Дотянуться до тебя

С той ночи, когда Шастун остался у Кати, прошел месяц. Недели летели быстро, их отношения становились ближе. Хотя Антону не хотелось думать об этом как об «отношениях». Да, они спали. Да, проводили много времени вместе, и в такие моменты он не грузил себя дурными мыслями, смеялся от души и просто чувствовал себя обычным человеком, которого не придавило камнем каких-то душевных терзаний. Но это только на время. И если для Кати этот месяц прошел так же приятно, как незаметно, то этого точно нельзя было сказать про Шастуна: его то и дело накрывала апатия и чувство вины. Да, чувство вины. За то, что она не та. За то, что она такая красивая, нежная, интересная, веселая. За то, что отзывчивая, добрая, понимающая, за то, что Антону с ней комфортно и спокойно. За то, что при всем этом, она не тот человек, который ему нужен. После каждой их встречи, после каждой проведенной вместе ночи, он чувствовал опустошение. И, ворочаясь в собственной постели, возвращался к терзающим мыслям в попытках понять, что происходит. Антон и не знал, что голубые глаза могут быть такими разными. Что одни могут быть просто красивыми — глаза, в которых он отчаянно пытается разглядеть собственные чувства вот уже месяц. А другие могут быть океанами. В которых он тонет. Захлебывается, теряется без почвы под ногами, судорожно пытается найти опору, чтобы перевести дыхание. Но не получается. Эти глаза могут заставить его плавиться, словно оставленный на летнем солнце шоколад. Особенно, когда их владелец слишком долго и пристально смотрит, словно изучая. И эти же глаза могут проткнуть сердце ледяными иглами, окатить холодом, разливающимся липким отчаяньем по конечностям и отдающим горьким привкусом на языке. Кажется странным, что которую неделю он возвращается к этим мыслям. Каким? Сам не может понять. Его так зацепили слова Арсения, сказанные в прямом эфире? Почему вдруг стало так больно? Зачем теперь он прокручивает в голове все их разговоры, моменты съемок, случайные прикосновения? Зачем пытается найти во всем этом скрытый смысл? Разве это поможет ответить на вопрос, который он сам себе не может задать? **** Наступает середина декабря. Последние недели импровизаторы не виделись: Арсений вернулся в Питер, а Дима – в Воронеж, к семье, Сережа просто пропадал на бесконечных тусовках. Шастуну так даже легче – гулкий беспорядок в голове понемногу утихает, одинокие бессонные ночи сменяются утром в чужой постели. Яркие лучи воскресного солнца бьют по глазам, и он, наконец, просыпается. Подтягивается и оглядывается по сторонам, несколько секунд не понимая, где находится. — Антош, проснулся уже? — из-за двери показывается Катя, одетая в длинную домашнюю футболку. Все правильно. Это первый раз, когда он остался до утра, и теперь они встречают его вместе. — Даа, — еще раз подтягивается и зевает, — ты чего так рано подскочила? Шастун приподнялся, оперевшись локтями о постель, оглядывает стоящую напротив девушку с чуть взъерошенными волосами. — Хотела завтрак приготовить, только вот ты что-то рано проснулся, — смеется, скрещивая руки на груди, и слегка облокачивается головой об дверной проем. Улыбаются, смотря друг на друга. Через секунд десять Катя сдается, смущенно отводя взгляд в сторону. — Кофе или чай? Это хорошее утро. У Антона давно таких не было. *** Катя жарит бекон, стоя у плиты, пока Шастун занят утренней проверкой соц сетей, потягивая горячий чай. — Ну блин, с самого утра в телефон свой залип, а я ему тут еду готовлю, — обиженно выдает девушка, надувая губы. Антон смеется, подходит к ней и приобнимает со спины, скользя рукой по талии. — Все, я весь твой. — Таки весь? — Катя довольно откидает голову на плечо стоящего позади парня и игриво смотрит в его глаза. — Таки весь, — Шастун зарывается носом в ее волосы, вдыхая уже ставший привычным запах земляники. Тогда что-то поменялось: Антон начал ощущать спокойствие не только в моменты ее присутствия. Все стало проще: тревожные мысли все реже посещали голову, а неясные ночные образы вовсе перестали появляться. Жизнь, словно после долгой паузы, снова начала идти своим чередом. Вечером того же дня они смотрели комедию в кинотеатре. Сидели на галерке, Антон приобнимал девушку за плечи, поглаживая кончиками пальцев кожу, скрытую блузкой. Раздается звук оповещения на телефоне, Шастун свободной рукой залезает в карман джинсов, чтобы достать его. Матвиенко 21:37 Братцы-кролики, не забываем про главную вечеринку года!;) Ресторан уже забронирован на следующую субботу. С собой брать хорошее настроение и здоровую печень Это их давняя традиция еще с первого года совместной работы: собираться в последних числах декабря в кругу близких коллег, которые уже стали одной большой семьей, и праздновать приближающийся Новый Год. На это мероприятие приглашались только самые близкие: сами импровизаторы, несколько людей из съемочной группы и их половинки. За все это время Антон ни разу никого не приводил. Наконец, он замечает реакцию Кати, которая всем своим видом показывает, что включенный телефон во время сеанса кино ей очень не по душе. Смеется и ловит на себе еще более неодобрительный взгляд. — Извини, — тянется к ее лицу и целует в висок, — знаешь что? — М? — Хочешь сходить со мной на импровизированный корпоратив? **** Неделя пролетает незаметно, и вот, наступает вечер субботы, двадцать пятое декабря. Катя неуверенно вертится около зеркала, разглядывая свое зеленое платье в пол со всех сторон. — Блин, Антон, зачем я его только купила! Да меня с новогодней елкой перепутать можно, — за этими словами следует непонятный звук, что-то среднее между воплем отчаянья и хныканья. — Ты будешь самой красивой елкой, — смеется в ответ, застегивая последнюю пуговицу белой рубашки. — Ой ну да, забыла, что ты у нас юморист, — девушка наиграно закатывает глаза. Шастун подходит ближе, аккуратно берет ее ладонь в свою и поворачивает к себе лицом. — Ты самая красивая, и это платье тебе очень идет. Пойдем? – улыбается так тепло и тянет ее за руку, уводя за собой. Катя только смущенно опускает глаза в пол и идет следом. *** — Быть такого не может, — смеется Попов, поправляя ворот темно-синей рубашки. — Да я тебе говорю, — упрямится Дима, а затем, кинув взгляд за плечо друга, застывает, — ого. Сережа с Арсением поворачиваются в поиске того, что там могло удивить Позова. У самого входа в ресторан видят Антона и девушку, которой он помогает снять пальто. — Ого, — только повторяет Попов, — с кем это он? — Да это Катька, — чешет затылок Матвиенко, — чет совсем забыл вас предупредить. — Дырявая башка, — Дима отвешивает ему слабый подзатыльник и смеется вместе с Поповым под тихое бурчание Хвостика. Все уже перезнакомились и теперь сидят за общим праздничным столом. Ресторан наполнился теплом, смехом и ненавязчивой музыкой, новогодние украшения переливались всеми цветами радуги от лучей разношерстных осветительных приборов. Шутка прерывается шуткой, рассказчики не могут закончить свои истории из-за развеселившихся комментаторов, тост следует за тостом, улыбка не покидает лицо каждого, сидящего за столом. Наконец, с места встает Паша, чтобы произнести тост: — Я, считайте, как отец этого большого семейства, — обводит глазами всех сидящих под их тихие смешки, — официально заявляю, что сезон был успешный и все молодцы, — слышатся первые слабые хлопки в ладоши. Паша наигранно сурово бросает взор на угол, откуда послышались «аплодисменты». — Это еще не то, что я хотел сказать, — тихие смешки за столом переходят в откровенный хохот, — я рад такой нашей традиции: собираться каждый год в кругу импровизационной семьи, спасибо всем вам, и, конечно же, моему самому родному человеку, — Воля с нежностью посмотрел на Лясю, сидящую рядом, — в общем, за то, чтобы эта традиция никогда не нарушалась! Слышится уверенный хлопот, восторженное «за традицию!» и звон бокалов. Антон смотрит на Катю, которая заливается искреннем смехом, обсуждая что-то с Ляйсан. Еще буквально час назад она неуверенно сжимала его ладонь, пока он представлял ее всем присутствующим. Девушка боялась и переживала, что не понравится его друзьям и коллегам, но Шастун точно знал: понравится. Веселая, умная, интересная, они всегда на одной волне. Он очень долго искал такого человека. Парня от его раздумий отвлекает внезапно повернувшаяся к нему Катя. Она озарила его такой счастливой улыбкой, что он невольно рассмеялся. — Нравится тебе тут? — Очень! — девушка льнет к его лицу, мягко касается его губ своими, — спасибо за такой вечер. — Ой все, голубки заворковались, — усмехается Позов, дожевывая какой-то салат, — Тох, расскажи хоть, как познакомились. А то нам один придурок даже не рассказал, что ты с девушкой будешь, — хмуро косится на странный хвостик коллеги, сидящего рядом. — А? Что? — Матвиенко отрывается от обсуждения и алкогольного распития с Поповым, — ну емое, че заладили, забыл и забыл! — Ну и правда, забыл и забыл! — поддерживает Арсений, делая еще один глоток из бокала. — Ну вот! — радостно подхватывает Сережа, радуясь поддержке друга. — Чего вы вообще от Матвиенко ждать можете, — добавляет Арсений, пытается сохранить серьезное выражение лица, едва сдерживая смех. — Да ну вас нахер, — обиженно бросает Сережа. Коллективный смех заглушает музыку. Проходит не меньше минуты, прежде чем все успокаиваются и беседа возвращается в прежнее русло. — Так как вы все таки познакомились? — спрашивает жена Димы, наливая себе очередной бокал шампанского. Антон, видя загоревшиеся глаза Кати, дает ей рассказать. Моментами тихо хмыкает, сдерживая смешки, ведь ее версия произошедшего звучит уж очень романтично и сказочно, что с действительностью, как ему думалось, не очень совпадало. Но Шастун лишь слушает, приобнимая и поглаживая ее за плечо. — А это все благодаря кому? Правильно, мне, — довольно бьет себе ладонью по груди уже довольно подвыпивший Матвиенко. — Да мы поняли-поняли, — Антон убирает руку с плеча девушки, поправляет браслеты на тонкой кисти и тянется за бокалом, - давайте выпьем за Сережу! « За Сережу!» Дружный звон бокалов. *** Время давно уже за полночь. Вечер, плавно перетекший в ночь, прошел шумно и весело, количество выпитого алкоголя, тостов и рассказанных историй давно перевалило приличные рамки, и подвыпившие и откровенно пьяные гости понемногу начинают расходиться по домам. Матвиенко подходит к Антону, обсуждающего что-то с Пашей. — Тох, помощь нужна. — Что такое? — Кажется, Арс набубенился в ебеня, — едва заканчивает фразу и тут же икает. Антон снисходительно смотрит на друга. — Попов-то? Ты его с собой не путаешь? — Попов-то, — Сережа поворачивается назад и указывает рукой в дальний угол ресторана. Арсений нетвердо стоит, оперевшись на плечо Позова, очевидно, смеясь с шутки, рассказанной Стасом. По попыткам Димы подхватить его за руку или плечо становится понятно, что Матвиенко не преувеличивал. Воля выглядывает из-за плеча удивленного Шастуна. — Кажется, принцесса напилась. Прям как старшеклассница на выпускном, — хмыкает. Антон тяжело вздыхает, вспоминая, что друг к нему подошел с очередной просьбой о помощи. И это точно ничего хорошего не предвещает. — И что ты от меня хочешь? — спрашивает Антон, пока они медленным шагом направлялись в противоположную сторону зала. — Ну тут такая ситуация, — начинает заплетающимся языком Матвиенко, — Арс должен был до отъезда у меня на квартире остаться… — И? — Мне тут Алина написала.. Шастун закатывает глаза, понимая, к чему тот клонит. — Да ты подожди, — добавляет, видя реакцию друга, — к ней подружка с Кипра приехала, и, понимаешь, они зовут меня присоединится, — виноватый взгляд Сережи сменяется на хитро-довольный. — Да а я-то тут причем? — уже не выдерживает и останавливается Антон. — Ну не могу я Арсения одного в таком состоянии оставить, — почти с обидой и претензией, — а Диме к семье возвращаться, про Пашу вообще молчу, Ляся от него и мокрого места не оставит… — И ты решил на меня это пьяное тело повесить? — Тох, ну по-братски, — разводит руками в стороны. — Вот ты очень по-братски поступаешь, — Антон устало потирает пальцами переносицу, — со мной же Катя. — Ну девушка не стена, подвинется, — откликается значительно повеселевший Матвиенко. — Шутник блять. — Давай я ее на такси подброшу, мне все равно по пути, обещаю доставить в целости и сохранности. Ну, Тох? — Скотина ты гулящая, от дружбы с тобой больше проблем, чем пользы, — наконец, беззлобно выдает светловолосый, — иди к этому театралу, я пока Катю предупрежу. — Бля, Шаст, по гроб жизни обязан буду! — уже плохо сдерживая радостные позывы тараторит Сережа. — Да ты уже, — устало вздыхает, разворачивается и медленным шагом идет к девушке в длинном зеленом платье. *** — Добрый вечер, господа алкоголики, — с улыбкой произносит Антон, приближающийся к компании импровизаторов. — Меня тут Серега куда-то сплавить пытается, — с какой-то детской радостью ему заявляет чуть покачивающийся, несмотря на крепкую хватку Димы, Попов. — Да, знаем, слышали. — Тош, меня жена уже пол часа ждет, — Позов нервно кидает взор на наручные часы, — выручай, а. — Этим и занимаюсь, — медлит пару секунд, затем подходит сбоку, закидывает себе на плечо свободную руку Арсения, освобождая от груза Диму. — Арс, ты сегодня ночуешь у меня. У Сережи появились неотложные дела. — Пусть занимается своими делами, я что, один до квартиры доехать не могу? — Да кто тебя в таком состоянии пустит-то, — сочувствующие смотрит на друга. — В каком состоянии? Все у меня отлично, — недовольно вздергивает нос брюнет, пытаясь убрать руку с плеча друга, но тут же теряет равновесие. — Тише ты, — снова подхватывает его Шастун, — отоспишься у меня и никто не пострадает. Попов было хотел что-то сказать, но, видимо, сдается и решает промолчать. Они медленно плетутся к выходу, по пути прощаясь с расходящимися гостями. — Е мое, Арс, ты чего так напился? Детское шампанское в голову ударило? — подходит к ним Паша, уже надевший пальто. — Вживаюсь в образ алкоголика для будущего фильма, — Попов едва стоит на ногах, но даже в таком состоянии умудряется напомнить окружающим, что он актер. От бога, конечно же. Шастун громко смеется и едва не выпускает из хватки руку Арсения, из-за чего он покачивается в очередной раз. — Мы с Лясей уже поехали. Смотрите, не шалите там, а то вам только дай повод, — ерничает Воля и затем направляется к выходу, где его ждет жена. Парни медленным шагом направляются туда же. — Я уже вызвал такси. Где твое пальто? *** Они молча едут в такси уже минут 10. Свет проносящихся мимо фонарей и диодных вывесок скупо освещает салон тусклым оранжевым светом. Сидят на заднем сиденье, Антон задумчиво смотрит в окно, перебирая кольца на тонких пальцах. Растягивает пару пуговиц и оттягивает воротник, весь вечер приносящий ему дискомфорт. — Надо же, ты сегодня в рубашке, — говорит с улыбкой Попов, откинув голову на спинку кресла. — Ага, прям как первоклассник, — вздыхает. — На девушку впечатление хотел произвести? — Есть такое, — смеется Антон, почесывая затылок, по салону расходится тихий звон браслетов, — нужно было соответствовать. Оставшуюся дорогу они едут молча. Стало спокойно. Как и раньше, он чувствует рядом с ним тепло и спокойствие. Никакого плавящегося железа под ребрами или заполняющей легкие воды. Шастуну кажется, что все, наконец, пришло в норму. Так, как оно и должно быть. — Спасибо, — Антон рассчитывается, благодарит водителя и помогает другу выйти из машины, — давай, еще немного осталось. Они заходят в подъезд, поднимаются по лестнице и останавливаются в ожидании лифта. Рука Арсения соскальзывает с плеча, он упирается спиной в стену и поправляет челку. Антон было протягивает руку, чтобы подхватить его, но Попов мягко отодвигает ее. Зеленые глаза смотрят обеспокоенно. — Я в порядке, — мягко улыбается. Дождавшись лифта, Арсений самостоятельного в него заходит под пристальным надзором друга, готового его подхватить в случае чего. Через пару минут поворот ключа в дверном замке сопровождается характерным щелчком — и вот, они дома. Шастун снимает верхнюю одежду и сразу уходит в комнату, чтобы снять, наконец, эту чертовски неудобную рубашку. Брюнет медлит некоторое время, затем устало стягивает с себя пальто и небрежно кидает его на вешалку. Проходит прямо на кухню, включает свет и пару секунд часто моргает от неприятной рези в глазах. Осматривается, и голубые глаза останавливаются на верхнем ящике. Уверенным шагом подходит к нему, достает с верхней полки наполовину пустую бутылку виски, стакан, садится на стул возле маленького кухонного стола. Стакан опускается на поверхность столешницы, и вот, спустя пару секунд, с характерным звуком в него наливается янтарная жидкость. — И что это ты делаешь? — у появившегося в дверном проеме Шастуна, одетого в домашнее, брови ползут вверх от удивления. — Время устроить вечеринкуу, — задорно взмахивает рукой, и чуть не проливает алкоголь из-за собственной чрезмерной театральности. Ловит губами край стакана и делает несколько глотков под неодобрительный взгляд Антона. — Арс блять, я тебя не для того на шее до дома тащил, чтоб ты у меня еще хуже напился! Шастун ловким движением подхватывает бутылку со стола и крепко сжимает ее в руке. — Ну ты чего такой душный, мы уже в квартире, в канаве никакой не помру, — недовольно тянет Попов, делая очередной глоток, — посиди лучше со мной. На его удивление, Антон пододвигает стул и садится напротив. Голубые глаза смотрят с интересом. — И даже выпьешь со мной? — Ерунды не говори, — закатывает глаза, — посижу здесь, пока ты не допьешь или успокоишься. Давай, пьянь бессовестная. — Раз так, не буду утруждать Ваше Величество, — брюнет осушает добрую половину стакана виски залпом. Шастун лишь тяжело вздыхает и встает, чтобы убрать бутылку обратно на полку. — Пошли уже, — парень уходит в направлении спальни. Арсений медлит пару мгновений, затем неуверенно встает, опираясь ладонью о стол, и идет следом. Антон расстилает постель, когда понимает, что в комнате слишком тихо. Поворачивается и обнаруживает Попова, смотрящим куда-то на стеллаж. — Ну привет, Афоний, — говорит негромко, а затем смеется, — пиздец, этот клоун меня всегда пугал, — добавляет все так же смотря на подарок Позова. — Так ты у нас клоунов боишься? — хмыкает. — Да в том-то и дело, что не особо, — пожимает плечами, отходит к столу, берет стул и по привычному переворачивает его, садится, упираясь подбородком о спинку. Шастун в это время вытаскивает из шкафа вторую подушку и безуспешно пытается втиснуть ее в наволочку. Пару минут Арсений молча наблюдает за движениями тонких рук, но все же прерывает тишину: — Ты уже спал с ней в этой постели? Антон застывает и пару секунд моргает, пытаясь понять смысл услышанного. — …что? — Чего ты так напрягся? Просто интересно стало, насколько далеко продвинулись ваши отношения, — чуть наклоняет голову вбок. — Нахер иди с такими вопросами, — нервно заталкивает таки подушку в наволочку, — спать вали давай. — Шаст, да не злись, — Арсений на шатающихся ногах обходит кровать и останавливается у противоположного от Антона края , — извини, — чуть тише добавляет он. Шастун сжимает свое затекшее плечо, поднимая взгляд и встречаясь с голубыми глазами напротив. — Все нормально. Давай спать. — Ну одежду-то для сна мне выдашь? – говорит от чего-то вдруг повеселевший брюнет. Бровь Антона ползет вверх, изгибаясь в смешную дугу. — Как скажешь. Направляется в сторону Попова, к шкафу, стоящему позади него. Дверца открывается с легким скрипом, парень роется в груде запиханных туда раннее вещей, пытаясь найти свежую футболку. Уставшая голова соображает плохо, и он отводит в сторону взгляд, пытаясь вспомнить, на какую полку он сложил постиранные вещи. Замирает. Арсений, не замечая чужого взгляда, расстегивает пуговицы рубашки. Он доходит до последней, и рубашка мягко соскальзывает по молочной коже, оголяя торс. Зеленые глаза скользят по плечам, груди, медленно спускаются к накаченному прессу и косым мышцам, скрывающимися под тканью брюк. Вот, тонкие пальцы уже тянутся к ремню и звук металлической бляшки заставляет Антона прийти в себя. «Твою мать», — промелькнуло у него в голове, старается как можно быстрее вернуть взор к полкам, вновь скрыть лицо за открытой дверцей шкафа. Слышится звук расстегиваемой молнии брюк, а затем одежды, упавшей на пол. «Твою мать», — повторяет про себя, нервно облизывая вдруг пересохшие губы. Медлит несколько секунд, еще некоторое время роется в полке и, наконец, находит футболку. Успокоившись, закрывает дверцу и видит, что Арсений уже лежит в постели, натянув на себя одело по самый нос. Парень вздыхает, смотря на свою руку, в которой была зажата футболка, добытая с таким трудом. — И ты прямо так завалишься спать? Где же ваша культура, Арсений Сергеевич? — Это был слишком долгий вечер, чтобы оставаться культурным, — раздается приглушенный голос откуда-то из-под одеяла. — Это уж точно, — хмыкает парень, кладя футболку обратно в шкаф и уже собирается пойти в ванную, чтобы умыться. — Мне твой клоун в кошмарах сниться будет, — вновь раздается пододеяльный бубнеж. Антон удивленно останавливается, а потом заливается смехом. Садится на край постели, чуть подтолкнув ноги Арсения, чтобы он подвинулся. — Ну что мне, сказку тебе рассказать, чтоб не так страшно было засыпать? — улыбается, едва сдерживая смех. Попов приподнимается на одном локте, приспуская одеяло до груди, и с слишком серьезным видом смотрит на парня. Антону кажется, что он явно не оценил его шутку. — Хочешь, я на ночь уберу его куда-нибудь? Не дождавшись ответа, он решает так и сделать. Уже было собирается встать с кровати, но чужая рука перехватывает его запястье, останавливая. — Шаст? — Мм? — зеленые глаза смотрят на брюнета, который присел на постели, одной рукой держа его, а второй все так же упираясь о кровать. За секунду Попов сокращает оставшееся между ними расстояние и накрывает его губы своими. Из Антона как будто выбивают воздух. Несколько секунд он так и сидит неподвижно, не осознавая, что происходит, лишь чувствует, что странное тепло выжигает последний кислород в его груди. Но Арсений настойчив. Он мягко мнет чужие губы своими несмотря на то, что их хозяин, кажется, не может пошевелиться. Целует и чуть посасывает мягкую кожу, аккуратно проводит кончиком языка по сомкнутым губам. Шастун, наконец, приходит в себя, и у него есть буквально мгновение на то, чтобы решить: оттолкнуть или нет? Он решает падать в бездну. И падает. Приоткрывает рот, впуская чужой язык, и, кажется, уже через секунду чувствует, как тепло Арсения заполняет его изнутри. Брюнет аккуратно проходит языком по ряду зубов, касается им кончика языка Антона нежно, будто боясь поранить. Но его ладонь с руки парня перемещается на щеку, сильнее притягивая его к себе, углубляет поцелуй, переплетая их языки. Лишь иногда прерывается, чтобы сделать глоток недостающего воздуха, но тут же припадает к нижней губе, посасывает ее, ловя тяжелые вздохи Шастуна. Антона бьет мелкая дрожь от такой невероятной, невозможной-так-нельзя близости. Он все увереннее отвечает на поцелуй, теряясь в ощущениях. Кажется, все растворилось: и комната, и мир за ее пределами. Есть только Его губы. Его ладонь, все ближе прижимающая к себе. Его запах. Антон уже не сопротивляется и не задумывается, когда ладонь с его щеки перемещается на талию, и сильные руки тянут его к себе, укладывая на кровать. Он послушно тянется и ложится, лишь бы не разрывать этот поцелуй. Арсений нависает над ним, рукой , согнутой в локте, опирается около его головы, а ладонь просовывает под тонкую шею, обхватывая ее. Одним коленом, раздвинув ноги Шастуна, упирается в постель между ними. Он продолжает целовать его глубоко, настойчиво, чуть сдавливая пальцами шею. Наконец, он отрывается от губ, переходит на подбородок, ниже, спускается к шее, оставляя мокрые следы. Целует, облизывает и посасывает нежную кожу, и переходит на откровенные укусы, услышав чужие тяжелые, хриплые вздохи. Антон лишь прикрывает глаза, податливо выставляет шею, отчетливо чувствуя: останутся синяки. Ему все равно. От легкой боли возбуждение только горячее разливается по телу волнами, оседая и концентрируясь чуть ниже живота. Он кладет руку на спину Попова, цепляется короткими ногтями за кожу, и ,не выдержав ощущений от очередного укуса, стонет в голос. По телу Арсения будто пропускают электрический ток. Он возвращается к лицу Шастуна, большим пальцем свободной руки оглаживает нижнюю губу, наблюдая за его затуманенным взглядом. Хриплым голосом, едва слышно, произносит: — Я хочу тебя. Зеленые глаза распахнулись и смотрят на него с тяжело скрываемым страхом. Кажется, будто Антон только сейчас очнулся и начал понимать, что происходит. Его рука соскальзывает со спины брюнета, он мешкает еще секунду, взгляд судорожно скользит по лицу напротив в поисках какого-то ответа. Но Арсений больше не оставляет ему времени. Чуть надавливает пальцем на губу, приоткрывая его рот, снова припадает к нему, снова целует мягко, нежно и осторожно. Шастун снова захлебывается в ощущениях. И сдается. Чуть выгибает спину, когда чужая рука проникает под ткань футболки, оглаживает кожу, задевая чувствительные места. Вздрагивает, когда пальцы касаются соска и слегка сжимают его. Брюнет задирает его футболку выше груди, поцелуями спускается по шее, минует полосу ткани, припадает губами к груди. Обводит кончиком языка твердые соски, а потом, обхватив их, поочередно слегка посасывает. Скользит ладонью по дрожащему телу, сжимает кожу на бедрах через ткань шорт, трется о пах Антона, упирающийся ему в бедро, и чувствует, как сам начинает терять контроль. Пальцы очерчивают круг вокруг пупка и скользят ниже, под резинку белья, сразу же задевая разгоряченную плоть. Хриплый стон Шастуна окатывает его новой волной возбуждения, он нетерпеливо стягивает с него шорты с трусами до колен, прижимается своим пахом к его, ладонью оглаживает набухший член. Вновь возвращается к его лицу, глаза в глаза, пальцем размазывает по головке выступившую каплю смазки, вновь вызывая дрожь в худом теле. Чуть помедлив, начинает уверенные движения рукой. Антону кажется, что он задыхается. Падает с крыши небоскреба. Тонет в голубых глазах напротив, которые так внимательно изучают его лицо, плавится от губ, который ловят каждый его стон. Брюнет начинает наращивать темп, не отрывая взгляда от его лица. — Аарс, — тихо выстанывает парень, положив ладонь на его щеку, пальцами оглаживает созвездие родинок, к которым так долго хотел прикоснуться. Свободной рукой он обвивает шею Попова, чуть приподнимает голову, сокращая и без того мизерное расстояние между их лицами. — Арс, — повторяет он еще тише, практически выдыхая в его губы. Он припадает губами к родинкам, которые только что очерчивал, и покрывает их десятком мелких, коротких поцелуев. Попов замирает, сдавливая головку пальцами чуть сильнее, чем обычно. Антон, выгнув спину дугой, роняет голову обратно на подушку, жадно ловя губами воздух. Не отрывает глаз от Арсения, но, мечась взором по треугольнику губы-глаза-родинки, не замечает, как что-то во взгляде голубых глаз меняется. Мысли Шастуна слишком спутаны, а ощущения обострены, чтобы уловить эту перемену. Он скользит рукой по спине брюнета, обводит пальцами торс, опускает ее ниже, оглаживает член через ткань боксеров. Попов поддается вперед, чужая рука проникает под резинку белья, чуть приспускает его, и вот, с его губ слетает первый несдерживаемый стон. Антону кажется, что вот так и сходят с ума. Из-за легких, в которых постоянно не хватает воздуха. Или от чужих прикосновений, которые уже и не чужие вовсе. Из-за переполнивших эмоций. Из-за невероятной нежности и желания быть ближе, еще ближе, из-за неконтролируемого возбуждения, наполнившего комнату звуками влажных поцелуев и хриплых стонов. Он поддается бедрами вперед, толкаясь в ладонь Арсения, его собственные движения рукой становятся более сбивчивыми. Цепляется пальцами за кожу на плечах нависшего над ним брюнета, ресницы дрожат на полуприкрытых глазах. Он протяжно стонет, закидывая голову назад и кончает, изливаясь в руку Попова и на собственный живот. Арсений делает несколько рваных толчков в ладонь Шастуна и тоже кончает. Обессилев, он опускается на постель, ложится на спину и прикрывает глаза. Антон не двигается, лишь жадно ловит ртом воздух, пытаясь выровнять дыхание. Проходит несколько долгих минут прежде, чем он решается встать и направится в ванную. На ватных ногах он пересекает комнату, стараясь сделать это максимально быстро, не оглядываясь. Закрывает за собой дверь, дрожащими руками поворачивает вентиль крана, судорожно пытается смыть с себя следы. И что теперь? Что теперь будет дальше? В этот раз тихим самокопанием не отделаться. Сколько времени ему потребовалось, чтобы просто прийти в себя после фантазии, которую он не смог контролировать? А теперь Он лежит в его постели, откуда он позорно сбежал, поджав хвост. Как теперь они?... Антон не знает, сколько проводит времени в душе. Волны панического страха болезненным жаром расходятся по всему телу, и даже холодная вода не помогает. Он стоит там, пока не осознает, что, рано или поздно, все равно придется выйти и столкнутся с тем, что произошло. Медленно вытирается, натягивает на себя одежду, покидает ванную и проходит в комнату едва слышным шагом. Арсений лежит на кровати, вновь натянув белоснежное одеяло до самого кончика носа, слышится тихое, ровное дыхание. Кажется, спит. Шастун так и остается стоять напротив кровати, не решаясь подойти. Медлит с минуту, а затем решает уйти на кухню. Тянется рукой к верхней полке, нетерпеливо шарит рукой в поиске спрятанной там заначки. Пальцы нащупывают знакомую картонную упаковку – пачку сигарет. Ему. Нужно. Покурить. Нервно разрывает пачку, подкуривает сигарету от зажжённого газа. Садится на подоконник, приоткрывает окно, длинными ногами опирается о стул. Делает первую затяжку, и горький дым приятной тяжестью оседает в легких. Вот так. Все в порядке. Просто дыши. Парень делает еще несколько затяжек прежде, чем замечает свой оставленный на столе телефон, экран которого светится от уведомлений. Кто в такой час? Он нехотя тянет пальцы к мобильному, снимает блокировку. Два сообщения. Четыре пропущенных. Все от Кати. — Твою мать, — почти до боли зажмуривает глаза, сигарета едва не выскальзывает из длинных пальцев. Катя 4:47 Куда ты пропал? Пятнадцать минут назад. Антон поспешно переходит к списку последних вызовов и нажимает зеленую кнопку. Слышится несколько коротких гудков, которые сменяются тишиной. — Привет…еще не спишь? — после долгой паузы он всё-таки решает начать разговор. — Нет, — тихим голосом, едва слышно. — Извини, что не ответил раньше, забыл телефон на кухне и… — Ты даже не позвонил узнать, как я добралась до дома. И добралась ли вообще, — перебивает его Катя. Антон молчит несколько мгновений, не зная, что ответить. Не позвонил. И вряд ли бы вообще о ней вспомнил. — Прости, — также тихо. Снова молчание. — Антон, что-то случилось? — голос девушки ломается, выдавая нотки отчаяния. — Нет, все в порядке. Просто Арсений.. — запинается — доставил немного хлопот. Я устал и забегался. — Понимаю…хорошо. Я пойду спать, позвонишь мне утром? — Позвоню. Спокойной ночи. — …..Антон? — Да? — Я очень рада, что мы с тобой вместе. Спокойной ночи, — кладет трубку. Сигарета почти истлела, осыпаясь горячим пеплом на белый пластик подоконника. Останутся следы. *** Шастун так и остался сидеть на кухне. Достав, наконец, пепельницу, выкурил пол пачки. В глаза будто песка насыпали. Голову уже несколько часов сковывает монотонной болью. Пусть лучше так, думается ему. Пусть лучше так, чем вернуться туда и столкнуться таки с неизбежным. Но на то оно и неизбежное, верно?.. В 9:20 Антон слышит шуршание постельного белья. Медлит, но тушит недокуренную сигарету и направляется в комнату. Неуверенно проходит в дверной проем и застывает, увидев подтягивающегося Попова. — Арс?.. — О, Шаст, — зевает, — а я сначала даже не понял, где проснулся. Потом увидел этого сраного клоуна, и все встало на свои места, — кивает куда-то в сторону полки и смеется. — Да, я собирался убрать его ночью.. — замолкает, не закончив фразу. — Жесть у меня голова разрывается, — жалобно стонет, плюхаясь обратно на подушку, — у тебя есть что-нибудь от головы или похмелья? А лучше и то, и то. Шастун неуверенно направляется к прикроватной тумбочке, достает из верхнего выдвижного ящика пластинку цитрамона, протягивает ее Попову. Уходит на кухню и возвращается с кружкой воды. — Благодарю, — брюнет берет кружку в руку, обильно запивая таблетку. — …как себя чувствуешь? — Могло быть и лучше, — жмурится, почёсывая затылок, — но не знаю, когда я в последний раз напивался до беспамятства, так что, спасибо, что живой, — улыбается уголками губ. — Беспамятства? — Антон нервно поворачивает кольца на пальцах, пытаясь не выдать вдруг охватившее его неприятное чувство. Арсений вздыхает, медленно стягивая с себя одеяло, ставит ноги на пол. — Помню только, как Позов меня на тебя скидывает, а дальше все, как в тумане, — тяжело вздыхает, — вон, даже вещи раскидал, — кивает на брюки и рубашку, валяющиеся на полу. Шастун просто стоит молча, хлопая глазами. Наблюдает, как брюнет натягивает на себя вещи, застегивает верхнюю пуговицу рубашки и поднимает на него глаза. — Надеюсь, я тебе хлопот не доставил? — улыбается виновато. — Нет конечно, — выдавливает улыбку в ответ, — только виски мой допить пытался. Арсений смеется в голос и, видимо, спровоцировав этим новую порцию боли, хватается рукой за голову. — Так и помереть недолго, — вздыхает, — спасибо за заботу, мне пора идти. — Я не думаю, что Матвиенко еще вернулся и… — Антон вдруг чувствует, что он почему-то должен остановить его. — У меня самолет вечером, нужно собраться, — уже проходя в коридор, говорит Попов, — ключи от квартиры у меня есть, Серегу ждать необязательно. — Понятно, — едва слышно. Не уходи. Он смотрит, как брюнет надевает пальто и уже поворачивает ручку входной двери. Оборачивается в последний момент: — До встречи, — улыбается мягко, — и с наступающим, Тош. Дверь захлопывается. Шастун так и остается стоять там, пока не подкашиваются ноги и он понимает: организм сдается. Возвращается в комнату, падает на кровать и прикрывает глаза. В постели все еще чувствуется чужое тепло и аромат парфюма. Почему все становится только сложнее?