Сегодня вечность не в чести

Остров холодного тайфуна, снежного жестокого бурана и колотого мороза. Белая, неописуемо белоснежная и чистая — это место кажется одним из самых прелестных из всех подобных.  С циничной ухмылкой здешняя сказка протягивает свои костлявые руки и хоронит в ледяных объятиях всякого, кто очаруется ею.  Драм — место трепетно и ценно по своему определению. Ни температура, ни снежные лавины не могут этого отнять. Драм — застывшая картинка на холсте, что никогда не изменится, не потускнеет, не соскребется от старости и времени.  Это такая простая и глупая причина. Это причина по которой, из раза в раз оно сюда возвращается.  У этого — если и руки — то столетний лед. Если и тело — то застывашее подобие на снежную статую. Если и взгляд — то леденящее огеннное марево.  Вихрь холодных кинжалов шепчет свое приветвсие завывая и обдувая со всех сторон. Как старому другу, что давненько не заходил в гости. Ревниво ластиться и окрашивает инеем манжеты и ажурные оборки.  Все становится единым потоком из одного знакомого звука, что ощущается самой прелестной мелодией.  Пока сквозь этот поток не простреливает выстрелом громкий и назойливый шум. Инородный, но так хорошо, бесконечно хорошо, знакомый и в памяти на веки вбитый. Как бы неприятно это не было.  Лавина — изголодавшийся хищник, что проглотит любого на своем пути. Она хоронит в себе на долгие года больше никогда не отпуская на волю. Так эгоистично и жестоко.  Крик проносится в ушах, застревает там, заставляет с сожалением плыть дальше и глубже.  Сквозь белесые волны и потоки снегопада из мягкого пуха — горы великаны.  На горах тех — едва уловимое пятно, секунда и оно приобретает странные очертания вырисовывая вполне вразумительные фигуры.  Яркое пятно чистого красного на спине и на ленте повязаной округ соломенной шляпы. Черный ворох волос, что привратила погода в слипшиеся сосульки и колтуны. Скрип зубов такой силы, что начинает звенеть в перепонках. Скрежет сдираемой кожи на пальцах о рефленную наждачку каменистых пород. Сокращаюшиещя мышцы — ноющие и жалобно скрипящие волокнами друг о друга.  Тихое стучание двух сердец на фоне бешенного ритма третьего.  Это смотрит и слушает. Это как на прицеле держит на расстоянии километров и наблюдает.  Человек не знает. Человек даже представить себе не способен.  Мальчик пробавается сквозь буран и метлель. Мальчик сдирает в кровь и мясо конечности. Мальчик замораживает собственное тело. Мальчик держит двух других людей стальной хваткой, будто бы это в разы дороже его собственной жизни.  Мальчик совсем один посреди яростной стихии, что так сильно хочет забрать его себе.  Мальчик этого не знает, но с этого момента он становится центром в давно застывшем мире этого, маяча там ярко алым пятном на фоне безликого белого ничего.