Жизнь после

      Когда на следующее утро Ричард приехал в офис (ровно в восемь, как и было велено), Гэвин уже ждал его во дворе, устроившись на переднем сидении своего старенького Форда. Он нетерпеливо постукивал пальцами по рулю, но в целом выглядел вполне себе миролюбиво — видимо, вчерашний вечер пошел на пользу его моральному состоянию и самочувствию.        — Вы куда-то едете? — поинтересовался Ричард, наклоняясь к опущенному боковому стеклу.        — Твоя сообразительность не знает предела, — беззлобно фыркнул Рид и кивнул в сторону соседнего сидения, — Только не я еду, а мы едем. Залезай давай, время не ждет.        — Могу я узнать пункт назначения и цель нашей поездки? — спросил Найнс, послушно садясь в машину и тут же пристегиваясь.        — Хочу тебя кое с кем познакомить, — уклончиво ответил Гэвин.        — Это как-то связано с делом об опустевшем поезде?        — Связано. Все? Дурацкие вопросы закончились?       Ричард промолчал, уткнувшись взглядом в окно, за которым мелькали старые серые малоэтажки, которые давно стоило бы снести, да у правительства все не доходили руки. Гэвин тоже смотрел на город сквозь лобовое стекло, внимательно следя за дорогой, покачивая головой в такт бодрым мотивам рок-н-ролла. Однако краем глаза он видел, как Найнс то и дело косится в его сторону. Ему явно хотелось что-то спросить (и Рид прекрасно знал, что именно), но он не решался, памятуя о жестком тоне своего начальника. Гэвин тяжело вздохнул и слегка приглушил музыку.        — Ну давай. Спрашивай что хотел, — буркнул он, не отрывая глаз от шоссе.        — С чего вы взяли, что я хотел о чем-то спросить? — поинтересовался Ричард, сдвигая свои ровные, словно очерченные брови к переносице.       Гэвин достал спрятанную за ухом сигарету, и, сунув ее в рот, ткнул на прикуриватель возле ручки коробки передач.        — Я сегодня в хорошем настроении, — поведал он, — Так что не беси меня и выкладывай, пока я добрый.        — Я слышал много слухов, но мне хотелось бы узнать из первых рук: как человек может стать полудушником? Как вы им стали?       Рид тяжело вздохнул.        — Знаешь, почему нас так называют? Полудушниками?       Ричард отрицательно покачал головой.        — В общем, у местного индейского племени есть легенда, или поверье — что-то в этом роде. О том, что после смерти душа переносится в другой мир, где искупает свою вину, очищается и бла-бла-бла. Языческий бред… Во всяком случае, был им до того, как все узнали о существовании Межи.       Гэвин прикурил и глубоко затянулся, зажимая сигарету зубами.        — Ну и естественно, они сталкивались с тем, что какие-то их соплеменники умудрялись выкарабкиваться тогда, когда, казалось, им должен был прийти пиздец. Так вот, индейцы эти называли таких людей «полудушниками» — верили, что их душа вернулась только частично и что ее половина осталась в том, другом мире. В племенах они обычно становились шаманами или чем-то в том же духе, потому что остальные члены племени были уверены, что они могут видеть то, что невидимо для других. А потом случился ебаный кризис, ну и прозвище прижилось.        — Вы не ответили на второй вопрос: как ВЫ стали полудушником?       Гэвин свернул на подъездную дорожку, ведущую к стильному, оформленному в стиле минимализм дому.        — Так же, как и все остальные — я умер, — сказал он заглушая мотор и вынимая ключ из зажигания, — И хватит об этом. Пойдем.        — Как скажете, — Ричард в очередной раз повторил свою излюбленную фразу и вышел из машины вслед за Ридом.       Стоило им подняться по ступеням крыльца, как большие серые автоматические двери разъехались в стороны, пропуская их внутрь шикарно обставленного дома.       Гэвин тут же направился к лестнице, ведущей в подвал. Ричард тенью следовал за ним.       Помещение, располагавшееся в подвале было просторным и казалось стерильно-чистым. Даже кафельный пол блестел так, будто с него можно есть, не опасаясь за свое здоровье.       В дальнем углу комнаты, за терминалом сидел мужчина, одетый в белый халат. Он что-то быстро печатал, то и дело сдувая с лица непослушную прядь, выбившуюся из собранных в тугой пучок волос.        — Одну минуту! — попросил он мелодичным, приятным баритоном, даже не повернувшись в сторону своих гостей.        — Давай быстрее, — недовольно отозвался Гэвин, прислонившись поясницей к другому столу, на котором рядами стояли тщательно вымытые пробирки, чашки Петри и прочая лабораторная утварь.       Элайджа закончил, как и обещал, спустя ровно минуту — Рид мог бы засечь время, но это было не нужно: он был прекрасно осведомлен о граничащей с безумием пунктуальностью названного брата.        — Итак, — протянул Камски, поворачиваясь на стуле, — Чем могу быть полезен?        — Я ищу тварь, которая спиздила людей из поезда в метро, — сказал Гэвин, — Подумал, что, возможно, одна из твоих домашних зверюшек может что-то знать.       Элайджа кивнул:        — Я тебя услышал. Я попытаюсь достать информацию, но обещать ничего не буду — иногда они бывают… несговорчивыми. Кстати, насчет разговоров — кто твой молчаливый спутник?        — Ах да, чуть не забыл… Это — мой помощник, Ричард Найнс. Теперь ездить к тебе по всякой херне будет он, а не я. Ричард, это — Гэвин кивнул в сторону Элайджи, — Мой брат, Элайджа Камски, ученый и бла-бла-бла. Будешь ездить к нему по всякой херне вместо меня.        — Рад знакомству, — чуть поклонился Ричард.       Элайджа взаимностью явно не отвечал.        — Значит, все же решил взять себе мальчика на побегушках, — он насмешливо изогнул бровь и откинулся на спинку кресла.        — Что-то типа того… — пробормотал Рид и повернулся к Ричарду, — Подожди меня в машине. Мне нужно перекинуться парой слов с братом. Наедине.       Ричард кивнул и, развернувшись на каблуках, покинул лабораторию Камски.       — Если ты по поводу твоих бесконечных и, на мой взгляд, совершенно бесполезных поисков, то спешу тебя огорчить, — сказал Элайджа, как только за Найнсом закрылась дверь.        — Нет, — покачал головой Рид и отвел взгляд, — Я не об этом. Мне нужны таблетки.        — Уже? — нахмурился Элайджа.       Гэвин кивнул, все так же глядя себе под ноги. Ему было неудобно просить брата об очередной дозе, но он ничего не мог с собой поделать — боль иногда становилась невыносимой, и ее было просто необходимо заглушить. Иначе могли пострадать невиновные люди.        — Ладно.       Элайджа плавно поднялся со стула и подошел к одному из шкафов, внутри которого был спрятан сейф. Он набрал код, прикрыв от Гэвина колесико, и, достав изнутри пластиковый пакет с горсткой ярко-зеленых пилюль, бросил его брату. Рид поймал пакетик, быстро пересчитал таблетки и сунул его во внутренний карман куртки.       Камски закрыл сейф, затем прикрыл дверцу шкафа и прислонился к ней спиной, складывая руки на груди.        — Знаешь, когда я основал «СэкретЛайф Фармасьютиклз», я не думал, что мне придется спонсировать брата амальзмагетиками, — сказал он.       Рид невесело улыбнулся:        — Многое вышло не так, как нам думалось…       Он повернулся, и уже даже нажал на ручку двери, когда Камски окликнул его.        — Будь осторожнее, малыш Гэви.       Рид оскалился, и открыл было рот, чтобы ответить, но в заднем кармане его джинс истошно завопил телефон.        — Слушаю! — рявкнул в трубку Гэвин, — Что?.. Где?.. Понял, выезжаю. Прости, старик Эл, — сказал он, убирая мобильный в карман, — Я бы остался поболтать, но труба зовет! Так что ни пуха и дай знать, если что-нибудь выяснишь.

***

       — Имя жертвы? — спросил Гэвин, стоя над трупом мужчины лет сорока. При жизни он наверняка выглядел просто отлично, сейчас же вызывал только отвращение: голубовато-белая, почти прозрачная кожа, синяки под выпученными глазами, широко раскрытые обескровленные губы.        — Джеймс Дик, — ответил стоящий рядом Алекс, который старательно опускал в распахнутый рот погибшего ватную палочку.       Единственный глаз Лина при этом горел таким маниакальным интересом, что Риду стало не по себе.        — Сорок один год, вдовец — жена умерла во время родов, воспитывает девятилетнюю дочь, Беатрис. Вернее, воспитывал — она в соседней комнате, в своей кровати. Их нашла домработница и тут же вызвала полицию. Женщину уже допрашивают.        — Родственники есть?        — Отец, Оливер Дик, шестьдесят пять лет. Больше никого.        — Предварительная причина смерти?        — Утонули. Оба.       Гэвин понуро кивнул и принюхался. Это явно было дело рук твари — здесь все буквально смердело ею. Рид поморщился и перевел взгляд за окно спальни покойного мистера Дика, где на самодельных качелях качалась маленькая девочка.        — Как, говоришь, звали его дочь? — спросил Гэвин, не отрывая глаз от худенькой детской фигурки в веселенькой пижаме с миньонами.        — Беатрис… — Алекс проследил за взглядом Рида, — Ты что, видишь ее?       Гэвин кивнул. Да, все так, он видел Беатрис, потому что она сейчас, как и он, принадлежала двум мирам одновременно. Погибшая душа, решившая задержаться в привычном ей месте хоть немного подольше — к такому Рид привык. Напрягало то, что души ее отца видно нигде не было.        — Жуть какая… — передернул плечами Алекс, который видел за окном только раскачивающиеся будто от ветра качели.        — Пойду, поговорю с ней, — сказал Рид, пропустив пассаж Лина мимо ушей.       Алекс чуть заметно кивнул и продолжил заниматься своим делом, но теперь он то и дело бросал встревоженные взгляды на маленькую детскую площадку в саду.       Гэвин вышел из дома и обошел его, выходя к поскрипывающим качелям. Девочка сидела к нему спиной, но Рид был уверен, что она знает, что он позади, чувствует его точно так же, как он чувствует ее, пусть и не подает виду. Гэвин подошел к ребенку, присаживаясь на корточки возле одной из металлических опор, удерживающих конструкцию от падения.        — Привет, — добродушно поздоровался Рид, — Тебя зовут Беатрис, так? А я — Гэвин. Гэвин Рид.        — Папа учил меня не разговаривать с незнакомыми, — отстраненно отозвалась девочка.        — Папа правильно учил, — кивнул Гэвин, — С незнакомыми нельзя… А вот с полицейскими можно и даже нужно.        — Вы — полицейский?        — Был полицейским. До того, как…        — До того, как вы умерли?       Девочка перевела на Рида удивительно серьезный взгляд.        — Да, милая, — согласился Гэвин, решив не вдаваться в ненужные сейчас подробности, — До того, как я умер.        — Я тоже умерла, — грустно сказала Беатрис, — И папа умер…        — Я знаю, Бетти… Могу я называть тебя Бетти? — девочка кивнула, — Хорошо, Бетти… Я знаю, что вы с папой погибли. Именно поэтому я и здесь — чтобы понять, что произошло и сделать все возможное, чтобы больше никто не пострадал. Ты поможешь мне?        — Ну… Я попробую…        — Спасибо. Скажи, Бетти, ты помнишь, что произошло этой ночью?        — Я спала. Просто спала, а потом… Я проснулась от того, что мне стало больно дышать.        — А что было дальше? — спросил Гэвин, — Может быть ты успела что-то увидеть или услышать?       Беатрис нервно прикусила нижнюю губу и уткнула взгляд в землю.        — Бетти, милая, я знаю, что тебе сложно, но если ты не поговоришь со мной, могут погибнуть другие люди. Возможно, дети, такие же, как и ты. Пожалуйста…       Девочка обняла себя руками так, будто ей стало холодно.        — Там был мальчик, — сказала она наконец, — Он был совсем маленький. И он… он смеялся…        — Спасибо, милая, — тихо, почти шепотом поблагодарил ее Рид и мягко погладил ладонью по прозрачным, холодным как лед волосам.

***

      Боль сковала грудь Гэвина с такой силой, что ему пришлось выехать на обочину и дрожащей рукой включить аварийные огни. Он уперся лбом в край рулевого колеса, тяжело дыша, комкая руками футболку. Каждый вдох будто обжигал глотку огнем, каждое движение тут же отдавалось острой вспышкой практически невыносимой боли где-то глубоко за решеткой ребер. Таблетки, которые Элайджа дал ему, жгли внутренний карман куртки, и Риду больше всего на свете хотелось принять их прямо здесь и сейчас, но сделать этого он не мог — после тамальзама он уже не смог бы добраться до дома без угрозы разбиться насмерть самому и прихватить с собой жизни пары-тройки оказавшихся неподалеку людей.       Гэвин попытался расслабиться и мысленно досчитать до десяти. Не помогло. Казалось, агония, в которой пребывал Рид, только усилилась, и теперь нестерпимым жаром раз за разом прокатывалась уже по всему телу. Как сорняк, пустивший корни где-то в легких, и разросшийся так густо и крепко, что могучие ветви начали прорастать сквозь плоть, ломая кости, разрывая сухожилия, распирая черепную коробку изнутри.       Рид не без труда достал из кармана телефон и разблокировал его с третьего или четвертого раза — пальцы сводило, и они отказывались слушаться своего хозяина. А еще через несколько минут мучений, смог ткнуться в записную книжку и набрать случайный номер.        — Слушаю, — раздался из динамика спокойный, холодный голос Ричарда.       Рид зажмурился и прохрипел в трубку что-то невнятное.        — Не отключайте телефон, — скомандовал быстро соориентировавшийся в ситуации Найнс, — Я отслежу звонок и заберу вас.       Гэвин не смог бы отключиться даже если бы захотел — кости ломили так сильно, что каждое движение становилось настоящей пыткой.       Единственным, на что его хватило — это разорвать пакет и сжевать выпавшую из него продолговатую зеленую таблетку, а после, спустя несколько минут, он привычно потерялся где-то между реальностью и сладкими, невесомыми фантазиями, созданными его воспаленным от боли разумом.

***

       — Рид! Отпусти меня! — шутливо ворчал мужчина, пытаясь выпутаться из крепкой хватки Гэвина, — Мне нужно выгулять пса!        — Потом выгуляешь!        — Нет, Рид! Подожди, что ты… — договорить мужчина не смог, потому что Гэвин уронил его обратно на постель и уселся сверху, страстно впиваясь своими губами в его, обветренные, слегка отдающие алкоголем.

***

      Ричард положил громко бормочущего Гэвина на старенький офисный диван. Он знал, где живет бывший полицейский, ставший теперь «полудушником», но не считал идею отвезти его домой здравой. Рид наверняка пришел бы в ярость, а злить экс-детектива Найнсу совсем не хотелось.       Как не хотелось слушать то, что сейчас говорит Гэвин.        — Да-а-а… Вот так… Возьми… меня… — в забытьи шептал он, глядя в потолок своими невидящими, совершенно безумными глазами.       Найнс сидел подле Рида, прямо на полу, запрокинув голову назад и прикрыв веки, слушая, как лепет экс-детектива постепенно становится все более и более прерывистым из-за начавшейся лихорадки.       Больше всего на свете Ричарду хотелось встать, уйти и больше никогда не слышать этого, не видеть Рида и хотя бы попытаться существовать дальше. Но, вместо этого Найнс снял с себя идеально выглаженный пиджак и укрыл им все так же бормочущего Гэвина, которого начало отчаянно трясти. Вот только лучше ему, кажется, вовсе не становилось: зубы принялись отбивать такую громкую чечетку, что Ричард испугался, как бы Рид не сломал их или не прикусил себе язык. Никаких теплых вещей в офисе не было, и Найнс сделал то единственное, что мог в сложившихся условиях: лег рядом с Гэвином и крепко прижал его бьющееся в лихорадке тело к своему.       Гэвин, почувствовав чужое тепло и крепкие мужские объятия, подался назад, плотнее вжимаясь спиной и ягодицами в грудь и пах Ричарда.        — Я хочу тебя… — в беспамятстве бормотал Рид.       «Не меня, Гэвин» — подумал Ричард, — «Ты хочешь совсем не меня…»