Стану твоим дыханием-3: У твоих ног

Харон спешит и хочет сократить дорогу к «Андеграунду», но тогда на выезде из двора нужно повернуть влево, пересекая две правых полосы. А трафик настолько плотный, что нет никакой возможности выехать. Дорога главная, светофор на перекрёстке, видимо, снова не работает, и поэтому в четыре полосы прёт нескончаемый поток в обе стороны. Харон нервничает, барабанит пальцами по рулю, уже даже нагло высовывается почти до половины правой крайней, вызывая недовольные сигналы водителей пролетающих мимо авто. «Лётчики хуевы, — бормочет Харон себе под нос, — ладно, поеду по верхней». Он выкручивает руль вправо и сильно вжимает педаль газа, чтобы не создавая помехи, вклиниться в поток. Но удача сегодня, видимо, не на стороне Харона, потому что не доезжая метров пятьсот до перекрёстка, движение стопорится. И это даже не тянучка, поток стал плотно и, по всему, надолго — из салонов некоторых впереди стоящих машин на проезжую стали выходить водители, что-то обсуждая между собой. Борзый «обочечник» на «Крузаке», попытавшийся проскочить затор, попадает под пристальное внимание вышедших. Разгорается локальный конфликт. Подтягиваются другие водители, и ситуация в нескольких минутах от того, чтобы стать неконтролируемой. Харон понимает, что если начнётся мордобой, поток не двинется ещё какое-то время, даже если неизвестная причина впереди рассосётся. Поэтому он, опустив стекло, высовывается из машины, переключая внимание на себя: — Пацаны, сигареты не будет у кого-нибудь? Курить хочу, аж уши сворачивает, а у самого закончились. — Сейчас бы, ездя на «бэхе», сигареты стрелять, — огрызается кто-то из собравшихся. — Ну со всеми бывает, — пожимает плечами Харон, — я же нормально спросил, без выебосов. Ну нет, так нет. Брошу тачку, пойду пешком, ещё немного все постоят, кто сзади. Ты там вроде как на пару машин дальше в потоке? Синяя «МL-ка», да? — Ты чё, сука, борзый такой, — взвивается хозяин «Мерина», моментально забывая свой праведный гнев на «обочечника». — «БМВ» — это диагноз, я смотрю. — Да чего ты заводишься, — пытается успокоить водилу «мерина» ещё один из водителей — коренастый, седой мужичок в возрасте. — У тебя сигареты не заканчивались никогда, что ли? Так-то парень прав: если каждый будет о себе только думать, никогда не сдвинемся. Вот этот тоже, — кивает на «Крузак», — хоть и эгоизм проявил, но сейчас свару устраивать — только хуже будет. — А чего стоим, неизвестно? — Харон обращается к говорящему. — Спасибо, батя, за понимание. Так-то я курить бросил, но сейчас ситуация нервная. — А чего нервного? — удивляется мужичок. — Ну затор, ну стоим, всё равно ж поедем. А на тот свет все успеют, туда спешить незачем. Вон там впереди тоже спешили, авария случилась. Сейчас «гайцы» подлетят и разрулят движение. — Вот из-за таких как эти, — бросает водила «мерина», кивая на Харона и тыча пальцем в «Крузак», — аварии и происходят. Понторезы, мать их. — Да мне вообще направо, на мост, там стрелка зелёная, — кипятится водила «Крузака», — ты что тут, самый умный, что ли? Стал в правой, ещё и базарит густо больно. — Я счас тебе больно сделаю, козлина вонючая, — моментально вскидывается скандальный водила и бросается к Тойоте, забыв о Хароне. — Сам борзеет, ещё и выёбывается. — Ну рискни, — хозяин «Крузака» собирается выбраться из машины, нащупывая под креслом монтировку. Обстановка накаляется, но всех останавливает какая-то девчонка, прибежавшая из начала затора, шустро запрыгивающая в красный «мини» и на ходу между всеми движениями успевшая подмигнуть Харону: — Сейчас поедем, уже оттянули там врезавшихся и регулировщика поставили. — Да, движется потихоньку, — всматриваясь вдаль, резюмирует пожилой водитель. — Давайте, братцы, «по коням». Проехав оживлённый перекрёсток, Харон сворачивает на относительно свободную дорогу, огибающую центр и именуемую среди горожан «верхней». Именно этой дорогой он вёз тогда Антонину. Именно она ведёт к парку неподалёку склона, где Харон совсем недавно собирался побегать. И именно этой дорогой можно добраться до «Андеграунда», хотя и делая приличный крюк. Харон торопится и даже рад, что поехал именно этим маршрутом. Дорога практически пустая, можно и притопить. Всего несколько легковых попалось навстречу да единичные фуры. Вон кто-то на повороте с дальним, как падла последняя. Харон прищуривается, чтобы не ослепили, и мигает дальним, призывая к порядку встречного «суетолога» с орущей из салона на всю катушку музыкой. Тот в свою очередь врубает дальний, полоснув по глазам. «Долбоёб», — матерится Харон и, разминувшись со слепящим тарантасом, пытается проморгаться. Из-за этого чуть не пролетает под перекрывающий проезжую часть знак объезда. Резко оттормаживается, не понимая, в чем дело. Ещё вчера он ехал здесь с Антониной, и никаких объездов и близко не было. Что за хрень? Не глуша двигатель, Харон выходит из машины и осматривается. На дороге идут ремонтные работы по строительству новой развязки. Неподалёку работает экскаватор, стоит дорожная техника, приличный кусок уже залит бетоном, с коряво торчащей из него арматурой. Массивное такое строительство, по всему — надолго. Видимо, круглосуточно работают, судя по объёму. Хорошо, что объезд сделали, тем более, что по направлению прямиком к тому самому парку. А оттуда до «Андеграунда» рукой подать. Харон идёт к машине, но ненадолго задержавшись, смотрит на раскинувшийся внизу город. Осенние дни короткие, уже смеркается. Выезжал Харон ещё засветло, а сейчас постепенно город зажигает огни, погружаясь во мглу вечера. Пытается согреться, будто кутаясь в тёмное покрывало, готовясь к ночи. Харон смотрит на город, и невольно накатывают воспоминания. В детстве он часто лазил с пацанами по этим склонам. В лесок ходили, от которого сейчас почти ничего не осталось. Вот и ещё кусок отхватят новой развязкой. К тому же парку всё ближе подкрадываются новостройки. Город, и правда, как сказала Антонина, будто спрут. Расползается, захватывает всё больше территорий, разжирается. И это неплохо, с точки зрения инфраструктуры. Но как-то тоскливо, что ли. Харон смотрит на всё больше появляющиеся огни города. Где-то там сейчас его Андрей — среди своих друзей, в привычной среде, может, хотя бы временно не чувствующий своей изоляции от социума. И это очень хорошо, хотя тоже как-то немного тоскливо. Места Харону в этой жизни Андрея нет. И вряд ли будет. Но ведь это совсем не главное. Главное, чтобы самому Андрею было хорошо. А ему вообще хорошо? Харон вздыхает, глядя на город и думая о том, что сейчас совершает непоправимую ошибку. А может быть и о том, что вся его жизнь в какой-то степени и сама может быть ошибкой. Город цепко держит, отвести взгляд становится всё труднее. «Глупости какие, — убеждает себя Харон, медленно закрывая глаза и разворачиваясь спиной к обочине, — полнейшая ересь». Идёт к машине, садится в салон. «Вот сейчас на сто восемьдесят разворот, и домой, — пришедшая мысль нравится Харону. — Погуляли, и будет. А дома тишина и пустота. И хоть ори, хоть башкой о стены бейся. Да-а-а, Харон, ну ты даёшь, что за истерика? Точно крышняк уже сносит. Надо исправлять. Как там? Кажется, коней на переправе не меняют? Да, точно. Ну вот. И Марат ждёт». Сжав губы в одну линию и нахмурившись, Харон выключает «аварийку» и, плавно вжимая газ, трогается с места, сворачивая на объездную. Доехав, припарковавшись и подходя к клубу, Харон понимает, что так и не успокоился. Если стало не хуже. Мысли хаотично мечутся, состояние — хоть в петлю, даже пальцы на руках подрагивают. Рявкнув на замешкавшегося нового секьюрити, Харон отодвигает того плечом, вламываясь в помещение. Администратор тоже из новых, но она Харона хотя бы знает. Даёт знак охраннику, что всё в порядке, и натянуто улыбается Харону: — Рады приветствовать в Андеграунде, — заученная фраза выбешивает Харона ещё больше. — Звучит, как «Добро пожаловать в Ад», — сквозь зубы бросает Харон. — Совсем не обязательно пытаться в гостеприимство и корчить мне тут гримасы, означающие улыбку. У себя? — кивает на кабинет Марата. — Да, — администратор предусмотрительно ретируется за стойку. — Я могу быть вам чем-то полезна? — Можешь, — дёргает углом рта Харон, — не отсвечивай. Толкает дверь в кабинет Марата и, захлопнув её за собой, останавливается у входа. — Давай быстрее, у меня мало времени, — Харон сверлит Марата взглядом. — Куда мне? — В процессе, — Марат поднимается из-за стола. — Ты присядь пока, ненадолго. Кофейку? — В жопу кофеёк, Мираж, — рявкает Харон. — И садиться не стану, насиделся, пока ехал. Давай, что я просил, и я пошёл. — Говорю же, в процессе. Ещё немного. — Да блядь, он там хуй бантиком завязывает или что? — взрывается Харон. — Хули там готовиться, сказал же — без ебли. Даже жопу мыть не нужно. — Эк тебя кроет, — качает головой Марат. — Два раза за минуту о жопах вспомнил. — Не начинай, — Харон дёргает плечом. — Я сюда за твоими нотациями приехал, что ли? — Харон, послушай, — Марат подходит ближе, всматриваясь в глаза Харона. — Ты сейчас на взводе, это не лучший момент для Сессии. — Мираж, мать твою, — Харон хватает Марата за лацканы пиджака, чуть встряхивая. — Просто. Дай. Мне. То. О чём. Договаривались. — Нет, — спокойно отказывает Марат, продолжая смотреть в глаза Харона. — И держи себя в руках, пожалуйста. — Так вывел же меня, — Харон разжимает пальцы, чуть отталкивая Марата. — Что значит «нет»? — Да тебя сейчас и святой выведет, — Марат поправляет пиджак. — То и значит. В таком состоянии я тебя ни к кому не подпущу. Ты же сам себя за это сгрызаешь потом, и меня заодно. — Как будто моё состояние без разрядки лучше станет, ага, — выдыхает Харон, без сил опускаясь в кресло. — Пиздец. Лютый, дичайший пиздец. — Вот именно, что пиздец, — Марат садится рядом на край стола. — Ты сейчас сам не знаешь, как тебе нужно и что лучше. Точнее, ты знаешь, но так не получается. Пока не получается. — И не получится, — буркнув, отворачивается Харон. — Ты тоже, со своими флешками. Насоветовал херни. — Что, не зашло? — участливо интересуется Марат. — А я не знаю, — Харон снова смотрит в упор. — Не знаю я, понимаешь? Оно тупо ничего не дало. Вроде и реакция была, но кто ж скажет, как оно на самом деле. А что говорится, так сам понимаешь. И время не то, и обстановка. И вообще тупо это всё. Не меняет оно ничего. — Отрицательный результат — тоже результат, сам же говорил, — Марат задумчиво качает ногой. — Поцапались? — Не то, чтобы, — неопределенно машет рукой Харон. — Да какая разница. — Ну есть, стало быть, разница. Ладно, чего его обмусоливать. Говорить напрямую ты не готов. Выдерживать статус-кво почти не в состоянии. Более чем уверен, что эта Сессия тебе ничего не даст. В любом случае, это какой-то выход, но не сегодня. — Угу, — Харон кивает, а затем спохватывается. — В смысле, не сегодня? С хера ли? — Потому что сегодня ты либо убьёшь своего боттома, либо покалечишь. Только из-за того, что он не будет похож на того, кого ты хочешь видеть на его месте. Или из-за того, что будет похож. Или вообще без причины. А этого ни тебе, ни мне, ни, тем более, предполагаемой жертве, не нужно. — А за бабло? — прищуривается Харон. — Двойной тариф, м? — Тебе что ли самому вмазать, я не понял, — у Марата начинают двигаться желваки. — Ещё раз подобное услышу… — Ладно, проехали, — Харон понимает, что хватил лишка, предлагая другу деньги. — Что-то я, в самом деле, не в себе. И решение это… Не то, чтобы скоропалительное, оно так-то давно зрело. Но явно не так должно быть — когда с психу, в нервяке и невнятностью в башке. — Ну вот, сам же понимаешь, — кивает Марат. — Ну что, кофейку? — Нет, Мираж, не нужно, — Харон крутит брелок ключа от машины между пальцев. — Ты как с абстиненцией справлялся, когда курить бросал? — Ты бросил? — Марат удивлённо приподнимает брови. — Вот это уважуха, братан. Ну да, это тоже тебе добавляет, конечно. Ну как справлялся — жвачки, зубочистки. Потом постепенно попустило. — Когда? — Что, когда? — Попустило когда? — Да быстро, в принципе. Но у меня тогда, конечно, не было такого пиздеца по всем фронтам, как у тебя. Но ты справишься. Я уверен в тебе. — Мне б твою уверенность, — вздыхает Харон. — Ладно, поеду я наверное. И да, хоть ты и засранец, все равно спасибо. — Обращайся, — смеётся Марат. — И да, в любое время, если спокойно обдумаешь и решишь, что тебе нужно, можешь без проблем приезжать. Всё будет в лучшем виде. А вот именно сегодня — не нужно. Жалеть будешь. — Да понял я уже, понял, — Харон поднимается и пожимает руку Марату. — На связи, Мираж. — На связи. Покинув кабинет, Харон выходит из клуба и медленно бредёт к машине. Сколько раз он бывал и на этой стоянке, и в этих стенах. Но только сегодня выглядит всё настолько чужим, что хоть волком вой. Харон спотыкается о какой-то камень и мысленно чертыхается на утырков, снова расхерачивших фонари на парковке. Всё как всегда, ничего не меняется. Так какого же тогда так паршиво, как будто изнутри всё кислотой выжжено. — Привет, — голос позади прозвучал настолько внезапно, что Харон почти вздрагивает. Развернувшись, он видит перед собой темноволосого смазливого парня, одетого явно не по погоде. На нем, помимо джинсов и кроссовок, только тонкая белая футболка, делающая его среди утопающей в темноте парковки похожим на привидение. — Знакомы? — приподнимает бровь Харон. — Нет, но это ж несложно, — усмехается «привидение». — Ярик. Вот и познакомились. А ты? — А я Бармалей, — парирует Харон. — Иди отсюда, Ярик, пока не началось. — Вау, как интересно. — не отстаёт «привидение». — Самый настоящий Бармалей? Хочешь, я побуду твоим сладким мальчиком? — Чё, блядь? — ошарашенный явной провокационной откровенностью этого отмороженного Ярика, Харон какое-то время сбит с толку. — Ну или блядью, — усмехается тот и сдвигает плечами. — Я по-всякому могу. — Угу, дело только в сумме, да? — ухмыляется Харон. — Неа, — смеётся провокатор. — Бабло меня не интересует, я чисто за идею. Так как? — Никак, — Харон смотрит исподлобья. — Понял меня? Кругом. И шагом марш. Нахуй. — Мммм, — тянет тот, блестя каким-то лихорадочным блеском глаз. — Я бы с удовольствием, но на свой хуй не смогу физически, а других здесь, кроме твоего, не вижу. — Не мои проблемы, — Харон разворачивается и в несколько шагов подходит к машине, собираясь быстро свалить от этого припадочного. — Хочешь, я тебе прямо здесь отсосу? — «припадочный» не отстаёт и оказывается рядом с Хароном у машины. — Ну или раком стану, жопу тебе подставлю. Хочешь? — Я похож на того, кто испытывает недостаток в жопах? Или сосках? — Харона начинает злить ситуация. — Или у тебя жопа как-то иначе устроена? — Ну жопа-то как у всех, — парень облизывается. — А вот сосу я лучше всех в этом городе. А может даже и в стране. Ну? — он медленно опускается на колени и высовывает язык, открыв рот. — Давай, засунь мне по самые гланды. — Гланды значительно ближе того, куда можно засунуть, — Харон открывает дверь и садится за руль. — Вали отсюда, иначе можешь так нарваться, что жопа станет не как у всех, а как будто снарядом разворотило. И пасть тоже, заодно. — А может мне именно этого и надо? — хмыкает парень, а затем поднимается с колен. — Ну хоть подвези, а то я замёрз. — Твои проблемы, — повторяет Харон. — Одеваться нужно было по погоде. — А я сбежал, — пацан виснет на двери «Икса», мешая её захлопнуть. — Вот в чём был, в том и сбежал. Меня поймали, похитили, насиловали, чуть не убили… — Жаль, что не убили, — Харон, дёргает ручку двери. — Пошёл отсюда. Возвращайся к своим насильникам, там как раз всё то, чего ты от меня так хочешь. — Чё, импотент? — пацан хитро бросает взгляд на Харона из-под челки. — Ну так бы сразу и сказал, что не стоит. — Ну всё, блядь, ты меня достал, — Харон резко разворачивается, собираясь выпрыгнуть из салона, и слышит звук подъезжающей машины. Тут же по глазам бьют слепящие вспышки мигалок, вдалеке слышен вой сирен. Парковка быстро наполняется людьми. Пристававший пацан мгновенно исчезает, будто фокусник, а ошалевший Харон оглядывается, не понимая, что вообще происходит и куда он попал. — У вас всё в порядке, гражданин? — кто-то из полицейских обращается к Харону. — Заявление писать будете? — Что? Какое заявление? — Харон всё ещё ничего не понимает. — У вас ничего не пропало? Мы давно отрабатываем, у них тут целая группировка — парни, девчонки. Ловят зазевавшихся посетителей у клубов, а потом карманы обчищают. Вот перед вами буквально мужчину отоварили на крупную сумму и золотой браслет. В квартале отсюда. Фонари бьют… Полицейский ещё что-то говорит, а Харон начинает смеяться. Смех невозможно сдержать, он прорывается, складывает пополам, вызывает слёзы на глазах. Харон хохочет, силясь сказать хоть слово. — Что с вами? — полиции явно не нравится реакция Харона. — Вы что-то употребляли? — Нет, — отрицательно мотает головой Харон, — нет, — отчаянно борется с ещё сотрясающим его хохотом. — Просто… Бля, это ж как сосать надо, чтобы… Бля, не могу. Полицейский отходит к своим, они опрашивают ещё кого-то, кто подъехал к парковке, о чем-то совещаются. Харон хлопает себя по карманам, обнаруживает в целости и сохранности бумажник, ещё раз коротко смеётся, глуша по возможности смешок, садится в машину и, наконец-то, уезжает от злосчастного клуба. «Да уж, — думает по дороге Харон, — и ещё раз нужно сказать спасибо Марату. Не было бы его беседы, неизвестно, чем бы для этого Ярика-хуярика или как его там, закончилось это приключение. До чего дошли, придурки малолетние. Когда-то ведь нарвутся, так нарвутся. Да уже почти нарвались сегодня. Подойди он раньше… Хм, интересно, сколько правды было в словах Марата, когда он говорил, что в подобном состоянии я и убить мог. Ну, может, по неосторожности и мог бы. Да, пиздец. Сходил пар спустить, называется». Почти доехав до центра, Харон вспоминает о пустом холодильнике дома. Заезжает в супермаркет, закупается продуктами и едет домой, понимая, что основная проблема никуда не исчезла и решать её рано или поздно всё равно придётся.