Их осталось двое

Как и обещал, мистер Уизли разбудил всех через не­сколько часов. Он свернул палатку, и вся компания вышла из лагеря. Джо с Киарой сразу направились в другую сторону, попрощавшись. Магл, стоявший в дверях коттеджа на выходе с поля, был будто слегка не в себе, помахав на прощанье, рассеянно произнёс: — Счастливого Рождества... — С ним всё будет нормально, — сказал мистер Уиз­ли. — Иногда после изменения памяти на какое-то вре­мя наступает дезориентация... а ему пришлось забыть очень многое... Подходя к тому месту, где были сложены порталы, они издалека услышали хор нетерпеливых голосов — вокруг диспетчера столпилось множе­ство волшебников, и все шумно требовали отправить их как можно скорее. Мистер Уизли коротко переговорил с ним, группа присоединилась к очереди и ещё до восхода солнца закинула старую автомобильную покрышку на Стотсхед Хилл. Гарри по пути пояснял Роуз, где они находятся. Они прошли через Оттери-Сент-Кэчпоул к «Норе» в предутреннем свете — у ребят едва хватало сил на вялые реплики, и каждый с вожделе­нием думал о завтраке. За поворотом тропинки, когда впереди уже показалась «Нора», над росистой травой прокатился крик. — О, слава Мерлину, слава Мерлину! Миссис Уизли бежала навстречу в домашних тапоч­ках; лицо её было бледным и встревоженным, в руке — свёрнутый номер «Ежедневного Пророка». Роуз сжалась за спиной Гарри, не желая попадаться на глаза невменяемой женщины. — Артур! Я так волновалась, просто вся извелась... Она обняла мистера Уизли за шею, «Ежедневный Пророк» выпал из ослабевших рук на землю, и ярко запестрел заголовок «КОШМАРНЫЕ СЦЕ­НЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ», дополнен­ный мерцающей чёрно-белой колдофотографией Чёрной Метки, зависшей над вершинами деревьев. — Вы все целы, — всхлипнула миссис Уизли, отпус­тив мужа и в смятении оглядывая компанию покраснев­шими глазами. — Вы живы... О, мальчики... Тут она схватила Фреда и Джорджа и стиснула их в таких жарких объятиях, что они столкнулись лбами. — Ой! Ма, ты нас задушишь... — И я кричала на вас перед уходом! — вновь зарыда­ла миссис Уизли. — Я только об этом и думала! Что, если бы Сами-Знаете-Кто добрался до вас и последним, что я успела вам сказать, был бы упрёк за плохие баллы по СОВ! О, Фред... Джордж... — Ну, Молли, что ты, пойдем, с нами все в порядке. — Мистер Уизли деликатно отстранил жену от близнецов и повел её к дому. — Билл, — добавил он вполголоса, — подними газету, я хочу посмотреть, что там... Маленькая кухня оказалась набита до отказа. Роуз всё ещё пряталась за Гарри, стоя вместе с ним практически у двери в дом. Герми­она приготовила для миссис Уизли чашку крепчайше­го чая, в который по настоянию мистера Уизли влили глоток огневиски. Билл протянул отцу газету. Мистер Уизли быстро пробежал глазами первую страницу; Перси заглядывал ему через плечо. — Этого я и опасался, — с горечью произнес мистер Уизли. — «Ошибка Министерства... преступники не задер­жаны... небрежность службы безопасности... Тёмным ма­гам удалось скрыться неопознанными... национальный позор… смерть студентки…» Кто всё это написал? А... Ну разумеется... Рита Скитер... — Эта женщина постоянно нападает на Министер­ство! — воскликнул охваченный праведным гневом Пер­си. — На прошлой неделе она заявляла, что мы впустую тратим время на крючкотворство по поводу толщины котлов, когда необходимо заниматься истреблением вампиров! Как будто параграфом двенадцатым Директи­вы по обращению с немагической частью общества кон­кретно не установлено, что... — Перси, сделай милость, — зевнул Билл, — заткнись, а? —Тут и обо мне есть... — Глаза мистера Уизли за стёк­лами очков широко открылись, когда он дошел до конца статьи. — Где? — всполошилась миссис Уизли, поперхнув­шись своим чаем с виски. — Если бы я видела, я бы хоть знала, что ты жив! — Имя она не называет... но вот послушай: «Если ис­пуганные волшебники и колдуньи, которые, затаив ды­хание, ожидали новостей у опушки леса и надеялись на какие-то разъяснения со стороны Министерства магии, то их постигло жестокое разочарование. Официальный представитель Министерства, подошедший некоторое время спустя после появления Чёрной Метки, ограничил­ся голословным утверждением, что никто не пострадал, и от дальнейших комментариев отказался. Достаточно ли подобного заявления для того, чтобы пресечь слухи о нескольких телах, вынесенных из леса часом позже, по­кажет время. Одна жертва уже подтверждена: это бедная студентка школы чародейства и волшебства Хогвартс по имени Лилиан Смит. Её тело сожгли сразу же после опознания отчимом ввиду сильного фона Чёрной магии вокруг её останков. Лишь возвращение в волшебный мир второго ребёнка, который выжил после убивающего проклятия, немного принесло радости в этот мрачный момент нашей истории». Ну, я вам доложу... — раздражённо произнёс мистер Уизли, передавая газету Перси. — «Никто не по­страдал...» А что я должен был им сказать? «Слухи о не­скольких телах, вынесенных из леса...» Вот теперь точно пойдут слухи... после того, как она это напечатала. — Второй ребёнок? — тут же насторожилась миссис Уизли. Она как будто только заметила Роуз, которая всё ещё держалась за руку Гарри и пряталась за его спиной. Свою мешковатую одежду она не меняла и выглядела даже на фоне этого семейства потрёпанной бродяжкой. Поверх футболки на ней теперь была накинута мантия Гарри, что придавало ей ещё более жалкий вид. Из-под мантии торчали голые ноги, на которые она натянула кеды. — Да, моя сестра, — взял слово Гарри. — Как я понял, она все эти годы была в плену и совсем не умеет разговаривать. Мистер Уизли согласился нас отправить к моим родственникам, потому что там тихо, а она всё ещё… боится большого количества людей. Да и помочь подготовиться к школе надо, хотя бы читать и писать научиться. — Да, в этом ты прав, — тут же часто закивала головой миссис Уизли. — Но вы точно не хотите немного погостить? Немного отдохнуть от переживаний. Тут она быстрее освоится. И ей будет веселее. — Времени остаётся всё меньше, — покачал головой Гарри. — Чем скорее начнём — тем лучше подготовимся. — Ты говоришь прямо как Гермиона, — передёрнул плечами Рон, за что получил кинутым в него бумажным шариком от упомянутый особы. Мистер Уизли, всё это время раздумывающий над чем-то, тяжело вздохнул: — Молли, мне придётся пойти на службу, надо улажи­вать всё это дело. — Я с тобой, отец, — с важностью проговорил Перси. — У мистера Крауча сейчас каждый человек на счету. И я смо­гу лично вручить ему свой доклад о котлах. И он в спешке покинул кухню. Миссис Уизли ужасно огорчилась: — Артур, у тебя же отпуск! Ничего там без тебя на службе не произойдёт, как-нибудь управятся! — Мне надо идти, Молли, — ещё раз вздохнул мистер Уизли. — Кажется, я наломал дров... Я только переоденусь в мантию, переправлю Гарри с Роуз и отправлюсь... Мистер Уизли действительно быстро вернулся. Миссис Уизли успела только попричитать по поводу того, что у Роуз нет учебников и формы, на что Гарри стоически отвечал, что местонахождение входа в Косую аллею знает, а родственников ради поездки задобрит чем угодно. Мистер Уизли перенёс их прямо на задний двор дома номер четыре по Тисовой аллее, и сразу аппарировал. — И почему он не вспомнил о Международном Статуте секретности? — покачал головой Гарри. — Хорошо, что сейчас никого нет на улице. Дикая жара и разгар рабочего дня. — Пошли, надо тётю Петунью предупредить о нашем возвращении, — хмыкнула Роуз, наконец нормально разговаривая. Обойдя дом, они постучались в парадную дверь. Через некоторое время им открыл Дадли. — Гарри? — удивился он. — Не стоим на улице, проходим внутрь, — зашипела как змея Роуз. — За нами могут наблюдать. Дадли проворно посторонился и пропустил кузенов внутрь, при этом заголосив: — Ма, кузены вернулись! Тётя Петунья вышла с кухни, вытирая о полотенце руки и радостная подошла к подросткам. — На оставшиеся каникулы с нами? — вопрошающе уставилась она на них. — Да, я отпросился. И Роуз теперь будет под своим настоящим лицом. Так сказал профессор Снейп, — уже слышавший всю историю от сестры, пояснил Гарри. — Кстати, о Северусе, — помрачнела она. Ребята переглянулись и направились следом за тётей в гостиную. Там лежала утренняя газета, раскрытая где-то на середине. Тётя Петунья указала на отметку в самом конце. Роуз тут же похолодела.“В Паучьем тупике прошедшей ночью произошла утечка газа, что вызвало большой взрыв. Погибшие: Изма Тулье, Роберт и Найджел Харт, Маргарет Снейп. Пострадавшие успешно доставлены в больницу, врачи оценивают состояние как лёгкой степени тяжести и вскоре их могут выписать.” Роуз тяжело осела на диван. Получается, у неё снова нет матери, а Аврора и Юджин остались без неё? Хорошо, что там Юфимия, поможет Северусу с детьми. Но как можно справиться с потерей человека, который делал только добро? Хоть и немного, но оба, дедушка и мачеха, очень помогли. Гарри, заметивший ступор сестры, сел рядом с ней и обнял за талию. Он чувствовал, что у неё разливается такая же пустота внутри, как и у него вчера, когда он решил, что потерял её. Потом уже Северус на них с Драко наорал, что они идиоты, Гарри прислушался к себе, а Драко посмотрел на кольцо. По всему выходило, что Роуз жива, но может находиться в опасности, поэтому парни и сопротивлялись до последнего, рвались её найти. Но всё обошлось. Тётя Петунья, видя, как тяжело детям, только вздохнула. Она понимала, что им надо остаться в одиночестве, пережить всё, поэтому вытянула за собой ничего не понимающего Дадли и закрыла за его носом дверь, велев не заходить, пока они сами не выйдут. — На Самайн мы должны принять Род, — ровным голосом сказала Роуз. — Первый. Второй надо принять как только стабилизируем силы. — Зачем? — немного заторможенно отреагировал Гарри. — Ну, давай подумаем, — ядовито усмехнулась Роуз, в этот момент сильно напоминая Северуса на занятиях по зельеварению. — Тебе могли навредить, но убили лишь твою подругу-слизеринку, которая вечно крутилась рядом. У профессора Снейпа убили жену, чтобы он не отвлекался на семейные дела. — И всё завязано на школе, — хмыкнул Гарри. — В этом году стараемся никуда не лезть и продумываем до конца план эвакуации. — До конца не продумаем за год, — покачала головой Роуз. — Надо будет обращаться к старшим, чтобы помогли его довести до ума. А то будет как с мантией. Нам, по сути, помог наш предок, при этом до конца ничего не рассказав. Хорошо хоть он остался за Гранью и с ним можно говорить в Самайн. — Всё равно. Приступаем. У нас уже хорошее количество материала, но надо наработать ещё больше, — сверкнул глазами Гарри. — А твой свёкор поможет. Дверь в гостиную открылась, пропуская тётю Петунью. И не одну. — Дорогие, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила она, покачивая на руках покряхтывающий свёрток. — Эм-м… — впала в ступор Роуз. — Не совсем. Тяжело, когда… Но… — Я тебе забыл рассказать, — замялся Гарри. — Это наша кузина, Клеменсия. — Приятно познакомиться, — потупилась Роуз. — Может, моя помощь понадобится? — Завтрак я уже приготовила, — тепло и понимающе улыбнулась тётя Петунья. — Так что позже поможете мне. Лишние руки не помешают. Поттеры отвлеклись от ноющей где-то внутри боли потери близких людей, влившись в помощь по дому и занявшись собственными делами. Им ещё много предстояло сделать и проанализировать. Становилось ясно, что все школьные неприятности исходят от директора. Роуз впервые поделилась с кем-то историей отца, что услышала полноценно на первом курсе, и которая постепенно дополнялась с каждым годом. Гарри на некоторое время завис от обрушившейся информации. И задался вопросом. Директор действует в одиночку или с кем-то за компанию? И чего он вообще хочет от него? Как в эти планы директора впишется Роуз в настоящем обличии? Вопросы, на которые были только предположительные ответы. Но которые в перспективе стоило разрешить. Той же ночью Роуз с помощью Ровера посетила свою комнату в Принц-холле. Она решила собрать все свои вещи, поскольку не знала, когда ещё сюда вернётся. Она удручённо смотрела на пустые полки, на которых раскладывала множество книг и располагала одежду. Смахнув непрошенную слезу, она написала записку бабушке и оставила ту на столе. Стоило хоть немного успокоить Юфимию, хотя та наверняка будет переживать за них с Гарри. Все оставшиеся каникулы тётя Петунья с небольшим беспокойством наблюдала за племянниками. Казалось, они немного оживились после трагических новостей, чем помогал Ровер, свалившийся с ниоткуда Цербер (потом женщине объяснили, что Гарри в дар от предков получил фамильяра с такими же способностями, что пёс Роуз, ему только надо подрасти) и домашние заботы. После ужина оба сидели перед камином, оперевшись спинами друг на друга, и что-то мастерили (хвала всем богам, без магии). Иногда вечерами, когда в ту же гостиную приходил Вернон, они с ним разговаривали, что муж воспринимал положительно. Даже Дадли стал присоединяться к подобным посиделкам. Утром Поттеры проводили зарядку. Днём Гарри помогал в саду, а Роуз — у плиты, иногда оба играли с маленькой Клеменсией. Но всё свободное время они посвящали учебникам, до которых могли дотянуться их руки и понимание, и периодически спорили. Вот только осознание утраты их немного нагнетало, что читалось по глазам. Однажды Петунья их выловила перед тем, как Поттеры опять засядут за свои книги, и потребовала ответа, что же они ищут. И дети с серьёзными лицами ответили ей, что разрабатывают план, как скрыться самим и защитить дорогих им людей. Тёте с дядей как маглам спрятаться от пристального взора их противников было проще. Но не магам, кого по численности меньше, а поведение врагов-магов чаще всего агрессивнее. На более подробные вопросы они не отвечали, потому что ответы были крайне сложными, либо пока что неизвестны им. В предпоследний день лета всё семейство собралось за столом, отпраздновать окончание каникул. Лимонный чизкейк, который сотворили на кухне Роуз и тётя Петунья всех порадовал. Переписывавшаяся с Северусом Роуз вечером объявила Гарри, что в этом году ему будет немного сложнее. — Папа сказал, что мне лучше всего будет всё время молчать. И выглядеть так, будто действительно сбежала из плена, где обо мне не заботились, а только кормили. За такой короткий промежуток времени восстановление невозможно. С учётом поведения гриффиндорцев, оно застопорится. — Как повод уйти из команды, — задумался Гарри. — Жаль, конечно. А мне так нравится летать… — В чём проблема летать вне команды? — не поняла Роуз. — Другие не поймут меня и осудят, — хмыкнул Гарри. — Помнишь, как было на втором курсе? — Да, помню, — закатила глаза Роуз. Когда Роуз проснулась на следующее утро, в воздухе витала ясно ощутимая хандра по случаю окончания ка­никул, приправленная суматохой перед поездкой. Сильный дождь по-прежнему барабанил в окна. Поттеры натянули джинсы и свитера — переодеваться в школьные мантии им предстояло уже в поезде. Семья позавтракала, и дядя Вернон, посадив племянников в машину, повёз их на вокзал. Это было настоятельным желанием дяди. Даже после того, как ему сказали, что Ровер мог спокойно доставить всех на вокзал, дядя категорично заявил, что хотел бы с ними поговорить. И вот, Ровер ещё дремал в спальне Роуз, Цербер пристроился на руках Гарри, а подростки смотрели по сторонам, наслаждаясь видами. — Петунья сказала, что вы хотите защитить дорогих вам людей, поэтому не вылезали из своих книг, — вдруг заговорил мистер Дурсль. — Да, — кивнул Гарри. — Для этого нам надо много знать и уметь. Мы уже примерно рассчитали, кто желает нам зла, и те, кто попал в этот список, не будут вас искать в другой стране. — Поэтому и попросили открыть филиал, — дополнила Роуз. — А вы знаете, ваша просьба привлекла в мою компанию довольно большую прибыль, хоть и стало немного больше нервотрёпки, — усмехнулся в усы дядя Вернон. — Но, пока всё тихо, наша семья останется здесь. Мы с Петуньей уже поговорили об этом. И никто не собирается вас бросать. — Мы рады, что наша просьба положительно отразилась на нашей семье, — искренне улыбнулся Гарри. — Ну что, в этом году на каникулы приедете? — довольно отозвался дядя Вернон, немного расслабляясь. Ему понравилось просвещать подрастающее поколение. — Как скажет папа, — опустила глаза Роуз. — Не хотелось бы навлечь беду раньше времени. — Понял. Но не забывайте. Все по вам скучают. — Дядя Вернон, мы тоже по вам скучаем, — тихо проговорил Гарри, но мужчина расслышал. Они приехали на вокзал за полчаса до отправления. Перед ними, как цыганский табор, пронеслась семья Уизли. Испытав прилив облегчения, что никто из этого семейства их не заметил, Гарри и Роуз тепло попрощались с дядей Верноном и отправились к платформе. Пройдя барьер, перед ними возникла плат­форма с красным поездом на путях. «Хогвартс-Экспресс» выпускал клубы пара, в которых фигуры на плат­форме виделись смутными тенями. — В этом году добавили вагон, — заметил Гарри. — Похоже, студентов поступает больше, и прошлогодний состав не вместит всех. Надеюсь, будет свободнее. Ощутив притягивание помолвочного кольца, Роуз потянула брата в сторону первого вагона. Они почти прошли его насквозь, как Гарри кто-то схватил за руку. — Поттер, на пару слов, — прищурив глаза, внимательно смотрел на него Драко. Слизеринец с усилием потянул всех в свободное купе, оказавшееся как раз по правую руку Драко. Взмахнув палочкой, он опустил все шторки, наложил заклинание против подслушивания и наконец обнял Роуз. — Лилс, не пугай меня так больше, — прошептал он куда-то в макушку. — Если сейчас не отпустишь, то задушишь, — сдавленно сказала девушка. — Ты как? Всё же блондин послушался и ослабил хватку. — Отец у матери допытывался все каникулы, как ты выглядишь на самом деле. Чтобы понять, какую змею на груди пригрел, — покраснел Драко, выдавая произошедшее между его родителями. — Вот уж точно, змея, — хмыкнул Гарри. — Давайте не задерживаться, иначе наша ссора на Чемпионате не будет казаться такой серьёзной. — Два зануды, — показал язык Драко под общий хохот. Коротко чмокнув в щёку Роуз и хлопнув по плечу Гарри, Драко вышел первым из купе. Поттеры через некоторое время последовали дальше по поезду. В третьем вагоне они нашли свободное купе. Брюнет сел рядом с окном, развернувшись к нему спиной, и одной рукой приобнял севшую рядом сестру. Она положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Другой рукой парень придерживал забравшегося на его колени Цербера. За месяц он подрос до размеров Ровера четырёхлетней давности. Мимо открытой двери купе пролетали студенты, спешащие занять места рядом со своими друзьями. Многие из них были ещё в повседневной одежде, но мелькали и чёрные школьные мантии. К ним в купе завалились Рон с Гермионой, уставившись на странную картину: их друг кого-то обнимал. И девушка явно не выглядела как Джинни. — Гарри, кто это? — ошарашенно уставился Рон. — Это Роуз, она отдыхает после поездки, — пояснил Поттер, поглаживая сестру по плечу. — Ты же уже её видел, разве забыл? — Но… ты ведёшь себя… слишком пошло, — выдавила из себя краснеющая Гермиона. Рон выпучил глаза после этих слов. — Гермиона, она всего лишь сидит рядом, — вздохнул брюнет. — Я не знаю, что ты любишь фантазировать, но не стоит озвучивать свои мечты. Проходившие мимо рэйвенкловцы от неожиданности заржали и даже на мгновение заглянули в купе. Рон стал багровым, сам пытаясь не засмеяться в голос. — А о чём я ещё могла подумать Гарри? — всплеснула она руками. — Ты подобным образом не обнимал ни меня, ни Джинни… — Гермиона, я тебе не брат, чтобы настаивать на инцесте. Я так понимаю, ты именно это имела ввиду, потому что на Чемпионате уже видела Роуз, — ровным голосом произнёс Гарри, от чего Рон всё же булькнул от прорвавшегося смешка. — А Джинни сама разберётся, что ей нравится. Теперь партия хаффлпаффцев дружно загоготала. Соседние купе явно прислушивались к разговору, потому что и стены затряслись от падающих на пол от смеха студентов. — Давайте… ха-ха!.. простите, успокоимся, — уже со слезами на глазах выдавил из себя Уизли. Гермиона скрестила руки на груди и отвернулась к окну, показывая, что это все остальные должны у неё просить прощения за развернувшуюся сцену, а не она. Роуз приоткрыла глаза и оглядела купе. Рон заявил, что Поттеры могли хотя бы выбрать разные очки, а то слишком уж друг на друга похожи. Дождь стру­ями змеился по оконному стеклу, так что видно ничего не было. Рон открыл чемодан, достал бордовую выход­ную мантию и набросил её на клетку Сычика, чтобы при­глушить его уханье. — Ведь Бэгмен хотел сказать нам, что творится в Хог­вартсе, — заметил он, усаживаясь рядом с Гарри. — На Чемпионате, помнишь? Но тут и родная мать не хочет говорить. Вот что, однако, странно... —Ш-ш-ш! — неожиданно перебила его Гермиона, приложив палец к губам и указывая на соседнее купе. Роуз, Гар­ри и Рон прислушались и уловили знакомый голос, при этом непривычно растягивающий слова, доносившийся из приот­крытой двери. —...отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, вы понимае­те. Ну, вам извес­тно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают... Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла её, отрезав удаляющийся голос Драко. — Итак, он считает, что ему подошёл бы Дурмстранг, я так поняла? — гневно спросила она. — Дурмстранг — это что, ещё одна волшебная шко­ла? — поинтересовался Гарри. — Ну да, — хмыкнула Гермиона, — и репутация у неё кошмарная. Если верить «Обзору Магического образо­вания в Европе», основное внимание там уделяется Тём­ным Искусствам. Роуз сверкнула глазами. Если понимание гриффиндорки “Тёмные Искусства” включает в себя Родовые и сложные ритуалы, а именно на них делался акцент в Дурмстранге (она пролистала справочник по школам ещё перед первым курсом), то как же Грэйнджер собралась учиться и становиться сильнее? — Сдаётся мне, я о ней слышал, — неуверенно произ­нес Рон. — Где она? В какой стране? — Что, никто не знает? — подняла брови Гермиона. — Э-э-э... а что? — несколько смутился Гарри. — Между всеми магическими школами веками су­ществует традиционное соперничество. Дурмстранг и Шармбатон предпочитают скрывать своё местона­хождение, чтобы никто не завладел их секретами, — сухо объяснила Гермиона. — Это понятно, — отмахнулся Рон. — Наложили либо маглоотталкивающие чары, либо специально для них сделали иллюзию. Но как же его всё ещё не нашли маги? — Возможно, его сделали ненаносимым на карты. Я думаю, что Дурмстранг должен быть где-то далеко на севере, — задумчиво сказала Гермиона. — Там, где очень холодно, потому что у них в униформу входит меховой плащ. Гарри с Роуз перестали прислушиваться к разговору соседей по купе, прикрыв глаза и отдыхая перед предстоящей учёбой. При гриффиндорцах всё равно не откроешь их учебники, что сейчас штудировались Поттерами, а разговоры их отвлекали от чтения. Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Небо было таким тёмным, а стёкла такими запотевшими, что среди дня горели лам­пы. По коридору забренчала обеденная тележка, и Гарри взял на всех большую пачку кексов в форме котлов. Ближе к полудню к ним заглянул кое-кто из однокурсников — в том числе Симус, Дин и Невилл. Симус всё ещё носил свою ирландс­кую розетку — её магическая сила заметно ослабела, и хотя она по-прежнему выкрикивала: «Трой! Маллет! Мо­ран!», но уже едва слышно. И все посетители купе глазели на девушку, которую раньше не видели в школе. Роуз под такими пристальными взглядами лишь больше ёжилась, лбом утыкалась в плечо брата и сильнее сжимала его руку. Гарри на это удручённо вздыхал: его просьбы не нервировать сестру были всеми проигнорированы. Примерно через полчаса или около того Гермиона, по горло насытившись бесконеч­ными разговорами о квиддиче, вновь углубилась в «Учеб­ник по волшебству» для четвёртого курса и принялась заучивать Манящие чары. Гарри лишь хмыкнул на подобное демонстративное поведение — сам он уже на втором курсе овладел ими. Невилл с завистью слушал, как остальные заново пе­реживают события финала Чемпионата. — Бабушка не захотела ехать, — убитым тоном про­изнёс он. — Да уж, — пожалел приятеля Рон. — Взгляни-ка сюда, Невилл... Забравшись на багажную полку, он пошарил в чемо­дане и достал миниатюрную фигурку Виктора Крама. — Ух ты, — восхитился Невилл, когда Рон поставил Крама на его пухлую ладонь. — Я видел его так же близко, как тебя — мы же были в верхней ложе... — Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли. В дверях стояли Панси с Блейзом, а за их спинами мая­чили Крэбб и Гойл. Каждый из них за лето, похоже, вымахал не меньше, чем на фут. Очевид­но, они слышали разговор — Дин и Симус оставили дверь полуоткрытой. — Что-то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Паркинсон, — холодно заметил Гарри. —Уизли... а это что такое? — спросила Панси, ука­зывая на клетку Сычика. Рукав старомодной мантии Рона свисал с неё, покачиваясь в такт движению поезда и выставив на всеобщее обозрение полуистлев­шее кружево на манжете. Рон потянулся убрать наряд подальше с глаз, но все уже разглядели одежду Рона. — Вы только взгляните! — возликовала Панси. — Уизли, ты что же, всерьёз собирался это носить?! По-моему, это было очень модно году так в одна тысяча восемьсот де­вяностом... — Чтоб тебе дерьмом подавиться! — Рон сделался примерно одного цвета со своей мантией. — А я слышала про твои новые фантазии, Грэйнджер, — нахально улыбнулась Панси. — Что, жалеешь об отсутствии брата в твоей семье? — Да не мечтаю я об этом! — подскочила пунцовая Гермиона. — И, скорее всего, рада, что Смит убили, — подошёл Блейз, злобно сверкая глазами. — Ведь теперь перед тобой в общем рейтинге по успеваемости осталось только два человека. Не удивлюсь, если именно ты подговорила Пожирателей на такой шаг. — Как это, два? — уселась на своё место шокированная Гермиона. — Что и требовалось доказать, — хмыкнул Блейз. — Мы передадим Драко, кого он должен благодарить за смерть его невесты. И четвёрка слизеринцев удалилась, оставляя в купе удивлённую Гермиону. Гарри, всё так же поглаживающий плечо своей сестры, смотрел в окно и размышлял о своём. — Гарри! Ты должен был заступиться за меня! — воскликнула шатенка. — Они всего лишь пытались деморализовать тебя, и, похоже, успешно, — отмахнулся брюнет. — Гриффиндорцы так не поступают! Они защищают своих… — попыталась зайти с другого бока Грэйджер. — /Шумно/, — пожаловалась Роуз, заставив всех притихнуть. Рон взял один из оставшихся кексов и сплющил его в ле­пёшку. Он пребывал в скверном расположении духа до са­мого конца пути. Не сказал ни слова, пока они пере­одевались в школьные мантии, и оставался по-прежне­му хмурым, когда поезд наконец замедлил ход и остановился на хогсмидской станции. Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию, а Рон так и оставил свой антикварный наряд на клетке Сыча. Гарри, не расстававшийся с Цербером, укрыл его старым одеялом Ровера. Ливень был так силён, что они склонили головы и зажмурились — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то открыл кран на полную мощность. — Эгей, Хагрид! — закричал Рон, завидев гигантс­кий силуэт в дальнем конце платформы. — Ты как, в порядке? — прогудел Хагрид в от­вет, приветственно махая. — Увидимся... ну… на банкете... если мы не того, не потонем! — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поёживаясь, произнесла Герми­она, когда они вместе с остальными брели вдоль тёмной платформы. “При этом не особо переживает за первокурсников. Как она может быть такой бездушной?” — заметила Роуз. “Может, одумается”, — всё ещё надеялся Гарри. “Переубеждать не буду. Но и расслабляться в её присутствии — тоже”, — предупредила брюнетка, наблюдая, как старшекурсники Слизерина направились вслед за первокурсниками. Возле станции их поджидала сотня карет, запряженные фестралами; Роуз, Гарри, Рон, Гермиона и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из них. В ней хотя бы не поливало бесконечным дождём. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс. — /Ты не против, если твоему щенку сделаю новое одеяло?/ — виновато посмотрела Роуз на Гарри, своим парселтангом заставив вздрогнуть всех присутствующих. — Зачем? — не понял Гарри. — /Не хотелось бы, чтобы Цербер был в обносках/, — потупила взгляд Лилиан. — Мы же не знали, что будет дождь и настолько холодно, — примирительно сказал Гарри. — Ты нашла, чем укутать моего Цербера, и это важнее всего. К тому же, это одеяло почти как новое. — А она не может говорить по-английски? — поёжилась Гермиона. — Ничего непонятно. — Она волнуется, — пояснил Гарри. — А когда волнуется, то переходит на парселтанг. — Мне из-за этого языка становится страшно, — присоединился к гриффиндорке бледный Невилл. — А что нужно делать, чтобы она не волновалась? — Всего лишь меньше людей вокруг и побольше тишины, — пожал плечами Гарри. Прекрасно осознавая, что в школе подобного не будет. — Кстати, откуда у тебя новое животное? — заинтересовался Невилл. — В первый год вроде была сова, но я её больше не видел у тебя. — Летом подарили, — с теплотой погладил щенка Гарри. Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно Роуз видела надвигающийся замок, множество его освещённых окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда их карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Роуз, Гарри, Рон, Гермиона и Невилл спрыгнули на землю и тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещённого факелами холла с его величественной мраморной лестницей. — Вот это да! — Рон потряс мокрой головой — вода лила с него в три ручья. — Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок. А, чёрт! Тяжёлый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо на голову Рона и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Рон шарахнулся в сторону, толкнув в бок Гарри, и тут как раз упала вторая водяная бомба. Она взорвалась у ног Гарри, подняв волну холодной воды и промочив его. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Футах в двадцати над ними парил полтергейст. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался. — ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Ну-ка спускайся сюда немедленно! МакГонагалл стремительно вышла в холл из Большого зала; она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть. — О, прошу прощения, мисс Грэйнджер… — Всё в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона. — Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе. — Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они всё равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — И он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников. — Я позову директора! — пригрозила МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз! Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унёсся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший. — Ну, пойдёмте! — строго обратилась к забрызганным грязью студентам МакГонагалл. — В Большой зал, побыстрее! Мисс Поттер, за мной! Роуз лишь постаралась сильнее спрятаться за Гарри. — Профессор МакГонагалл, могу я пройти с вами? — отозвался за сестру Гарри. — Поттер… Мистер Поттер, вам необязательно идти, — строго сверкнула глазами на своего подопечного профессор трансфигурации, наконец осознав, что будет безбожно путать студентов. — Она боится шума и толпы, и без меня отказывается куда-либо ходить в незнакомых местах, — пояснил Гарри. — Ох, ладно. Пройдём в кабинет, — женщина потёрла переносицу и, не оборачиваясь, направилась к своему кабинету. Гарри мягко взял под локоть свою сестру и повёл в указанном направлении, заодно высушив их одежду. Мимо них проплыл Драко, а за ним, вызывая шепотки, вышагивал подросший статный Ровер. Ни на чьи выкрики его клички он не реагировал. А вот многие чистокровные сразу поняли, что это — фамильяр. И они просто так не переходили от одного владельца к другому. — Всё же Смит его связала с собой в прошлом году, — шептались хаффлпаффки. — Но теперь её нет, и у других появился шанс. Конечно, он слизеринец, но какой красивый! — отвечали рэйвенкловки, вкладывая всё своё презрение к факультету змей в одном слове на “с”. Драко лишь хмыкнул, явно заметив их разговор, но не повернул головы и продолжил свой путь. С каждым шагом его мантия становилась всё суше. Как только блондин скрылся в Большом зале, девушки издали синхронный восторженный возглас. Гермиона фыркнула, скрестив руки на груди и постаравшись отвернуться от всех, показывая своё пренебрежение студентам в серо-зелёной форме. Гарри и Роуз зашли вслед за профессором трансфигурации в её кабинет. Он был небольшим и располагался на первом этаже. В кабинете, прямо в кресле за столом, сидел директор школы, посверкивая глазами. — Здравствуйте, дети, — улыбнулся он, посмотрев на двух брюнетов поверх своих очков-половинок. — Я очень рад, Гарри, что вы с сестрой друг друга нашли. — Я тоже этому рад, — сдержанно улыбнулся парень. — Однако, мой мальчик, я вынужден настаивать на её проверке, — старик строго глянул на сжавшуюся девочку, которая пыталась спрятаться за спиной Поттера. — Нам нужно подтвердить, что она действительно та, за кого себя выдаёт. — /Как проверить?!/ — тут же зашипела Роуз. — /Он к тебе как к малолетнему любовнику обращается! Мне что, надо будет… делать это?!/ — Не волнуйся так, — едва сдерживая смех, погладил её по ладони Гарри. — Директор сейчас всё объяснит. — Вы что, Поттер, всё понимаете, что она говорит?! — подскочила МакГонагалл. — Но это же будет невозможно на уроках! Как мы будем проверять её знания? Директор, сделайте что-нибудь!!! — Хм, думаю, проверка пройдена успешно, — жадно засверкал глазами Дамблдор. — Профессор МакГонагалл, она умеет разговаривать, но сейчас очень напугана шумом, большим количеством людей и непривычной обстановкой, — пояснил Гарри. — Поэтому, директор, пожалуйста, можно она будет ходить на уроки со мной? Я ей помогу подготовиться, если потребуется, к прошлогодним экзаменам. — Об экзаменах можете не волноваться, — легкомысленно отмахнулся директор. — Думаю, смогу удовлетворить в этом твою просьбу. Она зачислена на четвёртый курс, вместе с тобой. — Но спать юная леди будет в общей комнате девочек, — припечатала МакГонагалл. — /Интересно, меня лестница пустит? А то носители титула Наследник обычно мужского пола/, — фыркнула Роуз. — Вот давай и посмотрим, — вполголоса ответил Гарри. — А теперь последний вопрос. Распределение… — начал Дамблдор. — Роуз будет учиться на Гриффиндоре, профессор, — перебил директора Гарри. — Иначе же я никак не смогу за ней приглядывать. — Да, ты абсолютно прав, мой мальчик. Ну а теперь, раз все вопросы так быстро решили, предлагаю пойти на пир, — улыбнулся директор и первый вышел из кабинета. МакГонагалл только устало вздохнула и протянула Роуз соответствующий бланк, где отмечали дополнительные предметы ещё на третьем курсе. Девушка быстро отметила всё, что показывал Гарри, подписалась и вернула лист бумаги декану. — А теперь нам действительно пора, — женщина прошла вперёд, держа осанку. — Можете оба сразу идти за стол факультета. Роуз направилась за Гарри, держа его за локоть. Когда они вдвоём прошли в двери, в зале началось твориться что-то странное. Всё чаще была слышна фамилия Поттер в этих переговорах. Студенты жужжали словно всполошившийся улей. Гарри провёл Роуз до своего места и усадил рядом. — Ты что, будешь учиться на Гриффиндоре? — хохотнул один из близнецов Уизли. — Круто! — провозгласил другой, подсаживаясь ближе к девушке и хлопая её по плечу. Роуз, неожиданно для других, взвизгнула, подскочила на месте, каким-то чудом оказалась на коленях брата и стала прятать лицо где-то в районе его груди. Глубоко вздохнув, Гарри обнял сестру и стал гладить по вздрагивающим плечам. — Поттер станет прекрасной наседкой, — раздалось со слизеринского стола под дружный хохот змей. Вот только в этом смехе не было ничего ядовитого. — Заткнитесь, слизни! — стали потрясать кулаками многие гриффиндорцы. Дамблдор, который наблюдал за этой сценой, был явно обескуражен. Так его Герой, который каждый год влезал в приключения, совсем отобьётся от рук. Вон как опекает свою сестру. Она же вроде как из плена многолетнего вернулась, такое поведение закономерно. Особенно после рассказов Флитвика, что магия этих детей одна на два тела, и одновременно индивидуальна. В общем, профессор Чар много всего мудрёного рассказал за неполный час доклада. С другой стороны, можно будет использовать эту привязанность на благо всем. Северус откровенно забавлялся замешательством красно-золотых студентов. В этих рядах все старшие студенты были общительными и не против тактильных взаимодействий. А тут приехала перепуганная девушка их возраста и ничего ни сказать, ни сделать как они не может. — Думаешь, справишься лучше, Забини? — откровенно смеясь, спросил Гарри. — Не-е, не перекладывай на другого свою ответственность, — отозвался брюнет, недоумённо оглядывая хмурого Драко, рядом с которым восседал огромный Ровер. Гарри просто махнул рукой. Наконец рядом с ними освободили немного пространства для Роуз, и она слезла с колен брата, всё ещё держа его за руку. “Ох, как это позорно. Делать вид, что струсила от прикосновения!” — сокрушалась Роуз. “Но тебе действительно не понравилось это”, — отозвался Гарри. — “Так будет даже лучше. Лишний раз не подойдут.” “Или, наоборот, будут лезть как в контактном зоопарке”, — поморщилась Роуз. “Эй, голубки, долго будете ворковать?” — проворчал Драко. — “Я вообще-то соскучился.” “Ты же знаешь, что это вынужденное”, — вздрогнула Роуз от очередного крика рядом. — “Праматерь Магия, помоги мне не наложить на них пожизненный Силенцио в первый же день. Гарри, как ты вообще в этом балагане живёшь?” “О, прекрасно,” — хмыкнул брюнет. — “Они каждый год обижаются на меня, игнорируют, иногда пытаются обидеть, но, в целом, не замечают”. “Поттер, это звучит жалко. И где гриффиндурки потеряли своё дружелюбие?” — закатил глаза блондин. “А они его никогда не теряют, но меня в него не включают”, — пожал плечами Гарри. Роуз обернулась и осмотрела стол преподавателей. Флитвик сидел на высокой стопке подушек рядом со Спраут, чья шляпа была надета набекрень на копне разлетевшихся седых волос. Она беседовала с Синистрой. С другой стороны Синистры восседал Северус, взиравший на студентов так, будто для каждого индивидуально подбирал яд. За Северусом было свободное место, принадлежащее МакГонагалл. А рядом, в самом центре стола, сидел Дамблдор. Его длинные серебряные волосы и борода блестели в свете огней, а тёмно-зелёная мантия была расшита звёздами и полумесяцами. Соединив концы длинных тонких пальцев и положив на них подбородок, словно уйдя мыслями куда-то очень далеко, он устремил взгляд в потолок, глядя сквозь очки-половинки. На потолке клубились чёрные и фиолетовые тучи, и вместе с ударами грома снаружи по потолку огненно ветвились молнии. Через пару минут после того, как последний ученик уселся за стол, двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Можно было подумать, что первокурсники не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ёжились от холода, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе — все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Криви, выставил два больших пальца и свистящим шёпотом произнёс: «Я упал в озеро!» МакГонагалл выставила перед первокурсниками трёхногую табуретку и водрузила на неё старую заплатанную Шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившей тишине у самых её полей открылась широкая щель, и Шляпа запела. Когда Шляпа закончила петь, Большой зал загремел аплодисментами. “Что-то мне не нравится, как она о Слизерине пропела. Владыка топей, жадный до власти”, — поморщился Драко. “Это всего лишь шляпа, которая каждый год сочиняет какой-то бред”, — пожала плечами Роуз. МакГонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, — обратилась она к новичкам. — Когда Шляпа назовёт ваш факультет, вы встаёте и идёте за соответствующий стол. Акерли, Стюарт! Вперёд выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Шляпу, надел и сел на табуретку. — Рэйвенкло! — объявила Шляпа. Стюарт снял Шляпу и поспешил к своему месту за рэйвенкловским столом, где все приветствовали его аплодисментами. Распределение продолжалось. Примерно в середине Хагрид постарался как можно тише пробраться к своему месту, но с грохотом уронил канделябр, заслужив недовольный взгляд МакГонагалл. Мальчики и девочки один за другим подходили к трёхногой табуретке. И, наконец, на «Уитби, Кевин!» («Хаффлпафф!») распределение завершилось. МакГонагалл унесла Шляпу и табуретку. Поднялся Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Скажу вам только одно, — произнёс он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте. И в этот момент стоявшие перед студентами блюда наполнились. Все набросились на праздничный ужин, ведь последний раз ели за завтраком, ещё дома, а в поезде у многих был лишь перекус. Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие тёмные окна. От очередного удара грома задребезжали стёкла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, озарившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. — Итак, — заговорил, улыбаясь, Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие йо-йо, Клыкастые фрисби и Расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в бороду, Дамблдор продолжил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжаться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошёл к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге, будто он бил деревянным молотком по камню. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Ещё одна молния озарила потолок. Многие девушки охнули, и было от чего. Вспышка резко высветила черты лица незнакомца. Каждый дюйм его кожи был испещрён рубцами, рот выглядел как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета, и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза, вдобавок он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов, которые никто не расслышал. Тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлён на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. Никто не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь прозвучали уныло при всеобщем молчании, и скоро затихли. Студенты поражённо рассматривали представленного нового профессора. Грюм остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приёму. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из неё порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и стала заметна часть точёной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. — ВЫ ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред Уизли во весь голос. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. Похоже, всем студентам уже успели сообщить родители о предстоящем в школе мероприятии. Всем, кроме маглорождённых и Уизли. Потому что остальные чистокровные или полукровки не выглядели настолько поражёнными новостью. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили, на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… МакГонагалл многозначительно кашлянула. — Э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников. Я думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир. Итак, он был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей. Так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. По залу пошли возбуждённые шепотки. — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущённый ропот, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами до конца учебного года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. Гриффиндорцы, не дожидаясь старост, пошли к себе в башню. Рядом с Роуз шагал какой-то семикурсник, опасаясь приближаться ближе. Когда же они все вошли в гостиную, на Роуз обрушилось ярко-красное нечто, украшавшее гостиную. Абсолютно всё было выполнено в тонах факультета, и ей это не особо нравилось. От этого жутко рябило в глазах. — Роуз, профессор МакГонагалл попросила сопроводить тебя до спальни, — прокричала Гермиона, махая рукой и привлекая внимание. Она стояла на левой лестнице, уходившей наверх. Поёжившись, Роуз направилась в ту сторону. Пару десяток ступенек было преодолено с лёгкостью. Но внезапно брюнетка потеряла равновесие и скатилась с лестницы. — Что это было? — тут же стали шептаться все оставшиеся в гостиной гриффиндорцы. — Эта /чёртова/ лестница /всё же/ не пропустила меня. /Посчитала за Наследника. Дебильные/ чары, — шипела и ругалась Роуз, не заметив, как перемежала человеческую речь с парселтангом. — Туда какой-то мальчишка зашёл? — выглянул из-за спин староста. — Я же сказал всем новеньким, что спальни мальчиков справа. — Нет, на лестнице были только Гермиона и Поттер. Ну, которая Роуз, — почесал затылок Джордж. — Они обе девочки. Чары Флитвика сломались? — вопрошающе уставился Колин. Один из старост побежал за МакГонагалл. Гарри тем временем сидел на диване, ожидая вместе с Роуз приговора. Декан, растрёпанная и злая, пришла вместе со старостой, прошлась по спокойной лестнице и попросила не дурачить её больше. На что Роуз молча начала подниматься по этой же лестнице и опять скатилась. Декан смилостивилась, и отрядила за Роуз свободную комнату старосты в крыле мальчиков. Уставшие гриффиндорцы, довольные завершением дня, наконец разбрелись по комнатам. В комнату, которую единолично заняла Роуз, примчался Ровер и стал облизывать лицо девушки, показывая свою радость от встречи. Роуз обняла своего фамильяра и наконец улеглась спать, предварительно навешав на двери множество защитных заклинаний.

* * *

На следующее утро буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжёлые свинцово-серые тучи клубились над головами, когда Роуз, Гарри и Рон с Гермионой изучали за завтраком новое расписание. — Преподаватели, похоже, решили сделать традицией проведение сдвоенных уроков у нас со слизеринцами, — заметил с кривой ухмылкой Рон. — Кроме предметов по выбору, — прожевав кусок яблочного пирога, отреагировал Гарри. — Там все факультеты. — Гербология, уход за магическими существами… — Роуз, а ты где ночевала? И, вообще, спала? — зевая, Гермиона подтянула к себе тарелку с яичницей. — Ей дали комнату старосты в крыле мальчиков, — пожал плечами Рон, увидевший развязку. — А как ты ругалась вчера! — хохоча, прошёл мимо Криви. — Как будто весь мат затёрли! — /Было больно, между прочим/, — поморщилась Роуз. — Ну, не смертельно же, — подавил смешок Гарри. — Не понимаю, зачем вставать раньше? — вновь обратила на себя внимание Гермиона. — Нас преподаватели будут оценивать за знания, а не за умение краситься. — Не хочешь — не становись красивой, — хмыкнула Лаванда Браун, подсаживаясь за стол. — Роуз, у тебя хорошо получилось для первого раза. Рада, что мои советы пригодились. Гермиона поперхнулась чаем, который в этот момент отпивала из своей кружки. Роуз неловко прошлась рукой по непривычно собранным волосам. Все предыдущие годы она ходила с распущенными, как у Гермионы сейчас (но не допуская, чтобы волосы становились похожими на гнездо), либо с простым хвостом. Сегодня же, остановив себя на полпути, она собрала волосы чёрной заколкой с незамысловатым узором, в котором едва различались защитные руны. Над студентами послышался шорох многочисленных крыльев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Они кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу и положила ему на колени пакет. Филин Драко сел на его плечо с обычной порцией конфет и печенья из дома. Блондин тут же поделился с друзьями сладким презентом. После завтрака студенты отправились к третьей оранжерее, чуть не поскальзываясь на раскисшей от дождя тропинке. Спраут продемонстрировала классу уродливые растения. Они выглядели не как растения, а как гигантские чёрные слизни, вертикально торчащие из почвы. Каждый слегка извивался и был усеян множеством блестящих припухлостей, наполненных какой-то жидкостью. — Бубонтюберы, — жизнерадостно сказала Спраут. — Их нужно выжимать — будете собирать гной. — Собирать что? — с отвращением переспросил Симус. — Гной, Финниган, гной, — повторила профессор Спраут. — И учтите, он чрезвычайно ценен, так что постарайтесь не пролить ни капли. Собирать будете вот в эти бутылочки. И наденьте перчатки из драконьей шкуры — неразбавленный гной бубонтюбера способен причинить коже неприятности. Выдавливание бубонтюберов оказалось делом немного неприятным. Когда очередной пупырышек лопался, наружу выбрызгивалось немалое количество густой желтовато-зелёной жидкости с сильным запахом бензина. Студенты аккуратно собирали её в указанные Спраут склянки, к концу занятия набралось несколько пинт. — Мадам Помфри будет счастлива, — заметила Спраут, затыкая пробкой очередную бутылку. — Гной бубонтюбера — великолепное средство от самых тяжёлых форм угреватости, так что студентам не надо будет прибегать ко всяким отчаянным способам, чтобы избавиться от угрей. Удар колокола в замке, прокатившийся над сырыми полями, возвестил окончание урока, и класс направился вниз по склону луга к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке Запретного леса. Хагрид стоял возле своей избушки, держа за ошейник Клыка. Перед ними на земле стояли несколько корзин. Клык поскуливал и тянул ошейник, сгорая от желания поближе познакомиться с содержимым. Когда все подошли ближе, до их ушей донёсся странный рокочущий шум, перемежающийся негромкими взрывами. Роуз мгновенно спряталась за спиной брата, не желая подходить ближе. — Привет! — сказал Хагрид, улыбаясь Рону и Гермионе, пришедшим первыми. — Постоим, ну, то есть… ждём слизеринцев — им-то точно… ну, не захотят пропустить такое — соплохвосты! — Кто-кто? — спросил Рон. Хагрид в ответ лишь указал на корзины. — Фе! — взвизгнула Лаванда, чуть не наскочив на Гарри, отпрыгивая назад. Соплохвосты походили на лишённых панциря омаров, омерзительно-бледных и скользких на вид, ноги торчали из самых странных мест, а где голова, вообще было невозможно разобрать. В корзинах их было примерно по сотне, каждый дюймов шесть в длину. Они ползали друг по другу и слепо стукались о стенки корзин; от них изрядно разило тухлой рыбой. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким «пафф!» его бросало вперёд. — Они только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, того, сможете вырастить их сами! Можем даже этот… проект насчёт этого составить… — А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — раздался холодный голос Панси. Хагрид был озадачен подобным вопросом. — Я имею в виду, что они делают? — уточнила Панси. — Зачем они нужны? Хагрид даже приоткрыл рот, напряжённо размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнёс: — Это… э-э-э… потом… на следующем уроке, Паркинсон. Сегодня вам их… ну, надо просто накормить. Ну, мы… нам… попробовать несколько других… словом, разных вещей… Я никогда их раньше… ну, дела не имел, и не уверен, как их… что у них пойдёт… так что приготовил муравьиные яйца, и… эту… лягушачью печень… ну, и кусок ужа… просто их… дайте им всего понемногу. — Так, сначала гной, теперь вот это, — проворчал Симус. Гарри отошёл подальше вслед за Роуз. Рон и Гермиона же принялись пытаться накормить этих животных. — Ух! — закричал Дин Томас минут через десять. — Он меня шибанул! Хагрид с беспокойством поспешил к нему. — Он с того конца взрывается! — сердито сообщил Дин, показывая ожог на руке. — А, да… это такое случается, когда они… ну, взлетают, — кивнул Хагрид. — Ой! — снова вскрикнула Лаванда. — Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нём? — Ага, у некоторых… ну, из них… короче, есть жало, — с воодушевлением пояснил Хагрид (Лаванда поспешно выдернула руку из корзины). — Думаю, это… самцы. У самок что-то на манер этих… присосок на животе… они вроде того… могут пить кровь. — А, ну вот теперь-то я понял, зачем мы их выхаживаем, — усмехнулся Драко. — Кому не хочется иметь зверюшку, которая обжигает, жалит и кусается одновременно? — Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, — покачала головой Гермиона. — Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома? Роуз рассматривала странных существ и не понимала, на кого они похожи. Ни одно животное, что было нарисовано в книгах по магозоологии, не соответствовало тому, что она видела перед собой. — Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, — сказал Рон, когда они часом позже брели вверх по лугу обратно в замок на обед. — Это сейчас, — хмуро отозвалась Гермиона. — Но как только Хагрид выяснит, что они едят, не сомневайся — быть им шести футов в длину. — Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? — хитро усмехнулся Рон. — Рон, это неизвестно, пока они не изучены, — вздохнула Гермиона. — Взять тех же самых драконов. Они были почти все истреблены перед тем, как выяснили, что их кровь весьма полезна. Гарри и Роуз не спеша разделались со своим обедом. Рон давно уже умчался на прорицания. Гермиона, уже убежавшая в библиотеку, бросила перед этим Гарри, чтобы он не забывал об уроках. Лишь две синхронно приподнятые брови выдали удивление на почти одинаковых лицах. — Эй, вы чего творите? — тут же раздалось обиженное фырканье Фреда. — Мы тут самые знаменитые близнецы, — поддержал Джордж. — Но мы же не договариваем друг за другом фразы, — примирительно поднял руки Гарри. Роуз лишь покосилась на них. — Ладно… — …разрешаем… — …быть вторыми после нас, — одновременно договорили близнецы. — Ну спасибо за разрешение, — поднялся из-за стола Гарри, подставляя локоть Роуз. Брюнетка поднялась следом, практически не глядя кладя руку на сгиб локтя Гарри. Ли Джордан, решивший присоединиться к близнецам за обедом, едва не поперхнулся при виде возмущённых лиц Уизли. — Эй, успокойтесь, — запив кусок картофеля, наконец проговорил Ли. — Им до вас далеко. Вот будут они синхронно летать на мётлах, тогда можете возмущаться. А эта девчонка явно всего боится. Смотрите, как не отлипает от Поттера! А два брюнета тем временем шли по коридору и не замечали, как за ними крадётся чёрная тень. Выйдя на нужном этаже, Поттеры пошли дальше. Но у первой же двери их затолкали внутрь пустующего кабинета. Роуз успела испугаться, когда с грохотом захлопнулась дверь, но её в тот же миг обняли тёплые и родные руки. Хоть она и стояла спиной, но знала, кто это был. Знакомый запах сладких яблок не позволял усомниться в личности. — Драко, это было немного страшно. — Знаешь, как мне тяжело делать вид, что я вас обоих ненавижу? — зарылся он носом в её волосы рядом с ухом, посылая волну мурашек по телу. — Играешь ты крайне натурально, — хохотнул Гарри, всё ещё придавленный Ровером, вылизывавшим его лицо. — Ну, кому-то же надо, — пожал плечами слизеринец. — Как первый день на новом месте, Лилс? — Переставай меня так называть, — возмутилась девушка. — Не то все поймут. — Поймут, рано или поздно, — вздохнул блондин. — Ну так что? — У нас на лестнице к спальням девочек наложено заклинание, которое не даёт пройти мальчикам. Так Роуз его активировала в первый же день. МакКошка носилась и метала глазами молнии, что её оторвали от чего-то важного. А потом ей пришлось выдать Роуз отдельную комнату в крыле мальчиков. — Она с самого начала меня хотела поселить в общей спальне, — надула губки Роуз. — А я привыкла спать одна. — Так ты это специально? — вытаращился на неё Гарри. — Немного отпустила магию, — покраснела девушка. — А потом ещё ругалась так, что все маглорождённые не могли уснуть от хохота, — проворчал Гарри. И пояснил на недоумённый взгляд Драко. — Она через слово говорила на парселтанге. — Всё выдал! А ещё брат называется! — Ты такая милая, когда злишься как сейчас, — чмокнул в щёку девушку Драко. — Похожа на рассерженного хомячка. — Джунгарского, сирийского или китайского? — прищурила глаза Роуз, поворачиваясь лицом к блондину и кладя ему на плечи руки. — Илийского, — улыбнулся Драко, целуя на сей раз в носик. — Сколько нежностей… Не буду вам мешать примерно пять минут. Возьму учебники и пойдём немного повторим программу. Малфой, не обижайся, но в кабинете будем заниматься реже. — Какое благородство, — насмешливо кивнул Драко. — И не забывай. Я узнаю, если что-то плохое сделаешь, — хмыкнул гриффиндорец и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Драко поцеловал в губы Роуз. Девушка, не ожидавшая этого, ахнула, и язык блондина проник глубже. Он ласкал замершую девушку, поглаживая по плечам. Но, когда оцепенение прошло, стал удивляться парень столь страстному ответному напору. Дыхание от этого жаркого поцелуя сбивалось, но никто не хотел его разрывать. Казалось, температура в комнате повышалась. Сознание подёрнулось лёгкой дымкой. Роуз почувствовала, как руки Драко, до этого лежавшие только на талии, стали поглаживать её спину. Одна из них переползла на грудь… — Драко, — чуть отстранившись, тихо позвала девушка. — Не заходи далеко. — Тебе не нравится? — тут же нахмурился юноша. — Не в этом дело, — вздохнула Роуз, вновь кратко целуя своего парня. — Просто я немного изучила семейную хронику. Если… раскрытие и объединение произойдёт с простым представителем другой семьи или Наследником, есть вероятность подчинить его. А я этого не хочу. Не хочу рисковать тобой. — Волнуешься за меня, — тепло отозвался Драко. — А есть варианты без БДСМ? — С Лордом. Тогда будет стопроцентный равный союз, — ответила Роуз. — И то, описаны были только совершеннолетние представители. — Тогда я подожду твоего пятнадцатилетия, — вновь поцеловал девушку Драко. — Дольше ждать не смогу, — ещё один поцелуй. — Боюсь за своё сокровище. Звук открывшейся двери заставил обоих вспомнить о времени. В кабинет ввалился покрасневший Гарри. — Роуз, я, конечно, понимаю, что вы давно не виделись. Но, чёрт, не настолько же! — Прости, — без тени раскаяния выдала Роуз. Девушка выскользнула из объятий юноши, достала из кармана нужный флакончик и вручила брату. Тот мигом выпил успокоительное и стал постепенно возвращать свой обычный вид. — Ты хоть немного закрывайся от меня, если собираетесь творить… такое… опять. — Постараюсь, — кивнула Роуз, принимая к сведению. — То есть ты всё это ощущал, Поттер? — нагло ухмыльнулся Драко. — Мы можем различать чувства друг друга, — вздохнул гриффиндорец. — Так что да, ощущал. Слизеринец внимательно осмотрел Гарри и, видимо, удовлетворившись зрелищем, лишь хмыкнул. — Э-э-э, нет, я не собираюсь удовлетворять фантазии Гермионы, — отступил Гарри на шаг к двери, заметив хищный взгляд блондина. — Третий лишний, все дела. Да моя детская психика не выдержит! — Не переживай, — фыркнул Драко. — Заставлять не буду. — Фух, пронесло, — сделал вид, что вытирает пот со лба брюнет. Троица искренне рассмеялась. Затем из кабинета они вышли вместе. Драко, правда, предварительно активировал невидимость. Роуз с Гарри отправились в её комнату, чтобы никто лишний не мешал. А помешать мог кто угодно: слишком уж много взглядов сопровождало знаменитых Поттеров. Да и формы, что уже были видны у Роуз, явно намекали, что она не мальчик. Брат с сестрой потеряли счёт времени за интересными книгами, и опомнились только ближе к вечеру. Быстро свернув всё, они устремились в Большой зал и успели к самому началу ужина. — Чёртова старуха, несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, когда они вместе с другими студентами встретились на последнем пролёте. — Это задание займёт все выходные, это же… — Что, много задали? — оживлённо поинтересовалась Гермиона, присоединяясь к общему гомону. Они вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Ребята отошли в сторонку, и тут позади них раздался громкий голос: — Уизли! Эй, Уизли! Роуз, Гарри, Рон и Гермиона оглянулись и увидели Паркинсон, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных. — Что ещё? — резко спросил Рон. — Твой отец попал в газету, Уизли! — объявила Панси, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы её услышало как можно больше народу. — Только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов». — Тут Панси подняла глаза. — Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? Теперь слушали уже все, кто был в холле. Панси эффектным жестом расправила газету и стала читать дальше: — «Арнольд Уизли вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. Мистер Уизли, судя по всему, примчался на выручку Аластору Грюму, экс-аврору, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому ничего удивительного нет в том, что, явившись к мистеру Грюму в его строго охраняемый дом, мистер Уизли обнаружил, что мистер Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий мистеру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом мистер Уизли отказался отвечать на вопросы „Ежедневного Пророка“ о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю». Тут и картинка есть, Уизли! — ликовала Панси, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него. — Иди-ка ты знаешь куда, Паркинсон? — сказал Гарри. — Пошли, Рон… — Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжала веселиться Панси. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? — А твоя мамаша, Паркинсон? — огрызнулся Рон, оттаскиваемый Гарри и Гермионой за мантию, чтобы тот не набросился на Панси. — Не стыдно за ребёнка, который не может держать язык за зубами? Наверное, выглядит так, словно унюхала кучу дерьма прямо перед собой. Лицо Панси сначала побледнело, затем порозовело: — Ты мне противен, Уизли! До меня дошли твои разглагольствования о моей семье, и в каких выражениях ты о них отзывался. Так что не смей валить с больной головы на здоровую! — Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Рон и повернулся, чтобы уйти. Роуз увидела взбешённое лицо Панси, как она достаёт палочку… Быстро сделав шаг в сторону и прикрыв Гарри, она хотела доставать свою, но не успела — Панси заканчивала заклинание. И тут…БАХ!Несколько человек вскрикнули — Роуз ощутила, как белая вспышка обдала жаром её лицо. Громыхнуло во второй раз, и по вестибюлю прокатился рёв: — НУ УЖ НЕТ, МИСС! По мраморной лестнице, хромая, спускался Грюм. В руке он держал палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на полу как раз на том месте, где только что стояла Панси. Сама Паркинсон лежала неподалёку на холодных плитах холла. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри и Роуз — то есть на них смотрел его нормальный глаз, а другой уставился куда-то внутрь. — Она вас задела? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый. — Нет, — ответил Гарри за них двоих. — Промазала. — Оставь его! — рявкнул Грюм. — Оставить кого? — растерянно спросил Гарри. — Не ты — он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье. — Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом шлёпнулся об пол и снова подскочил вверх. — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок… Смотри, смотри, девчонка, что бывает с защитниками таких, как ты. Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались. Роуз стояла в шоке и недоверии. Так издеваться над Драко?! И, с помощью оставшегося у неё кольца факультета, вызвала старших. А сама держала на месте Гарри, чтобы тот не бросился помогать. — Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорёк ударялся об пол и опять взмывал вверх. — Остановитесь! Он только защищал меня! — плакала Панси. — Профессор Грюм! — прозвучал возмущённый голос. По мраморной лестнице спускалась МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках. — Привет, профессор МакГонагалл, — спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать всё выше. — Что… что это вы делаете? — спросила МакГонагалл, следя за хорьком. — Учу, — кратко ответил Грюм. — Учи… Грюм, это что, студент? — вскрикнула МакГонагалл, и книги посыпались у неё из рук. — Ну да, — ответил Грюм. — Быть не может! — ахнула МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко — он кучей лежал на полу, его белые шелковистые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги, злобно смотря на мучителя. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала МакГонагалл. — Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил! — Да, кажется, он упоминал об этом, — кивнул Грюм, безмятежно почёсывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска… — Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель! — Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Драко и Панси. Панси, чьи аспидные глаза всё ещё были полны слёз от унижения, злобно посмотрела на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своём отце. Драко не делал никаких попыток высказаться, всё ещё яростно взирая на преподавателя. Роуз, незаметно в этой толчее, вынула из кармана пузырёк с болеутоляющим и отлевитировала его Драко. Тот кивнул в благодарность и залпом выпил содержимое. — Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперёд по направлению к Панси. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, леди… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его дочерью… передай ему это от меня… кстати, это Снейп будет твой декан? В этот момент из подземелий вышел Северус в сопровождении Грэхема. Он осмотрел всю сцену, где только что издевались над его учеником. Лишь трое заметили, как блеснули в ярости глаза зельевара. — С тобой-то я и хотел поговорить, — прохрипел Грюм, увидев декана Слизерина. — Ну что, пойдём, мисс. Схватив Панси за плечо, бывший аврор практически поволок её за собой в подземелья. За ним последовали и Северус вместе с Драко и Монтегю. МакГонагалл несколько мгновений смотрела им вслед, потом взмахнула палочкой, заставив упавшие книги снова подняться в воздух и вернуться к ней в руки. Студенты постепенно расходились с места происшествия. Многие радовались, что слизеринцы получили такое превосходное "наставление".

* * *

Следующие два дня прошли без серьёзных происшествий, если не считать того, что Невилл умудрился расплавить на зельях свой котёл. Профессор Снейп оставил его после уроков убирать остатки от зелий со столов. А заодно назначил отработки Поттерам за недостаточно качественные зелья. Близнецы постарались скрыть ликование: они не знали, как подойти к зельевару так, чтобы и одновременно все знали об их занятости, и это не показалось нейтральными взаимоотношениями после произошедшего на матче. Все остальные уроки прошли, как и бывало ранее — сложные вопросы, огромные задания к следующим занятиям… Гриффиндорским четверокурсникам настолько не терпелось попасть на первый урок Грюма, что в четверг сразу после обеда они столпились у его класса ещё до того, как прозвонил колокол. Слизерину пришлось ожидать занятия практически на ступенях лестницы. Змеи между собой переговаривались: когда же кабинет по ЗОТИ будет в одном месте? Ежегодно его расположение менялось из-за предпочтений преподавателей. Как только прозвенел колокол, гриффиндорцы торопливо расселись, пытаясь занять места как можно ближе к преподавательскому столу, достали свои экземпляры учебников «Тёмные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Слизеринцы, напротив, не спеша расположились на свободных местах. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошёл в класс. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с усеянного шрамами лица и стал называть имена, причём его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своём присутствии. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием тёмным созданиям — прошли боггартов, красных колпаков, болотных фонарников, гриндилоу, ползучих водяных и оборотней. Я правильно понял? Класс согласно зашумел. — Но вы очень отстали в отношении заклятий. Я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Тёмными… — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, потому что Грюм улыбнулся — в первый раз за всё время, что они его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось ещё больше. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец неделю назад выручил меня из очень плотного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, и отправлюсь назад, в мою тихую обитель. Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. Лаванда подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок. — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлён на Лаванду. — Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так? — О да, — с чувством произнёс Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в своё время. Грюм с усилием поднялся на ноги, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука. Рон отодвинулся подальше. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал: — Энгоргио! Империо! Паук увеличился в размерах, спрыгнул с ладони и завис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад и вперёд словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечётку. Все засмеялись. Все, кроме Грюма, Рона, Роуз и Гарри. — Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? Смех мгновенно умолк. — Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас… Рон невольно сглотнул. — Были времена, когда множество волшебников были управляемы заклятием Империус, — продолжал Грюм. — Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твёрдости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и усадил обратно на свою ладонь. — Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия? В воздух взвились руки Гермионы и Невилла. — Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Невилла. — Есть такое… заклятие Круциатус, — произнёс Невилл тихо, но отчётливо. Грюм пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами. — Тебя зовут Лонгботтом? — спросил он, и его магический глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в журнале. Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он посадил паука на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтобы двигаться. — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Круцио! В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дёргаться, качаясь из стороны в сторону. От него не доносилось ни звука. Будь у паука голос, он наверняка визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задёргался ещё неистовей. — Прекратите! — воскликнула Гермиона. Роуз оглянулась на неё. Гермиона смотрела вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подёргиваться. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так… Кто знает ещё что-нибудь? Роуз едва заметно потряхивало. Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться. Даже рука Гермионы слегка дрожала, когда она подняла её в третий раз. — Ну? — посмотрел на неё Грюм. — Авада Кедавра, — прошептала Гермиона. Несколько человек посмотрели на неё с тревогой, в том числе и Рон. — Ага, — ещё одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. Словно догадываясь, что сейчас произойдёт, паук бросился наутёк по деревянной крышке кафедры. Грюм поднял волшебную палочку. Роуз и Гарри словно оцепенели. — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка знакомого слепящего зелёного света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Рон отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в его сторону. Грюм смахнул мёртвого паука на пол. — Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известно лишь два человека, сумевших выдержать это заклятие, и они сидят прямо передо мной. Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьёзной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если всё равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнётесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Непростительные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это… Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Непростительных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его — прямо вот так!» — Быстрее, — озабоченно позвала Гермиона. — Что, снова в библиотеку? — закатил глаза Рон. — Нет, — резко ответила Гермиона, указывая на боковой коридор. — Невилл. Невилл одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонстрировал заклятие Круциатус. — Невилл, — мягко произнесла Гермиона. Названный обернулся. — А, привет, — сказал он непривычно высоким голосом. — Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я… я умираю от голода, а вы? — Невилл, с тобой всё в порядке? — О да, всё прекрасно, — пролепетал он всё тем же неестественно высоким тоном. — Очень интересный ужин… я хочу сказать, урок… а что нам дадут поесть? Рон встревоженно взглянул на Гарри и Роуз. Те не проронили ни звука и были словно в воду опущенные. — Невилл, что… Но тут сзади раздался стук и, обернувшись, они увидели хромающего к ним Грюма. Все замолкли, с опаской посматривая на него, но когда он заговорил, это было куда тише и спокойнее, чем тот рык, который они только что слышали. — Всё в порядке, сынок? — обратился он к Невиллу. — Почему бы нам не зайти ко мне в кабинет? Пойдём-ка… выпьем по чашке чая… Похоже, перспектива чаепития с Грюмом напугала Невилла ещё больше. Он замер, не говоря ни слова. Грюм навёл свой магический глаз на Гарри. — А ты, Гарри, как? Всё в норме? — Да, — почти вызывающе ответил Гарри. — И сестра в порядке. Голубой глаз Грюма чуть заметно задрожал в глазнице, всматриваясь в Гарри. Помолчав, Грюм сказал: — Вы должны это знать. Это жестоко — да, возможно, но вы должны это знать. Никакого притворства… да… Пойдём, Лонгботтом, у меня есть несколько книг, которые тебя заинтересуют… Невилл умоляюще посмотрел на Гарри, Рона и Гермиону, но они молчали, так что Невиллу ничего не оставалось, как дать себя увести — изрытая шрамами рука Грюма уже лежала на его плече. — Ай да урок, как вам? — сказал довольный Рон по дороге в Большой зал. — Фред и Джордж были правы, верно? Грюм своё дело знает, это точно. Когда он врубил Авада Кедавра, как этот паук загнулся — прикончил его прямо… Но, взглянув на лицо Гарри, Рон смолк на полуслове. — Роуз, поговорим? — вдруг резко спросил Гарри. Брюнетка замедленно кивнула. Гарри вместе с сестрой скрылись за дверьми ближайшего пустующего кабинета. Гермиона попыталась было пойти за ними, но Лаванда схватила её за локоть и остановила. — Пусти! — шатенка попыталась вырвать руку из хватки однокурсницы. — Не трогай их сейчас, — покачала головой Лаванда. — Ты же видишь, в каком они состоянии. — Они в обычном состоянии, — буркнул недовольный Рон. — Вот именно! — воскликнула Гермиона. — Он не такой бледный, как Невилл. Даже разговаривает нормально! Но даже если он расстроен занятием, мы должны его поддержать. — А ты думаешь, зачем он Роуз позвал с собой? — хмыкнула блондинка, отпуская руку Гермионы. — Не всем же быть безжалостными к ближним. Лаванда уже давно успокоилась после смерти своего кролика, но отношение к этому событию от Гермионы явно не забыла. Рон внимательно посмотрел на Лаванду, но промолчал, явно задумавшись. Гермиона, получившая свободу, устремилась к двери кабинета, но не смогла её открыть. Даже известные ей заклинания не помогли проникнуть внутрь или хотя бы подслушать. Обречённо вздохнув, она подхватила Рона под руку и повела в библиотеку. Тем временем брат с сестрой стояли в молчании внутри кабинета и обнимались. Крепко, как будто вновь переживая потерю. Они едва встали на путь спокойствия после летних происшествий, но урок разбередил душевные раны. По щекам девушки стекали слёзы. — Их уже не вернуть. Никого, — тихо проговорил Гарри. — Из-за этого и больно, — ответила так же тихо Роуз. — Знаю. Мне тоже. Мы же для этого и придумали наш план побега, — напомнил парень. — У нас ещё много работы. Пошли в библиотеку, — последний судорожный вздох, и Роуз успокоилась. — Зелье, — кивнул в сторону Гарри. Роуз наконец смогла отстраниться, достала из кармана модифицированный умиротворяющий бальзам — им нужна была более светлая голова, чем мог сейчас предоставить обычный успокоительный настой — и протянула один из флаконов брату. Залпом выпив, она поморщилась от терпкого вкуса. Брат закашлял. — Что ты туда добавила? Действие и вкус… странные. — Обычное виски и кардамон. Действует быстрее, сильнее, эффект дольше, не конфликтует с другими ингредиентами. За папой наблюдала. Часто применять нельзя, не то сопьёмся. Завтра обычные бальзамы примем. — Раз уж даже ты так говоришь… — Сам же со мной изучаешь зелья, — поморщилась Роуз. В начале учебного года мало кто посещал библиотеку, и Роуз с Гарри смогли проскользнуть практически незамеченными в отдел истории. Как они выяснили во время своих походов в храм знаний, самые интересные труды хранились именно там. Ко всеобщему удивлению, в библиотеку зашёл ещё и Невилл, неся в руках книгу. Роуз и Гарри в этот момент уже сдали свои предыдущие учебники и брали другие. — Я знал, что найду тут вас, — своим обычным голосом сказал Невилл, подходя к ним. Он явно стал спокойнее, но вот руки до сих пор периодически тряслись. — Гарри, я хотел бы кое что у тебя спросить… — Слушаю, — кивнул брюнет, чуть хрипловато отзываясь. — Мне вот что профессор Грюм дал почитать, — показал он книгу «Магические средиземноморские водные растения и их свойства». — Вероятно, профессор Спраут сказала профессору Грюму, что я хорошо разбираюсь в гербологии. Так вот. Ты знаешь, какие похожие книги можно посмотреть? Ты же вроде много в прошлом году занимался с Лилиан, а она в зельях разбиралась… — Пошли, покажу некоторые, — кивнул Гарри. — Роуз, подождёшь пару минут? Они с Невиллом скрылись за стеллажом по зельям, и Гермиона, слышавшая диалог, вдруг сказала: — Почему опять Лилиан? — Ревнуешь, Герми? — тихо засмеялся Рон. — Или боишься, что посмертные лавры лучшей ученицы перейдут к ней? — Ничего я не боюсь, — покраснела гриффиндорка. — И правильно, — прошёл мимо Драко. — Надо быть в ужасе. Ты на мою девушку натравила убийц. — Я не натравливала! — взвилась Гермиона. Но Драко, будто это не заметивший, прошёл дальше. Мадам Пинс зашикала на возмутительницу спокойствия, и той не осталось ничего, кроме как уткнуться обратно в свой пергамент. Гарри вскоре вернулся. Они с сестрой, как и в прошлый раз, заперлись в её комнате. Тишина, покой, никто не отвлекает. Быстро справились с рунами, немного покорпели над нумерологией и подискутировали на тему эссе по истории магии. А затем, достав из общего хранилища книги для составления их плана, стали внимательно читать. Роуз, заметив, что ей даются естественные науки проще, чем брату, сделала упор на них, а Гарри тем временем изучал магическую составляющую. После этого они делали совместные расчёты.