватил брюнета за грудки и, резко дернув, заставил того посмотреть в глаза. Аластор смотрел на мужчину снизу вверх, но даже так можно было понять, что этим парадом безумия правил радиоведущий. — Раз так, то готов ли ты вырвать себе сердце и отдать его мне?       — Да.       Ни медля ни секунды, тяжело выдыхая ответ, Хаск достал небольшой нож, вложил его в тонкие, но крепкие ладони юноши и, грубо сжимая чужими руками рукоять, вонзил неглубоко остриё себе в грудь. Тонкая испорченная рубашка быстро впитала в себя выступившие капли крови.       — Сейчас ты мне нужен живым. Но если Ад существует, то после смерти ты отдашь мне его.       — Хорошо.       Аластор аккуратно убрал нож, а свободной рукой притянул к себе Хаскара за галстук-бабочку и, выпустив короткий смешок, позволил мужчине поцеловать себя, крепким рукам сжать каштановые волосы, а своему сердцу больно удариться в трепете и волнении о грудную клетку.

***

      Если в людском мире, пусть и зимой, чаще всего в этот день выступало морозное солнышко, то в Аду небо, привычно красное, в глазах влюблённых болванов становилось прекрасного страстного цвета живой крови. Секс-шопы и цветочные магазинчики, даже торгующие свежей травкой, в миг становились пустыми, а их владельцы купались в зелени мятых купюр. По парку гуляли пьяные и обдолбанные парочки, а адские птицы напевали им свои жуткие песни. На экранах города, что в обычное время пестрели от странных реклам, целый день крутили самые сочные фильмы для взрослых.       Во время обеда все обитатели отеля были приглашены за стол, дабы каждый смог опробовать новый торт, который Ниффти готовила всю ночь. Не зря она была назначена ещё и поваром в этой обители сомнительной клиентуры, ибо её шоколадный торт, покрытый клубничным кремом с амаретто был съеден буквально за пол часа.       — Раз мы собрались сейчас все вместе, то, я думаю, стоит обменяться подарками! — Похлопав в ладошки, радостно произнесла Чарли.       Первым был Энджел Даст. Девушкам, что было большим удивлением для Вэгги, он подарил по чёрной розе и розовой картонке, которую адская принцесса приняла за букву "Т", но её подруга решила промолчать и скрыть от невинных глазок страшную тайну. Для мужчин же он постарался на славу - подарил два шоколадных мужских достоинства.       — Слеплены с оригинала, — кокетливо сказал Энджел, склоняясь к Хаску, сидевшему всё это время чуть дальше от всех остальных.       — Как-то маловат будет, — съязвил бармен, кидая прозрачную подарочную коробку в урну.       Паучок бы оскорбился, но быстро смог отвлечься на радиоведущего, что с треском сожрал шоколадный член и даже не поморщился.       Ниффти отвертелась тортом, но лишь Хаску она подарила странное и кривое сердце, сделанное из четырёх бутылок вина и клейкой ленты. Увы, но это был последний подарок, который бармен получил в этот день. В это он хотел верить.       Вэгги не заморачивалась для парней, но для своей возлюбленной она подготовила букет из нежных розовых лилий. Вложив цветы в тонкие девичьи руки, она мягко поцеловала любимую в щеку и тепло прошептала, как сильно она её любит. На что Шарлотта, смущенно улыбнулась и кротко кивнула, оставив признание Вагаты без ответа.       Хаск лишь недовольно отмахнулся, бубня что-то вроде: "Любовь для нищебродов и идиотов".       Когда же наступила очередь Чарли, она призвала Раззла и Даззла, чтобы те сыграли какую-нибудь простую романтическую мелодию. Стоило комнате оживиться под звуками рояля и скрипки, принцесса, счастливо улыбаясь, достала из тайника разноцветные коробочки. Каждому она вручила по маленькому подарку и сказала пару тёплых слов о том, как их присутствие в жизни демонессы привнесли яркие краски. Без её внимания остался лишь Аластор, а бармена она одарила улыбкой и странной фразой, что мол, она не смогла подобрать алкоголь, поэтому просто извинилась.       — Знаешь, Ал... я долго готовила для тебя этот подарок, поэтому я надеюсь...       Девушка стояла напротив радиоведущего так близко, что её слова мог услышать лишь тот, кому они предназначались. Мужчина тихо засмеялся и, встав с места, аккуратно коснулся мягкой девичьей щеки и принял алую коробку с шоколадом. Девушка заплыла краской, пока наблюдала за тем, как Аластор доставал из упаковки подарок, и даже не обратила внимание на то, как Вэгги отвела от неё грустный взгляд и тяжело вздохнула.       — Я польщён, принцесса, — неожиданно нежно заговорил демон, рассматривая шоколадное сердце. Но его лицо исказилось от жуткой клыкастой улыбки, а одной рукой он сломал сладость и бросил в урну. — Но ваши чувства мне ни к чему.       Он прошёл сквозь девушку, обратившись тенью и был готов покинуть обеденный зал, но остановился, когда услышал плач, а за ним озлобленную ругань защитницы, что была готова всадить демону копьё под самые рёбра.       — Урод. Будь моя воля, ты бы варился во всех котлах, которые были бы найдены в Аду! Бессердечный ублюдок! — Рычала Вэгги, прижимая к груди любимую, что громко рыдала.       — Бессердечный? Хм...       Лёгкой походкой, цокая небольшими каблуками своих туфель, он подошел к креслу, в котором сидел подвыпивший Хаск. Заметив явное недовольство со стороны бармена, Аластор убрал свой микрофон и встал перед ним, оставляя для отступления жалкий миллиметр.       — Если я жёстко отверг чувства твоей драгоценной Шарлотты, то это не говорит о том, что в этом грешном теле нет сердца, — заговорил Ал, не сводя с крылатого демона глаз, будто он говорил с ним. — Просто оно принадлежит другому.       Рубиновый сюртук плавно сполз по тощим рукам, опадая на пол. За ним следом отправилась черная бабочка и перчатки. Пуговицы рубашки ловко были расстегнуты, но в голове Хаска это протекало так медленно и таинственно, что он даже успел наплевать на всех присутствующих. Что при жизни, что после смерти, и даже сейчас для него существовал только Аластор.       — А можно к вам третьим пойти? — Хихикнул Энджел, доставая из кармана телефон и снимая всё это мракобесие на видео.       — Трахаться и любить, разные вещи! — Прокричала Вэгги, уводя в комнату зареванную принцессу.       — Дело не в плотских утехах, мои дорогие, — голос Аластора мог показаться пугающим, но для бармена он был слаще и пьянее самого лучшего в мире вина.       Радиоведущий распахнул рубашку и провел вдоль своего торса острыми красными когтями, позволяя темным бусинкам крови проявиться на серой коже. Он склонился к Хаскару, роняя на косматую морду алые капли и, улыбнувшись, тихо прошептал:       — Позволь мне вручить тебе подарок...       Рогатый демон пробил свою грудь пальцами и, не снимая хищной улыбки, разорвал грудную клетку, уничтожая прогнившие мышцы, обнажая потемневшие внутренности и кости, и ломая собственные рёбра. Грешное сердце бешено билось, обливаясь кровью из-за впившихся в него осколков ребра.       Чарли в ужасе закричала, закрывая покрасневшие глаза, и быстро побежала прочь из гостевой комнаты, а Вэгги направилась следом за ней, но на крохотную секунду застыла и с давящим трепетом зачаровалось от происходившего кошмара. А Энджел с Ниффти, как и сам Хаск, внимательно следили за тем, как Аластор содрогался от боли.       — Вот мой ответ на твой подарок, Хаскар... — Прохрипел Радио Демон, давясь собственной кровью. — А что же ты ответишь? Согласен ли ты стать моим кровавым Валентином?       Бармен, всё это время вжатый спиной в кресло, тяжело выдохнул и придвинулся так, что его нос мог лучше ощутить терпкий металлический аромат. Обсидиановым языком слизал со своих губ чужую кровь и улыбнулся.       — Конечно.       Аластор почти облегченно выдохнул, но вместо этого, сквозь смех, закричал от боли - Хаскар, прижав к себе радиоведущего, вонзился жёлтыми клыками в сердце и, разрывая аорту и артерии, позволил крови ударить демону в лицо ещё сильнее. С треском оторвав и прожевав кусок от органа, он впился в тонкие губы грубым поцелуем, схватившись за алые волосы и склонив голову под нужным ему углом. Радио демон болезненно простонал, но заметив посторонние глаза, щёлкнул пальцами и разрешил теням утащить ненужных зрителей по комнатам.       Стоило им остаться наедине, Ал простонал чуть громче, когда увидел, как от его сердца отрывали кусок за куском, как жадно чавкали и глотали. И с приятным жжением осознал, что вид озверевшего Хаска, облитого кровью, так напоминал ему их старые деньки при жизни. Не смог не поддаться странному влечению, что так неожиданно разлилось огнём по демоническим венам. Распахнутая грудь затянулась, а на серой груди остался лишь небольшой шрам.       Схватив Хаскара за шею, он, усевшись на пушистых коленях, прижал его к спинке кресла. Любовался суженными кошачьими зрачками, блестящими когтями и острыми клыками. Да, это был тот самый обольстительный мужчина, чьё сердце он с такой жадностью пожирал когда-то сам. Тот самый паршивец, заставлявший меняться всё его естество.       — Ты же против всей это платонической херни, — хрипло рассмеялся Хаск, видя, как сквозь чужие клыки просочилась слюна.       — Считай, что ты особенный...