Бесподобные

Мидория приоткрыл глаза и сонно потер их. По разные стороны от него лежали демоны. И оба обнимали Мидорию одной рукой. Поначалу Деку думал, что делать и как незаметно выскользнуть. И вроде как он просчитал траекторию, как будет слезать, но его планы тут же порушили, как обе руки повалили на спину. — Лежи спокойно. — Пробурчал Кацуки, уткнувшись носом в подушку. Ради обоих он так пролежал около получаса, потупив взгляд в потолок. После утомительного молчания, в тишине раздался шуршание постельного белья, тихие вздохи и зевки. Изуку забыл, как дышать, замерев на несколько секунд, а затем с двух сторон его начали целовать в щеку и крепче обнимать. — Как спалось? — Тихий голос раздался с левой стороны. — Все хорошо. — Улыбнулся Мидория, - а вы как оба спали? — Очень хорошо. — В один голос сказали оба демона. Тодороки еле поднялся и зачесал свою челку назад, глядя в окно, Бакуго же оставался нежиться в кровати. Будь его воля, он бы сейчас хотел утонуть в подушке. Всем троим так не хотелось уже вставать, хотелось лежать и спать дальше. Но рано или поздно им бы пришлось встать. И за столом они завтракали. Молча завтракали. Эту напряженную тишину решил разбавить Мидория, проглотив кусочек прожеванного мяса. — Чем планируете сегодня заняться? Оба демона напряженно для Изуку молчали. Никто из них не отвечал, потупив взгляд в тарелку с едой. Мидорию немного напрягала гнетущая обстановка. Утром они были намного нежнее и мягче, а тут как отрезало. И тут юноша немного запаниковал, но виду старался не подавать. Моральная давка потихоньку затмевала разум юноши, заставляя думать вовсе не о бабочках, порхающих от цветка к цветку за сочным нектаром, а топила в какой-то трясине, заставляя давиться дерьмом. — Деку. — Позвал Кацуки, направляя взгляд хищника, смотря прямо в лоб веснушчатому, тот выпрямился разом и нервно сглотнул слюну. Ища хоть какую-то поддержку со стороны Шото, вместо этого получил такой же грозный взгляд с его стороны. — Что-то случилось? — Очень тихо спросил Изуку, слыша в ушах тарабанящие удары сердца о грудную клетку. Неужели все те слова, что он для них всего лишь подстилка, которая надоест в скором времени – это чистая правда? — О чем ты думаешь постоянно, Изуку? — Спросил Тодороки, пристально глядя в лоб. Такой взгляд нереально напрягал заднее место, заставляя сжиматься до уровня толщины иголки. — Я? Ну… я это… — Сразу растерялся Мидория, пытаясь деть куда-то взгляд, поэтому глаза бегали по комнате, выискивая «очень интересный» предмет. — Если ты не скажешь правду, то я тебя выпорю, что сидеть не сможешь. — Пытался сдержать свое недовольство Кацуки. — Да я думал об… — Изуку посмотрел сначала на Тодороки, затем перевел взгляд на Бакуго. От паники и быстрого сердцебиения мыслительный процесс смешался в целую кучу, поток мыслей и отмазок намешали в миксере и подали в дерьмовом виде на тарелке, приукрасив вишенкой, чтобы не так плохо смотрелось. И тут Мидорию осенило о завтрашнем бое. — О приеме «Берсерк». Я просто нервничаю… — Опустил взгляд Деку, тихо и нервно сглатывая тягучую слюну. Тодороки сделал рывок, приближаясь вплотную к демону и ладонью коснулся лба и закрывая его глаза. — Скажи мне правду, Изуку. Пальцы Тодороки, которые коснулись темя и висков, засветились голубым светом. По щекам Мидории потекли слезы, сам он тихо заскулил, как маленький щенок. Бакуго напрягся, потому что этого он и боялся. — Я боюсь, что вы меня не любите, а как надоем, вы меня выбросите, как жалкого котенка. Я слишком долгое время думаю о таком. Я боюсь быть вам бесполезным или мешаться под ногами, поэтому я в последнее время уходил по делам, чтобы не мозолить глаза, или брал вашу работу, чтобы вы не думали ни о чем лишнего. Тодороки отстранился и плюхнулся на стул, устало вздыхая. — Я это ожидал. — На выдохе произнес Шото. — Деку!!! — Прокричал разъяренный Кацуки, стукнув по столу кулаком, тем самым пугая демона. Блондин тут же оступился и понял, что слишком бурно отреагировал, поэтому поспешил обнять несчастное веснушчатое создание, дабы успокоить. — Прости, я слишком агрессивно отреагировал, Деку. Все в порядке, не думай о таком дерьме. Я… точнее мы тебя очень сильно любим. Не слушай всяких придурков, которые говорят тебе об обратном. — Поглаживал успокаивающе по голове Мидории, но тот лишь всхлипывал и утыкался носом в грудь Бакуго. Со спины Изуку обнимал Тодороки и ластился, как кот. — Простите, что врал вам обоим, я не хотел доставать хлопот! — Если бы ты и дальше тянул, мог бы еще больше доставить проблем. Так что лучше всегда говори. Мы тебя выслушаем. Ты же нас всегда слушал. — Тихо прошептал Тодороки на ушко Изуку, успокаивая. Втроем просидели в полнейшей тишине. Она разбавлялась лишь тихим, еле слышимым, шепотом и шмыганьем носа. Бакуго, несвойственному его натуре, проявил заботу по отношению к Мидории, заботливо утирая слезы с щек и целуя около угла глаза. Просидев так около десяти минут, Изуку все же выбрался из объятий демонов и улыбнулся им. — Спасибо, мне легче. Правда-правда. И после этих слов Кацуки встал, снова сгреб в охапку Деку и поволок его в зал, где плюхнулся на мягкий диванчик вместе с ним, усаживая на свои коленки. Тодороки передал ему пульт от телевизора, потому что блондин – князь телевизора, только попробуй на другой канал переключить, - мигом руку откусит. За то время, когда они просидели за зомбоящиком, Мидория успел поменять позу, как и Бакуго. Они то лежали вместе, то веснушчатое создание не хотел слезать с ручек демона. Вот только Тодороки сидел за креслом. И, чтобы не обидеть гетерохрома, Изуку перебирался и к нему, утыкаясь и начиная урчать в шею, порой даже испытывая выдержку и терпение Шото. Это он любил делать больше всего. Часто Бакуго ругался, почему всякие сопливые драмы показывают. Ему нравилось, когда в фильме или сериале присутствовала жестокость, крики отчаяния и так далее, так далее, так далее… Вот Тодороки не был привередой в фильмах и сериалах, понимая, что пульт ему не отдадут. Поэтому в зале господствовал только Кацуки, а гетерохром вне этого помещения – был самым главным. Как они так порешали, судя характер блондина? Не поверите. Тянули жребий. После этого, конечно же, Бакуго отрицал и плевался ядом, однако, успокоившись, он смирился с горем пополам, что этот «Двумордый» будет самым главным боссом в доме. А под конец дня Бакуго чистил холодные оружия и точил так тонко, чтобы в воздухе мог либо поранить, либо отрубить что-то. Но оружия были запасным вариантом, поэтому доставали из ниоткуда, по волшебству, так как демоны в основном используют свои сверхспособности. Но чистить оружие все равно надо, так как от крови лезвие становится тупым. А огнестрельным оружием никто из них не пользуется. Троица верила в свои силы. Они друг другу доверяли, их командная работа была просто на высшем уровне. И их крепкая связь постоянно подкреплялась особенным способом. Казалось, что их сердца бились одновременно, как и дыхание, которое могло сбиваться в одно время. Время шло к тому, что пора было спать. Завтра им предстоит отстоять свои места «Бесподобных». Уложили еле-еле буйного и слишком активного Мидорию, у которого будто началась течка, как у сучки. Однако Тодороки умел одним лишь прикосновением усыплять Изуку, из-за чего веснушчатый не очень любил такое, так как считал это «читерством». Бакуго уснул без задних ног, ему вообще было по боку, поспать он любил, как и хорошо поесть. *** К утру они собрались и вместе прибыли на место назначения. С виду он напоминал чем-то Колизей, только был он более устрашающе на вид, украшенный огнем и даже черепами животных с массивными рогами с внешней стороны. Все каждый месяц ждут такого кровавого пира на арене. Всем было забавно наблюдать, как друг другу бьют лица и разрывают глотки, безумно смеясь. Хотя все остальное месиво, которое происходило поэтапно – не было таким интересным, как битва с Бесподобными. Девушки любили наблюдать за красивыми парнями (в основном, они сходили с ума от Тодороки и Бакуго, ничего нового). Мидории они завидовали, так как троица не скрывала свои любовные отношения. А то, как двое демонов любят Изуку, заставляло дико завидовать ему. Бесподобные заняли свои законные места и стали наблюдать, как заполняется Колизей. А по окончанию, когда главные ворота на арену закрылись с громким грохотом, то это послужило оповещением, что вот-вот начнется представление. Кровавое представление. Троица спокойно сидела на своеобразных тронах и скучающе глядела на арену. На поле боя творилось нереальное месиво. Вырывали руками или зубами глотку, срывали плоть, впиваясь клыками в нежную (или нет) кожу, пуская огромные струи крови. С помощью способностей по типу телекинеза били или об камень, или камнем о демона. Доставали свои и огнестрельные, и холодные оружия, мастерство которых полностью и целиком зависело от самого владельца. Были и визги, и рычания, потому что некоторые демоны выглядели не как люди, а как гибриды. На трибунах шумели и галдели, болели за ту или иную команду, требуя хлеба и зрелищ. После каждого боя давали отдых десять минут, чтобы восстановить хоть какую-то силу и применить малую регенерацию. Здесь словно естественный отбор: «выживает сильнейший». Бесподобные наблюдали за процессом. Бакуго успел несколько раз зевнуть, Тодороки прихватил с собой книгу и просто уткнулся в нее, время от времени поднимая глаза. Мидория внимательно наблюдал за всеми демонами, изучая каждого. Это было преимущество у этой троицы, потому что веснушчатый демон был как сканером их противников, поэтому всегда одерживали победу. И неудивительно, что все в основном хотят избавиться именно от Изуку, ведь он наивен и очень добр относительно других темных созданий. И когда среди всех демонов выделилась одна троица, которая выдержала все бои, она посмотрела на Бесподобных с таким презрением, что Кацуки даже оскалился. Походу, будет весело. Наверное. На поле боя вышла легендарная троица и победившая троица. Пошел обратный отсчет, который оповещал, что бой начнется через три секунды. Изуку отошел назад и сел по-турецки, закрывая глаза и спокойно выдыхая. Бой начался. Бакуго подстраховался и создал защиту для Деку, чтобы никто не смог прервать превращение (которое для Изуку давалось трудновато). Но чтобы ускорить процесс – нужна кровь противника, которая будет наматываться, как клубочек с нитками, над головой Мидории. Тодороки неплохо справлялся, уворачиваясь и обжигая огнем змей, которые так и норовились впрыснуть яд в тело, чтобы парализовать и добить. Кацуки агрессивно и с азартом относился к бою, поэтому любил применять взрывную сверхспособность. Он любил, как подрывается плоть, а кровь разбрызгивается по стенкам и земле. — Почему вы делаете за него всю грязную работу? — Спросил один из противников, обращаясь к блондину. — Сейчас посмотришь, хренов придурок. Сдохни уже. — Схватив рукой за голову врага, применил еще один взрыв. Но даже после этого он выжил, что даже еще больше позабавило демона. Основная задача Шото и Кацуки – это доставить как можно больше крови для активации облика. И самое забавное, что оба они резко закончили и отошли к стене. Блондин спрятал руки в карманы своих широких и свободных штанов, а Тодороки сложил руки на груди, усмехаясь. Враги напряглись и встали кучнее друг к другу. Мидория медленно откинул голову назад, затем резко открыл глаза, которые горели красным цветом. Губы скривились в хищном оскале. Из спины выросли демонические крылья с противным хрустом. На них повисли куски плоти и сами были вымазаны в крови. Рога стали чуть больше, а клыки - длиннее. Демон встал на четвереньки, словно зверь. Казалось, что у врагов заднее место сжалось, а сердца стали биться сильнее. Но для Тодороки и Бакуго было обычным делом, поэтому спокойно стояли и наблюдали за увлекательным процессом, хотя от душераздирающего крика сжималось сердце, потому что понимали, насколько это больно. Окружив Изуку, сразу напали на него, применяя сверхспособности, однако, стоило лишь моргнуть, как демон исчез из виду. В руках появились кинжалы, украшенные камнями. Ими он вырезал горло одному противнику, игриво смеясь, словно он играется безобидно с котятами. Но тут была жестокая реальность. Откинув голову убитого в сторону, медленно направлялся к одному из демонов. — Ну, же, идите ко мне. — Мокро облизнув губы, подбирая капли чужой крови, которые попали на губы Мидории. Ловко подлетев к еще одному, вцепился клыками в шею, разрывая плоть и сразу поедая врага, пока не получил жгучим кнутом по спине, хватая тут же за крыло и с мясом отрывая. Изуку завыл, как зверь, медленно поворачиваясь к оставшемуся демону. Тот затрясся от одного только взгляда. Все его напарники повержены, он остался один. Однако среагировать вовремя не получилось, чтобы сдаться и уйти живым. Взгляд, который опустился медленно вниз, встретился с тем, что в живот был воткнуты два кинжала, которые вскоре распороли брюхо. Кишки вывернуло наружу, кровь струей вытекала изо рта. Враг пал насмерть, но Мидория продолжал наворачивать на пальцы тонкую кишку, обмазываясь кровью и безумно смеясь. Трибуна напряженно замолчала и наблюдала, как веснушчатый демон, который был таким добрым и улыбчивым вдруг стал сумасшедшим безумцем, жаждущий крови. Чтобы утихомирить Изуку, Тодороки пришлось его усыпить, чтобы привести в норму. Благо даже в таком облике Мидория оставался послушным. — Бой окончен. Троица, которая занимала места Бесподобных, осталась в том же составе. Они неплохо держат планку! Поздравляю с очередной победой. *** Ввалившись домой немного побитыми (кроме Мидории), приняли освежающий горячий душ. Даже удосужились искупать демона, который находился без сознания. Все пришло в норму, поэтому не утруждались с крыльями и демоническим хвостом (хотя такие дополнения они могут и без такого выпустить). Бакуго часто получал по башке от Тодороки, так как блондин пытался бессознательному Изуку присунуть. Но несмотря на это, кое-как отмывшись и хорошенько искупавшись, устало завалились на постель, предварительно положив первым делом Мидорию. — Спокойной ночи. — Шепотом произнес Тодороки, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. — Да завались уже, только засыпать начал. — Прорычал недовольно Бакуго, агрессивно взбивая подушку и тыкаясь в нее головой.