Страсти по "Сышену" и прочие неприятности

      Сердце любой компании – это не кабинет высокого начальства, а всегда место для курения.       Будь то туристический оператор «Поехали с этим достопочтенным!», расположившийся в скромном офисе на две персоны на втором этаже супермаркета, или огромный «Сышен Инкорпорэйтед» с его сверкающим стеклянным фасадом в шесть этажей, все самые горячие новости обсуждаются именно в курилке, там принимаются важные решения.       У первой упомянутой компании отдельного помещения для сеансов вредной привычки, конечно же, нет. В силу ограниченных финансовых возможностей, «достопочтенный» директор фирмы Мо Жань и его верный менеджер по продажам Е Ваньси вечно бегают через дорогу, где у «Сышена» в невысокой пристройке за их излюбленным стеклом есть и стулья, и столы, и даже кофейный автомат. Работники последнего давно привыкли к присутствию посторонних и приятным скидкам на отдых в Таиланде, поэтому не просто здороваются и спрашивают, как идут дела, а ещё и делятся сплетнями.       Вот и сегодня Ши Мэй, правая рука финансового директора «Сышена», достаёт изящный чёрный держатель и табачный стик из нагрудного кармана пиджака и доверительно сообщает Мо Жаню:       – Я понимаю, что Сюэ Мэн – сын исполнительного, но поручать ему связи с общественностью вообще не стоило.       – Что случилось? – Мо Жань тоже закурил и встал поближе к урне и Ши Мэю.       – Утром прилетели партнёры из Амстердама, все ждали их и ходили на цыпочках, девочки из бухгалтерии готовились выходить замуж за иностранцев-красавчиков, а это чудовище уже на проходной врезало одному из них по носу и обматерил. О каком сотрудничестве может идти речь после такого? Бедняга с отёком на половину лица уехал в больницу.       – Сюэ Мэн в своём репертуаре, – с улыбкой хмыкает Мо Жань.       – Я, вообще-то, здесь.       – Ты, вообще-то, не куришь, – припечатывает подавшего голос парня Ши Мэй.       У Сюэ Мэна ослаблен галстук, взъерошены волосы, и лицо обиженного жизнью и одним наглым европейцем лицо. Он лежит на металлической скамье в позе эмбриона, прижав к груди руки, и горестно вздыхает:       – Это была защитная реакция, окей?       Мо Жань честно пытается его успокоить:       – Да ладно, от удара в нос ещё никто не умирал. Один мой знакомый однажды в клубе расквасил какому-то парню, пристававшему к его девушке, лицо, и ничего, не посадили.       – Всё обошлось? – спрашивает Сюэ Мэн.       – Да, оправдали. Пижон умер от того, что упал и ударился сильно затылком.       Ши Мэй давит реакцию на чёрный юмор в кулаке, а Сюэ Мэн становится ещё бледнее.       Вскоре обеденный перерыв заканчивается, и все расходятся по рабочим местам. Сюэ Мэн делает себе кофе с молоком и медленно бредёт в сторону кабинета отца, предвкушая часовую лекцию об этике и этикете. Думает, как можно уволиться из компании и из дома одновременно, чтобы не чувствовать себя виноватым за испорченный имидж Сюэ Чжэнъюна.       Однако у Сюэ Мэна есть железное оправдание: никто не предупреждал, что всякие приезжие блондины с изумрудными глазами будут влетать в объятья и восторженно лепетать, что это судьба, «вот мы и встретились снова, моя первая любовь», а потом прижимать к себе и скользить ладонями от лопаток к пояснице и ниже. Хуже только то, что возле лифта его ждёт то самое персональное проклятие с длинными светлыми волосами и холодным уже взглядом. Мэй Ханьсюэ бросает взгляд на свои дорогущие наручные часы и лениво интересуется:       – Так я могу уже ознакомиться с нужной документацией? – Он вовсе не похож на человека, которому сорок минут назад прилетел в лицо кулак. Одет в чёрную водолазку под идеально выглаженным серым костюмом, ситуацию не комментирует, молча ждёт.       Сюэ Мэн застывает в позе застигнутого врасплох енота и быстро обводит свободной от кофе лапкой собственное лицо, озвучивая вполне логичный вопрос:       – А-э-э-э-э-эм-м-м-м, где? Всё? Уже?       Удивительно, но Мэй Ханьсюэ понимает, что так местные аборигены интересуются, всё ли в порядке со здоровьем после прицельного хука, поэтому совершенно спокойно отвечает:       – Вам не о чем беспокоиться.       Немногим позже они сидят за столом в конференц-зале. Мэй Ханьсюэ лениво перелистывает подготовленные для него подшивки с презентациями, изредка поглядывая на экран ноутбука и сверяя некоторые цифры. Он сказал, что не нуждается ни в чём, ни в каких заискивающих речах и комментариях, только в тишине, поэтому Сюэ Мэн бессовестно копается в своём телефоне, делая вид, что занят чрезвычайно важными переговорами. На деле же он пишет Ши Мэю:       «Передай бухгалтерии, что у них нет шансов», имея в виду отстранённость партнёра.       Ответное сообщение приходит моментально, заставляя Сюэ Мэна побагроветь от стыда и злости одновременно:       «Ты забронировал? Так им и скажу...».       «Не надо ничего говорить!».       «А, так это секрет?».       «Какой ещё, блять, секрет?».       – Господин Сюэ.       – А? Да? – Сюэ Мэн дёргается от неожиданности, практически роняя гаджет на пол. Лишь в последний момент он умудряется совладать с руками и упирается локтем в стол, подпирая ладонью подбородок, как будто так и было задумано.       – Мне необходимо сделать один короткий, но важный звонок, поэтому я покину вас ненадолго.       – Если вам нужно поговорить, то я сам выйду. Как раз к отцу надо было зайти, ага. Вернусь через десять минут. Желаю хорошо поговорить! – И вылетает пулей из кабинета.       Он настолько возмущён сообщением Ши Мэя, что входящий принимает после первой же трели и шипит, меряя шагами коридор:       – Ты хоть понимаешь, что несёшь? Ещё одна такая выходка, и я свяжу тебя по рукам и ногам, а потом закрою в каком-то тёмном месте, где тебя никто не найдёт!       – Что я несу? Я несу любовь. И всегда готов к игре, если ты настаиваешь.       – Что?       – Что?       Только в этот момент Сюэ Мэн понимает, что голос в динамике Ши Мэю не принадлежит, но кажется знакомым. Как тот, что говорил минуту назад про важный звонок. Как в фильме ужасов, Сюэ Мэн оборачивается на стеклянную дверь за спиной и видит высокую фигуру, стоящую у окна конференц-зала с рукой у уха. В горле пересыхает. Да он псих, этот Мэй Ханьсюэ, думается Сюэ Мэну, конченый псих. Парень берёт себя в руки и с опаской интересуется:       – Какой ещё игре?       – Да как скажешь. Правда, обычно это я работаю с верёвками, но новый опыт – это всегда интересно.       – Какими верёвками...       Сюэ Мэн собственными глазами видит, как Мэй Ханьсюэ заканчивает разговор и сдержанно улыбается ему на расстоянии. Нет, он точно сумасшедший. Сначала говорит про судьбу, потом делает вид, что ничего не произошло, а после звонит тайком и соглашается на вещи, которые ему даже не предлагали. Сюэ Мэн, если честно, вообще не уловил суть беседы. Он знает только то, что ему нужно бежать, и куда подальше.       И он бежит.       Красиво бежит, ланью.       Игнорируя недоуменные взгляды сотрудников, дверные косяки и даже беспокойный оклик Ши Мэя.       Его кросс заканчивается на первом этаже, где на пункте пропуска он замечает свой кошмар в сером со светло-русыми волосами, собранными в небрежный хвост, и с чистой совестью падает в обморок. Ему даже сон снится, про счастливые детские годы, когда мама отправила его в языковой лагерь в Пекине, и очаровательная белокурая девочка с изумрудными глазами говорила, что он лучший в группе, и в будущем они обязательно поженятся. Обязательно...       Интересно, к чему снятся такие сны?