Страсти по "Сышену" и прочие неприятности

      Е Ваньси любит свою работу.       Планировать маршруты авторских туров, общаться с партнёрами, уметь находить общий язык с клиентами и из случайно позвонивших превращать их в постоянных – это интересно, и финансовый результат в конце месяца радует.       Однако иногда ей очень хочется закинуть сумку на плечо, выйти из предварительно залитого бензином офиса туристического агентства «Поехали с этим достопочтенным!» и бросить себе за спину горящую спичку, не оглядываясь. Желание, чтобы никто и никогда не знал, что такая фирма существовала, и Е Ваньси там работала без малого три года, обычно возникает в тот момент, когда директор открывает свой бесконтрольный рот и начинает нести какую-то чушь с видом просветлённого монаха.       К примеру, сегодня Мо Жань решает продать одному из постоянных клиентов поездку на Кипр не иначе как:       – Когда у меня спрашивают, что лучше, Турция или Египет, то я не могу дать однозначный ответ. Это, знаете, как оценивать чью-то грудь. Вы же не думаете, краше правая или левая. Вы думаете в общих чертах, верно? У вас есть потребность прикоснуться к прекрасному, и если не грудь, то пониже и сзади.       Е Ваньси закрывает ладонями лицо и сквозь растопыренные пальцы поглядывает на Чу Ваньнина, чьей невозмутимости можно только позавидовать. Он сидит на стуле напротив тараторящего без остановки Мо Жаня и только изредка приподнимает по очереди брови. Судя по элегантному костюму и запонках на манжетах, финансовый директор «Сышен Инкорпорэйтед» может позволить себе этот самый Кипр купить полностью, не то что десять дней по акции, поэтому Е Ваньси искренне не понимает, почему бы не продать ему Доминикану, которая классом повыше и в разы интереснее.       Мо Жань не сдаётся:       – И тут, понимаете, важно непосредственно проникнуть! Познать глубины между!       – Глубины чего? – отстранённо интересуется Чу Ваньнин.       – Глубины культурного наследия Кипра, – невозмутимо отвечает Мо Жань.       – А между чем, извините?       – Между Турцией и Египтом. Между правым и левым берегами, так сказать.       – Ах, вот оно что.       Что?       Е Ваньси не выдерживает и громко прочищает горло, надеясь, что шеф поймёт намёк и остановится. Но тот, словно заведённый, вскакивает с места и принимается нарезать круги по помещению, эмоционально размахивая руками. Остров в Средиземном море волнует его необычайно:       – Что такое прикоснуться к обнажённым пескам Египта? Ничего особенного.       – Пескам?..       – Я хотел сказать, пирамидам. Им-то ещё стоять и стоять!       – Угу. Ясно.       – Нет, ну, пирамида Хеопса прямо неплоха, и купол Святой Софии в Стамбуле тоже интересен, но тут удовольствие чисто визуальное. Может, немного кинестетическое, если потрогать ракушняк. Но как же хорош Кипр! Вот вы лавируете меж двух стран, наслаждаетесь влагой, эм, забортных волн. Вам хорошо, вы предвкушаете интересный опыт. Закрываете глаза, плавно огибаете берега, как опытный капитан, - и ах! Вы на Кипре.       Что удивительно, с утра Мо Жань даже кофе не пил, не говоря уж об алкоголе. Он абсолютно трезв, разве что пришёл на работу чуть бледнее обычного, а тут внезапно так возбуждён, словно пробежал кросс и выиграл. Директор нависает над Чу Ваньнином опасным коршуном и, неотрывно глядя ему в глаза, с придыханием шепчет:       – Иногда сразу не получается причалить – это нормально. Судно толкается раз, два, три. Вы чувствуете жар припекающего затылок солнца, а потом мотор резко глохнет с последним рычащим рывком, и вы осознаёте: да, это оно, мы приехали.       Звучит довольно...       Господи, Е Ваньси даже думать не хочет, насколько неоднозначно звучит такое описание возможного путешествия. У неё горят скулы. Затем она замечает, что кончики ушей Чу Ваньнина тоже покраснели, и очень хочется на Мо Жаня наорать за то, что он только что сочинил. Вместо этого Е Ваньси в панике собирает свои вещи и вылетает из офиса, бросив напоследок что-то про обед и возвращение через полчаса. Это слишком тяжело для её нервной системы. Если начальника изобьют за домогательство, то она даже свидетелем по делу проходить не хочет – пусть сам в криминальном кодексе барахтается, с неё пока хватит.       – Так это круиз? – Чу Ваньнин приходит в себя со звуком захлопнувшейся за девушкой-менеджером двери, но в глаза Мо Жаню всё равно не смотрит. Он задаёт этот вопрос больше стене, чем парню, буквально дышащему ему в висок.       – Нет, это претензия. Почему ты не предупредил, что зайдёшь?       – Я звонил, но у тебя выключен телефон.       – Ой...       – Так что это у меня претензия. Ты сказал, что прилетаешь сегодня рано утром, но дома так и не объявился, ещё и вне зоны доступа сети. Зато жизнерадостный сидишь на работе, пока я переживаю. И смеешь что-то предъявлять мне на тему Кипра? Верх наглости и безответственности.       Мо Жань неловко чешет затылок, отстраняясь:       – Я соскучился? А зарядить телефон совершенно забыл, с утра столько работы навалилось, что...       Чу Ваньнин холодно хмыкает и собирается уходить.       – Пожалуйста, не сердись, ладно? Я дурак. Ты просто зашёл и с порога сказал, что хочешь улететь отсюда куда подальше, потому что тебя тяготит быт сожительства с не очень умным партнёром, и я... Ладно, я действительно не очень умный. Прости?       Об их романе никто не знает. Мо Жань давно бы всем рассказал – и друзьям, и коллегам, – ещё два месяца назад, когда только познакомились, поскольку он человек свободных взглядов, и к этому все в его окружении давно привыкли, но... Чу Ваньнин – тот ещё консерватор, а иногда и вовсе выдаёт: «Ты младше меня на пять лет, поэтому скоро перегоришь, и мы разойдёмся. Какой смысл всем рассказывать и после объясняться?». Мо Жань делает вид, что подобные слова его не задевают, бахвалится и часто рассказывает о своих предыдущих пассиях, пересказывает их лестные слова в свой нескромный адрес, рекламирует собственные способности любовника. Чу Ваньнин молча хмурится, но на требовательные поцелуи каждый раз отвечает так, что потом оба долго не могут отдышаться.       Безо всяких клятв в любви, так получилось, Мо Жань перевёз на прошлой неделе к Чу Ваньнину некоторые свои вещи и стал чаще ночевать у него, чем дома. Им всегда есть о чём поговорить, иногда – комфортно промолчать, ночь – провести вместе, долго отмокая потом в душе, не размыкая объятий.       И об этом никто не знает.       Мо Жаню обидно. Тем более, когда он неделю назад рассказал о грядущей поездке в Токио на несколько дней, и его лишили секса за нежелание уточнять, с кем и по какому поводу, то с чего бы это? Всё же между ними несерьёзно, вроде. «Перегоришь, разойдёмся», все дела. Но ругаться и расставаться совсем не хочется, на самом деле, и даже мимолётного желания не возникает, поэтому сейчас Мо Жань с размаху обнимает со спины и сцепляет руки на чужом животе в крепкий замок со словами:       – Если ты уйдёшь, я пойду следом и поцелую тебя на глазах у всего «Сышена». Там как раз многие на перерыв вышли, и даже генерального отсюда вижу.       – С ума сошёл? – шипит злой донельзя Чу Ваньнин, но, тем не менее, не вырывается.       – Да. – Мо Жань прижимается ближе и тычется носом в любимую родинку за ухом. – Пусть знают, что это из-за меня ты такой нервный. И что ты мой.       – Ты сравнил мою... Мою задницу с песком!       – Я имел в виду то, что она горячая.       – Мо Вэйюй!       Глупый Мо Жань только смеётся, а затем не сдерживается и проводит по той самой родинке языком, прекрасно осознавая последствия своего поступка. Чу Ваньнин в его хватке разом обмякает и издаёт очаровательный стон, больше похожий на жалобное мяуканье. Весь такой статный и властный, он вдруг съёживается до послушного котёнка, разворачивается и упирается лбом в плечо счастливо улыбающегося Мо Жаня. Он сдаётся – Мо Жань ликует.       – Я виноват, что не предупредил тебя о задержке рейса. Извини, я действительно идиот и заставил тебя волноваться. Давай сегодня приготовлю что-нибудь вкусное вечером, и ты меня простишь?       – Сначала приготовь, а я подумаю.       – А что насчёт Кипра? – Мо Жань рискует, прикусывает губу в ожидании ответа и тут же вкладывается пополам от прицельного тычка в живот. Вздыхает: – Понял...       Выпрямляясь, Мо Жань пользуется эффектом неожиданности и целует Чу Ваньнина в губы, моментально притягивая его к себе за пояс. Ему всё равно, что Е Ваньси вернулась за забытым на столе телефоном и от увиденного зрелища, не доходя до двери, передумала заходить.       Продажи – дело тонкое. Лучше не мешать во время переговоров.