Жизнь после

      “Приходят ночами все новые лица, бывает, такое приснится! От яркого света до боли в глазницах. Проснуться? Не надо - пусть снится…”       Fist

      Когда это случилось, Гэвин шел по Мак-Гро Авеню в сторону автобусной остановки. Его рабочий день в автомастерской “Биг Джонc” закончился почти как час, и он мог бы сесть на общественный челнок еще три квартала назад, но погода была настолько шикарной, что Рид не смог удержаться от пешей прогулки со стаканчиком ледяного разливного пива, купленного в киоске в парке Эймс. Солнце уже клонилось к горизонту, и его преломляющиеся лучи красиво играли в капельках воды, стекающих по запотевшей боковине пластикового стаканчика и танцевали в окнах и витринах окружающих домов. Гэвин шел очень медленно, с удовольствием потягивая светлое нефильтрованное, жмурясь на теплом весеннем ветру. Люди вокруг улыбались, сбиваясь с привычного ритма большого города - никому не хотелось никуда бежать, хотелось насладиться каждой секундой этого чудного майского вечера, когда жизнь казалась не просто прекрасной, а практически волшебной.       Ничто не предвещало беды, поэтому когда прогремел взрыв, все прохожие, включая Рида, даже не испугались. До переполненного эндорфинами мозга не сразу дошло, что произошло что-то страшное и жуткое - только после того, как следом за первым, раздался второй взрыв. А после третий и четвертый.       Люди вокруг начали озираться и инстинктивно припадать к земле; кто-то закричал, и этот крик подхватили другие голоса. Гэвин тоже обернулся на жуткий грохот, и так и замер, ошарашенно распахивая глаза - высокое стеклянное здание метрах в ста от него было объято пламенем.       А дальше действовало уже тело Рида; среагировало быстрее, чем мозг успел сообразить, как следует поступить дальше. Оно рвануло к горящему зданию, и непременно ринулось бы внутрь, если бы не патрульный полицейский, возникший прямо перед ним с выставленной вперед раскрытой ладонью.       -Простите, сэр! Прошу вас, отойдите! - крикнул он, пытаясь перекричать окружающий шум, - Прошу. отступите на шаг назад! Сейчас сюда приедут пожарные и спасатели! Не загораживайте им проход!       -Что случилось?! - проорал в ответ Гэвин.       -Сэр, вам нужно отойти подальше! - повторил полицейский.       Рид, как и другие подорвавшиеся помочь люди, и простые зеваки, снимавшие происходящее на мобильники, отступил на несколько шагов назад.       В кармане джинс завибрировал телефон. Вернее, не только завибрировал, но и зазвонил, вот только “I Just Want You” и зычный голос Оззи Озборна терялись на фоне окружающего шума.       На экране сотового высветилось “Хэнк”.       -Да! - крикнул Гэвин в трубку, отходя подальше от разворачиваемого оцепления.       -Гэвин! - послышался взволнованный голос Андерсона, - Где ты? С тобой все в порядке?       -Да, все хорошо! Здесь высотка рванула...       -Я знаю. Это передают по всем каналам. Вали оттуда! Хочешь, я приеду и заберу тебя?       Рид хотел было уже согласиться, когда заметил то, что заставило его ответить:       -Не надо, сам доберусь.       -Ладно, - согласился Хэнк, - Жду.       Гэвин сбросил вызов, убрал мобильник обратно в карман и быстрым шагом пошел в сторону маленького мальчика, стоящего на тротуаре чуть поодаль от Рида.       Ребенок был совсем маленьким - лет четырех, максимум пяти. Он не мигая смотрел на полыхающее здание, крепко держа в своих пухлых, маленьких ручонках плюшевого медвежонка. Он даже не шелохнулся, когда Рид подошел к нему, не повернул головы к незнакомому мужчине, и, когда в доме очередной раз оглушительно бахнуло, даже не вздрогнул. Это было странно. Что вообще малыш делал здесь совсем один? Гэвин даже огляделся еще раз в поисках родителей ребенка, но никто из окружающих никакого интереса к пацану не проявлял.       -Привет, парень, - сказал Рид, присаживаясь на корточки рядом с мальчиком, - Ты потерялся?       Малыш медленно, как загипнотизированный, повернулся к Гэвину и посмотрел прямо на него своими большими голубыми глазами. Они были пустыми, и пустота эта пугала - казалось, будто перед Ридом не живой маленький человек, а удивительно реалистичная кукла.       -Нет. Не потерялся, - как-то слишком по-взрослому ответил ребенок.       -А где твои мама и папа?       -Там, - мальчик поднял руку с вытянутым указательным пальцем и ткнул им куда-то в сторону и вверх.       Рид посмотрел туда, куда показывал малыш, и почувствовал, как по его спине пробежал холодок - ребенок указывал на верхние этажи объятого огнем здания. Стекла вылетели из окон, и теперь из рам рвались наружу алые языки пламени. Дым был таким густым, что крыши дома не было видно вовсе. И от одной только мысли о том, какой жуткой были последние мгновения жизни людей, застрявших там, наверху, Рида начинало подташнивать.       -Я отведу тебя к… - начал было Гэвин, поворачиаясь, но замолчал на полуслове - мальчика перед ним больше не было.       Ужас, мгновенье назад зародившийся в душе Рида, быстро разросся, заполняя собой все его существо. Он несколько раз моргнул, с силой потер руками глаза, но даже после этих манипуляций, ребенок так и не появился. Гэвин огляделся вокруг в поисках места, куда малыш мог спрятаться или сбежать. И нашел его (во всяком случае, убедил себя, что нашел) - маленький закоулок между плотно стоящими вдоль дороги зданий. Рид даже заглянул туда и облегченно выдохнул, поняв, что закуток мало того, что не заканчивается тупиком, так еще и заполнен подъездами жилой части домов.       Наверняка пацан просто убежал домой, решил Гэвин. И это было логично: дети сейчас стали просто жуткими , и пошутить на тему мертвых родителей а потом сбежать - да с них станется! А Рид просто находился под впечатлением от разыгравшейся поблизости трагедии, вот и купился. Он бы на что угодно сейчас купился, если говорить на чистоту.       Никогда раньше Гэвин не находился так близко к месту, в котором погибло множество людей. Вернее, находился, конечно, мемориалов-то вокруг было немало, вот только сейчас несчастные умерли буквально на его глазах. И это было ужасно. Но самым ужасным было не это, а то, что мир вокруг не изменился. Рид был уверен, что, случись в непосредственной близости к нему что-то подобное, и жизнь полностью поменяет свой облик в ту же секунду, раз и навсегда. Что все вокруг перестанет быть тем, что было раньше; окрасится другими цветами или обесцветится вовсе. И да, Гэвина трясло даже когда он сел в такси в двух кварталах от места происшествия, но больше ничего не случилось.       Вселенная не обратила на жуткую трагедию никакого внимания. ***       Дома знакомо пахло красками и растворителем - запахи, которые поначалу жутко раздражали Рида, но со временем стали теплыми и родными, стойко ассоциированными с уютом и теплом. Из комнаты тут же выбежал Сумо и, привествтенно гавкнув, ткнулся мордой в руку Гэвина. Пес всегда радовался возвращению своих хозяев, потому что знал, что его всегда почешут и приласкают, и, кажется, был весьма удивлен тем, что ладонь, которая раньше всегда трепала его за ухом, сейчас даже не шевельнулась. Он снова гавкнул, на этот раз громче и как-то жалостливее, что-ли, а после заскулил, будто перенимая моральное состояние Гэвина.       Гэвин прислонился спиной к стене и прикрыл веки. Он глубоко вдыхал, будто пытаясь надышаться, впитать в себя, заполниться запахами дома. Будто они могут стереть или хотя бы замылить воспоминания о криках, вони горящего пластика и плоти, и мальчике с медвежонком, глядящим своими странными глазами на пожираемое пламенем здание. Его лицо, бледное и пустое, так и стояло перед внутренним взором Рида - такое детальное и настоящее, что казалось, протяни руку и можно коснуться бледной, тонкой кожи.       И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, Гэвин понял, что уже видел где-то этого мальчика. Точно таким же - отстраненным, слишком спокойным и безразличным для ребенка.       И Рид был просто невероятно близок к тому, чтобы понять, где именно видел пацана, когда на его плечо легла тяжелая, горячая рука.       -Эй! - прозвучал зычный голос Хэнка, - Ты в порядке?       Рид не был в порядке, а потому, так и не открывая глаз, просто подался всем корпусом вперед, приникая к чужому, теплому и сильному телу.       Так же вслепую Гэвин нашел родные губы и впился в них жадным, требовательным поцелуем. В первую секунду ему показалось, что Андерсон не ответит, но тот ответил - его язык ворвался в рот Рида и принялся хозяйничать внутри, властно проходясь по деснам. А чуть позже руки Андерсона крепко прижали к себе податливое тело, старательно исследуя каждый и без того заученный наизусть излом.       Они занялись любовью прямо там, на полу неподалеку от входа, наплевав на антисанитарию и вообще на все, кроме жара тел и влажных от страсти рук и губ. Гэвин дрожал и бился, поглощенный удовольствием и желанием, всем сердцем мечтая утонуть в этом моменте, раствориться в нем, забыть обо всем окружающем их мире. И на какое-то время это даже получилось - Рид задыхался от всего и сразу: боли, удовольствия, страсти…       Хэнк кончил раньше Гэвина - всегда кончал раньше. Он несколько раз толкнулся в горячую, жаждущую его глубину, изливаясь в тело Рида, а после, не выходя из него, довел самого Рида до грани, не позволяя достигнуть ее сразу. Он знал, как нравится Гэвину танцевать на самом краю острого лезвия, низвергаясь в пучину удовольствия лишь на самом пиковом моменте.       Сумо, все это время так и сидевший рядом, даже заскулил, жалобно и надрывно, когда Гэвин на исходе принялся цепляться ногтями за гладкий, свежепостеленный линолеум.       Рид лежал там, на полу, глядя в жутко умные собачьи глаза, и ловил себя на том, что, кажется, сумел отпустить все, что мучило его весь этот гребанный вечер.       Андерсон лежал рядом. Его большая, сильная рука покоилась на обнаженной груди Гэвина, поглаживая сокращающиеся мышцы, осыпая плечо и ключицы Рида кроткими, едва ощутимыми поцелуями.       Если где-то в этом сером, жестоком, чертовом мире существовало счастье, то Рид готов был поставить свою жизнь на то, что прямо здесь и сейчас мог прикоснуться к нему, просто утыкаясь носом в остро пахнущую мускусом и потом шею Андерсона.       -Тебе было хорошо? - хрипло поинтересовался Хэнк.       -Да, - выдохнул Гэвин, - Да, очень.       -Хочешь… Хочешь поговорить?       -О чем?       -О том взрыве в центре. Ты же знаешь, что я готов выслушать? - спросил Андерсон, - И обсудить, если тебе это нужно.       -Нужно, -Рид приподнялся на локтях и натянул на себя спущенные до колен джинсы, - А еще мне нужно выпить. У нас осталась водка?       -Да, осталась. Пойдем.       Хэнк поднялся с пола и протянул руку, помогая Гэвину встать, а после они вместе прошли на кухню, где Андерсон откупорил полупустую бутылку с прозрачной огненной водой и наполнил ею два широких стакана.       Рид выпил, невольно морщась, когда водка обжигающей волной пронеслась по пищеводу, и тут же жестом попросил добавки, которую влил в себя так же быстро и не закусывая.       -Ты хотел поговорить, - напомнил Хэнк, пододвигая к Гэвину тарелочку с лимонными дольками.       И Гэвин рассказал все: что видел, о чем думал и, что оказалось самым сложным, что чувствовал глядя на объятое огнем здание.       Рассказал он и о мальчике, и эта часть заняла, пожалуй, больше всего времени. Рид с маниакальной скрупулезностью описывал Хэнку странные черты и повадки ребенка. Даже гребанного медвежонка с пуговками вместо глаз - каждая деталь казалась невероятно важной. И жутко знакомой.       -А потом он просто исчез, - закончил Гэвин, прикуривая.       -В каком смысле - исчез?       -В прямом: я отвернулся всего на секунду, а в следующее мгновенье от него и след простыл!       -Может, он убежал? Или спрятался?       -Да… Да, наверно, так и было.       Гэвин опрокинул еще один стакан водки, всем сердцем желая поверить в теорию Андерсона. Вот только поверить в это до конца никак не выходило.       -Отпустило хоть немного? - спросил Хэнк, когда молчание затянулось.       -Немного.       -Хочешь - пойдем погуляем к воде? - предложил Андерсон, убирая опустевшую бутылку под стол.       -Нет. Давай лучше просто посидим во дворе? Может, пожарим сосисок, я не знаю… У нас есть еще выпивка?       Выпивка была, и Рид с Хэнком переместились во двор, взяв с собой обрадованного вниманием и ночной прогулкой пса. Андерсон разжег барбекю, положил на решетку купаты и грудинку, и свежий ночной воздух наполнился дивными ароматами готовящегося мяса.       Гэвин безотрывно смотрел на яркие языки пламени.       -Я хочу съездить туда завтра, - тихо сказал он, - Я знаю, это пиздец как глупо, но мне кажется, что, может… Если тот мальчишка живет неподалеку, вдруг я смогу снова его увидеть? Убедиться, что он настоящий...       -Давай съездим, - кивнул Хэнк, - Ты же завтра выходной?       -Нет, - покачал головой Рид, - Но я отпрошусь.       Они просидели на улице до самого рассвета, успев уговорить еще половину бутылки рома и наевшись до отвала. И то ли алкоголь сделал свое дело, то ли сытый желудок, но настроение Гэвина значительно улучшилось.       -Я беспокоился… - пьяно протянул Хэнк.       Он сел позади Рида, крепко обнял его со спины, прижимая к своей груди, зарываясь лицом в его растрепавшиеся на ветру волосы.       Гэвин откинулся назад и мягко улыбнулся:       -Остались еще силы, старик?       -Не называй меня стариком, - делано проворчал Андерсон.       И доказал Риду то, что сил у него было хоть отбавляй. ***       Здание обрушилось через несколько часов после того, как прогремел первый взрыв, и Рид узнал об этом только на следующий день, когда читал новостную сводку на своем телефоне, пока Хэнк вез их на своем стареньком Форде в центр. Местные жители организовали стихийный мемориал возле рухнувшей высотки, принеся фотоснимки некоторых жильцов, цветы и свечи, и об этом Гэвин тоже узнал из сети.       В статье были даже снимки, и от каждого из них веяло такой бесконечной тоской, что Рид готов был уже попросить Андерсона повернуть обратно, но все же сдержался. Ему нужно было… Нет, жизненно необходимо было снова попасть на место жуткой катастрофы, свидетелем которой он стал накануне.       Проехать к самому зданию было невозможно - дорога, ведущая туда, была все еще перекрыта полицией; поэтому Хэнку пришлось припарковать машину в двух кварталах от руин, и до места они прошли пешком.       Под зонтом - в отличие от вчерашнего дня, сегодня с самого утра зарядил плотный ливень.       И чем ближе они были к рухнувшему зданию, тем больше Риду хотелось повернуть обратно.       Андерсон явно чувствовал странное состояние своего партнера - он положил свою большую, сильную руку на плечо Гэвина, и от этого простого жеста Риду действительно становилось легче.       А потом увидел тот самый “мемориал”, и вся решительность, которую Гэвин худо бедно отыскал где-то по ту сторону собственных ребер, мгновенно улетучилась.       Во-первых, потому что здесь все еще пахло жженым пластиком и мясом, и от этого запаха желудок Рида скручивало с такой силой, что на глазах выступали слезы. А во-вторых из-за чертовых снимков.       Люди на них были счастливыми и такими живыми - у каждого впереди должно было быть долгое, насыщенное событиями будущее, но все перечеркнуло всего одно мгновенье - взрыв, огонь, ужас и больше ничего.       Рид так и замер в полуметре от мемориала, не в силах заставить себя сделать еще один шаг вперед. С фотографий на него смотрели десятки глаз, заглядывающих прямо в душу с того света. Гэвин не хотел смотреть на них, но не мог отвести взгляда - мертвые люди какой-то магической, непостижимой силой притягивали к себе все внимание Рида.       Но все, что испытывал Гэвин, глядя на эти снимки, показалось пустяком по сравнению с той лавиной эмоций и липкого, скользкого ужаса, которая захлестнула его, стоило только Риду увидеть фотографию мальчика с голубыми глазами.       -Эй! Ты в порядке? - заволновался Хэнк.       Гэвин тяжело сглотнул:       -Это он… Тот парень, которого я видел вчера…       -Что? - тут же нахмурился Андерсон, поворачиваясь к мемориалу, - Ты уверен? Где?       -Вон там, слева… Видишь?       -Вижу...       Хэнк поверил Риду, поверил только сейчас, когда увидел фотографию погибшего ребенка. Гэвин точно это знал - прочел это на ошарашенном лице Андерсона, который не мигая смотрел на фотоснимок, на запечатленное на атласной бумаге лицо малыша, которого так точно описал ему накануне Рид.       -Твою мать… - прошептал Хэнк.       Гэвин был с ним абсолютно солидарен, ведь по всему выходило, что вокруг творился какой-то совершенно сумасшедший пиздец. Мало того, что Рид оказался совсем не в том месте и не в то время, так еще и умудрился увидеть гребанного призрака. Верить в это не хотелось и не получалось, однако найти рационального объяснения, кроме внезапно нахлынувшей шизофрении, тоже не выходило.       Дождь понемногу перестал, а Гэвин с Хэнком так и стояли под зонтом, не решаясь даже пошевелиться, не то, чтобы убрать ставший бесполезным зонт. И наверняка простояли бы так до самого вечера, если бы не старушка, сутулой тенью проскользнувшая между других скорбящих, окруживших мемориал.       Она вымокла насквозь, от чего ее сухопарое, маленькое тело казалось совсем крохотным и каким-то… жалким.       В руках она держала того самого медвежонка - потертого, со свалявшейся темно-коричневой шерстью и глазами-пуговками. Того самого медвежонка, которого прижимал к себе погибший голубоглазый мальчик, которого Рид встретил в день его смерти. Старушка ласково расправила розовую рубашку, надетую на игрушку, а после посадила ее на асфальт, рядом с фотографией мальчишки.       -Твою мать! - повторил Хэнк, на этот раз - куда громче, - Это же тот самый медведь… Тот, о котором ты рассказывал, так?       Гэвин кивнул, чувствуя, как отчаянно ему начинает не хватать кислорода - он дышал часто и глубоко, но все равно никак не мог надышаться.       -Это какой-то бред… - мотнул головой Андерсон, - Полнейший, мать его, бред!       Старушка тем временем поправила большой круглый венок с черно-золотой лентой, обрамляющий фотоснимок мальчика, мягко коснулась щеки ребенка на фотографии, вытерла мокрое от капель дождя и слез лицо бумажным платочком и повернулась, явно собираясь уйти. И, казалось бы, пусть идет - Гэвин знать не знал ни ее, ни пацана на снимке; вот только странный внутренний голос, чутье, инстинкт и шестое чувство завопили о том, что старушку ни в коем случае нельзя упускать. И Рид поддался порыву, кидаясь следом за женщиной.       Хэнк ринулся следом.       -Эй… Эй! Ты что задумал?       Он схватил Гэвина за плечо и дернул на себя, заставляя остановиться.       -Мне нужно поговорить с ней! - рявкнул Рид, вырываясь из хватки Андерсона, - Нужно!       Гэвин понимал, что ведет себя, как псих. Да и выглядел он, судя по тому, как странно смотрел на него Хэнк, соответственно - безумные, широко распахнутые глаза, растрепанные волосы, которые он утром не соизволил даже причесать, вздымающаяся из-за частого, шумного дыхания грудь. Рид был уверен, что Андерсон не пустит его, банально опасаясь за и без того шаткое психическое состояние старушки, к которой так старательно рвался Гэвин.       Однако Хэнк только хмуро кивнул и бросив короткое:       -Только полегче с ней… - пошел вместе с Ридом.       Старушка за это время успела доковылять до перекрестка и повернуть направо, двигаясь, вероятно, к той самой автобусной остановке, на пути к которой Гэвина и застала злосчастная серия взрывов, и Рид ускорился, опасаясь того, что женщине повезет, и общественный челнок прибудет к пункту своего назначения одновременно с пассажиркой. Но автобуса на горизонте видно не было, и старушка, сгорбившись, села на скамейку под стеклянным навесом остановки.       Рид подошел к женщине и нервно облизал пересохшие губы. Он понятия не имел, что именно собирался сказать; не знал, с чего следует начать разговор. Но, к счастью, старушка сама решила эту проблему.       -Вы тоже потеряли кого-то вчера? - спросила она слабым, скрипучим голосом, - Я заметила вас возле мемориала...       -Нет, мэм, - покачал головой Гэвин.       -Тогда зачем вы пришли туда? Просто поглазеть? Посмотреть на убитых горем людей? Как низко...       -Нет, нет! Дело совсем не в этом!       -В чем же тогда?       Гэвин тяжело вздохнул:       -Вы решите, что я сошел с ума, но я… Я видел вашего внука вчера, сразу после того, как...       Рид не договорил, потому что старушка, которая все это время смотрела на свои сухие, морщинистые руки, сложенные на коленях, вдруг резко подняла глаза на Гэвина. И в них читалась такая боль и такое страдание, что у Рида засосало под ложечкой.       -Не смейте! - прошипела она, и ее голос опасно дрогнул, - Не смейте издеваться над моим горем, вы слышите!       -Нет, нет, это правда! Я клянусь вам, это...       Старушка весьма бодро для ее возраста поднялась на ноги и ударила Гэвина по щеке.       -Не смейте! - повторила она, уже не сдерживая слез, - Не смейте!       -Эй, эй! Полегче! - вмешался Хэнк, - Он не лжет. Я уверен в том, что он не лжет.       -Значит, вы либо такой же безумец, либо такой же подлец!       -Послушайте, мэм…       -Будьте вы прокляты! Вы оба!       Старушка быстрым шагом обогнула так и застывшего после пощечины Рида и скрылась в подъехавшем к остановке автобусе.       Гэвин обернулся к челноку, все еще прижимая к горящей щеке ладонь, тоскливо скользя взглядом по сидящим внутри редким пассажирам. И взгляд его остановился на одном из них.       Молодой мужчина невероятно привлекательной наружности, с аккуратно причесанными каштановыми волосами и удивительно правильными чертами лица сидел на самом заднем ряду автобуса, увлеченно рассматривая что-то, лежащее у него на коленях (Рид предполагал, что это может быть книга или КПК).       Гэвин смотрел на него, как зачарованный. Он никогда прежде не видел этого человека, но внутри у Рида этот отточенный, идеальный профиль вызвал необъяснимую бурю, затмившую собой даже переживания о мертвом мальчике - призраке и случайно обиженной старушке.       А потом мужчина вдруг поднял голову и мазнул коротким, безразличным взглядом по Риду, и последнего приштопало окончательно - глаза парня были странного, слишком светлого цвета.       Автобус тронулся, увозя с собой и старушку, и молодого мужчину с дивными серыми глазами.       -Эй! Не расстраивайся так, - пробасил Хэнк, и его низкий голос вывел Рида из оцепенения, - Ее не в чем винить - я и сам, честно говоря, не до конца верю.       Гэвин кивнул:       -Да, я тоже. Дурацкая была идея… - он достал из кармана пачку “Кэмэла” и принялся выуживать из нее сигарету, что было непросто - пальцы мелко и неприятно дрожали, - Может, она права, и я правда просто поехавший?       -Может и так, - пожал плечами Андерсон, - А может ты просто человек, увидевший жуткую ситуацию. Такое не проходит бесследно, так? Или ты абсолютно нормальный, и действительно видел призрака… Черт его знает, да и мне плевать - главное, чтобы с тобой все было в порядке. А ты явно не в порядке.       -Поехали отсюда, - буркнул Рид, - Поехали домой…       -Хорошо. Поехали.       Они двинули в обратном направлении, к большому супермаркету “СевенИлевен”, на парковке которого Хэнк оставил свою машину. Дождь, который ненадолго перестал, снова начал моросить, но когда Андерсон раскрыл зонт и попытался укрыть под ним себя и Рида, Гэвин шагнул в сторону, прямо под маленькие, острые капли. Потому что ему хотелось ощущать их контрастный холод на своей коже, чувствовать, как они стекают по лицу и шее, затекая за шиворот футболки, запуская по позвоночнику вереницу мурашек.       Это отрезвляло и, что куда важнее, позволяло поверить в реальность окружающего мира, который за одни сутки из знакомого и понятного места превратился в жуткое и пугающее наваждение.       Наваждение, которое, как оказалось, не сбиралось отступать. ***       Той ночью Гэвин никак не мог уснуть. Он ворочался, перекатываясь с боку на бок, то и дело поправлял подушку, переворачивая ее на холодную сторону, по разному заматывался в простыню, под которой спал в связи с резким весенним потеплением, но все без толку - сон так и не шел. И обычно в такие моменты Рида спасало только одно - уткнуться лицом в спину или плечо лежащего рядом Хэнка, вот только сейчас Андерсона в постели не было.       Гэвин поднялся с кровати, натянул валяющиеся прямо на полу черные боксеры и, пошатываясь, вышел из спальни, направляясь по лестнице наверх, на мансарду, туда, где Хэнк устроил свою мастерскую, и где бывал всегда, когда его настигало вдохновение.       -Не спится? - не оборачиваясь спросил Андерсон, стоило Риду толкнуть скрипучую дверь и войти в "студию" Хэнка.       Хэнк стоял возле мольберта, держа в руках выпачканную масляными красками палитру и, чуть склонив голову к плечу, смотрел на плавные переходы оттенков на холсте.       Очередная картина, наполненная цветами и жизнью, которую купит какой-нибудь толстосум. Повесит в гостиной над камином и забудет о ее существовании, обращая на полотно не больше внимания, чем на покрытые пылью книги на полках.       -Угу, - отозвался Рид, складывая руки на груди и прислонившись спиной к стене, - Может, пойдем в постель? Уже почти утро.       -Утро? - Андерсон повернулся и удивленно посмотрел на часы, - Ого… Не думал, что я так заработался…       Гэвин усмехнулся. Хэнк “зарабатывался” до самого утра с завидной регулярностью - творчество увлекало его полностью, заставляя забыть не только о времени, но, зачастую, и о простых физиологических потребностях, вроде еды и питья.       -Прости. Не нужно было оставлять тебя одного этой ночью, - Андерсон понял усмешку Рида по-своему.       -Да нет, все в порядке. Просто сон не идет. Можешь рисовать дальше, если хочешь.       -Не хочу, - Хэнк положил палитру и кисти на стол и подошел к обнаженному (если не считать черных трусов) Гэвину, прижимая его к себе и мягко касаясь губами виска, - Приму душ и пойдем спать. Я быстро.       Андерсон ушел в маленькую боковую комнатку, в которой в прошлом году сделал отдельную ванную комнату.       Рид хотел было пойти обратно в спальню, лечь в кровать и дождаться Хэнка там, когда его внимание привлекло стоящее в дальнем углу мансарды полотно. На нем была изображена обнаженная девушка, красивая и молодая. Ее изящное тело было оплетено зеленой лозой с шипами, листьями и дивными цветами ярко-фиолетового цвета, названия которых Гэвин не знал и вообще видел такие впервые. Она сидела на барной стойке в скудно освещенном помещении, и редкие, рассеянные лучи света выхватывали в сумраке за ее спиной совокупляющиеся, обнаженные тела.       Сама девушка не обращала на творящийся вокруг нее Содом никакого внимания - ее фиалковые глаза, хитро прищуренные и слегка раскосые, внимательно смотрели прямо на Рида.       “-Я - твой внутренний голос”, - услышал он в голове высокий, мелодичный тембр девушки, - Все твои самые темные и грязные желания. Я та, кто освободит зверя внутри тебя и выпустит его на свободу. Я - твоя невидимая сторона, о которой ты даже не подозреваешь…”       Гэвин так резко дернулся назад, что с силой впечатался в приоткрытую дверь на мансарду, до крови расцарапав лопатку о ее шершавый створ - настолько голос, прозвучавший в его голове, был реальным.       И на одно ужасное, леденящее кровь мгновенье, ему даже показалось, что улыбка нарисованной Хэнком девчонки стала шире.